Найди меня

      — Я не знаю. Мне очень обидно, что они так говорят. В конце концов, если бы это всё было лично, так мы в ютуб на юбилей выложим видео, считай, для всей молодёжи заявим: «Матвиенко — жирный!» — Сергей сидел на диване напротив коллеги, изливая душу и тяжело вздыхая.       — Серёнь, — Полина тихо позвала его, — зачем нашему телевидению ещё один Тимур Родригез? — эти слова заставили импровизатора очень сильно удивиться. — Ну, серьезно, на этом видео ты очень на него похож. Я считаю, что сейчас ты такой, каким и должен быть, — она положила ему руку на плечо. — Да, ты не супер качок, от которого все девушки в обморок падают, но ты очень круто выглядишь! Тем более, что помериться мышцами в приоритете у парней с пятнадцати до двадцати с чем-то лет, потом это уже не важно. А девушкам не нравятся перекаченные «самцы», — она пальцами изобразила кавычки, закатив глаза. — Так что они преувеличивают масштабы проблемы. И твои тоже.       — Блин, Поль, спасибо тебе огромное! — Матвиенко обнял подругу. — Прям настроение поднялось. Ты лучшая! — радостно подскочив, он скрылся за дверью, оставив её наедине с самой собой.       За первый день стажировки Подлеснова поняла всю степень ответственности на рабочем месте, а последующую неделю смогла целиком и полностью прочувствовать её на себе. Шла третья неделя трудоустройства, вторая — самостоятельной работы. Каждый день она приходила раньше всех, проверяла сцену, гримёрку, кабинеты и залы на чистоту, давала указания по уборке сотрудникам. Вместе с технологами декораций собирала реквизиты и надёжно проверяла все крепления, чтобы ничего не сломалось, не упало и не развалилось.       Со стилистами и гримёрами быстро нашёлся контакт. Ребята были ответственные, поэтому освобождали её от проверки костюмов. Девочки сразу выкладывали что для кого, в каком состоянии и когда ребятам нужно переодеться, подкраситься или поменять образ.       Для Ромы Полина стала настоящей боевой подругой, правой, а иногда и левой рукой. Они сразу разделили обязанности. Свет, музыка, камеры, расстановка в кадре, звук — вся техническая часть была на Роме. Чистота, прочность реквизита, наличие костюмов и необходимой косметики для гримёров и стилистов, а также сами импровизаторы и любые конфликты в коллективе — на Полине.       Последний пункт Новиков переложил на свою помощницу от того, что считал женскую половину наиболее понимающей частью общества. А ещё знал, что ребята не станут на неё кричать, как это было с Ромой, Подлеснову обидеть боятся, ведь, в ответ она зубы не показывает, продолжая говорить спокойно, пока её не услышат. К тому же, ему нравилось правило, которое установила девушка, придя на первый самостоятельный рабочий день.       Тогда режиссёр собрал всех вместе, дабы рассказать о планах на нынешний съёмочный день и объявить об официальном выходе на должность новой сотрудницы. Мужчине казалось, что фразу, которую она тогда сказала, запомнили все: «Я очень рада, что смогла стать частью такой дружной команды. Надеюсь, что мы сработаемся и будем понимать друг друга». — Импровизаторы уже тогда приготовились начать хлопать, услышав длинную паузу. — «Но помните: больше двух раз я не повторяю». — Строгий взгляд прошёлся по каждому, кто был причастен к Импровизации, задержавшись на актёрах шоу. Четверо тихонько кивнули, после чего послышались неуверенные хлопки, перешедшие уже в более громкие аплодисменты, приветствующие нового помощника режиссёра.       Но одно за это время Полина для себя поняла точно: не зря она интересовалась раньше психологией. Помощник режиссёра для артистов и актёров — это мамка, которая выслушает, пожалеет, обласкает, даст совет и скажет, что он самый лучший в мире. Собственно, разговор с обиженным Матвиенко входил в число ситуаций, которые девушка для себя в шутку называла «Пожалей сыночку». В основном, даже если дел было невпроворот, ей удавалось находить для каждого из импровизаторов по пять или десять минут на разговор о настроении и самочувствии перед съёмками. «Актёры — люди тонкой душевной организации», — закатывая глаза, девушка вспоминала фразу своей матери.       Внутри такого большого красивого здания кипела жизнь, люди носились туда-сюда, у каждого была своя задача на съёмочный день — всю эту картину можно было сравнить с муравейником. Работа в Главкино ей нравилась, как минимум тем, что в коллективе с юмором ладили все, не только актёры. Рабочие дни проходили легко и быстро, а по окончании все не спеша собирались домой, так как во времени их никто не ограничивал. В один из дней, когда съёмки были окончены раньше, ребята собрались в комнате отдыха и устроили мини-матч по UFC на плейстейшен, купив заранее выпивку и закуски. Ну как может не нравится такая работа?       — Полинка-картинка! — Новиков закинул руку ей на плечо, приобняв. — Мы тут поговорили с нашей креативной группой. Ребята сказали, что нужен какой-то свежий номер. И предложили накидать идей, из которых придумают что-то новое.       — Э-э, а всякие «Красные комнаты» и «Меняй» уже не подходят? — озадаченный взгляд Подлесновой столкнулся с весёлым взглядом начальника.       — Нужно двигаться дальше, — он пожал плечами, — ты и Шаст — самые молодые среди всех нас. Я решил доверить это дело вам. Прямо сейчас срываться не стоит. Для начала подумайте, потом вместе сядете и выберете лучшие идеи, которые мы вместе отнесём креативщикам.       — Хорошо, но я не уверена, что могу лучше импровизаторов знать, что нужно программе, — девушка поморщила нос, понимая, что всю следующую неделю, а может и больше, будет думать о том, что можно добавить в эфир.       — Наоборот, ты новый человек в коллективе, ещё не привыкшая до конца видеть весь процесс. У тебя свежий взгляд на вещи, а у Антона просто хорошо варит котелок. Сработаетесь, — изрёк Рома, похлопав помощницу по плечу.       Полина так и осталась стоять на месте, смотря на удаляющегося Новикова. С приходом этой прекрасной новости, мысли, раннее гудящие в голове, внезапно куда-то испарились, и осталась только звенящая тишина.       Помреж — это не принеси, подай. Помреж — это, как некогда выражался Шастун, «и боец, и на дуде игрец».       В целом, ей нравилась её работа. Коллектив живой на эмоции, каждый момент проживаешь с удовольствием. Если что-то пойдет не так, кто-то обязательно поможет всё исправить. Полина всегда мечтала о таком, о дружных коллегах, совместных вечерах, как будто ты собираешь вместе своих одноклассников, о слаженной командной работе. Убери одно из них — всё уже будет не то. Но всегда и везде есть подводные камни.       Чувствовать состояние людей и обстановку вокруг девушка умела ещё с детства. Напряжённость или недоговорённость тут же укалывала нутро своим присутствием. Любая эмоция человека тягучей массой растекалась изнутри, заставляя Подлеснову быстрее проникнуться к собеседнику. Наверное, поэтому многие говорили, что психолог из неё вышел бы хороший. И, с какого-то момента, раз за разом всё сильнее и навязчивее было чувство раздражения, растущего между её персоной и актёрами шоу.       Сначала это казалось какой-то шуткой разума, ошибочным мнением, ведь они хорошо ладили. Пару раз Полина списывала это на плохое предчувствие перед важными событиями. Но, как все знают, своё нутро не обманешь, если ты почувствовал неладное — не пускай на самотёк ситуацию и покрепче сожми булки. Будет весело.       С Антоном дела шли гладко, даже очень, что не могло не радовать. Ребята быстро нашли общий язык. Пару раз Дарина по секрету рассказывала Полине, что Стас по-дружески ревнует, так как внимание лучшей подруги больше достается Шастуну, появившемуся неожиданно между Шеминовым и Подлесновой. Не странно, они проводили время вместе чуть дольше, чем с остальными — Рома собственноручно повесил на них ответственность за новый конкурс. Первое время азарт поддерживали и актёры, даже некоторые редакторы, но им быстро наскучило. Семейные взрослые люди, у них свои заботы.       Серёжа приходил к Полине с улыбкой и какой-нибудь шоколадкой, да пораньше, дабы было время поболтать и обсудить всё на свете. Матвиенко перестал опаздывать, пару раз приезжал раньше всех, чтобы просто хорошо поговорить. Он знал, что его выслушают, дадут совет и успокоят во всех переживаниях. Для него девушка стала незаменимым советчиком в делах любовных и не только.       Дима держал с ней нейтралитет, вглубь своей жизни не пускал, однако каждый день делился новостями или историями из жизни. Пару раз не побоялся поделиться о своих переживаниях, наслушавшись наставлений от Серёжи, что «Полька поможет, даже не сомневайся!» Тем не менее, Подлеснова четко чувствовала стену между ними, но не понимала, почему Позов вообще решил её построить. Одной из догадок, конечно, было то, что забивать молодую голову проблемами не хотелось, как это делал его друг. Но тогда для чего все эти пятиминутки, на которые девушка выделяла время? Эту почву стоило ещё прощупать. Да, в планах не было становления с Димой лучшими друзьями, но иметь более близкие отношения, чем коллеги, хотелось, в конце концов, как выразился он сам когда-то, «Стас херню не посоветует».       С Арсением было совсем туго. Как он сам всегда выражался: «Я — актёр!» — было видно на лицо. Он умело прятал всё за улыбкой и вежливостью, даже если общаться с человеком желания не было. Не все понимали, что он прячет себя, но Полина фибрами души ощущала каждую новую колючку, которую он стал выпускать на их пятиминутках. Если с Позом есть наброски причин, почему нет коннекта, то тут даже догадки собрали свои вещи и свалили на фестиваль в Рио-де-Жанейро, оставив голову хозяйки пустой. Такая реакция обижала девушку, но виду нельзя было подавать. Попов мог использовать это, чтобы максимально сильно оттолкнуть от себя помрежа. Подлеснова же готова была ломать все преграды, которые между ними так старательно воздвигал Арс. Но в один миг готовность хлестанула звонкой пощёчиной по её лицу.       Полина тогда поговорила уже со всеми ребятами, распорядившись о гриме и костюмах, разговор оставался только с Арсением, к которому девушка и направлялась в приподнятом настроении. Открыв дверь комнаты отдыха, девушка увидела нужного ей человека, напротив которого сидел Поз.       — О, Дим, ты уже готов? — она улыбнулась, прикрывая за собой дверь. — Девчонки сказали у них новый тональник, матирующий, чтобы реже вас дергать. Как по ощущениям? — подойдя ближе, девушка посмотрела на его лицо.       — Да неплохо, — он пожал плечами, — в прошлые разы на лице прям тяжесть была, этот полегче, что ли. — Позов глянул на своё отражение в зеркале, оценивая работу гримеров. — Ладно, я пойду к этим балбесам. Разговаривайте, не буду мешать.       — Стой! — Арсений игнорировал удивлённые взгляды. — Останься, разговора не будет. Их вообще больше не будет.       — Это ещё почему? — Подлеснова сложила руки на груди, изогнув бровь вверх. Она стояла так близко к нему, чуть нависая, словно строгий родитель, пришедший со школьного собрания.       — Я не хочу с тобой разговаривать, — девушке показалось, что из-за спины актёра выросла ещё одна колючка, — меня утомляют эти бесполезные психотерапии. Мне нужно настраиваться на съёмки, а не чаи гонять. — Он мило улыбнулся ей, из последних сил стараясь удержать раздражительность.       — Это так не работает, — одна фраза моментально стёрла маску с лица Попова. — Я установила это правило и эти разговоры, чтобы вам самим легче было, а не потому что в подружки навязываюсь, ясно?       — Ах, вот как, — Арс усмехнулся, хитро посмотрев сначала на помрежа, потом на Диму, — а мы то думали, что это всё для поддержания коллектива, дружеского начала и хорошего настроения.       — Хватит, — предупредительный тон девушки не сулил ничего хорошего, Позов чувствовал это каждой фиброй своей души. Было неловко стать свидетелем начинающегося скандала и, скорее всего, разгоравшейся вражды. Его удивляло, насколько его друг наслаждается ситуацией. Импровизатор специально выводил коллегу, желая посмотреть, что же будет дальше.       — Думали, что хочешь ближе стать с нами, чтобы в любую минуту помочь и быть рядом… — Попов не унимался. Он задумчиво потёр подбородок, чуть выпятив нижнюю губу. Подлеснову до дрожи злила эта наигранность и ребячество.       — Хва-тит, — голос стал тише и грубее, разделение по слогам добавило родительской строгости. В какой-то момент Поз подумал о том, что Полина могла бы отлично играть как хорошего, так и плохого полицейского, если её хорошенько вывести из себя.       — А для тебя это всего лишь работа. Каторга! Тебе не важны мы и наши чувства, важно лишь пригреть свой зад на классном месте, которое ты даже не сама получила! — в голубых глазах парня блеснул огонёк озорства, из-за этого расплывшаяся на лице улыбка казалась признаком сумасшествия. Он перешёл на шепот. — Бегаешь за нами как мамка, строишь хрен пойми кого из себя, хотя ты ноль без палки и сама ничего не добилась…       Всё случилось в момент.       Глаза затянуло непонятной пеленой, слова в голове отдавались эхом. То, что происходило вокруг, казалось сном. Плохим сном.       Полина резко кинула папку на стол, создав в помещении оглушительный грохот. Влажные салфетки, бутылка с водой и прочие лежащие предметы, если не пошатнулись, то упали на пол. Она схватила Арсения одной рукой за грудки, приблизив его лицо к себе, а другой влепила пощечину.       В глазах Арсения больше не читалась та наглость, с которой он распылялся в пламенных речах о корысти помрежа. Сначала на место напускной уверенности пришло удивление, а после — злость. Всё, что успел Дима — подскочить со своего места, чтобы разнять парочку. Но взгляд исподлобья заставил его замереть.       — Я не просто так объясняла вам в самый первый рабочий день, что не повторяю дважды, — от каждого произнесённого слова веяло враждой, опасностью. Такой сильной энергетики парни, кажется, ещё не встречали. — Надеюсь, теперь ты смог убедиться в этом лично.       Её потемневшие от ярости глаза смотрели только в его голубые, не прерывая ни на секунду зрительного контакта.       — Если ты ещё не понял, мне нахуй не нужно было ни от кого из вас выслушивать всё, что вы говорите. Но я, по доброте душевной, и из лучших побуждений решила пойти с вами всеми на контакт и уделять каждому время на разговор, чтобы вам было легче и в жизни, и на сцене.       Полина встряхнула его, резко отпустив. Попов упал обратно, обиженно и зло потирая ушибленный локоть. Девушка опёрлась руками в подлокотники кресла, нависая над импровизатором.       — Я вижу, из всех это по-настоящему ценит только Серёжа, которому такие «сеансы психотерапии», — она передразнила Попова, — пошли на пользу, если никто не заметил. Антон с Димой хотя бы уважительно относятся к этому. А ты, мышь позорная, — её маленький пальчик упёрся в грудь Арсения, — которая не то, что эту безвозмездную помощь не ценит, так ещё и людей вокруг себя. Ты замечаешь только своё отражение, свои фотографии и лайки в соцсетях. Тебе абсолютно наплевать на окружение. Единственное, что ты можешь и умеешь — кривляться на камеру и выдавать идиотские фразочки в инстаграме в погоне за ещё большей известностью, — в глазах парня с каждым словом угасала злость, он сам не понимал, что чувствует, но понимал, что на такую тираду не может найти ответ, чтобы ещё больше уколоть Подлеснову. — Ты просто напыщенный, самоуверенный, наглый нарцисс!       — Полина…       Из параллельной реальности её вырвал голос Стаса, застывшего в дверях вместе с Антоном и какой-то девушкой. Последняя смотрела на помрежа удивленно, со смесью сомнений, Шастун полностью разделял её чувства. Шеминов же был явно недоволен тем, что видел в глазах подруги пляшущие огоньки ярости. До огоньков давно далеко, внутри пожар, который спалил уже всё к чертям.       Подлеснова чуть дёрнулась назад, выдыхая. Зрительный контакт с лучшим другом был для неё своего рода наказанием. Она знала — разговор будет.       Шастуна же, отчасти, испугал мрачный вид девушки. Ещё больше пугало незнание ситуации, которая довела до такого состояния. И до таких слов. Он тихонечко положил руки на плечи стоящей рядом блондинки, чуть нагнулся и прошептал:       — Ты только не пугайся, Окс, она впервые такая, — получив в ответ слабый кивок, парень успокоился.       До Стаса быстро дошло осознание того, что его подруга в таком состоянии бывает крайне редко, а по красной щеке импровизатора стало понятно — доведена до крайней стадии. Подлеснова и мухи не обидит, но постоять за себя и за самое дорогое в её жизни может. Перебив всех и всё на своём пути, естественно. Поднять на кого-то руку и полезть на рожон первой — явно не про Полину.       — Что ты сделал? — он перевёл взгляд на Арсения.       — Ничего… — как в воду опущенный, парень не мог даже оправдать себя.       — Арс, — сейчас Стас при всех занимал сторону подруги, в чём Позов его не поддерживал, — я знаю эту даму явно лучше, чем тебя.       — Почему ты думаешь, что это я?! — Попов явно оживился, возмущенный тем, что ему с порога не поверили. — Накинулась на меня, начала оскорблять.       — И продолжу, если пиздеть не перестанешь, — голубые глаза девушки снова застилала тень эмоций.       — Тихо, — Шеминов вытянул руку, одёргивая подругу. — Уж поверь, Арсений, от сибирских гопников не ты меня спасал. Дым без огня — это не про неё. Я последний раз спрошу, а потом пойду к безопасникам смотреть записи с камер, они со звуком, напомню.       Попов насупился, словно провинившийся ребёнок смотрел в пол. Мало того, что его морально сравняли с землёй, на что он не смог ответить, так ещё и не дали оправдаться. Стас кивком указал в сторону выхода, многозначительно посмотрев и на Позова. Дима сразу понял, зачем он должен присутствовать при этом разговоре, поэтому не сопротивляясь, вышел из комнаты отдыха.       — Если ты собрался меня отчитывать, как мамочка, можешь сразу идти нахер. Мне не нужен ещё один псевдопсихолог. Я и без вас прекрасно себя чувствую. — Арсений сложил руки на груди, вновь натянув на лицо маску безразличия.       — Твою мать! — Стас крикнул на парня, заставив всех дёрнуться от резкости, его сверлили испуганные глаза подруги. — Быстро встал и пошёл за мной!       Нехотя он встал и, закатив глаза, вышел из помещения. Шеминову дико хотелось съездить пару раз Арсению кулаком, желательно ему по почкам. Он и не помнил, когда парень стал вести себя, откровенно говоря, как говно. Никто не заметил, с какой скоростью, а самое главное, когда зазнался Попов.       Шастун смотрел на Полину, упёршуюся руками в стол. Её слегка потряхивало, а дыхание было сбивчивым, тяжёлым. От громкого звука закрывшейся двери она вздрогнула, будто вернувшись в реальный мир. Девушка подняла глаза в зеркало, столкнувшись взглядом с Антоном. Почувствовав необъяснимую волну стыда, она отвернулась поднять с пола раскиданные вещи и собрать все заметки из папки.       Блондинка, оставшаяся с ними, ринулась помогать Подлесновой, складывая какие-то документы отдельно от рукописей. Парень тоже пришёл им на подмогу, принимая из рук помрежа упавшие вещи, расставляя их обратно на стол. В комнате отдыха стояла звенящая тишина, которую каждый боялся нарушить, хотя она, отчасти, давила.       Полина же старалась держать себя в руках. Она старалась изо всех сил не дать волю эмоциям, и так слишком многое себе позволила. Ей не нравилась в себе эта черта — пускать лишний раз слезу при ком-то. Хотя каждый раз, успокаивая и помогая кому-то она просила человека дать волю эмоциям, так становится легче. Убеждала других, что слёзы — проявление силы, показатель того, что ты не бесчувственный. Слабый тот — кто держит всегда всё в себе.       Почему-то себя убедить не удалось.       Закончив убирать бардак, Полина поблагодарила незнакомку и Антона за помощь. Она начала вставать с пола, как тут же сильно впечаталась головой в угол стола. Удар был настолько сильным, что она села обратно. Это стало последней каплей, которой Подлеснова опасалась. Все чувства начали выливаться наружу, создавая слезами мокрые дорожки на лице, воздуха было катастрофически мало, в комнате стало душно.       Она не хотела смотреть, что происходит вокруг, закрывая глаза ладошками, изливая туда всё услышанное. Тонкие руки легли ей на плечи, прижимая к себе. Воздух наполнился сладким ароматом духов. Девушка, что видит её впервые, с которой знакомство началось с какого-то тотального разноса, сейчас сидела и успокаивала Подлеснову, отгоняя недоумевающего Антона.       — За чаем и сахаром в подсобку лучше сходи, тут кончился! — строго шикнула она на Шастуна, поглаживая по спине рыдающую Полину.