Найди меня

      Рабочий день испорчен у всех, даже у Серёжи, что не застал скандала, сидя в кресле гримёра. Когда Матвиенко зашёл в офис «Импровизации», увидев кричащих друг на друга Стаса и Арсения, которых пытался разнять Дима, весь позитивный настрой куда-то испарился. Ребятам пришлось разнимать друзей и пересказывать всё для не понимающего Сергея, окутанного напряжённой атмосферой.       Матвиенко давно заметил метаморфозы Арсения, уже старался намекнуть ему, что он ведёт себя неправильно по отношению к некоторым; его удручала эта ситуация. Но тот отмахивался, списывая на плохое настроение, усталость и другие причины, которые могли прикрыть подобное поведение. В какой-то момент Серёжа думал, что ему самому пора бы поставить Попова на место, однако не хотел портить дружбу и сильно сомневался в своей идее.       Видео с камеры наблюдения ребята выпросили у отдела безопасности, чтобы не вытягивать объяснения из Димы и Арса. Как сказал Стас: «Каждый увидит, что происходило и сам для себя сделает выводы». Ребята неохотно согласились; все виновники конфликта осознавали, что правда, так или иначе, вскроется. Таить что-то смысла не было.       День выдался не съёмочный, чему Новиков расстроился, но нашёл правильные слова, чтобы отчитаться перед Дусмухаметовым. Ребята хотели просто накидать идей для шоу не только на телеканале, но и на Ютубе. Отснять нужно было пару кадров для начала выпуска, которые не успели сделать заранее. Поэтому все собирались сегодня не с утра, а после обеда. И в таком тучном настроении у команды получилось сделать несколько удачных дублей, после чего пришлось садиться за задумки для новых видео и программ. Работа не шла.       В это время, закрывшись в комнате отдыха, девочки пили чай, уплетали конфеты и обсуждали всё произошедшее, немного отходя от темы. Оксана оказалась очень приятной и светлой девочкой, которая знала, как поддержать человека в трудную минуту. Полину всё ещё поражала мысль о том, что Суркова не оттолкнула после инцидента, а помогла. Да, Подлеснова понимала, что она сделала бы также, но в её жизни никогда подобного не происходило. Эти ощущения в новинку. — Почему Арсений говорил, что ты не заслужила это место? Ты хорошо справляешься, — блондинка теребила в руках фантик от «Маскарада», — прошлый помреж Ромке просто жопу лизать пытался, а сам фиг пойми где шарахался. Рома постоянно не мог его найти, злился, потом отказался от него и сам всё делал. Почти год так жили. А тут ты жужжишь, как пчёлка, с ребятами какие-то разговоры ведёшь, тренинги устраиваешь или что-то типа этого, — Оксана пожимала плечами. — Ты же правда хочешь помочь. Это слепому видно. — Инициатива ебёт инициатора, — грустно вздохнула Полина. — Я даже не удивлена, что он сказал это. Удивлена, что это быстро произошло. Думала, хоть успею ему надоесть к весне, — девушка грустно усмехнулась. — А тут, оказывается, я настолько приставучая. Ты не знаешь, почему он такой? — Нет, к сожалению, — вздохнула Суркова, — боюсь, звёздная болезнь наружу рвётся, так все думают за глаза. — Может, у него какие-то проблемы в жизни или в семье? Он ничего не рассказывает. — Единственный, кому он что-то рассказывает — это Серёжа, и то, не всё и не всегда. В остальном Арсений постоянно говорит, что у него всё хорошо.       Полина потёрла подбородок, делая в голове пометку о серьёзном разговоре с Матвиенко. В связи с тем, что он очень много рассказывает и доверяет ей, выудить нужную информацию будет не особо трудно. Да, мысль, что мерзко обсуждать человека за спиной и пытаться выяснить что-то через третьих лиц, грызла душу, но соблазн разобраться в происходящем не оставит в покое.       Прибрав за собой, девчонки собрали вещи и, под шумок, предупредив лишь Новикова, ушли прогуляться. Оксане первой пришла затея пройтись по ГУМу, в котором Полина ни разу не была. В конце концов, никто не заставляет их покупать вещи, если можно просто посмотреть и примерить, верно? Тем более, когда там есть не только магазинчики с одеждой.       Девочки как раз попали на какую-то фото-выставку, которая проходила на первом этаже магазина, посвященную дню Героев Отечества, состоявшемуся сегодня. Они ходили, рассматривали фотографии, обсуждали их, параллельно кушая мороженое. — За такой релакс и деньги не жалко, — радостно лепетала Подлеснова, проходя по второму этажу и рассматривая развешанные украшения внутри. — Хочешь посмотреть сувениры? — Оксана потянула в ближайший магазин. — Императорский фарфор? Я на графиню похожа? — смеялась Полина. — Ой, да ладно! это первый попавшийся магазин, смотри сколько тут всего!       Веселье продолжалось, а время шло всё быстрее. Несколько раз Стас и Лёша названивали девчонкам. Каждый раз они оттягивали момент, чтобы поболтать и отдохнуть; казалось, обе давно не испытывали такого лёгкого чувства, как сейчас. Периодически Оксане писал Антон, дабы узнать о самочувствии Полины, что не могло не удивлять Суркову. Обычно Шастун сразу обменивался номерами или соцсетями с приятным ему человеком, а к Подлесновой он, вроде как, относился достаточно хорошо по его рассказам.       Девочки зависали в ГУМе до самого закрытия, затем прогуливались по Красной площади и центру Москвы. Как минимум: ещё пару часов было потрачено на фотографии в красивых местах, разговоры и танцы с уличными музыкантами. Двух новоиспечённых подруг поражало, как людям не холодно в начале декабря стоять с инструментами и петь. Полина подошла и протянула парню, который пел песню группы «Scorpions — Still loving you», сто рублей и стакан чая, купленный в ближайшем кафе, с пожеланиями не потерять на холоде такой красивый голос.       Время близилось к часу ночи, а девочки, уже сидя в машине, ехали по ночному городу, напевая песни по радио и медленно приближаясь к дому Шеминовых. Вечер настолько незаметно пролетел, аж заканчивать его не хотелось. Инцидент с Арсением был отложен в долгий ящик и забыт до завтра. — Тебя эта семейка сейчас прибьёт, — смеялась Оксана, останавливаясь около подъезда. — Не должны. Мы же были на связи, да и не маленькие уже, — Полина рылась в портфеле в поисках ключей. — Осталось только зайти и не разбудить Демида, остальные, наверное, переживут моё появление. — Ну хорошо, — блондинка светила фонариком, чтобы помочь. — Тогда до завтра? — спросила она, когда пропажа была найдена. — До завтра, Окс! И спасибо за вечер! Не помню когда и с кем я так хорошо проводила время, — в голубых глазах Полины буквально искрилось счастье, наполняя душу теплом. — Обращайся! Надеюсь, что это не первый и последний раз, — улыбнулась Оксана, заметив те самые искорки.

***

      Работа шла своим ходом, съёмки продолжились после перерыва в несколько дней. В это время Полина и Рома подготавливали новые декорации, составляли график съёмок и список звёзд, которые должны были прибыть на передачу. Импровизаторы снимали свои шоу, суетились в поисках подарков для гостей в Громком вопросе, участвовали в других передачах, куда их звали коллеги с телеканала. Да и в целом, весело проводили время насколько это возможно.       После ссоры Полины и Арсения в коллективе повисло напряжение, а порядки работы помрежа с актёрами изменились. Теперь на пятиминутки ребята приходили сами, если хотели, сообщая девушке о своём желании поговорить перед началом рабочего дня. Чаще всего, временем коллеги пользовался Серёжа, каждый раз принося с собой что-нибудь к чаю. На возмущения Подлесновой, что она располнеет он в шутку приговаривал: «Лопай, лопай, ровняю морду с жопой!»       Антон, который при каждом удобном случае находил время поговорить об идеях новых конкурсов, также часто пользовался моментом для разговоров, подмечая, что изредка девушка делает себе какие-то записи. Любопытный нос пару раз пытался через плечо заглянуть в "Полинину" папку. Рост позволял сделать это достаточно незаметно. Но как назло девушка как будто всё время чувствовала присутствие Шастуна или специально вставала под светильниками, чтобы тень импровизатора загораживала ей весь свет. Подлеснова пару раз успела поругать за то, что он пугает её, хотя все эти перепалки переходили в шуточные драки. А в мыслях Оксаны, изредка наблюдающей со стороны, появлялись новые и новые пометки, касаемо старого друга. Время у этих двоих текло быстро и весело. Ровно до момента, пока в их поле зрения не появлялся кто-то ещё, особенно Арсений.       С последним всё было максимально натянуто. Это были даже не те рабочие отношения, когда коллеги улыбаются друг другу через силу, чувствовалась конкретная вражда. Зачастую они игнорировали присутствие оппонента, занимаясь своими делами. Попов иногда нарочно задевал Полину, «случайно» толкая её. Стас после седьмой попытки поговорить с ним опустил руки, стараясь поддержать подругу. Все видели разлад не только между этими двумя, но и во всём коллективе; попытки помочь кончались тем, что Подлеснова грустно мотала головой, предупреждая, что лезть не стоит, а Арсений отшучивался и переводил тему.       Дима же очень редко просил у девушки о помощи, все их разговоры шли на убыль. Полина не понимала, почему Позов отдаляется от неё. В голове была одна мысль — если Стас решил твёрдо стоять за неё, то Дима будет так же твёрдо стоять за Попова. Однако его больше настораживало то, что девушка не открывается. Он привык давать информацию по кусочкам, получая что-то в ответ, так импровизатору было легче сблизиться с человеком. Казалось, что помреж не понимает простой истины.       А она понимала. Всё прекрасно понимала: Серёжа — сарафанное радио; ему нужен слушатель, что Шастун не просто так кругом вьётся, он явно хочет быть другом для Полины; Диме нужна отдача намного больше, чем он сам даёт, что Арсений запутался в себе, уверяя себя — это не так.       Разорваться на всех невозможно, безусловно. А Полина пыталась. С остальными дела шли гладко, хотя пятиминутками пользовались не только актёры. Под шумок многие приходили к девушке просто побеседовать и каждый раз уходили новой пищей для размышлений. Рома искренне радовался какой помощник ему достался, сильнее убеждаясь — он видит в девчонке молодого себя. Амбициозную, живую, понимающую и чувствительную натуру. И каждый раз с сожалением понимал: когда-то она перегорит также, как и он в своё время.       Пока она горела и согревала своим теплом окружающих её людей, получая в ответ тепло и любовь других. Всё же, иногда, чужие проблемы и перепалки не давали ей покоя, отзываясь тревогой глубоко внутри. Больно было смотреть и чувствовать разлад между актёрами, который дал о себе знать после перепалки с Арсением. Ещё больнее — понимать, что Полина стала виновником воцарившего напряжения.       Время назад не вернуть, но, чтобы ситуация не стала критичной, шанс исправить происходящее мелькал на горизонте. Из мыслей вырвал телефонный звонок. Девушка взглянула на экран, где высветилась фотография отца. Внутри раздалось какое-то тепло, хорошее настроение тут же посетило Полину. Она скучала. Сильно скучала и ждала свой день рождение, чтобы приехать и отпраздновать его с отцом и бабушкой, как двадцать лет назад. Раньше Подлеснова приезжала к ним погостить на лето, позволяла возможность, но вот уже полтора года таковой не было за неимением денег.       Разговор душевный, девушка рассказывала всё, что происходит с жизнью. Как ей стыдно перед Стасом и Дариной, как скучает и хочет приехать, что работает в Главкино рука об руку с его любимым комиком из камеди… А он слушал и радовался, как его дочь растёт, что хватается за любую возможность на пути к успеху, не останавливаясь. Про многочисленные переезды он не знал; Полина не хотела расстраивать, говорила, что лишний раз дали отпуск, нет работы или началась сессия. Отмазки любые, только бы он считал, что у неё всё хорошо. — Пап, а ты не хочешь в гости приехать после Нового года? Может, даже с бабулей. Я билеты оплачу! — эта детская надежда проскальзывала в голосе, заставляя мужчину улыбаться. — Давай уже после Нового года договоримся, — смеялся он, — ты лучше деньги на Казань откладывай, нам в августе ехать. — Я помню, но я так хочу увидеться, — тоска внутри скребла душу острыми когтями, заставляя улыбку сползать с лица. — Не грусти, малыш! — весело протянул Алексей, прямо как в мультике про Карлсона. — Я стараюсь, но очень скучаю, — щёки тут же залились краской. Папа любил называть её «малышом». Для родителей мы всегда дети. — Донь, ты же такая умница! Ты знаешь, что скоро всё будет. Накопим денег, увидимся; я тебя с родственниками дальними познакомлю, — ласковый добрый голос успокаивал и давал надежду. — Я верю пап. Мы скоро увидимся.       А на следующий день они повздорили. Из-за плохого настроения съёмки казались Полине невыносимо долгими, отчего на месте сидеть становилось труднее и скучнее с каждой секундой. Все, кто близко общался с помрежом, знали причину раздражения девушки, старались не лезть, чтобы не попасть под горячую руку. Лишь удивлялись её продуктивности.       Она успела за половину рабочего дня переделать всё, что накопилось за прошлую неделю, даже починила чучело ворона, которое сломали мальчики в очередных шокерах и сделала несколько странных товаров для колл-центра. Реквизиты были подготовлены на несколько выпусков вперёд и лично сданы режиссёру.       Впереди оставались ещё часы съëмок, а Рома настойчиво не пускал девушку что-либо делать, опасаясь конфликтов, которых, казалось, не избежать. Каждый раз, когда Новиков вскакивал быстрее коллеги и бежал сломя ноги на площадку, Полина строила страдальческую моську и тяжело вздыхала.       Но глаза загорались адским пламенем, когда Попов самодовольно ухмылялся, завидев крах девушки. Колкое напряжение чувствовали даже те, кто не видел переглядок этой парочки. Арсению чудесным образом удавалось достать Подлеснову практически везде, где бы она ни была. «Как будто следит за мной, маньячина!» — в мыслях она готова была порвать его на части, лишь бы "Поповское высочество» оставило её в покое. — Ты зря так переживаешь, моя маленькая, — из мыслей вырвал бодрый женский голос, — всё у тебя сложится, — на стул напротив опустилась женщина средних лет. — Спасибо, — Полина взяла в руки чашку чая, заваренного уборщицей, и отпила, — Ольга Степановна, я не знаю что делать, всё сейчас кажется таким… — Страшным и важным? — она по-доброму усмехнулась, увидев кивок. — Хочешь ты или нет, а это остатки юношеского максимализма говорят в тебе; наивность твоя и печальный жизненный опыт, к которому не хочется возвращаться, — женщина подвинула на середину стола вазочку с конфетами. — Ешь, а то худая совсем. — Да даже если и максимализм, то что делать? Папа обещал не пить, но звонит зачастую нетрезвый, — помреж опустила глаза на конфету, теребя её в руках. — Я же хочу, чтобы у него со здоровьем всё было хорошо. — Да, ты заботишься, это правильно, — женщина погладила ту по руке, жестом успокаивая разыгравшиеся нервы. — Твой папа не законченный алкаш; он увлекается, но если ты хочешь помочь, то в первую очередь должна игнорировать его состояние. Упрёками ты не поможешь делу; вам надо просто поговорить. — О, её там по всей площадке с псами ищут, а она тут чаи гоняет! — за спиной послышался знакомый раздражающий голос. — Или ты решила должность сменить, присматриваешься? — ехидство в голосе заполоняло всю комнату. — Оль Степан-н-на, не в обиду, — Арсений положил руку на грудь и чуть склонил голову. — Шёл бы ты отсюда, пока тебя с собаками искать не стали… — шикнула на него Полина. — Арсений, у нас важный разговор, — строгий женский голос прервал начинающуюся перепалку, — вашего сотрудника верну только тогда, когда закончу. Новикову можешь так и передать, — она махнула рукой, будто отгоняя актёра, — да и сам бы шёл работать, а то уши греть на чужих разговорах каждый горазд. — Извиняюсь, — парень стушевался и поспешил удалиться из маленькой комнаты. — Не обращай на него внимание, игнорируй, — взгляд уборщицы переместился на девушку, — он — не самая главная твоя забота сейчас. Зазнался, да, жизнь его сама нагнёт, когда надо. — Я не могу, он невыносим… — костяшки на кистях побелели от сжатых кулаков. — Можешь, просто не веришь в себя, — нежная улыбка тронула образ женщины, отчего в уголках зелёных глаз появились морщинки. — Твоей главной задачей сейчас является папа, займись этим. — Что мне делать? — в голубых глазах было полно растерянности и грусти. — Извинись и поддержи его, ему сейчас это нужно, — тёплая рука нежно гладила девичье плечо.       И всё с этого момента поменялось. Какие-то новые идеи, дополнительные рабочие обязанности, проекты, в которые старательно зазывал Новиков. Дни стали красочней, ярче, намного насыщенней до этого. Зачастую девушке не хватало времени набрать родителям, поговорить — всё было в голосовых или переписке, потому что ответить на звонок времени не представлялось. До друзей тоже руки не доходили. Её друзьями стали коллеги, а все контакты в телефоне и социальных сетях терпеливо ждали своего часа, отвечала только родственникам.       Теперь Рома с Полиной работали ещё над «Импровизацией. Команды» и «Женским стендапом». С первым проектом сложностей не возникало, основной состав импровизации был и остался, варьировались только второстепенные для помрежа люди. Но даже тут с некоторыми ребятами Подлеснова смогла спеться. Со стендапом она переживала, что отношения не заладятся. Её волнения были напрасны; девочки оказались дружелюбными и милыми, со многим старались помочь.       Больше всего нравилось, что никто из коллег и знакомых, мелькающих на съëмочных площадках, не обижался и не злился на часовое, если не суточное, игнорирование сообщений со стороны девушки. Каждый из большой, необъятной команды понимал, что от работы и людей отдыхать тоже надо.       Условие поставлено сразу: что-то срочное — звони, если нет — пиши; ответ придёт, когда будет возможность.       Главкино становилось для Полины домом, где иногда она проводила выходные. С одной стороны, идти больше некуда, а с другой — дома скучно, хотя Полина знала, что здесь найдутся люди, с которыми можно хорошо провести время.       Дусмухаметов наблюдал за девушкой и удивлялся, когда видел её на площадках в законные выходные. Иногда делал отметки о дополнительной смене, потому что пару раз заставал, как она помогала убирать Ольге Степановне или сидела разбиралась в монтаже с звукарями. Продюсер следил за проектами, хвалил ребят за работу, в шутку называл Новикова и Подлеснову Рокфором и Вжиком, изредка спрашивая о том, куда они подевали остальных участников команды. — Я не понимаю, с чего бы я Рокфор? — спросил режиссёр, почёсывая бороду. Они вышли из кабинета Вячеслава, направляясь в кафе. — Потому что в сравнении со мной ты кажешься большим, — девушка подняла пальчик, — у тебя усы и, насколько я помню мультик, тоже рыжие, — второй пальчик, — а ещё у тебя бешенное пристрастие к сыру! — торжественное заключение, после которого все три отогнутых пальца замелькали перед Новиковым. — Ой, перестань мельтешить! — мужчина отмахнулся от маленькой ладошки. — Сама не лучше, та ещё сырная душа. — Ну, у меня не настолько большая попа, хотя бы, — Полина показала язык. — Зато шило в ней просто катастрофических масштабов!       Низкий гортанный смех раздался по всему коридору, привлекая внимание. Те, кто слышал разговор коллег, не сдержали смешки, по-доброму подкалывая Подлеснову за её активность на рабочем месте. «Да, работать с юмористами весело, но если не хочешь затянувшихся шуток, то лучше держать рот на замке,» — промелькнула мысль. Она не стеснялась шуток со стороны, спокойно реагировала на надоевшие, затянувшиеся каламбуры, порой сама продолжала шутку для поддержания разговора. Часом в голове возникал вопрос: а что, если бы она не была такой открытой, как бы её жизнь сложилась в Главкино?       Скорее всего, она общалась бы с актёрами, но больше по работе. Сейчас представить свою работу без чаепития с коллегами или импровизированных стендапов в курилке невозможно. Каждый человек, находящийся рядом, стал родным. Попытки Антона и Димы посвятить девушку в секреты футбола, чтобы вместе ходить на матчи. Разговоры с Серёжей об экстремальном спорте, кстати, они уже договорились съездить на гору, чтобы покататься на сноуборде. Девчачьи шушуканья с Оксаной, которая часто приносила интересные новости. Даже язвительные подколы Арсения перестали быть такими уж колючими, без них и день, казалось, не задастся.       Не смотря на открытую неприязнь между Подлесновой и Поповым, каждый из них максимально старался игнорировать другого, дабы не мешать съёмочному процессу. Когда команда осознала, что эта парочка, не договариваясь, пришла к общему соглашению, все спокойно вздохнули. Новиков даже хвалил ребят за добросовестное выполнение должностных обязанностей. Каждый раз актёр в небольшом поклоне благодарил Рому словами о том, что это его, Арсения, работа, а Полина закатывала глаза от напыщенности и язвительности коллеги.       В один из дней, в перерыве между съёмками, Антон и Полина сели за своё любимое занятие — мозговой штурм. Каждый делился идеями по конкурсам в шоу, лучшие записывали, старые корректировали, если находили косяки. Ребята уходили в дальнюю комнату отдыха, куда никто не заходит. Во-первых, потому что она была далеко от площадки по коридору, во-вторых, потому что она была маленькая. Тишина, помреж и актёр вдвоём, обстановка идеальная.       «Сюда бы вместо чая вино и пару свечей на стол,» — однажды подумала девушка, пока смотрела на Шаста, наливающего по кружкам кипяток. Полина быстро отогнала эти мысли и удивилась своей же, как ей казалось, глупости. Сердце ускорило ритм: «Дура, неужели, так не хватает романтики в жизни?» — она возмущалась на себя, стараясь сохранять дружелюбную улыбку, когда Антон нёс чашки. От его взгляда не ускользнул румянец на щеках коллеги.       Единственным минусом этой комнаты, как поняли ребята, было отсутствие звукоизоляции, стены, казалось, сделаны из картона. Но они приходили не за тем, чтобы шуметь, смеяться и наводить балаган. Их радовало, что среди суеты есть место, где можно спокойно тихо посидеть и что-то обсудить. Они каждый день приходили в эту комнату, не сговариваясь, и чем-нибудь занимались, помимо составления конкурсов. В этот раз ребята для себя поняли — головы пустые, сегодня была возможность выдавить из себя по паре фраз. — Не хочешь полежать? — спустя несколько минут молчания Шаст повернулся на подругу. — Э… — девушка в растерянности оглядела комнату. — Где? — Здесь, — парень похлопал по дивану, на котором они сидели, — он раскладывается, а у меня спина устала, я бы прилёг. Что думаешь? — Обещаешь предоставить своё плечо вместо подушки? — прищур голубых глаз будто прибил актёра к месту, не давая двинуться, пока не будет дан ответ на вопрос. — Обещаю, если не будешь кусаться, как в прошлый раз, — Антон потёр плечо, вспоминая, как на прошлой неделе они дурачились. — По рукам! — комнатку заполонил звонкий смех.       Они лежали на диване и обсуждали матч, который смотрели вчера по телевизору. Всё-таки, Шастуну получилось втянуть Полину в круг любителей футбола. Ярым фанатом девушка становиться отказалась, ссылаясь, что смотреть на игру ей куда интереснее, чем знать всю историю большого спорта. Девушка лежала на его плече, перебирая браслеты на худом мужском запястье; он же просто с улыбкой наблюдал за этим, тихонечко рассуждая о том, кого из гостей можно позвать в «Контакты».       И всё же, Антон нехотя затронул тему последних дней: плохое настроение помрежа. Коллеги видели, что с каждым днём синяки под глазами Полины становились больше и темнее. Все переставали верить в мифы о каких-то художественных вечерних курсах или увлекательных книгах, которые заняли внимание девушки на всю ночь. Косметика не перекрывала состояние. Во взгляде читалась грусть и обеспокоенность.       Девушка тяжело вздохнула и долго молчала, прежде чем признаться в причине своей апатии. Отец приболел, а времени позвонить не было, извиниться за последний разговор. Парень итак знал эту историю, видел, как подругу мучала совесть. — Он выздоровеет и обязательно позвонит, — актёр приобнял её. — Его в эти выходные в реанимацию увезли, Антон… — тяжёлый вздох быстро заполнил лёгкие девушки и также быстро из них вышел. — Я подписала заявление у Вячеслава без оплаты, чтобы на днях уехать к нему. — Ну вот, увидишься с ним, — парень чуть коснулся губами её макушки. — Боюсь, что не успею…       Дрожащий шёпот, наполненный испугом и тревогой, резанул Шаста по ушам. Слова заставили оцепенеть от шока, замереть душу на пару секунд. Он чувствовал, как старательно подруга сдерживает внутреннюю истерику. Сейчас он мог дать ей только спокойствие, объятия и пару утешительных фраз, если внутри и было желание дать чуточку больше. — Всё хорошо. Он сильный, выберется.       Со стороны они могли выглядеть гармоничной парой, такое времяпровождение, как считали многие, нетипично для друзей. По крайней мере, они старались сохранить этот дружеский союз. Подлеснова не спорила со своими чувствами, она прекрасно понимала, насколько ей симпатичен Антон, как она стала зависима от этого человека. От ежедневного предвкушения идиллии в этой комнатушке что-то сводило в районе желудка, по коже пробегал бодрящий разряд. Ей нравились его морщинки в уголках глаза, когда он улыбался, скачущие кудряшки во время смеха. Она впервые поняла, как ей нравятся кудри… Но мысли о том, что её чувства односторонние перебивали всё.       Шастун же тушевался проникнуть в личное пространство девушки ещё больше, чем он там есть, боялся нарушить душевную гармонию, царящую в ней. Он каждый раз видел, как её щёки краснели, как она улыбалась и насколько горели её глаза наедине с ним. Он опасался того, что всё это — совпадения, которые Антон надумал себе. Но очень сильно благодарил Полину и судьбу за то, что они стали друг для друга большой поддержкой.       За пределами этого помещения и в своей голове она старалась держать себя. Всё же, они друзья и коллеги. Не больше.       До конца перерыва оставалось двадцать минут, Полина уже окончательно успокоилась и взяла себя в руки, перестав терзать края несчастной кофты. Решено было заварить чай и сходить в курилку. Девушка поставила на журнальный столик кружки с чаем. После перекура всё должно быть готовым и чуть остывшим. Актёр ждал девушку в коридоре, показывая на часы. Только стоило выбежать наружу, как телефонный звонок нарушил обстановку вокруг.       Антон заглянул через плечо мнущейся подруги, увидев определившийся контакт и многозначительно кивнул. Вздохнув, помреж взяла трубку. А почему бы нет, если сейчас перерыв, пара свободных минут на разговор с матерью у неё имеется. Импровизатор смотрел на подругу и смена эмоций ему совсем не нравилась. — Да, я собрала вещи, чтобы сегодня ночью вылетать, но… — глаза растерянно бегали, пытаясь сфокусироваться на чём-то. — Что случилось? Мам, не плачь, пожалуйста, — нотки паники заставляли органы холодеть.       Шастун слышал вдалеке по коридору шаги, но решил, что мешать телефонному разговору не стоит, тем более, что явно произошло что-то нехорошее, внутреннее волнение съедало его. Парень внимательно смотрел на Полину, которая, сдерживая панику, пыталась успокоить маму на том конце провода. Из-за угла, в противоположной стороне показались Ляйсан и Паша. Сначала они помахали руками, но жест был прерван. Они услышали разговор. Антон отвлёкся на коллег и проворонил вспышку. — Ты шутишь? — дрожь в голосе перебивалась лёгкой хрипотцой, с глаз побежали дорожки слёз.       Затем последовал удар в стену и громкие рыдания. Импровизатор еле удержал девушку, чтобы она не начала сбивать себе кулаки ещё сильнее. Единственное, что он услышал из трубки телефона перед вспышкой человеческой боли: «Папы больше нет».       Мир просто ухнул в бездну, накрыл куполом бедную девушку, не пропуская звуки. В голове эхом отражались лишь собственные рыдания. Именно сейчас Полина чувствовала себя максимально бессильной, бесполезной, никчёмной. Она забыла про него, не позвонила, не достучалась, когда была возможность. С диким желанием содрать кожу и вырвать сердце, она брала всю вину на себя, собственноручно увеличивая груз на плечах. Жизнь поделилась для неё на «до» и «после».       Всё, что в этот момент помнила девушка: взволнованные голоса, топот ног и то, как её обессиленную несут обратно в комнату отдыха. Крепкое тело, к которому в отчаянии прижимала девушка, казалось единственным спасательным кругом в этой ситуации. Подлеснова долго не хотела отпускать Антона, его тёплые ладони успокаивали. На смен ему пришла Ляйсан, она сидела возле девушки, по-матерински обнимая, пока ей в плечо изливались рваные рыдания. Паша быстро сбегал за успокоительным и водой, поставив бокал на стол. Шастун привёл Рому и Вячеслава. О продолжении рабочего дня для Полины и речи не шло.