Тусовки в зелёнке

      Вечер перед днём заезда, Кирилл дома один. — Нахуй оно надо… — тихо сматерился парень, зная, что «он» поедет с ним. Илья был его лучшим другом лет до 13. Они были знакомы с детства, так как их матери дружили. Но в один вечер, ровно 2 года назад, в их отношениях многое изменилось:

***

      — Нет, такого не может быть… — Кирилл, решив убедиться в том, что не гей, открыл порно. Вначале обычное, но ему как-то не особо понравилось, особенно девушки… Долго пялился он вниз, но даже близко чего-то похожего на возбуждение он не ощущал. Затем переключил на гей порно. Понравилось оно ему явно больше нежели первое, хотя и встал у него лишь через некоторое время.       Уже почти определившись и обрадовавшись, что перестанет мучиться ночами по этому поводу, но нет! В сторону его комнаты надвигались твёрдые шаги, что означало одно - сейчас придёт отец и как обычно доебётся до ничего. Тут же закрыв вкладку инкогнито и торопливо накидывая на пах простыню, Кирилл взял в руки учебник, и открыв на предыдущей теме (на случай, если спросит содержание), забегал глазами по строкам, показывая полную заинтересованность. Но, к счастью, обошлось за малым «хватит штаны просиживать, помог бы лучше матери», так как на руках он нёс младшую сестрёнку, при которой не кричал, и тем более не бил парня.       Хорошо, что той не было и 6-ти лет, и её нисколько не смутили дальнейшие действия брата, когда отец ушёл. Поскольку девочка сидела на верхнем ярусе двухэтажной кровати и занималась как обычно абсолютно бесполезными делами, Кирилл мог спокойно закрыться чем-то типа шторки на своей части и без зазрения совести продолжил смотреть порно, находясь на нижней кровати. Но, естественно, уже в наушниках, а точнее в одном, дабы случайно не пропустить звуки в сторону их комнаты.       Но всё-таки весь вечер, да и ночь тоже ему постоянно мешали, и даже в ванной он закрыться не мог. Собственно, из-за отсутствия замков на дверях. Изрядно задолбавшись, Кирилл написал своему другу, как его всё достало. Илья в ответ лишь посмеялся и предложил пойти на вписку к какому-то левому челу, квартира которого вроде недалеко от них. Сам друг жил на пролёт выше, что делало их общение постоянным. Недолго думая, Кирилл записал старшему гс, спросив адрес, на что получил ответ типа: «Пойдём вместе, жду тебя внизу».       Дальше по отработанной схеме: приоткрыть шторку со стороны ног, чтобы не казалось слишком уж подозрительным, выйти в туалет, показаться родителям, попросить Веронику не шуметь, быстро заснуть, и при случае открыть балкон. Естественно, в обмен на что-то — обычно шоколад. Окно, пожарная лестница, прыжок вниз. И вот, младший уже стоит возле Ильи на свежем ночном воздухе. На улице середина июля, поэтому парни в лёгких шмотках — Кирилл в тёмной зипке поверх белой футболки и песочных джоггерах с его новыми вансами, старший же в большой футболке и излюбленных адидасах. Выглядели они, конечно, немного гоповато, но в 19 году минимум в их городе ходили именно так.       Долго Кирилл раздумывал: рассказать ли другу о сегодняшнем занятии, да и в принципе открытии, думая, как он отреагирует. Их компания на удивление была гомофобной гораздо менее остальных, хоть и состояла исключительно из парней. Илья же в основном шутил над тем, что гей. Во всяком случае, так он это преподносил. Но вновь неуверенный ни в чём, ни в своей ориентации, ни в юморе друга, он продолжал молча следовать за парнем, который чуть ли не каждую неделю находил новых знакомых в их банду, проводящих очередную вписку, куда он вместе с Кириллом каждый раз направлялся.       Основным развлечением в тот вечер стали игры на раздевание. Несмотря на лёгкий румянец на щеках многих, не смущался никто, за исключением только Кирилла, но вскоре алкоголь и на него произвёл соответствующее влияние, и парень вёл себя гораздо раскрепощённей. Играли на пьяную голову плохо, и уже вскоре большинство сидели без верха, а некоторые дошли и до белья.       Шло всё вроде даже неплохо. Младший развлекался, почти всегда выигрывал, но, вскоре, пошатываясь, ушёл в сторону туалета, пытаясь прикрыть что-то в области паха. Получалось не очень, но, кроме разве что Ильи, никому не было дела. Последний много не пил, ему изначально показалось, что Кирилл вёл себя странно, и что-то не договаривал. Подождать его, что ли? А потом поговорить… Но это могло быть абсолютно бессмысленно, ведь притвориться, что ничего не было и что ему «просто показалось» было очень легко, в отличии от дальнейшего возвращения к этому разговору. Посему твёрдым шагом направился к другу, коротко постучавшись, зашёл без ожидания ответа.       Кирилл же сидел на полу, его лицо и светлые волосы были мокрыми. Видимо, он недавно умывался. Футболка, в которой он уходил, валялась рядом скомканная и тоже немного влажная, хотя смотря на его красные, заплаканные глаза, можно было догадаться что от слёз, а не чего-то другого. Это увидел Илья, когда парень на секунду поднял голову. Услышав скрип двери, он тут же опустил взгляд, скрывая лицо за чёлкой. Говорить с парнем совершенно не было желания, да и неприятные ощущения в паху и большое количество выпитых напитков мешали здраво мыслить.       Несмотря на это Илья отступать не стал, сев на корточки напротив, потянул за мягкие волосы, откидывая голову парня, смотрит на его заплаканное лицо, затем вниз. И без того очевидное, становиться полностью ясным. Не задумываясь о последствиях наклоняется ближе, ловит на себе полный непонимания взгляд, и коротко целует. Но не удовлетворившись продолжает настойчивее. Кирилл тут же реагирует, но не как ожидает парень, а отталкивает, шарахается. Илья лишь усмехается, действительно, подросток-гей с которым он дружит с детства отказывается принимать свою ориентацию. Старший церемониться не стал, резко схватил за запястья, прижимая к стенке ванны, возле которой тот сидел, вновь требовательно, даже грубо, поцеловал. Парень сопротивляется, отталкивает Илью, откашливается. — Что ты, блять… — еле выговарил Кирилл, отодвигаясь, не в силах встать. — Хах, не понравилось? — усмехнулся брюнет, без тени злобы или обиды за отказ. — Ты нормальный?! — воскликнул тот, глядя с откровенным недоумением, а в голове только одно: «Что он, блять, сейчас сделал?»       На это Илья лишь пожал плечами, мол «что не так то?» — Ну да, а что? — самым непринужденным тоном спросил он, вновь приближаясь к парню, от чего тот, вздрогнул, отшатнулся. Старшего это малость расстроило, он же тоже не железный, он тоже колебался. Но решив, что раз на то пошло, то сегодня расскажет всё. — Знаешь… — спустя несколько молчаливых минут, начал он, откидывая голову на бортик ванны, — ты мне нравишься, не как друг — медленно сообщил Илья, боковым зрением наблюдая за реакцией Кирилла. Но тот даже головы не поднял, сидел молча, смотря в пол. — Я не могу… Это не правильно… — только и сказал парень не глядя на друга.       Тот спорить не стал. На сегодня и так много событий, к тому же у них ещё будет время в лагере, в который они завтра вместе уезжают. Илья вышел из ванной, оставляя Кира наедине со своими мыслями, и как ни в чём не бывало продолжил играть. Тот же, посидев так около получаса, так и не придя к какому либо заключению недавних событий поплёлся домой. Кое-как поднявшись на 2-й этаж по пожарной лестнице и толкнув приоткрытое окно спрыгнул на балкон, чуть не разбив себе что-то. Дверь в комнату осталась нетронутой. Довольствуясь тишиной парень остался на холоде.       Найдя между старыми вещами пачку винсента он последующие несколько минут упорно пытался поджечь зажигалку, ржавое колесико которой еле крутилось. Хотел уже забить, но, всё-таки прикурив, делает тяжку, выдыхая в окно. На улице уже начинает светать. Гуляет только шумная компания студентов, удаляющихся от дома парня. Любой звук на улице раздаётся сейчас гулким эхом, облетая весь двор. Но курить расхотелось, и половина сигареты летит вниз, оставаясь тлеть на сыром асфальте.       Он возвращается в комнату и, скинув одежду на стул, залезает в кровать. Проверяет телефон, время 3:48, а значит на сон осталось совсем немного, ведь с самого утра вновь начнут ебать мозги, если только не очень сильно повезёт. С абсолютно пустой головой и забытой в кармане пачкой сигарет парень заснул почти сразу.

***

На следующий день

      Проснулся Кирилл в необычной тишине, которой никогда не могло быть утром. За оком пасмурно и понять вечер сейчас или же утро было невозможно. Телефон почему-то стоял на зарядке и, видимо, был полностью разряжен, поэтому не став дожидаться его включения парень вышел на кухню. Здесь прохладно, окно открыто на форточку, ветер колышет шторы. Пусто. Никого нет, вот что удивляет, но объяснение юноша находит сразу, в виде записки наспех прикреплённой к холодильнику. Содержание коротко: «Мы уехали Вере за одеждой. Собери вещи, в 5 поедете в лагерь. Опоздаешь — поедешь с Ильёй».       — Ну, хоть предупредили… — подумал Кирилл, смотря на дисплей кухонной техники- время 16:04. Повезло — и выспался, и собраться успеет, и с Ильёй позже встретится. Илья… После вчерашнего видеть его совершенно не хотелось, хотя отшил то он его сам. Кинув все шмотки и ещё пару каких-то предметов, закрыл сумку, оставляя ее в коридоре. В оставшееся время парень сгонял в табачку, что находилась неподалёку, за сигаретами и новой зажигалкой. Старая пачка преспокойно лежала в кармане джоггеров, но поскольку следующие три недели ему предстоит провести в лагере, нужно было запастись заранее.       Подходя обратно к дому во дворе он заметил машину родителей, рядом с которой бегала Вероника. Мать о чём то говорила по телефону, а отец убирал вещи Кирилла в багажник. Понимая, что покурить он сейчас не сможет, хотя очень хочется, он сильно расстроился. В лагере курить можно только ночью, а значит следующие пол дня он проведёт в ожидании столь нужного никотина. Без пререканий сел в машину, проигнорировав все наезды, за то что он где-то шляется и его должны ждать.       Доехали спокойно, по крайней мере Кирилл точно, ведь тот сидел в наушниках. Включив музыку на полную громкость он думал о Илье. Они же сейчас встретятся. Хотя, может парень приедет позже, но даже так. Максимум можно оттянуть предстоящий разговор о вчерашнем до вечера. Или же притвориться, что ничего не было? Нет, так не получится, да и Илья вряд ли это так оставит.       С таким бессмысленным внутреннем монологом он доехал до ворот, не придя к какому-нибудь логичному завершению. В лагере познакомился со всеми, сразу найдя пару хороших друзей на смену, но с которыми по её окончанию он конечно перестанет общаться, да и всё общение пройдёт за пустыми разговорами с целью убить время. Наступило время ужина. А пока самые младшие отряды строились и шли есть, брюнет раскладывал вещи на полку. И как оказалось, Кирилл и Илья, поскольку приехали позже остальных, не успели сходить в душ. Родин решил воспользоваться такой возможностью, и пошёл договариваться с вожатым.       — Ян, можно мы с Киром в гигиеничку пойдём? — спросил Илья, имея в виду маленькую постройку 3 на 4 метра с душем и скамейкой. — Вы со всеми не сходили что ли? — с скрытым раздражением ответил тот. За день дети его изрядно помучили, а теперь опять — новая проблема. — Мы позже приехали, — оправдался парень, хотя это делать он очень не любил, как и в принципе просить о чём либо. Он хотел уже уйти, ведь спокойно подождал бы ещё пару дней без душа, но вовремя вспомнил, что за возможность у него с Кириллом появится, отступать не стал. — Возьмёшь ключи у Татьяны Владимировны. Ешьте быстро, уйдёте раньше, и что бы не задерживались там, — процедил мужчина, удаляясь в сторону выхода.       Вскоре все направились в столовую, в частности Кирилл, ещё не подозревающий ни о чём. Садится Илья естественно рядом с другом, и наклоняясь к его уху коротко сообщает: — Нам надо в душ успеть, так что ешь быстрей, — после чего отстраняется. Младший так и делает, и уже через 7 минут относят посуду и выходят на свежий воздух.       Парни идут по тропинке, предварительно зайдя за полотенцами, дует прохладный ветер, туман опускается ниже, покрывая росой травинки и короткую тропу, ведущую к душу. Кирилла преследует нехорошее предчувствие, и он озирается по сторонам, в надежде увидеть кого-либо, но вокруг пусто, и он наконец задаёт крутящийся в голове вопрос. — А, типо, больше никто не идёт что ли? — как можно мягче спрашивает, стараясь не выдать свой страх. — Не, остальные уже сходили — спокойно отзывается Родин, отпирая дверь, открывшуюся со скрипом.       Когда оба входят, старший закрывает дверь на ключ, прислоняется к стене, наблюдая как Кирилл раздевается. От столь пристального взгляда тому не по себе, учитывая ситуацию и вчерашнее признание — страшно, но он молча продолжает, останавливаясь лишь когда остаётся в одном белье.       — Ты чего? — спрашивает он, глупо смотря в глаза парня. Но вместо ответа тот шагает вперёд, оказываясь вплотную к Кириллу, проводит рукой по шее, чуть наклоняется, но младший сразу же отталкивает его резким движением, — Блять, нет! — восклицает он, после чего пальцы брюнета сжимаются на его локтях, следом требовательно целует. Тот пытается отстраниться, но очень уступает Илье по силам, и это сопротивление лишь раздражает последнего. Тот прижимает его к стене, освобождая рот, рукой проводит от шеи вниз, останавливаясь в области паха.       — Прекрати… Ч-что ты делаешь… — выговаривает он, опуская взгляд вниз и чувствуя, как его щёки пылают от смущения. — Не нравиться? — ухмыляется Илья, сжимая член через ткань, свободной рукой возвращает лицо парня в прежнее положение. Он хочет видеть как вгоняет его в краску своими действиями. — Нет, я не гей! — оправдывается Кирилл, но старший его уже не слушает. С силой разворачивает его лицом к стене. Рукой оглаживает холодную влажную кожу на груди и животе, раздвигает коленом бёдра. Наконец парень осознаёт, что Илья не собирается останавливаться на поцелуях, — отпусти уже, это не смешно! — Позже. — кидает Илья, который и не шутит. Он проводит языком по шее, слегка прикусив кожу слизывает кровь, грубо кусает каждый сантиметр тела и оставляет засосы. — А-ах.. Илья, перестань! — еле выговаривает парень, после короткого стона.       Но тот продолжает, пока Кир тихо стонет, умоляя остановиться. — Заткнись уже, — зло говорит он, поддев пальцем резинку белья, оголяя бледную кожу. — Нет! Не надо… Прошу, хватит! — кричал тот, но очередная попытка вырваться так же оказалась безуспешной. — Заебал, замолчи. Тебе никто не поможет, даже не пытайся, — спокойно сообщает юноша. — Ч-что ты хочешь сделать? — испуганно спрашивает младший, хотя прекрасно знает ответ, но всё же надежда остаётся, ведь они с Ильёй так давно знакомы, он просто не может… Может. — Будто ты не догадался, — язвит тот, — а что? У тебя же встаёт на парней. Мы же друзья, почему ты не сказал что гей, а? — Я не гей. Это случайно, — тупо врёт парень. — Да? Сейчас и проверим, — старший проводит руками от ключиц к тазобедренным косточкам обхватывая талию и притягивает к своему паху, заставляя прогнутся в пояснице, и сильнее вжаться грудью в холодную стену.       Илья чуть отстраняется, сильно шлепает Кирилла ладонью по заднице. В гулкой тишине отчетливо слышится звонкий шлепок. За ним еще один. И еще. Поясница прогибается сильнее от хлестких ударов, после каждого слышится тихий вскрик и мольбы прекратить, на что Родин никак не реагирует. Когда кожа приобретает болезненно-красный оттенок, а на талии видны сильные отпечатки пальцев старший останавливается. — Не надо… Остановись, хватит! — последний раз просит юноша, в ответ лишь усмешка. Видно, как Кир сейчас боится.       — Тише, расслабься. Смазки у меня нет, поэтому придется пользоваться слюной, — сообщает Илья, грубо шепчет на ухо, пальцами проводя по искусанным губам, — оближи. Еле размыкает губы, впуская пальцы в пространство своего рта, от неизбежности следующих действий парня передёргивает, он сжимает бёдра, отстраняясь к стене. — Прекрати ерзать, а то будет больно, — Кирилл послушно перестал, смирился и видимо испугался. Илья снова раздвинул его ноги и приподнял таз, резко вогнал в него сразу два пальца на полную длину, почувствовав, как их обхватывает тугое кольцо мышц. Афонский начинает вырываться всеми силами, но его крепко держат, не давая даже малейшего шанса. Недолго думая, присоединяет третий. Кир извивается, пытаясь отстраниться.       — Ну как тебе? Лучше чем тайно дрочить на левых парней? — усмехается Илья. Но ему не в силах ответить, у того даже не стоял, но Родина это не останавливало. До синяков сжимает кожу на красивых бедрах, приставляет головку к подготовленному отверстию и дергает его на себя, загоняя член до самого основания. Дикий крик разрывает тишину. Илья затыкает чужой рот рукой, приглушая выкрики. И после небольшой заминки начинает двигаться, почти выходя и снова загоняя внутрь на полную длину.       Да, он хочет сделать ему больно. Наказать, чтобы он прочувствовал, что полностью принадлежит ему. Чтобы Кир полностью сломался, даже не смотрел на других. Хочется только трахать это тело. До изнеможения, насколько хватит сил. Ещё. Сильнее. Резко начинает двигаться сильнее, хотя, казалось уже некуда, наращивая темп. Юноша кричит от боли, но старшему наплевать. Оттянув его голову назад, смотрит ему в глаза, чувствуя обжигающее дыхание. Слезы текут по щекам. Даже сейчас он был все так же привлекателен: светло-русые волосы, белая кожа, которую никогда никто не видел загорелой, пустые зеленые глаза, в которые можно было смотреть часами. Его тело столь упругое, тонкое, нежное… Член уже был испачкан его кровью. Крепко удерживая Кирилла, чтобы он не соскочил с него, делает толчки еще сильнее.       — Тебе больно? — издевательски спросил, остановившись на минуту. Ответа не последовало, только тихие всхлипывания. Парню это не понравилось, и он сжал свободной рукой член Кирилла так, что тот взвыл от боли, уже начав громко реветь, и Родин остановился. Кирилл стонал от боли, что еще больше возбуждало, тяжело дышал и всхлипывал. Двигаться продолжили уже медленно и плавно.       Несколько последних самых сильных толчков и он кончает, изливаясь глубоко внутрь. Наклоняется, зарываясь носом в волосы на затылке, постепенно вводя в нужный ритм сбившееся дыхание. Отпускает парня, и тот без сил падает на пол. У него уже не было сил кричать и он просто устало всхлипывал. Илья раздвигает ему ноги и фотографирует парня. Изнасилованного, в засосах. — Расскажешь кому-то, и эти фото будут повсюду, — пригрозил он оставив парня на полу. Тот еле привстаёт, садиться, опираясь на стену, тупо смотрит в пол, пока брюнет моется. Когда тот заканчивает, накидывает мокрое полотенце на плечи, и выходя из постройки коротко кидает парню — прими душ, оденься и возвращайся.       Кирилл остаётся один, на холодном полу и задаётся плачем. В истерике он провёл около 10 минут, рыдая, заикаясь, всхлипывая и размазывая слёзы по щекам. Пока в дверь настойчиво не постучали. — Кирилл, ты в порядке? — слышится заботливый голос младшей вожатой, от которого даже тошно. Парень зажимает себе рот рукой, после отхлебывает воды из-под крана, в попытке хоть немного потише стать и успокоить паническую атаку, поглощающую его, вновь садится на пол. — Да, да… — выдавливает он из себя, стараясь сказать как можно громче, чтобы его услышали. — Точно? — недоверчиво переспрашивает девушка. Всё же дрожащий голос выдаёт недавнюю истерику, — Выходи тогда.       — Хорошо, сейчас буду, — откликается парень, снова прислоняясь потной спиной к прохладному кафелю, вытирая сопли и тупо смотря в стену напротив, сглатывает и снова всхлипывает. Когда вожатая уходит, наконец собирается с мыслями, силится встать, и быстро обдаётся прохладной водой. Вымывает из себя сперму «друга» и так же быстро одевается. Зеркала нет, и как он выглядит парень даже представлять не хочет, наверное — ужасно. Выходит на прохладный воздух, идёт небольшой дождь, на улице никого нет.

***

      Из воспоминаний его резко выдёргивает звонкий детский голос. Парень и не заметил, как родители с Вероникой вернулись. Но сил ни на что не было, и последней мыслью в тот вечер было сожаление, что гордость и страх окружающих, за осуждение, пересилил здравый смысл, и Кир никому не рассказал о случившемся, и всё продолжилось. И на следующий день Илья повёл его в туалет, выебал там, и через день, и через два всё повторилось. Теперь Кирилл полностью принадлежал старшему, и тот трахал его когда и где угодно. Всё продолжилось и после смены, и до сегодняшних дней. Уже 2 года он жил так, не в силах кому-нибудь рассказать, обратиться за помощью. Мысли становились отрывками, и вскоре парень забылся в глубоком сне, с надеждой на лучшее.