under my skin

      через полчаса вы все идете в больницу. это странно, быть здесь, когда ты не идешь на работу, но ты отбрасываешь эти мысли в сторону, когда добираешься до мисс чхве за главным столом, пожилая женщина приветствует тебя с обеспокоенной улыбкой.       – привет, дорогая, не могу сказать, что я рада видеть тебя здесь. – говорит женщина, и ты издаешь пустой смешок, опираясь на стол, а мальчики стоят позади тебя. — ты выглядишь так, будто не спала несколько дней, моя дорогая.       – я могу представить это. у меня был долгий день, мисс чхве. — смеешься ты. – пак джихун. в какой он комнате?       – 315. это вчерашний мальчик, верно? – спрашивает она, и ты киваешь, уже готовясь к монологу о нем. – какой приятный молодой человек. ты знаешь, что с ним случилось? – не совсем, но догадываюсь. – отвечаешь ты, радуясь, что она не собирается преподать тебе жизненный урок. – он будет в порядке, верно?       – я не видела его лично, но джису недавно разговаривала с сухёни, и она сказала, что доктор ли говорит, что с ним все будет в порядке. — отвечает она, и ты смеешься, проклиная их склонность к сплетням. – знаешь, т/и.. то есть, если такое случается часто, тебе не кажется, что это немного опасно для тебя вмешиваться…       и вот оно. — не беспокойтесь обо мне, мисс чхве. я могу справиться с мужчиной, который иногда попадает в беду. – перебиваешь ты ее и смеешься, когда ее губы изгибаются в нахальной улыбке.       – если ты так говоришь, моя дорогая. – отвечает она. – иди к нему, насколько я слышала, я думаю, он будет признателен вам, ребята, за то, что вы его навестили.       – вы думаете, что доктор ли позволит нам всем его увидеть? – доён оживляется из-за тебя, его глаза сияют надеждой. мисс чхве смягчается при виде этого, мягко улыбаясь парню.       – если ты будешь мило с ним разговаривать, я думаю, он позволит. – говорит она, подмигивая, отгоняя от тебя всех. ты начинаешь идти к лифту, пятеро парней следуют за тобой, потому что ты знаешь больницу гораздо лучше, чем все они вместе взятые.       нажимая кнопку «вверх» у лифта, ты прислоняешься к стоящему рядом с тобой джункю, ожидая прибытия лифта, глубоко вздыхая. – кто такой доктор ли? – спрашивает джункю, когда двери открываются, и вы в шестером вваливаетесь в замкнутое пространство.       – главный врач. он мерзавец, пытался соблазнить меня, когда я начала здесь свою практику, хотя он как минимум на десять лет старше меня. он до сих пор иногда пытается, другие думают, что у него есть ко мне «слабое место», но нет... – объясняешь ты, посмеиваясь, когда видишь вокруг себя полные отвращения лица мальчиков. – все в порядке, мальчики. я к этому уже привыкла.       — если это означает, что мы увидим джихуна, я воздержусь от того, чтобы ударить его по лицу. – угрожает джункю, и ты смеешься, протягивая руку, чтобы взять его за руку.       — как будто ты действительно что-то сделаешь, кю. не волнуйся, я справлюсь с этим. – говоришь ты, прерываясь звоном лифта, который означает, что вы достигли третьего этажа. вы шестеро выходите из лифта и направляетесь по коридору в комнату джихуна, которая является пятой дверью с правой стороны.       как только вы доходите до двери, вы столкнулись с доктором ли, который только что вышел из комнаты джихуна. – а что здесь делает моя любимая медсестра на стажировке? – говорит пожилой мужчина с кокетливым оттенком в голосе, и ты сжимаешь руку джункю, чтобы он ничего не сказал, и надеваешь свою лучшую лучезарную улыбку.       – здравствуйте, доктор ли, мы здесь, чтобы увидеть пак джихуна, если вы не против. – говоришь ты самым вежливым голосом, зная, что мужчина любит женщин покорными и правильными. желчь поднимается в животе от того факта, что тебя практически заставляют так себя вести, чтобы получить желаемое, но если это означает увидеть джихуна…       — кто-нибудь из вас является его родственником? — спрашивает он, прислоняясь к двери.       – вся его семья в пусане, сэр, мы практически все, что у него есть в сеуле. – отвечаешь ты, надувая нижнюю губу, надеясь, что этого достаточно, чтобы смягчить его. но это правда - джихун переехал в сеул со своими родителями из пусана, когда тебе было двенадцать, и решил остаться в сеуле, когда его отца перевели обратно и когда ты училась в последнем классе старшей школы. его отец не одобрял его пребывания, в основном потому, что это означало, что он больше не будет иметь полного контроля над своим сыном, поэтому он поставил ему ультиматум - либо он едет с ними и получает хорошее ежемесячное пособие, либо он останется в сеуле на произвол судьбы.       и джихун остался. с тех пор он ничего не слышал о своих родителях.       – обычно это противоречило бы протоколу. – начинает доктор ли, глядя прямо на тебя. – но мне всегда было трудно сказать «нет» красивым девушкам. – добавляет он, подмигивая, и ты пытаешься застенчиво улыбнуться, сжимая руку джункю, когда чувствуешь, что она дрожит от ярости. – вы можете заходить по три за раз. максимум полчаса, хорошо?       – большое спасибо, доктор ли. – говоришь ты, кладя руку на его бицепс, чтобы полностью добить его.       его взгляд останавливается на твоей руке, и он ухмыляется, поднимая руку и кладя свою руку на твою. – т/и, я много раз говорил тебе, что мы знаем друг друга слишком долго, чтобы говорить официально. сынхён-оппа в порядке.       ты сглатываешь, мягко вынимая руку из его хватки. – конечно. спасибо, сынхён-оппа. – говоришь ты, изо всех сил пытаясь не съежиться, когда мужчина подмигивает тебе и прощается с мальчиками. он отталкивается от двери и уходит, но не раньше, чем задевает тебя за бок, когда проходит мимо тебя. мурашки покрывают твои руки, когда ты чувствуешь, как его рука касается твоей талии, а затем он уходит, вероятно, в комнату отдыха, чтобы пофлиртовать с другими медсестрами.       – боже... – хёнсок прерывает возникшую неловкую тишину. — он сказал три на три. кто идет первым?       — ты, джункю-хён и нуна могут идти первыми, я хочу посмотреть, есть ли у них мороженое в столовой. – говорит асахи, указывая на едама и доёна, чтобы они шли с ним. ты благодарно улыбаешься асахи и берешь рюкзак с одеждой джихуна у доёна, прежде чем развернуться и войти в комнату.       вид перед тобой разбивает тебе сердце и ты замираешь у входа, когда видишь состояние парня лежащего в постели перед тобой. его рука в гипсе, а на голове повязки, черные волосы спутались от того, что можно предположить только из-за крови. все лицо в порезах, а правый уголок рта в синяках. ты видишь, как хёнсок и джункю проходят мимо тебя и подходят к кровати джихуна, чтобы поприветствовать его, но все твое внимание сосредоточено на шее мужчины, которая снова покрыта синяками, точно так же, как это было в последний раз, когда он встречался с мудаками, которые сделали это ему. ты чувствуешь легкое головокружение, и ты не слышишь ничего из того, о чем они говорят в течение добрых двадцати секунд, ты просто продолжаешь смотреть на них, пока джункю садится на стул рядом с кроватью джихуна, а хёнсок стоит позади него.       – т/и? – ты слышишь, как хёнсок зовет тебя, и ты отрываешься от своих мыслей. подняв голову, чтобы посмотреть на лицо джихуна, ты обнаруживаешь, что он уже смотрит на тебя, и на его лице смешались ожидание и тоска. ты стоишь там еще пару мгновений, переводя взгляд с него на двух парней рядом с ним, и твои губы оживляются в легкой улыбке, когда джункю кивает головой в сторону своего лучшего друга, жестом приглашая тебя подойти к нему.       и ты слушаешь его. не говоря ни слова, ты подходишь к кровати джихуна и мягко хватаешь его лицо руками, лаская большими пальцами его ушибленные скулы, и нежно прижимаешься губами к его губам, боясь, что ты причинишь ему боль, если нажмешь слишком сильно.       ты чувствуешь, как джихун вздыхает на твоих губах, напряжение уходит из его тела, когда он поднимает свою не сломанную руку, чтобы провести пальцами по твоим волосам. положив руку тебе на затылок, он сильнее прижимает твои губы к своим, и ты слышишь, как учащается его сердцебиение, когда кардиомонитор рядом с кроватью начинает издавать более частые сигналы. вы оба смеетесь над поцелуем, и ты немного отодвигаешься, прижимаясь своим лбом к его.       — прости. — хрипишь ты, не зная, что еще сказать ему. он протягивает руку от твоего затылка, чтобы убрать прядь волос с твоего лица, заправив ее тебе за ухо. его рука остается там, когда он смотрит на тебя, и ты больше не можешь сдерживать слезы, пара капель капает из уголков твоих глаз. джихун хихикает хриплым голосом, вытирая твои слезы большим пальцем и приближая твое лицо к своему, чтобы захватить твои губы в еще одном поцелуе. соленые слезы, бегущие по твоим щекам, застревают между вами, но тебе все равно, ты прикасаешься губами к губам джихуна, потому что физически не можешь выразить, как тебе жаль.       на этот раз он отстраняется, посмеиваясь, когда смотрит в сторону, чтобы увидеть огорченные лица джункю и хёнсока. – ким, если бы жестокое избиение означало, что ты начнешь серьезно относиться к этим отношениям, я бы сделал это еще несколько недель назад. – шутит он, смеясь, когда ты хмуришься. он немного перебирается на другую сторону кровати, давая тебе возможность сесть рядом с ним, что ты и делаешь, держа руки на его лице.       – заткнись. я ужасно волновалась. – говоришь ты, двигая руками от его лица к его груди и бокам, морщась вместе с ним, когда чувствуешь ушибленную плоть под кончиками пальцев. – я очень рада, что ты в порядке.       – ты действительно должен перестать так делать, это могло быть самоубийственной миссией. – оживляется хёнсок с того места, где он стоит. судя по виноватому лицу джихуна, ты знаешь, что он ненавидит проблемы, которые он сделал, поэтому протягиваешь руку, чтобы взять его за руку.       – я знаю, мне очень жаль. – говорит он, сжимая твою руку, чтобы утешить себя. – они просто не отступали, а так как я в основном общался с ними последние несколько месяцев, я не хотел обременять тебя этим, особенно после встречи с бёнгон-хёном и его людьми. – продолжает он, тихо смеясь, когда хёнсок тихо ругается на него. – мне правда очень жаль, хён. думаю, на этот раз я переоценил себя.       – о, ты определенно переоценил себя, братан. – на этот раз хрипит джункю с того места, где он сидит. – мы были не в своем уме весь день, тебе повезло, что она устала, или ты был бы трупом.       – я так понимаю, она сказала тебе. – говорит он, поворачивая голову в твоем направлении, чтобы подмигнуть тебе. ты краснеешь, двигая соединенными руками так, чтобы его руки оказались сверху, и ты могла шлепнуть его по тыльной стороне ладони. — теперь известно, что я хотел сказать тебе немедленно.       – да, мы обсудили это до того, как позвонила сухён нуна. – говорит джункю, посмеиваясь над твоим смущенным выражением лица. – я бы сказал тебе: «если ты причинишь ей боль, ты умрешь», но я думаю, что с тебя хватит дерьма на сегодня. где они вообще тебя нашли?       – боже, я не знаю, если честно. – отвечает джихун со смешком, который он спустил слишком громко, когда морщится от давления, которое оно оказывает на его грудь. – из того, что я слышал, когда доктор с кем-то разговаривал, какой-то ребенок нашел меня в кустах у детской площадки. я думаю, что я отсутствовал почти целый день. это как-то неловко.       – ага, если бы ты взял с собой одного из нас, этого бы не случилось. – возражает хёнсок, сразу же смягчаясь, когда понимает, насколько агрессивно он звучал. – извини. я просто расстроен. этого не должно было случиться.       – честно говоря, я не думаю, что юнбин не вмешался. – говоришь ты, и встречаешь два сбитых с толку и одно сердитое лицо, все трое требуют объяснений. – подумайте об этом. ему явно все равно на то, что я его бросила. он вбил в головы этих мудаков, что а) они должны работать с ним и что б) они должны держать тебя на коротком поводке, чтобы он косвенно контролировал всех нас. — объясняешь ты, и джункю фыркает, скрестив руки на груди.       – как будто он связался с наркотиками только для того, чтобы вернуть тебя - подождите, на самом деле, это звучит точно так же, как сделал бы псих.. неважно. – прерывает он себя, откидываясь на спинку стула. это правда - расставание с юнбином было медленным и болезненным, и даже после того, как ты наконец бросила его, ему потребовалось шесть месяцев, прежде чем он полностью перестал с тобой разговаривать. конечно, он, вероятно, понял, что работа в сфере распространения наркотиков может быть в некотором роде прибыльной, но он ещё думает, что сможет снова вернуть тебя, и ты уверена, что он воспользуется первой возможностью.       – подождите, как, черт возьми, он замешан? вчера его там не было. – спрашивает джихун, все еще явно злясь. свободной рукой ты кладешь ему руку на живот, надеясь, что дополнительный физический контакт его успокоит.       – короче говоря, он по какой-то причине хочет работать с вами, попросил меня помочь ему, когда я сказала нет. он, очевидно, пошел к вашим поставщикам. он позвонил мне прямо перед тем, как позвонила сухён, чтобы снова оказать на меня давление в обмен на твое местонахождение. я сказала ему отвалить. – говоришь ты, заканчивая свое объяснение ухмылкой. он отражает твою ухмылку, высвобождая свою руку из твоей, чтобы провести пальцами по твоим волосам на затылке.       он тянет тебя вперед для еще одного поцелуя, на этот раз короткого поцелуя. – тогда это имеет значение. – бормочет он тебе в губы, прежде чем снова прижаться к ним своими, и ты посмеиваешься в поцелуе.       — я думаю, что вы двое мне нравились больше, когда вы все время спорили. – комментирует хёнсок, и ты, вероятно, можешь представить его выражение отвращения, поскольку ты все еще не отстраняешься от джихуна, лениво прижимаясь губами к его губам.       – согласен, странно смотреть, как твой лучший друг оскверняет твою сестру. – добавляет джункю, смеясь, когда ты отталкиваешь его, продолжая целовать джихуна, не желая отпускать его теперь, когда он у тебя есть. ты двигаешь рукой, которой оттолкнула джункю, к лицу джихуна, наклоняя его голову, чтобы еще больше углубить поцелуй, бабочки в животе заставляют тебя на мгновение забыть, что здесь стоит джункю и хёнсок. – ладно, хватит вас двоих, мужчине нужен кислород. – командует джункю, когда кардиомонитор джихуна снова начинает ускоряться, и вы двое начинаете хихикать про себя, когда отстраняетесь. ты кладешь голову на плечи джихуна и смеешься, стараясь не слишком сильно давить, на случай, если там тоже находится синяк.       – извини. не могу сказать, что это не повторится, но мне очень жаль. — говорит джихун сквозь тихий смех, и ты снова садишься, чтобы повернуться и бросить извиняющийся взгляд на своего брата. именно тогда ты слышишь тихий стук в дверь. ты поворачиваешь голову и видишь асахи, едама и доёна, стоящих у двери, каждый со стаканчиком мороженого в руке.       — мы можем войти? — тихо спрашивает доён, явно расстроенный при виде своего хёна, и твое сердце разрывается от выражения его лица. ты киваешь, указывая младшему трио войти в комнату, когда встаешь с кровати джихуна.       – доктор ли сказал три за раз. хочешь, я подожду снаружи, пока они закончат? — спрашиваешь ты джихуна, но ты уже знаешь, что все равно останешься, не желая оставлять теперь его в покое, когда ты его нашла.       но человек, лежащий перед тобой, качает головой, поднимая свободную руку, чтобы взять твою. – ты выглядишь усталой. иди домой, детка, я никуда не уйду. – говорит он, и ты вздрагиваешь, когда все мальчики стонут из-за того, что он использует ласкательное имя.       – уверен? – спрашиваешь ты, пытаясь вести себя непринужденно, хотя и не собираешься лгать, когда джихун называет тебя «деткой», ты чувствуешь себя как-то иначе. вы двое просто смотрите друг на друга пару секунд, ведете ментальную битву друг с другом, хотя ты знаешь, что он прав - он никуда не денется, а ты не сомкнула глаз прошлой ночью, и у тебя дневная смена завтра. если ты не получишь свои обязательные восемь часов сна, ты завтра развалишься.       – как я уже сказал, я никуда не уйду.       – ладно. вы будете в порядке, если мы с джункю уйдем? – ты поворачиваешься, чтобы спросить остальных, стреляя в них благодарной улыбкой, когда все положительно качают головами. – хорошо. завтра утром у меня занятия, так что я приду, как только начнется моя смена, ладно?       – звучит неплохо, а теперь, пожалуйста, иди отдохни. – отвечает джихун, и ты киваешь, начиная отдаляться от него, когда он тянет твою руку, которая все еще сжимает его, снова привлекая твое внимание. когда ты смотришь на него, он смотрит на тебя щенячьими глазами, и ты вздыхаешь, зная, что больше не можешь сопротивляться ему, независимо от того, сколько людей находится с тобой в комнате.       – хорошо, хорошо. – саркастически говоришь ты, наклоняясь, чтобы поцеловать его в последний раз. ты смеешься над поцелуем, когда он отпускает твою руку, чтобы обхватить твое лицо, целуя тебя пару раз, прежде чем на этот раз отпустить. ты становишься немного смелее и целуешь его в щеку в качестве последнего прощания, прежде чем встать прямо и повернуться к своему брату, который выглядит так, будто у него теперь достаточно материала, чтобы смеяться над тобой до самой смерти. – хорошо, пошли, кю, пока, мальчики. – говоришь ты, пытаясь вести себя как можно более небрежно, когда ты с братом собираетесь выйти из комнаты. ты закатываешь глаза от удивленного выражения лица асахи, когда подходишь к нему и двум младшим, взъерошивая волосы доёна на пути к выходу.       ты знаешь, что это определенно не конец всему, но теперь единственное, о чем ты можешь думать, это вернуться домой и лечь спать. проблемы могут подождать до утра.