Найди меня

      Зал взорвался громкими аплодисментами, завершая тем самым выступление, которое в этом городке ждали с нетерпением. Парни стояли и откланивались в шутку, широко улыбаясь в свете софитов. Публика ликовала, заведенная слаженным выступлением импровизаторов, ей не терпелось поговорить с обожаемыми юмористами. В этот город не так часто приезжали знаменитости, которых бы любила молодежь.       Было объявлено начало автограф-сессии, зрителей попросили быть собраннее и организованней, чтобы не пришлось распихивать людей. Проще всем было встать в очередь. Вся обузданная эмоциями толпа послушалась, никто из присутствующих не лез вперед, будто им больше надо.       «Какие воспитанные…» — Улыбнулся про себя Антон, когда какой-то парень, ростом с него, помогал низенькой девочке протиснуться вперёд для лучшей видимости происходящего. Он периодически окидывал взглядом зал, чтобы оценить, как много осталось людей. Да, ему очень хотелось обратно в номер, отдохнуть, несмотря на то, что Шастун посчитал выступление в небольшом городке не особо энергозатратным. Но уже к концу тура силы покидали ребят после выступлений всё быстрее и быстрее, а спать хотелось всё больше и больше. Тем не менее импровизаторы держались молодцом, улыбаясь в камеру и раздавая автографы. Они любили своих фанатов, и это было видно.       В зале остался тусклый свет, основные лампы так никто и не включал, то ли для интимной обстановки, то ли работникам Дворца культуры было уже лень что-то делать. Они понимали, что это последнее за сегодня выступление, и свет не особо был нужен остальным.       От света софитов, которые оставались включёнными и слепили в глаза при удобном случае, а, также, из-за своей невнимательности, никто из присутствующих не заметил, что на последнем ряду осталась девушка. Она никуда не уходила и не спешила вставать в очередь. Её глаза были опущены вниз и смотрели в одну точку, где-то на своих коленях. Да и выглядела она понуро, но в общей суматохе людям не до неё.       Даже когда осталось всего несколько человек, ситуация не изменилась — настолько девчонку было не видно. В это время Шеминов проходился по залу, что-то проверяя, может, что-то ища. Он услышал, как кто-то слева от него тихо шмыгнул носом. Отчасти, парень не готов был услышать этот звук, поэтому от испуга нутро натянулось будто струна. Стас медленно повернул голову в сторону шума, однако там никого не оказалось. После он услышал скрип закрывающейся двери — кто-то вышел из зала.       Когда всё закончилось: последние фанаты вышли, а импровизаторы стали собираться в отель, Шеминов вышел через чёрный выход, дабы покурить и подождать ребят.       На дворе стоял тёплый апрель, радующий жителей города поздним закатом, в свете которого вся архитектура казалась необыкновенной. Зелень расцветала, луж от снега уже не оставалось, что давало четко понять — весна уже здесь. Самое прекрасное время года во всю творило, разбавляя унылую серость зимы своими красками. Наслаждение тёплой погодой и чудесной картиной снова прервал подозрительный шум. Стас повернулся и увидел девушку.       — Эй, что-то случилось? — он обратился к ней мягко, словно боялся спугнуть. В его руках тут же оказалась пачка сигарет. — Куришь? — он неспеша подошёл к незнакомке после вялого кивка и протянул сигарету. — На тебе лица нет.       — Все нормально… Вроде бы, — ответила девушка, прикурив сигарету. Она выглядела растерянной и подавленной, что не скрывалось от глаз продюсера.       — Ну, теперь я точно не верю, — Шеминов усмехнулся, когда собеседница тяжело вздохнула.       — Тебе же всё равно на самом деле, — начала девушка, — вы сейчас уедете дальше гастролировать, и тебе будет наплевать что случилось и у кого, — Стасу показалось, что в её глазах он увидел слёзы.       — Почему ты так думаешь? Разве я не могу помочь хотя бы разговором? — грустно спросил парень.       — Можешь… Но уверен ли ты, что тебе нужно чужое горе? — она выдохнула дым и вновь шмыгнула носом — сдерживать слёзы стало сложнее.       Парень рассматривал её, пытаясь понять, сколько лет этой барышне. Внешне ей было не больше шестнадцати, хотя рассуждала она по-взрослому. «Не все взрослые так могут, раз на то пошло.» — Подумал Шеминов, потирая подбородок. Пауза затянулась, сигарета уже докуривалась, а откуда-то из здания послышались голоса. Не желая оставить начатый разговор незаконченным, Стас продолжил:       — Извини, что пристал, как банный лист, — он снова привлёк на себя внимание, — но я уверен, что мне нужно это чужое горе, если после разговора тебе станет легче, — после его слов последовал тяжёлый вздох.       — У меня… — она выдержала небольшую паузу, пытаясь справиться с эмоциями. — Недавно ушёл очень близкий человек, — голос дрожал, а по щекам скатились две слезинки, оставляя на коже еле заметные следы от туши.       — Как я могу к тебе обращаться? — душу мужчины кольнула совесть. Он понимал, что не стоило, всё-таки, лезть. Его предупреждали, но пути обратно не было, — он так решил.       — Полина, — девушка не знала почему изливает душу незнакомому человеку, ведь изначально делала всё, чтобы собеседник оставил её в покое, взвесив «за» и «против». Сердце разрывалось на куски от боли, которую некуда деть. Полина хотела с кем-то поделиться своими переживаниями, а ведущий гастрольной Импровизации оказался рядом так вовремя. Ещё и сам вызвался на помощь. Она тоже понимала, что разговор неприлично будет бросить незаконченным.       — Сколько тебе лет?       — Уже двадцать, — она вздохнула как-то удивлённо и обречённо одновременно. Совсем недавно стукнула двадцатка, а в жизни ничего не изменилось. В детстве всё казалось абсолютно другим: девочки говорили, что в этом возрасте у них будет муж, дом, машина и работа. Кроме работы у Полины не было — ничего.       — Ой, — импровизатор по-доброму улыбнулся, — да ты ж вон какая большая уже! — он попытался изобразить голос кого-нибудь из смешариков, чем вызвал у новой знакомой смущённую улыбку. — Как давно?       — Дедушка умер девять дней назад, — Полина не совсем поняла вопрос.       — Поль, — Стас увидел удивлённый взгляд, — ничего, что я так обращаюсь? — в ответ последовал положительный жест, который так и говорил: «Валяй». — Я про твой день рождения… Как давно тебе двадцать?       — Сегодня, — коротко ответила она. — Мне двадцать с сегодняшнего дня.       Они оба расплылись в улыбке и прыснули от смеха, понимая, как глупо звучит её ответ. От этой лёгкой энергетики спокойствия, что была между Стасом и Полиной, ребята не заметили, как четыре импровизатора уже вышли из Дворца культуры, закурив сигаретами. Позов немного хмурился, не понимая, что за интерес у друга к девушке. Не будет ли ревновать Дарина к подобным знакомствам? Дима сделал себе пометку в голове: «Нужно будет обязательно поговорить». Антон и Сергей тихонько смеялись, рассказывая какие-то нелепые истории друг другу, изредка поглядывая на коллегу в симпатичной компании.       Ведущему же с новой знакомой было интересно. Во время её истории он старался отшучиваться, лишь бы девчонка совсем не впала в уныние, захлёбываясь в слезах. Всё шло вполне себе неплохо, но разговор знатно затянулся, и компания парней с удивлением наблюдали за Стасом и Полиной, курящие третью сигарету.       — Они что-то разогнались… — Матвиенко глянул на «парочку» хитрым прищуром. — Неужто, у нас тут курортный роман намечается, — он тихо гыгыкнул, но под взглядом Позова мгновенно сделал вид, что закашлялся.       — Сплюнь, — Дима сложил руки на груди. Это ему не нравилось. — Куда ты? — он удивлённо взглянул на Арсения, направляющийся к «сладкой парочке».       Попов шёл уверенно, ослепляя ребят своей фирменной улыбкой. Однако брюнет заметил заплаканное лицо собеседницы Стаса, то уверенность в мужчине поубавилась, как показалось девушке. Арс познакомился с Полиной и принялся, как и его друг, выслушивать историю её жизни.       — Он поддерживал меня, говорил, что никогда не поздно начать сначала и добиться успеха в любом возрасте. Ведь успех для всех разный, — Подлеснова в который раз вытерла слёзы, улыбаясь и глядя на кивающего Матвиенко, что тоже решил присоединиться. В стороне оставались только Шастун и Позов, обсуждающие их выступление. — Взаимоотношения с родителями натянутые. Ну, с мамой, — девушка стушевалась, — папа не с нами живёт, но с ним мы ладим. Просто подход друг к другу не нашли ещё. А с мамой труднее — она отталкивает, возможно, неосознанно.       — А ты на кого учишься? — голубые глаза Арсения светились добротой, весь его внешний вид располагал к нему, как к хорошему человеку, поэтому Полина чувствовала себя спокойно.       — На заводскую крысу! — рассмеялась она, заразив смехом остальных.       Антон и Дима подошли ближе. Теперь и их заинтересовал разговор.       — А что, именно на заводскую пошла? — начал Матвиенко. — Просто «крыса» тебя не устроило? Слишком широкий профиль? — на ребят напала новая волна смеха.       — Нет, на «простую крысу» факультеты не набирали, — отмахнулась девушка.       — А если серьезно, — Стас повернулся к ней, — какой у тебя профиль?       — Техносферная безопасность. Я — специалист по охране труда, но сама понимаю, что это не моё. Пошла туда от безысходности, — Полина пожала плечами, а после продолжила, увидев заинтересованные взгляды:       — Я здесь работаю, потому что только так меня берут на театральные курсы, — махнув рукой в сторону Дворца культуры, она опустила глаза. — Почти за бесплатно, так как всё уходит на курсы и танцевальные кружки.       — И боец, и на дуде игрец, получается? — задумчиво произнес Шастун.       — Получается так, — Полина кивнула. — Я не хочу работать по профессии, поэтому делаю всё, чтобы заниматься тем, что мне нравится.       — И дедушка единственный, кто в этом поддерживал? — грустно заключил Серёжа, почти синхронно кивая с девушкой. — Соболезную… Но ты огромная молодец, Поль! Я бы в себе столько сил не нашел. А ты ещё и на концерте нашем умудрялась смеяться, — Сергей подошёл ближе и обнял, — ты сильная девчонка, и справишься!       У Полины по-новой навернулись слёзы. Толком незнакомые люди поддержали и выслушали её, несмотря на их статус в обществе. Насколько бы не были популярны парни, в одном девушка осталась уверенна — они не зазнались. Иначе этого разговора не состоялось.       Выступление кончилось около часа назад, но компания продолжали обсуждать любые темы, не вытесняя новую знакомую, наоборот, вовлекая в разговор, будто все знакомы с ней всю жизнь. Если бы не тур и временные рамки, в которые, по-хорошему, нужно бы укладываться, то вечер шумных ребят продолжался бы ещё очень долго.       — Ладно, нам правда пора ехать, — грустно улыбнулся Шеминов, увидев, как глаза девушки снова застилала пелена грусти, смотря на зашедших в автобус импровизаторов. — Но, — он подмигнул ей, — у тебя сегодня день рождения, а ты действительно хороший человек. Поэтому, — Стас достал две визитки и ручку, — одна тебе, а на второй напиши свой номер, будем дальше общаться. Без поддержки и друзей ты не останешься.       — Стас… — казалось, она перестала дышать. — Не стоит, правда. — голос звучал обескураженно. Такого поворота в своей жизни она даже представить не могла.       — Стоит, — упрямо произнёс Шеминов. — Только, чур, всё строго между нами. Никому не говори. Обещаешь? — озорство в его глазах передалось и Полине.       — Обещаю!       Девушка отдала ему визитку со своим вписанным номером. В груди от волнения всё щекотало, однако щекотка была до жути приятной. Полина махала вслед удаляющемуся автобусу, слабо разглядывая сквозь затонированные стекла, что ей машут в ответ. Когда она прощалась в обнимку с ребятами, казалось, что всё это сон и её путь подходит к концу.       Внутри вдруг появилась решительная уверенность и желание двигаться дальше.

«Это только начало.»