Ведьмак. Мой блеск пронзает тьму...

"Любой крупный город хранит в себе много тайн. Оксенфурт не исключение!" (Лютик) Если вы когда-нибудь побываете в Оксенфурте, то знайте: нет более людного места, чем Оксенфуртский торговый порт в час дня. У пристани теснятся огромные торговые баржи, которые закрывают собой маленькие пассажирские парусники. На причалах повсюду снуют и копошатся матросы, капитаны суден спорят с купцами и торгуются на тему цены перевозки. Публика здесь очень даже пёстрая: здесь можно встретить и смуглых мускулистых зерриканцев, и бледных худощавых профессоров из Оксенфуртского университета, и великанов-островитян с шрамами поперёк лица... В общем, услада для зевак. Которых также не счесть. Возле фасадов домов сидят и лузгают семечки старухи-торговки, на их старых, потрёпанных столиках лежат самые разнообразные товары: от овощей и зачерствевших булок хлеба до ондатровых шапок, какие носят охотники на Скеллиге, и фамильных драгоценностей (которые наверняка принадлежали даже не их семьям). Они ругаются между собой и с собаками, которые стараются незаметно утащить то кусок колбасы, то булку хлеба, а то и какую-нибудь серебряную цепочку с инклюзом в оправе. Причём зачастую ничто из вышеперечисленного собакам не нужно было, любая уличная псина могла запросто поймать в переулке жирную крысу, каких здесь было необыкновенное количество. Однако даже эти замызганные воришки и попрошайки из братьев наших меньших работают эффективнее, чем большинство представителей этих вечных профессий. Большинство, но не все. Среди жителей Оксенфурта до сих пор бытует легенда об одном мальчишке-воре. Эмигрант из Офира, он быстро лишился родителей и пристроился к банде оксенфуртских воров. Там его научили всем премудростям этого ремесла, и вскоре более ловкого вора городская стража не могла найти. Он был быстр, ловок, гибок. Забавно, но от отчаяния солдаты наняли ведьмака Койона из школы Волка, говорят, одного из самых ловких учеников Весемира! Тот согласился поймать им офирца, однако после двух засад и долгих изматывающих погонь разорвал контракт, сказал: "Вы дали мне невыполнимое задание. Поймать этого парня сможет только скеллигский утбурд! Коли вам охота мальчишку ловить, то делайте это сами. Заодно прибережёте те гроши, что предложили мне. Я ведь знаю, что вам платят в 4 раза больше!" С этими словами ведьмак ушёл из Оксенфурта. Через несколько недель воришка купил на накопленные за кражу деньги и купил себе обезьянку, которую назвал Абу. С того момента стража совсем потеряла покой. Таинственный мальчишка с капуцином на плече терроризировал Оксенфурт ещё несколько лет, а затем неожиданно исчез. Однако никто не забыл этого маленького героя, и люди сочинили сказку про воришку, который однажды нашёл масляную лампу, в которой был заточён джинн. Возможно, в этом есть и толика правды, так как это оправдало бы отвратительную смерть двух городских чиновников и столь загадочное исчезновение мальчугана. Сегодняшнее оживление было особенно большим. Будто все жители Оксенфурта от мала до велика пришли поглазеть на прибывшего из Каэдвена посла. Это обстоятельство было на руку затерявшимся в толпе Лютику и Шани. Йоль проводил их до входа на территорию порта. Идти дальше он наотрез отказался. "Это для вашей же безопасности. Если я пойду с вами, то к нам сразу подойдут люди из стражи. Начнутся вопросы, и тогда вся тайна откроется". Лютик с грустью и досадой осознал, что это правда. Однако он понял, что без Йоля придётся сложновато. Йоль был одним из самых надёжных друзей Юлиана, готовый при необходимости отдать жизнь ради безопасности барда, что он не раз доказывал. Он был готов пойти на преступление против закона, готов потерять должность, карьеру, свою свободу и, вполне возможно, свою жизнь. Однако в тот момент, когда Йоль становится жизненно необходим для выполнения плана побега Шани из Оксенфурта, он отказывается и бросает их на произвол судьбы! Надо будет ему это припомнить, подумал Лютик. Впрочем, чтобы припомнить это своему другу, Лютику сперва предстояло сесть вместе с Шани на корабль до Скеллиге и потом попросить Хьяллмара о том, чтобы тот укрыл Шани и та стала придворной медичкой. На всякий случай Лютик вложил в свою длинную сумку для карт и баннеров длинный цвайхандер с пламеннообразным клинком, который он для себя назвал Фламмен. Так же звали его друга, трубадура Фламмена Кордрайта, который защитил Лютика от взбунтовавшихся стражников в Третогоре, но погиб от предательского меча капитана стражи. Этот цвайхандер был выкован гномами в Махакаме и был закалён в кислоте архигрифона. Мечом этим он ещё не разу не воспользовался, хотя частенько на портретах Лютика изображали с этим большим, но лёгким мечом в руках. На пристани гул голосов не утихал, и никто не заметил яркого барда и невысокую молодую девушку в капюшоне. Пока они не подошли к капитану Никсону. - Кхе-кхм, здравствуйте, господин Никсон, - Лютик вежливо поклонился. Громадный смуглый офирец обернулся и широко оскалился. - Ба-а, милсдарь Лютик! Какими судьбами? - Я пришёл насчёт перевозки на Скеллиге. - Ах да, конечно! Не познакомите меня с этой юной особой? - Потише, Лирин, нас не должны услышать! - Лютик щикнул капитану. - Нам нужно как можно скорее отплыть, чтобы никто нас не обнаружил. - Я вас понял, милсдарь бард. Мы скоро уже отправляемся. Единственное что... - Да? - Вам нужно спрятаться в трюме. В бочках с яблоками. Лютик и Шани опешили. - В смысле, как? - Дело в том, что перед отплытием каждый корабль проверяют стражники. Особо не беспокоят, приоткрывают мои бочки и никогда в них не копаются, но если вас обнаружат... - Хорошо, мы поняли, - прервала капитана прежде молчавшая Шани. - Ведите нас на корабль. * * * * * Лютик в раздумье ходил взад-вперёд по палубе "Чёрного Корсара". Операция по спасению Шани пока шла успешно, даже слишком. Спрятавшись в бочках, они избежали встречи с портовыми таможенниками. Правда, теперь его суртюк и рубашка полностью пропахли яблоками, а Шани уже тысячу раз поклялась, что "в жизни не съест ни одного яблочка". Море было спокойно, юго-восточный ветер гнал их прочь от враждебной Редании. Однако Лютика часто посещали сомнения... Несколько дней тому назад он случайно подслушал разговор двух корабельных поваров, которых капитан Лирин нанял для того, чтобы те готовили еду для своих неожиданных пассажиров. Оба настороженно озирались, будто боясь, что их обнаружат. - Всё уже готово? - шёпотом спросил один. - Да, главное, чтобы никто из этой троицы не узнал... - И что же-... Он не договорил, потому как услышал корабельный колокол, зовущий на палубу. - Потом поговорим. От этого разговора барду стало не по себе. Будучи частым свидетелем организации заговоров, он знал: надвигается буря! Хотя он трижды проклинал себя за паранойю, параллельно Лютик задавал себе один и тот же вопрос: "Что, если?.." Когда бард поделился своими подозрениями с Шани, та, вместо того, чтобы засмеяться и тем успокоить его, лишь посерьёзнела. "Ты прав, Лютик", - ответила она, и потому он ещё меньше стал спать по ночам. - Что же нам делать, Шани? - застонал Лютик. - Я не знаю. Если сообщим капитану, это может только ухудшить нашу ситуацию, - Шани грустно вздохнула. - Был бы с нами Геральт... - Однако Геральт в данный момент находится в сотнях миль отсюда, и потому нам нужно решить всё без его участия. Думаю, как-нибудь без ведьмака с двумя острыми как бритва мечами, целым чемоданом эликсиров и нечеловеческими способностями обойдёмся! Они всё-таки рассказали всё Никсону, попросив не проявлять лишнюю активность. Лютик начал мягко прощупывать почву под ними, разговаривая с матросами. Позже он на обсуждении вынес категоричный вердикт: - Леди и джентльмены, нам капздец! На стороне заговорщиков, похоже, весь экипаж, за исключением боцмана Флинта. Однако и насчёт его верности вам, Лирин, могут возникнуть сомнения. - В таком случае нам не помешает проявить осторожность. Вы двое, - капитан указал на них, - оставайтесь в своих каютах. Я сам буду готовить вам еду. Прошу прощения, но она будет диетической. Я скажу всему экипажу, что у вас случилось недомогание и вам нужен абсолютный покой. - Не забудьте про наказание! Пообещайте порку каждому, кто нарушит приказ. - Ни в коем случае! - замахала руками Шани. - Вы так сделаете только хуже! Пускайте всё на самотёк. Я не думаю, что они нарушат своё обещание, не обнаружив себя. - Ну и почему же? - скрестил руки на груди бард, как это часто делал Геральт. - Они боятся оказаться раскрытыми. Скорее всего, матросы хотят сделать всё тихо. - Наша юная особа права, маэстро, - подхватил капитан. - Они ничего не заподозрят, если мы, как вы тогда сказали, не будем проявлять лишнюю активность и будем вести себя максимально естественно. Лютик вздохнул и согласно кивнул им. Это было единственно верное решение, которое давало шанс им пережить заговорщиков. На следующий день Никсон густо напудрил их, подвёл синеватой краской глаза и велел им закрыть глаза и лечь на носилки. Вместе с Флинтом они вынесли обоих "больных" в каюту Лирина. Боцман объявил, что менестрель и его прелестная дама плохо себя чувствуют и им необходим полный покой. Никому не разрешается беспокоить их, кроме капитана. Только Никсон может войти к больным. Матросы в ответ пробурчали что-то непонятное и разошлись по своим делам. Лютик и Шани же тем временем обсуждали план действий. Однако никто на "Чёрном Корсаре" не знал, что уготовила им судьба... * * * * * Лютик отхлебнул из бокала глоток сухого туссентского и откинулся на своей сидушке. Уже который день они сидели в каюте капитана Никсона, ожидая начала событий. Но никто из заговорщиков пока ничего не предпринимал. Они как будто чего-то боялись. Досуг пассажиров "Чёрного Корсара" проходил в распитии мягких напитков и коктейлей, игре в покер на костях и душевных разговорах. Их жизнь со стороны напоминала собой курортную поездку, и так оно бы и было, если не постоянный страх, хватающий барда и медичку за горло. Утром Лютик и Шани сдвинули свои кровати и положили на середину поле для покера. Шани, как дама, всегда бросала первой, как великодушно распорядился бард, и всякий раз у неё каким-то чудом выпадали или «фулл-хаус», или «покер»! Лютик уже проиграл 24 орена и свою норковую шубу, которую он стыбзил у одной своей любовницы. Шуба оказалась Шани впору. - Будем продолжать или наконец закончим игру? - с милой невинной улыбкой промурлыкала Шани, взмахнув ресницами. Лютика охватил зверский азарт, и он не собирался сдаваться, не оставив при себе одну победу. - Продолжим. - Что ставишь на кон? Бард задумался. Он взял свою сумку и вытащил из неё свои "счастливые" кости. - Эти кости я выиграл в тяжкой и сложной игре у одного боклерского игрока. Эти белые кубики сделаны таким образом, что почти каждый раз они падают в одной и той же позиции: в «покере». Изредка случаются, скажем так, "неудачи", когда выпадает «две пары». - Что же ты их не взял, дурачок? - засмеялась Шани. - Тогда бы ты выиграл. - Шани, помилуй, это же вопрос чести! - воскликнул в сердцах Лютик, а потом вдруг съёжился и испуганно огляделся. - Ведь не стану же я обманывать и жульничать в игре с лучшей подругой моей студенческой жизни! Шани хихикнула, и Лютик улыбнулся самому себе. С тех пор, как её начали разыскивать почти по всему Континенту, она ни разу не улыбнулась. Эта поездка излечила её и физически, так как зажили её раны и синяки от побоев, и морально. Бард с удовольствием заметил, что она немного поправилась и похорошела. А полезная пища вместо корешков и ботвы даровала ей силу. Да и сам он стал чувствовать себя гораздо лучше и живее. "Всё-таки правду говорили мне в народе: море и здоровое питание - лучшее лекарство от хандры!" Шани достала 20 оренов из своего выигрыша и чёрные лакированные кости. - А это твой потенциальный выигрыш, Лютик! - подмигнула она ему. - Эти кости я получила от самого короля Фольтеста! До его смерти, конечно. Ну и 20 оренов впридачу можешь вернуть. - Ого, - удивился бард. - Не слишком ли много вы теряете, миледи? - Мне их не жалко. Кости напоминают мне о том, что один из величайших правителей нашего времени погиб от рук убийцы. Ну а деньги мне, надеюсь, не понадобятся на Ард Скеллиге. Лютик кивнул. Шани бросила кости. - Удивительно! - изумилась медичка. - У меня «Зиро»! Они называли так ситуацию, когда ничего не выпадало. Лютик пожал плечами и бросил свои обычные кости. Двойка, двойка, двойка, двойка и единичка. - Две пары. Этот раунд мой! - радостно потряс кулаками над головой бард и засмеялся, а потом снова скукожился и огляделся. Шани бросила второй раз. Тройка, четвёрка, двойка, тройка и четвёрка. - Ну что ж, решающий бросок, - она промокнула шёлковым платочком лоб. Лютик выбрал двойку и единичку и бросил. Первая кость встала на шестёрке, а вторая полсекунды показалась из стороны в сторону, после чего упала на единицу. - Ха-хааа! - радостно вскочил Лютик и отплясал быструю чечётку. Шани рассмеялась вместе с ним и бросилась к нему в объятия. Они упали на кровать и смеялись минут пять, после чего медичка налила им по бокалу вина и произнесла тост: - За твою первую победу! - Первую и последнюю, - заметил Лютик и залпом выпил напиток. - Пора уж и закончить, близится обед, а мы ещё играем! Шани кивнула головой и откинулась на подушку. Лютик в очередной раз удивился столь хрупкой красоте, и в то же время сокрытой за ней силой, способной окончить войны и перевернуть весь мир с ног на голову. Фигурально, конечно. Шани перехватила его взгляд и хихикнула: - Что-то ты загляделся, Лютик. - Прости, просто ты так красива, когда улыбаешься, - он улыбнулся и погладил медичку нежно по руке. Она не отняла её. Похоже, не возражала. Шани вдохнула и пробормотала: - Мне будет тебя очень сильно не хватать... Он придвинулся и обнял её. Она прижалась к нему и ткнулась лицом в его шею. Ещё никогда Лютик не чувствовал столь искренней ласки от девушки, и потому он нежно провел ладонью по спине медички и улыбнулся. - Мне тоже, Шани... Мне тоже... Она отодвинулась чуть-чуть, на несколько дюймов, посмотрела на него и приблизилась лицом к нему. Он ответил тем же, и их губы встретились в тихом поцелуе. Весь мир Лютика будто взорвался. Его душа горела огнём, он стремился к ней, но в то же время понимал, что это неправильно... Однако Шани была слишком близко, чтобы отступать, и он зарылся лицом в её короткие волосы, он покрывал её личико поцелуями. - Я люблю тебя, Лютик, - на глазах у Шани появились слезинки. - Я поняла это ещё когда мы были молодыми студентами. Подумала, что эта химия пройдёт, что моё сердце меня обманывает. Но я ошиблась. Я полюбила тебя всей душой, и с тех пор твой образ не отпускал меня. Знаю, ты думаешь, что это неправильно. Как и я. Но я- Лютик приложил палец к её губам и провёл ладонью по щеке. - Шани, девочка моя... Я тоже люблю тебя, но... Ты уходишь на службу к ярлу, а я не могу остаться там, на островах. Моя судьба связана с судьбой Континента, и потому нам не суждено быть вместе. Она грустно опустила голову и, тихо всхлипнув, кивнула. Он ещё раз обнял её, и Шани прижалась к его груди. * * * * * В ту ночь они уснули, обнявшись и не отпуская друг друга. В ту ночь ничто не могло их оторвать друг от друга, ничто и никто... * * * * * Беда пришла неожиданно. Никто из троицы не знал, когда это произойдет, но уже начал думать, что ошибся. На палубе слышались злобные выкрики матросов: - Выходите из каюты!.. - Быстро! Быстро!.. - Выходите, все трое!.. - Не то мы вас нашинкуем и бросим на корм акулам и сиренам!.. Лютик побледнел под своим гримом и посмотрел на Шани. Та вздохнула и, грустно пожав плечами, первая встала и вышла из капитанской каюты. Лютик вытащил из тубуса свой Фламмен и приготовился к худшему. У него было два плана. Лишь бы сработал хоть один... Они вышли на свет палящего полуденного солнца и ужаснулись. - Да хранит нас Великая Мелитэле... - пробормотала Шани. Перед ними стояла толпа вооруженных до зубов матросов, злобно скалящихся и выкрикивающих в их сторону страшные оскорбления. Правда, Лютик не сразу понял, что это оскорбления, но затем посмотрел на побагровевшего от гнева и стыда Никсона. - Shass'l cam! - проорал громовым голосом Лирин, и все матросы разом замолчали. - Какие же вы подонки! Предать того, кто даровал вам жизнь и свободу вместо страшной смерти в подземельях малика Нибраса! Это же надо быть такими-... Он не успел договорить, так как на него посыпалась новая порция выкриков и ругательств. - Замолчи, пузан! - крикнул Лирину тот, кого Лютик принял за главаря заговорщиков. - Ты спас нас только ради собственной выгоды. Если бы тебе не нужны были бы лишние руки, ты бы так и оставил нас гнить в тюрьме! Матросы громкими криками поддержали главаря. Капитан выхватил свой ятаган, инкрустрированный золотыми полосами и дракоценными камнями. - В таком случае, вы этих рук сейчас лишитесь, псы! Матросы двинулись на них, но вдруг Лютик вышел вперёд и громко прокашлялся. Бунтовщики остановились и замолчали. Все взоры были обращены к нему. - Прошу вашего внимания, милсдари. По-видимому, только мы с Шани не хотим бойни и запачканной кровью палубы, тем более, что один из ваших драит её почти весь день, кроме как когда носит всем еду с кухни. Не так ли? Юнга смущённо кашлянул и отвёл взгляд. Лютик продолжил: - Говоря кратко, у нас есть к вам предложение. А именно - предложение о переговорах... - На переговоры с мечом не приходят, виршеплёт, - какой-то здоровый детина из гребцов сплюнул и ещё круче сжал своё оружие - огромное весло в 4 аршина в длину. - Вы своим железом сами подписали себе приговор. Смерть им! Бунтовщики выступили на нашу троицу, но вдруг из тени лестницы вышел боцман и сбросил свой чёрный плащ, обнажив сверкающую офирскую саблю. - Сперва убейте меня, молокососы! Матросы замешкались. Все знали, что лучшего фехтовальщика, чем Флинт, во всем Офире не сыскать, и потому боялись подойти. Медленно от группы отделились несколько матросов, которые начали аккуратно обходить боцмана и капитана. Лютик вздохнул и вытащил клинок из ножен встал в стойку, как его учил Геральт. Теперь предстояло вспомнить все уроки Белого волка. Шани же медленно приблизилась к лестнице и всбежала наверх. Встав возле штурвала, она достала свои мелкие метательные ножи. Детина, который крикнул "смерть им!", заревел и бросился на Флинта. Тот закружился и, обойдя его со спины, ударил по спине. Гребец вскрикнул и рухнул всей тушей на лестницу. В тот же миг воздух наполнился звоном стали о сталь и предсмертными криками. Если Лирин рубил, как будто молотил кулаками, то Флинт был стремителен и быстр, как вихрь. Он кружился вокруг противников, осыпая их градом свистящих ударов. Плоть под его саблей резалась как масло, одному матросу боцман резким еле заметным взмахом отсёк половину правой руки. Культя начала брызжать фонтаном крови, а матрос схватил здоровой рукой свой обрубок и пронзительно завизжал. Через мгновение у него отлетела голова. Лютик же пытался своим стилем походить на ведьмака. Если бы Геральт был тут, он определённо бы похвалил друга, ведь получалось у барда очень даже неплохо. Он блокировал поток ударов один за другим, параллельно нанося резкие рубящие удары. Вдруг к нему бросился капитан, только что зарубивший одного силача, и начал кромсать матросов, как капусту. Лютик же выбрал одного заговорщика и с криками набросился на него, размахивая над головой Фламменом. Тем временем Шани бросала ножи в головы врагов. Несколько раз она попала прямо в затылок или в глаз, но чаще всего она попадала в спину, грудь или руки. Тело громилы загораживали единственный проход наверх, а возле лестницы Лютик словно лев бросался на врагов. Неожиданно воздух прорезал громкий звук охотничьего рога. Все повернулись на звук и одновременно закричали. На них двигался огромный драккар с кораблем на парусе. Деревянная махина столкнулась с "Чёрным Корсаром" и пробила в его боку здоровенную дыру, в которую моментально полилась морская вода. Некоторые матросы в ужасе прыгали в воду, но их тотчас же настигала стрела скеллигского лучника. Лютик пронзил мечом лежащего врага и торжествующе закричал. На палубу спрыгнули варяги и начали рубить бунтовщиков. Через несколько минут все подонки были мертвы. Спрыгнув на пол, огромный рыжий мужчина с бородой и усами пригладил свои встрепавшиеся патлы. - Хьяллмар! Дружище, я так рад тебя видеть! - Лютик бросился к нему, но двое скеллигцев схватили его на бегу и один приставил к его горлу меч. - Не трогать его! Он друг, - рявкнул ярл Ард Скеллиге и тепло улыбнулся барду. - Приветствую, Лютик. Вижу, у вас тут произошли некоторые неприятные события? - Милсдарь ярл, на моём корабле организовался бунт, - Лирин низко поклонился Хьяллмару. - Мы очень рады, что вы так вовремя подплыли. - Вот уж верно. Как же после таких вот моментов не верить в Предназначение. Грог, Баюн, уведите их всех на корабль. Накормите, напои́те, и найдите для них самые удобные койки. Он обвёл взглядом корабль и нашёл лежащего на досках Флинта. Его сильно ранили, и потому он тихо хрипел от боли, однако держался. Он перехватил взгляд Хьяллмара и усмехнулся. Он держал руку у глубокой кровоточащей раны на груди, которую оставил тот юнга. Пацан лежал в метре от него с отрубленной косматой башкой. - Джеймс Флинт, старый знакомый... - Приветствую тебя на борту "Чёрного Корсара", Хьяллмар ан Крайт, - хрипло засмеялся боцман. - Давно не виделись. - Верно. Со времён осады Каэр Трольде. На Ард Скеллиге ты теперь числиться в предателях и клятвопреступниках, Филин. Хьяллмар подошёл к хрипящему Флинту и усадил плечом к мачте. Тот проницательно поглядел на Крайта, но ничего не сказал. Оглядев рану, Хьяллмар кивнул подошедшему варягу и вместе с ним подхватил раненого, потащив его под локоть на драккар. - Милостивый государь! - позвал его напуганный Лирин. - А что же будет с моим "... Корсаром"? Хьяллмар задумался, а затем ответил: - Корабль, на котором был бунт, не может жить, офирец. Он проклят. "Чёрного Корсара" нужно пустить ко дну. Никсон грустно кивнул. - Можно хотя бы, пока не поздно, перетащить несколько бочек с яблоками? Ярл кивнул и отправил вместе с капитаном двух скеллигских силачей. Шани с грустью посмотрела на тонущий корабль и вздохнула. Когда Лютик подошёл к ней и приобнял, она тихо пробормотала: - А про доску для покера мы и забыли... Вдруг капитан Никсон позвал Лютика, и тот быстро прибежал на "... Корсар". Лирин помахал ему, и бард подошёл ближе. Перед ним лежал распростёртый труп его первой жертвы. - Я так понимаю, этот ваш первый? Лютик медленно кивнул, и капитан пошарил у шеи мертвеца рукой. Он ухватил что-то, дёрнул, а затем раскрыл свою ладонь. На его руке блеснул серебром медальон. - У нас в Офире есть поверие, что если человек заберёт медальон, кулон или кольцо (но не брачное) у своего первого убитого, то его всегда будет преследовать удача. Тем более, что этот медальон явно должен вас заинтересовать... Лютик взял медальон в за цепочку и посмотрел на него на фоне заходящего солнца. Вся поверхность металлической цепочки и фигуры была покрыта уже свернувшейся и всё ещё свежей кровью, но не это было столь примечательно... - Боже, Лирин... - Лютик пошатнулся и побледнел. - Это ведьмачий медальон!