Ведьмак. Мой блеск пронзает тьму...

Лютик бесцельно слонялся по бесчисленным улочкам Оксенфурта. Надо отметить, слонялся великий менестрель весьма эффектно: грудь колесом, подбородок чуть приподнят, а оба плеча при ходьбе поочередно выходили немного вперёд. Все прохожие (особенно девушки) улыбались, завидев его, некоторые махали приветственно рукой. Лютик тоже не отставал: все вокруг видели его сногсшибательную улыбку, насколько привлекающую прелестных дам, настолько ненавистную для их отцов. В карманах Лютика тихо звенели монеты. Последнее выступление вызвало необычайный восторг среди слушателей и было немедленно вознаграждено... * * * * * - Браво, маэстро, браво! - аплодировал стоя один из посетителей "Чёрной курицы" - краснолюд в алой феске и с длинной бородой. Лютик низко поклонился всем, а затем пихнул локтём своего ученика. Прыщавый мальчуган вздрогнул, засмотревшись на юную прекрасную эльфийку, поднялся со скамьи и достал заветную шкатулку. В ней лежали только пыль и несколько монет, заржавевших настолько, что определить происхождение было под силу лишь ювелиру. Мальчишка прошёл с протянутой на руках шкатулке - с прошлого года надёжной спутницей Лютика во всех его путешествиях. Удивительно, но почти все, мимо кого проходил он, кидали внутрь пару оренов, а то и несколько крон! «Уж сегодня можно будет немного покутить, - усмехнулся про себя бард. - Этот рассадник оспин и прыщей оставлю в таверне, может, попрактикуется, а сам пойду куда-нибудь в место получше и почище этого". На самом деле, публика здесь была достаточно благородная. Дело в том, что в Оксенфурте в последнее время сильно подняли цены в элитных заведениях; причиной тому послужил налог, недавно появившийся в городе приказом Храмовой стражи и тамошнего допплера под прикрытием. Ляшарель теперь активно вёл политику в Новиграде и Редании в целом, чему активно мешали священники Великого Солнца. И теперь многие купцы, дабы сохранить свои честно заработанные деньги и избежать чрезмерных затрат, стали приходить чаще в подобные таверночки и постоялые заведеньица. Тем более, кормили здесь вкусно. Лютик всё ещё раздавал налево и направо поклоны, чуть ли не подметая своим пером в шапочке грязный заплеванный пол, как вдруг дверь распахнулась, и в полумрак "Чёрной курицы" вошла такая же чёрная фигура в капюшоне... - Геееральт! Какой приятный сюрприз! - Здорово, Лютик, - незнакомец снял капюшон и улыбнулся. Голова его была совершенно седая, хоть на вид он выглядел лет на 40. За спиной лениво отсвечивали от лампады два длинных меча. - Что тебя привело в столь далёкое от цивилизации заведение? Да, да, господин Лавроносик, "не строй рожа", как сказал один тролль из далёких предместий Каер Морхена! - Лютик, болтун, - поморщился рядом сидящий с ним низушек. - Привет, Геральт! Узнаешь меня? - Как же тебя не узнать, Бибервельт, - улыбнулся ведьмак. Он подошёл к стойке хозяина. - Найдётся тут что-нибудь покрепче пива из "Дракона из предместья"? - Ты пил эту дрянь?! - изумился бард, а его соседи по столику потупились. - Да ихнее пиво яйца выеденного не стоит! Тем более своих 3 золотых крон. - Не "ихнее", а "их". Тебе ли не знать этого, ты же бард. - Поддаешься стереотипам, Геральт. Эй, *фьють*, хозяин, подай ведьмаку кружку крепкой сливовой! Я заплачу. Бибервельт, дашь 5 оренов? - Ага, щас те, разбежался, - усмехнулся низушек. - Если заплатить за Геральта, то оно конечно, он мою шкуру однажды спас, а вот тебе дать денег, чтобы ты заплатил за ведьмака, это фигня! Тем более сливовая стоит 3 орена, если одна кружка. - Так а мне то тоже после выступления надо выпить! - воскликнул Лютик и развёл руками. Ведьмак расхохотался. Несмотря на его вид, голос у него был достаточно приятный на слух, чуть с хрипотцой, но почти бархатный. Он отер выступившие слёзы, а затем достал из кармана полукуртки-полудоспехов несколько блестящих монет и положил их на стойку перед трактирщиком. Тот попробовал монету на зуб, посмотрел на неё в свете лампы, а потом улыбнулся и нацедил полную кружку сливовой водки. Беловолосый опрокинул её и одним махом выпил. - Что же привело тебя в Оксенфурт, Геральт? Ты же был в Туссенте. - Мои планы на ближайшее будущее несколько изменились. Решил, так сказать, оставить свой последний след в мировой истории. Взял заказ на архигрифона. - Неужто та самая Бестия из Оксенфурта, что зарезала в местных лесах нескольких солдат? - Неа. Ту тварь я убил, но у него, похоже, где-то осталось гнездо, в котором лежало яйцо. - Тогда назовём её "Бестия из Оксенфурта N° 2"! Как тебе, Геральт? - А что, хочешь про неё написать балладу? "Бестия из Оксенфурта N° 2, многая о ней ходила молва"? - Фи, Геральт, ты меня убиваешь, - поморщился бард. - Этот твой стишок даже не звучит! - А я разве хотел, чтобы он звучал? - Резонно. Ведьмак повернулся к хозяину и спросил: - Вы случайно не родственник лекаря Лавроносика из Ринды? - Ага, я его двоюродный брат по маминой линии, - оскалился тот. - Слыхал я, как вы его на глазах горожан отшлёпали по голой жо-... кхе-кхм, пардоньте, заднице. Кузен мой, земля ему пухом, был той ещё сволочью. - Я был под гипнозом, - смутился Геральт. - А, чёрт с ним, под хипнозом, под занозом, главное, отлупцевали этого нахала! - А он умер, что ли? - Ага. Кровоизлияние в мозг, как сказал мне могильщик, когда проезжал мимо таверны. Жалко, конечно, кузена, да только дерьмо дерьмом и останется. - Верно... Посетители стали понемногу уходить, а друзья всё ещё молча сидели. Лютик положил гриф своей лютни на плечо и стал её настраивать. - Геральт, а помнишь, как я эту лютню получил? - спросил он, поглаживая инструмент. - Конечно, помню. Нам ещё тогда рыла начистили и убить хотели. Помнится, ты даже сказал, что ради этой лютни готов был до утра терпеть пинки и удары, - усмехнулся Геральт. - Я вскоре изменил своему решению, - звонко рассмеялся бард. - Всё-таки халява - это халява. Бери пока дают... - Беги, пока не бьют, - продолжил Даинти с присущей всякому низушку, краснолюду или гному ухмылкой. - Этой частью вы, похоже, пренебрегли. - Молчи, Даинти, - поморщился Лютик. Геральт опять удивился, сколь быстро меняется выражение лица у его друга. - Вы, низушки, в таких ситуациях вообще обдристались бы, пардон! - А вот это уже расовая дискриминация! - Господа, потише вы, - сказал трактирщик. - Вы, простите, ошибаетесь, маэстро. - Это ещё почему? - Потому что почти каждый в подобной ситуации, как вы сказали, "обдристался" бы. Исключением являются ведьмаки, ибо страха они не знают! - Байки это всё, господин Лавроносик, - ответил ему серьёзно Геральт. - Что бы там не говорили, мы не лишены чувств, тем более страха. Ведь страх - наш главный защитник! - И почему же, милсдарь Геральт? - Ну вот представьте себя на моём месте. Вот вам заказали кметы огромное гнездо накеров. Если вы абсолютно буквально бесстрашны, то, во-первых, вы не обдумаете риски. А значит не сможете установить соразмерную оплату контракта. Это уже невыгодно. - Так. - Во-вторых, вы отправляетесь в гнездо чудищ. Да даже если бы вы пошли резать овец, вы тоже можете пострадать. Лишённый страха человек может даже не дойти до гнезда - сиганёт со скалы вниз, думая, что сможет таким образом сократить путь. Он может даже не дойти до этой злополучной скалы, а остаться на несколько дней в деревне. Но не потому, что хочет собрать сведения или получить временный кров и жратву, а потому что упадёт нарочно в партизанскую яму с шипами. - Вот это да, - изумился Лавроносик. - И правда, страх - наш лучший защитник. Однако ни один нормальный человек не пойдет даже к хиленькому утопцу! - А как же Эйк из Денесле? - спросил Лютик. - А он разве нормальный? - фыркнул Геральт. - И то верно... Геральт отошёл от стойки и сел за столом напротив барда и Даинти. - Геральт, ты правда хочешь навсегда порвать с ведьмачьим ремеслом? - в полголоса спросил Бебервельт. - Да. - Но ты ведь в нём чуть ли не всю жизнь! - Верно. С 6 лет. И знаешь что? - Что? - одновременно спросили низушек и бард. - Пора начинать новую жизнь. Лютик тяжёло вздохнул и возвел глаза к потолку. - Геральт, но ты же должен знать, что всё не так просто. Нельзя вот так вдруг взять и начать новую жизнь. Такая возможность есть у юнцов, но не у тебя! Ты занимался ведьмачьим промыслом с малых лет, ты был ЗАПРОГРАММИРОВАН на убийство чудовищ. У тебя, несомненно, есть возможность заменить его фермерством или рыбачеством, но не сразу. Если бросаться с места в карьер, то могут произойти серьёзные последствия! - Прости, а что ты имеешь ввиду под словом "карьер"? - Даинти, болван, ну не мраморный же! Это очень быстрый бег лошади! Короче, Геральт, походи ещё немного по большаку или по городу. Убей этого архигрифона, а потом по дороге выполняй мелкие контракты. Постепенно снижай свою ведьмачью деятельность, и тогда тебе будет проще начать новую. - Спасибо, Лютик, за совет. Я приму его к сведению. Он поднялся из-за стола, прошёл к выходу, а затем дверь распахнулась и почти мгновенно закрылась. «Эээх, только бы он этому совету последовал!» - с горечью подумал Лютик и опрокинул свою кружку. * * * * * Лютик продолжал идти, вспоминая вчерашний вечер. По оксенфуртским улицам недавно прошёл дождь, и от мостовой шёл тёплый пар. Воздух был каким-то приятно тяжёлым, и в нём висел запах трав. «Когда я буду проходить мимо канала, весь этот аромат заменится едким отвратительным смрадом. Почему ещё никто не додумался начать строить водоочистительные цехи? Ведь эту воду пьют, в ней стирают одежду, ловят рыбу. Быть может, если они появятся, то смертность в городах станет ниже». Однако пока что сильные мира сего не собирались этого делать. После победы нильфгаардских войск над северными королевствами они, власть имущие, отчаянно пытались восстановить экономику. Возросли налоги на доход, были закрыты многие заведения, большинство молодых и амбициозных предпринимателей обанкротились, и хотя император значительно уменьшил дань с захваченных земель и даже велел выплачивать из государственного бюджета небольшие суммы в пользу городов, экономика которых сильно снизилась, это нисколько не изменило ситуацию на севере. В результате опустошительной войны между Нильфгаардом, Темерией и Реданией были уничтожены тысячи городов и деревень, миллионы воинов и мирных жителей были убиты. За войском нильфов тянулся нескончаемый след из развалин, пепелищ и покрытых пеплом и ещё не остывшими пятнами человеческой, эльфской и краснолюдской крови полей сражений. Меньше всего страдали те королевства, которые уже давно находились под чёрным, как на шлемах нильфов, крылом Эмгыра и уже были осенены светом Великого солнца. Примером могла послужить Цинтра. Нельзя сказать, что ситуация в Цинтре была идеальной. Захватив власть, молодые аристократы заняли место под солнцем и стали активно проводить внутренние реформы. Разумеется, император оставался в блаженном неведении, так как цинтрийская элита подкупила имперских послов, и потому та докладывала Эмгыру, что всё в королевстве хорошо. Однако вскоре и до Белого пламени дошли вести о нескольких заговорах и дворцовых переворотах. Он велел казнить изменников из посольства и пригрозил тем же цинтрийским аристократам. Те чуть поутихли, но жители королевства ничего не заметили нового... Однако жилось в Цинтре более-менее нормально и спокойно (относительно, конечно же). А вот в Темерии, Редании и Цидарисе жизнь была, так сказать, не сахар. Лютик подошёл к воротам университета и помахал привратнику Йолю. - Что, Лютик, опять шлялся где-то во время лекций? - строго спросил его Йоль и нахмурился. - Ох, Йоль... Ну хватит уже изображать из себя эдакую буку-бяку, - он высунул язык и, приложив ладони к ушам наподобие слона, помахал ими. - Ты ж сам тот ещё гуляка и пьянчужка! - Ладно, ладно, тише. Ишь, разорался тут, поэт... Лютик с улыбкой прошёл мимо друга, напоследок шепнув: «Пузырёк водки в разделе всеобщей истории, 36 полка, на "Истории мира", Родерик де Новембр"», а затем снял феску перед мимопроплывающим седым профессором Доулем. Тот гордо прошествовал мимо, волоча по земле край своей профессорской мантии, на "груди" и на "спине" которой сиял герб Нильфгаарда - Великое золотое солнце. «Какой же этот Доуль странный тип. Мне кажется, если бы у него отрубили голову и поставили на деревянную подставку, он всё равно задирал бы свой острый нос, на котором, мне кажется, даже мясо жарить можно!" Лютик в приветствии махнул рукой своим студентам. С недавнего времени он пополнил и без того пополнившийся от прибывших из Нильфгаарда учёных штат лекторов в Оксенфуртском университете. Его уроки были обязательны для всех студентов, однако они среди всех постояльцев университета были самыми любимыми, в основном как раз благодаря Лютику: он не только рассказывал своим слушателям теорию, но и предоставлял практику, а также разбавлял рабочую и учебную рутину байками, песнями и балладами (своими, естественно). Особо отличившихся учеников он одаривал лучшими оксенфуртскими пряниками из "Чёрной курицы" и возможностью попрактиковаться на знаменитой Лютиковой лютне, полученной от Торувьель во время путешествия с Геральтом на край света. Практика обязательно проходила под бдительным присмотром барда, так как починить такую лютню смог бы не каждый мастер, а тот, кто смог, взял бы большую плату. Лютик прошёл мимо дремлющего стражника, зашёл за угол и тихо свистнул. Из кустов высунулась маленькая огненно-рыжая девушка и огляделась. Если бы не голова, Лютику показалось бы, что куст вспыхнул и разгорелся алым пламенем, настолько яркими были её волосы. - Знаешь, Шани, я хочу дать тебе очень полезный совет, - прошептал Лютик ей и оглянулся. - И какой же? - У меня их два. Первый: оксенфуртский университет - худшее место для пряток. Второй: надень капюшон, а то твои волосы даже издалека виднелись сквозь кусты! - Ладно. - Лучше бы ты их вообще покрасила в более тёмный цвет. Твои рыжие волосы пылают даже в тёмной комнате! - И не думай, Лютик, - цыкнула медичка. - Меня по всей Редании разыскивают, не хватало ещё к цирюльнику идти! - Хорошо, хорошо, - успокаивающе потряс руками бард. - Меньше слов, больше дела. Когда паром отчаливает? - В полдень. Осталось меньше часа, - прошептала Шани, натягивая капюшон на голову. - Боги, только бы стража ничего не заподозрила!.. - Не волнуйся, не заподозрят. Я всё продумал. Он взял маленькую ладошку Шани в свою руку и в очередной раз поразился. "Такая маленькая, такая хрупкая девушка... Но спасла сотни жизней. И что ей за это суждено? В лучшем случае - виселица! А если её пытать начнут... Тьфу-тьфу, Лютик, не навлеки беду!" Они подошли к Йолю. Тот открыл дверь и тихонько поманил к себе. Лютик хмуро посмотрел на стражника и прошептал: "веди себя естественно". Тот мгновенно осознал это, выпрямился и вышел за ворота. Кивнул новому караульному а затем подошёл к своему десятнику. - Сэр, можно, мне идти, сэр? - Куда же? - Мои друзья сегодня отплывают, попросили проводить, на всякий случай, сэр. - Добро, тебя сменит Кридденс. Передай привет твоим друзьям. - Сэр, спасибо, сэр. Он отсалютовал десятнику, а затем повернулся ровно назад и пошёл в сторону нашего дуэта. «Вот это называется солдат! Послушный, вежливый, всегда выполняет приказы... Хоть бы побольше у нас таких молодцов было», - вздохнул про себя десятник. Однако, сам того не зная, он дал добро Йолю нарушить приказ. * * * * * Ведьмак ехал по большаку. За архигрифона ему дали приличную сумму, которой должно было хватить на дорогу до Туссента. «Только бы не было встреч с патрулем, или с партизанами», - подумал Геральт, пришпоривая Плотву. Эта Плотва была сивой масти, не яблочной, как прежняя. Прежнюю зарезал грифон. - Ладно, Плотвичка. Доберёмся до лесопилки, а потом передохнём перед горным перевалом. Он достал из наплечной сумы пару кубиков свекольного сахара, купленного у оксенфуртской травницы, и скормил кобыле. Та довольно фыркнула и тряхнула головой. Ведьмак похлопал её по голове и тронул шпорами. Однако чутьё подсказывало, что дорога до Корво Бьянко будет дольше, чем предполагалось...