Найди меня

      Запах спирта вперемешку с фенолом не бил в нос, наоборот, был ненавязчивым, даже привычным при пробуждении. Глаза удалось открыть с трудом, щурясь от, казавшегося ярким, света. Больничная палата, в которой лежала девушка, сделана в зелёных тонах, что не могло не радовать глаз. Она любила зелёный цвет всей душой.       Хотелось встать с койки, но боль в предплечье остановила её. Врачи поставили катетер, подсоединённый к капельнице, где оставалось около половины флакона. «Если они решили его влить полностью, то я тут не особо давно», — Полина сделала для себя, как казалось, блестящее умозаключение. Она оглянулась по сторонам, одиночная палата была пуста, ни намёка на чьё-то присутствие. Да, девушка не особо любила и верила в эти розовые сопли, когда ты приходишь в сознание, а рядом сидит и держит за руку кто-то из друзей или близкий человек, но маленькая иголочка обиды всё-таки уколола её сердце.       Во рту пересохло. На кресле, в другом конце комнаты, лежал её рюкзак, девушка знала, что там есть начатая бутылка воды, остаётся только добраться до неё. Откинув свободной рукой простынь, она увидела, что лежит в одной большой футболке, похожей на платье. «Отлично, меня переодели, но это явно не больничная вещь», — Подлеснова нахмурилась, пытаясь додуматься откуда у неё была такая футболка. Её ли она вообще?       Еле встав на ноги, она схватила рукой капельницу, чуть опираясь на неё для равновесия. Ноги плохо слушались, а в голову опять начало долбить тысячей молоточков, но, постояв немного, помреж стоически выдержала эту муку, ощущения рассеялись. Маленькими шажками она держала путь к заветному креслу, уже ощущая, как сядет и передохнёт после такой длительной «прогулки» по палате. Не найдя тапочки, пришлось идти босиком, пол немного холодил ступни, отрезвляя с каждым шагом разум, придавая ясности в своих действиях.       Помреж наклонилась к рюкзаку, вытаскивая оттуда бутылку с водой, желанная влага, наконец, коснулась её губ, пьяня ощущением живости. Послышались знакомые голоса, дверь в палату распахнулась, открывая гостям вид на уставшую девушку в футболке до колен, как платье, жадно глотающую воду.       — Ну слава богу, в себя пришла! — Первым подошёл Серёжа, придерживая подругу за талию, — не шлёпнись, — он хохотнул, увидев, как девушка пошатнулась, — ты как будто с бодуна.       — Я себя так и чувствую, — осушив половину бутылки, наконец, выдавила девушка.       — Мы за кофе отходили, — смущённо сказал Шастун, — жаль, что не увидели, как ты очнулась.       Подлеснова поджала губы, смотря на парня, и пару раз кивнула, направляясь снова к больничной койке, с которой уходила несколькими минутами ранее. Если пару мгновений назад она могла подумать о том, как было бы приятно увидеть Антона при пробуждении, сейчас мысли были противоположными. Видеть его не было большого желания. В палате повисло лёгкое напряжение, которое Матвиенко почувствовал сразу.       — Мы с врачом говорили, предположительно, с твоими хрипами, ты не лечилась нихрена, — строго посмотрел на неё парень, заставив собеседницу стыдливо опустить взгляд, — короче, бронхит.       — Не самое страшное, — откашлялась Полина.       — Да, ещё воспаление лимфоузлов, — Сергей показал на шею, — но это ты итак поняла ещё раньше, как я заметил.       — И увезли тебя с температурой 39,8 отсюда, — Шаст закончил пламенную речь друга, — ты чего себя не бережёшь совсем?       — Давайте без нотаций, ладно? — достаточно резко ответила девушка, сразу же извинившись, — Я просто нервный срыв словила и очень хорошо проплакалась, а от этого, на-секундочку, тоже температура поднимается. Лимфоузлы воспалённые потому что при ОРВИ это нормально…       — Ага, когда у человека нет иммунитета, — Антон многозначительно стрельнул в коллегу глазами, — Он весь уходит на твоё лечение, которое ты лекарствами не поддерживаешь, вот и выскакивают новые болячки. — парень раздражённо кинул в мусорку пустой стакан.       — Ты чего взъелся на меня? — помреж нахмурила брови, сверля его взглядом, — Моё поведение хотя бы можно оправдать тем, что вы меня тут как ребёнка отчитываете, понятно? — тяжело дыша и откашливаясь, она продолжила, — А ты почему стал вести себя наравне с графом, я понятия не имею, Антон! Что плохого тебе сделала, объясни мне.       — Ничего, — буркнул парень, — я курить.       Чуть помолчав, армян прервал застоявшуюся тишину.       — Слушай, давай ты неделю полежишь в больничке, подлатаешься? — он по-доброму глянул да девушку, — А то совсем себя в могилу сведёшь, ты наравне с нами работаешь, поспать, дай бог, удастся часа 4.       — Ты прав, мне надо передохнуть немного, слишком много проблем навалилось. — вздохнула Подлеснова, потирая глаза.       — А с пацанами нашими я разберусь, вижу, что их раздолбайство на тебя очень влияет, — он сел на край больничной койки и понизил голос, — Полинка-картинка, я хоть и не понимаю, что у вас там с Антошкой случилось, но до конца верю, что что-то интересное намечается. Поделишься?       — Оно и наметилось… — вздохнула она, устало улыбаясь. — Только не со мной, походу.       И начался рассказ. Про их с Антоном налаживающуюся дружбу, про события после приезда в Москву, про жизнь с Сашей и её странную доброжелательность к Шастуну, про негативный настрой парня к Полине, про одиночные поездки до работы и дома, потому что напряжение между коллегами росло, про переживания девушки из-за болезни, работы и странного поведения Бортич. Серёжа внимательно слушал помрежа, иногда лишь уточняя детали или прерывался на эмоциональные высказывания.       В конечном итоге, они молча сидели, обнявшись, потому что только это ей нужно было сейчас. Девичья голова лежала на плече комика, застилая часть спины россыпью фиолетовых волос. Тишину нарушал приглушённый гул машин за окном и еле слышное дыхание друзей. Каждый обдумывал озвученные моменты в своей голове, не стремясь разорвать тихую идиллию, воцарившую в больничной палате.       — Да, мутная ситуация, — прошептал парень, — Ты, вообще, насколько уверена в вашей дружбе с этой? — он пренебрежительно кивнул головой куда-то в сторону.       — Последнее время я начала сомневаться, если честно, — она и без намёков понимала, что речь идёт о Саше, — я так долго живу одна, что перестала бояться темноты и странных звуков. У меня было время над многими вещами подумать, но я поняла, что мы просто ни разу не разговаривали по душам, — девушка подняла глаза на армяна, — как сейчас с тобой.       — Да, только теперь вам нужен жёсткий разбор полётов, — он вздохнул, потирая переносицу, — Поль, ты будешь продолжать бороться за эту дружбу?       — Пока она сама не скажет, что ей это не нужно.       Матвиенко показалось, что голубые глаза в миг потускнели, так много в них было горечи и грусти. Его искренне поражала стойкость подруги, за последние полгода её пытались растоптать, сломать и перемолоть обстоятельствами, а она встречает новые удары под дых с гордо поднятой головой. Она продолжала бороться даже за самый малый кусок счастья в её жизни, которыми являлись работа, друзья, семья. «В семье пиздец, друзья тоже какой-то блядский пиздец, а на работе жизнь портят козёл и осёл. Кто где — решайте сами, как говорится» — подумал Сергей.       Сколько они так сидели — не ясно, время никто не считал, им просто было комфортно находиться рядом друг с другом. Да, разговоры продолжались, но уже более тихие, спокойные, как будто семейные, даже. Теперь Матвиенко чувствовал своим долгом стать наставником и помощником по разгребанию тараканов в светлой голове коллеги. Она же этим добровольно занимается уже на протяжении всей её небольшой карьеры в Главкино. Для комика было правильным ответить девушке тем же, ведь после её появления у Сергея, как минимум, наладилась личная жизнь.       Тёплая дружеская атмосфера, сопровождаемая звонким девичьим смехом была нарушена странными звуками, на которые друзья незамедлительно обернулись. В проходе стоял лечащий врач и, как бы ни было странно, Арсений Попов. Парень, чуть улыбнувшись, положил букет хризантем на тумбочку и ретировался вместе с армянином по просьбе медработника в холл. Весь приём девушку не покидало странное щекотящее чувство в груди. Что это было, она сама не понимала, может быть, недоверие смешанное с радостью? Или страх… Но чего бояться, если это просто цветы? «Даже не венерина мухоловка, а мог бы и её принести ради шутки, » — пришла ей в голову забавная мысль.       — О чём задумалась, красавица? — бархатный голос вырвал из раздумий, переливаясь нотами веселья.       — Да так, день сумбурный какой-то. — она обернулась и похлопала по больничной койке, приглашая присесть. — Все, как специально, на эмоции выводят, и лишь единицы на положительные. Еще и недели две тут лежать, как затворнице.       — Да ну тебя, — парень в шутку отмахнулся, устраиваясь рядом, — через неделю уже бегать по павильону будешь, столько витаминов натаскаем, что само отцепится.       — Всё, что надо и не надо, знаем, — девушка засмеялась, — я же понимаю, что никто не будет ко мне таскаться каждый день, Арс. Съёмки, выступления, а ещё личные дела есть, полежу спокойно, надеюсь. Только надо как-то вымолить у врачей часок, чтобы за вещами съездить.       — А Бортич? — чуть замявшись спросил он.       — Не отвечает, и я уже сбилась со счёта, сколько она дома не живёт, — зло буркнула Подлеснова. — Надежда только на саму себя и на удачу.       — Так, давай лучше решим, кого ты можешь впустить ещё в свою квартиру, чтобы тебе собрали вещи, — парень встал и начал мерить шагами палату. — Не смотри так на меня, у тебя температура шпарит, с тобой даже рядом сидеть жарко, никто никуда не отпустит.       — Хоть вместо батареи домой забрать можно, — девушка потёрла лицо руками, — а Сергуня куда потерялся?       — Стас срочно попросил подъехать, пока мы ждали конца осмотра. А что, хотела его сослать? Можно Шаста, вы же там рядом живёте, вроде бы.       — Нет! — помреж в последнюю секунду поняла, насколько ненормальным со стороны казалось её поведение. — Извини, но не стоит, он ужасно себя ведёт в последнее время, я даже разговаривать с ним не хочу. — Арсений поднял руки в примирительном жесте, — Тебе не трудно будет заехать ко мне? — девушка увидела замешательство на лице коллеги. — Я не очень люблю, когда мои вещи трогают, но Стаса оставлю на самый крайний случай, он итак со мной возится много и живёт далеко.       — Меня не затруднит, — спокойная улыбка поселилась на его лице, — рассказывай, куда нужно заехать и откуда что взять.       Не смотря на то, что Подлеснова написала коллеге список вещей и дополнительно созвонилась по видеосвязи с указанием, что можно взять ещё, Арсений привёз много дополнительных вещей.       — Ты бы ещё чемодан мне собрал, — смеялась девушка.       Воз и маленькая тележка превратились в спортивную сумку и небольшой пакет. Парень заботливо положил тёплые тапочки, носки и вельветовый костюм «если прохладно будет», пару книг и планшет «если станет скучно». Полине, признаться, льстило такое внимание, но внутри, щекоча сознание, пробирался сквозь эмоции червячок сомнения, засевший с самого появления Попова в этой палате.       — Скажи, почему ты это делаешь?       В тишине вопрос прозвучал как гром, раскатами оглушая ближайшее население. Арсений, заботливо раскладывающий по стопкам привезённые вещи, медленно обернулся. Взгляд его был размытым, будто хозяин пребывал не в этом мире, тело встало на паузу. По всему виду парня можно было сказать, что он не знал, как ответить впервые за проведённое сегодня время. Да и девушка понимала, что её вопрос стал неудобным всем здесь. Залитые румянцем щеки, смущенная грустная улыбка и потупленный взгляд выдавал в ней того ребёнка, которого время от времени Полине приходилось прятать. На миг светлые глаза Попова снова вспыхнули и взглянули на коллегу с теплотой.       — Понял, что мог ошибаться на твой счёт, — трепещущая тишина повисла в палате. Как школьники, они боялись поднять друг на друга взгляд, улыбаясь своим мыслям. — Дружить лучше, чем воевать, — парень прервал эту идиллию немного философской мыслью, заставляя обратить на себя внимание, — я надеюсь, ты не против?       — Нет, — она, смущаясь, потянула маленькую ручку, отгибая мизинец, в ответ на такой же жест Арса.       Они продолжили разговаривать, пока девушка не уснула. Все последующие дни к ней изредка приезжали друзья, чтобы поднять настроение и создать ощущение отсутствия больничного. Матвиенко старался приезжать как можно чаще, по количеству проведенного вместе времени его обгоняли только Стас и Оксана, которые в любой удобный момент наведывались к подруге. С Арсением же их отношения значительно улучшились, даже за это короткое время и нечастые визиты, они намного отличались от остальных. Каждый раз он приезжал с новой книгой или журналом, прихватив с собой фруктов или сладостей. Дима захаживал тоже нередко, в основном, приезжал с кем-то, но охотно интересовался самочувствием и участвовал в разговорах, рассказывал про футбольные матчи, которые девушка пропустила.       — В следующий раз тогда вместе поедем, — смеялся парень, — я и не знал, что ты стрелять умеешь.       — Дим, пейнтбол — это лучшее, что случалось в моей жизни, если, конечно, отмести все его последствия, — потирая фантомные синяки на ногах, девушка сморщила носик.       В какой-то момент, Полину воодушевило, что Дима перестал её сторониться, они правда смогли через спорт найти общий язык, дальше развивая своё общение в других направлениях. И если с ним отношения налаживались, то с Шастуном всё было неоднозначно.       За что Подлеснова любила болеть, так это за свойство засыпать в любой удобный, и не очень, момент. Несколько раз, узнав, что, некогда её друг, собирается наведаться, девушка притворялась спящей и засыпала на самом деле. Правда, по ночам потом приходилось занимать себя чем-то, потому что организм наполнялся энергией за время сна. Да, она осознавала, что ведёт себя как ребёнок, избегая таким образом парня и разговоров с ним, но нежелание видеть его было сильнее, чем здравый смысл. Просыпаясь, она каждый раз видела на тумбе свежие цветы, её любимую шоколадку и ещё какие-нибудь угощения. Однажды Антон оставил на столе записку, которая гласила: «Ты очень мило спишь, поправляйся скорее».       Она не понимала, что творится в её душе, там будто несколько народов воевали друг с другом. «Тараканы в голове место не поделили» — попыталась пошутить девушка, в очередной раз запутавшись в мыслях. С одной стороны, ей было неприятно и обидно, что их трепетное общение так странно оборвалось. И причиной тому Бортич, при мыслей о которой кровь закипала от злости. Почему блондинка решила встать между ними? Чем ей приглянулся комик? Все эти вопросы не находили ответа в голове помрежа.       А с другой стороны, девушка понимала, что поймала тот самый дзен, когда становится наплевать на жизнь другого человека. Настолько хорошо удалось убедить себя в том, что никто никому ничего не должен, из-за чего она успокаивалась. Становилось безразлично только при одной мысли, что ребята больше не её друзья, по стечению обстоятельств, конечно же. Получалось даже заглушить мысли о борьбе за эту дружбу.       Пребывая в своих мыслях, она не заметила голоса в коридоре. Дверь распахнулась и на пороге в палату появился он. В руках был очередной пакет с продуктами и небольшой букетик, который смог бы влезть в импровизированную вазу из пластиковой бутылки. Сердце ёкнуло, когда пришло осознание, что в этот раз она не успела уснуть. Шастун прекрасно понимал, что пару раз она точно могла специально притвориться, избегая его общества. Отчего, застав девушку врасплох, он почувствовал противоречивые эмоции — радость и страх перед разговором.       На самом деле, приходя из раза в раз в больницу, он ужасно волновался, стараясь настроить себя на разговор. Парень понимал, что резкая смена настроения между ними — не есть хорошо. Всё произошло как-то сумбурно. Антон сам до конца не понимал, как он смог проворонить то спокойное светлое общение.       И каждый раз, уходя из палаты, он ужасно злился на девушку, на себя и на дурацкую болячку, из-за которой она сейчас лежала здесь, а не дома, где поговорить было гораздо легче. Злился на Арса, который привёз ей вещи, на то, что это сделал не он. На то, что каждый, кто к ней приезжал, мог поговорить с Полиной, провести время, а он сидел. Каждый раз сидел и ждал её пробуждения. И уходил не дождавшись ничего. А додумался бы он до разговора, не попала бы она в больницу?       — Привет, — он аккуратно присел на стул около тумбы. — Это тебе, — он с улыбкой махнул букетом, водрузив его в «вазу». — Как ты себя чувствуешь?       — Сносно, — тихо ответила она. — Спасибо за цветы, — девушка бросила взгляд на голубые лепестки кустовых хризантем, — не стоило… — переключившись вновь на свои носки, помреж почувствовала, как её щёки порозовели. В палате будто стало душно и жарко.       — Поль, я хотел поговорить с тобой, — парень выдержал паузу, не зная, как правильнее продолжить разговор.       — О чём? — Подлеснова воспользовалась замешкой, посмотрев ему в глаза, — Почему мы перестали общаться, как раньше? — выразительный взгляд сочился обидой на парня, — Неужели я стала настолько неважным человеком в твоей жизни? — с каждым вопросом комик чувствовал, что его сильнее и сильнее прибивает к стулу, — Или моя подруга настолько интереснее для того, чтобы я отошла на второй план?       — Что?.. — он был уже не в силах возразить, наблюдая за тем, как она из последних сил держит в себе слёзы.       А девушка и сама не знала, отчего намокли глаза. Внутри было так больно и вязко, как будто обойный клей медленно стекал с пальцев рук, блинчиками падая на пол. Только вместо пальцев было её сердце, а вместо пола — чувства, на которые капала кровь из свежей душевной раны. Падение всегда заканчивалось шлепком, выдуманной пощёчиной, но бьющей также больно в мыслях, как и наяву. Её слова повисли мёртвым грузом на плечах обоих, оставляя за собой в палате лишь звенящую тишину.       Антон чувствовал, как внутри что-то в очередной раз обрывается, он так сильно накосячил, что сам не мог придумать себе оправдание, чтобы облегчить эту ношу. Парень подсел к ней на койку, тихонько обняв. Этот жест был настолько нелепым со стороны, как будто он спрашивал разрешения, не зная, как подступиться. Его теплые объятия, обычно приносившие тепло и успокоение, сейчас сулили довести подругу до истерики. Чувствуя, что Полина его отталкивает, он также ощущал пустоту внутри.       — Я не хочу, отпусти меня, — голос дрожал. Она снова посмотрела в его глаза, когда почувствовала руки на своих плечах.       — Просто послушай, пожалуйста, — зелёные глаза потемнели. Надежда была крайне мала, но была.       — Нет, — дрожь пропала, будто её и не было, стеклянный от слёз взгляд похолодел, — Я буду законченной дурой, но я передумала, — она выдохнула, сбрасывая его руки, — не хочу больше трепать себе нервы.       — Что? — это был удар ниже пояса, комик явно не рассчитывал на такую резкую смену настроения, надежда умерла.       — Что слышал, — она отсела от него, — уходи.       Ещё немного просидев так близко и одновременно далеко друг от друга, Антон встал с койки, чувствуя полное отсутствие сил. Ноги стали такими ватными, как после утренней пробежки, колени била мелкая дрожь, внутри было неприятно пусто. Он почувствовал, как в его ладонь девушка кладёт что-то холодное, что-то уже знакомое наощупь. Смелости не хватало, чтобы опустить взгляд и проверить. Сопровождаемый её тихим безразличным «иди» он вышел из больничной палаты, сжимая в руках браслет. Шастун уже заранее понял, что это его новогодний подарок, но подтверждать свои мысли не хотел, поэтому сунул вещь в карман штанов и направился на выход из здания.       На удивление, парень собирал один за другим зелёные сигналы светофора, безразлично катаясь по городу, специально выбирая подлиннее путь до дома. Он знал, что может пересечься с Бортич, которая с утра уже успела сделать ему мозги, из-за этого и не хотел возвращаться. Но длинный, совсем безрадостный день подходил к концу, нужно было ложиться спать. Завтра снова на работу.       Поднимаясь на лифте, он опять, по привычке, нажал кнопку этажа ниже, где жили девушки. Злясь на себя, комик хотел пройти мимо и подняться к себе, как заметил луч света, струящийся из приоткрытой двери их квартиры. Антон тихо прошел в прихожую, прислушиваясь. Внутри было тихо. В коридоре стояли пару сумок и чемодан, видимо, кто-то собирался покинуть это место. На чемодане завибрировал телефон, показывая уведомление о новом сообщении. Петров      21:02 И что, если получится через шпалу познакомиться с этим пидорасом, то куда ты дальше пойдёшь? Петров      21:03 Ты там, вроде, ему обещала пару свиданий, кстати, хахахахаха Петров      21:03 Как выкручиваться будешь, когда он поймёт, что ты его в наглую использовала? Петров      21:04 А могла просто попросить, а не страсти загибать, ещё и подружку свою кинула Петров      21:04 Ты по головам так ходишь, что с тобой общаться вообще все перестанут, Саш, не забывай, что я тоже не вечный, чтобы перед Матвеем твою жопу прикрывать Петров      21:04 Он уже не верит, что вы с Антоном «просто друзья», мне трудно покрывать тебя       В ванной зашумела вода, это значило только то, что Бортич сейчас находилась дома. Шастун, понимая, что тоже поступает нечестно, достал камеру и отфотографировал все сообщения, пришедшие на телефон актрисы. Всё-таки, это неплохие доказательства на случай какой-нибудь патовой ситуации. Он пулей вылетел в подъезд, поднимаясь к себе на этаж. Нужно было срочно переварить увиденное и обсудить это с кем-то, кто сможет поставить мозги на место.       — Ого, ещё не полночь, а ты нас с Позом позвать куда-то собрался? — из динамика послышался весёлый голос.       — Серый, Диму с собой бери. Есть разговор, — сухим тоном бросил парень, — где сможем встретиться?