Смысл в твоём счастье

Прежде, чем Чимин успевает открыть веки, он ощущает боль во всем теле. Он готов болезненно замычать, когда просто хочет перевернуться на другой бок, но ему не удаётся сделать даже это. Он как будто весь онемел. Что-то держит его на одном месте. Чимин чувствует сильную жажду, сухость во рту и на губах. Всё его тело липкое и ему катастрофически жарко, хочется в душ и поскорее снять с себя практически промокшую насквозь одежду. Но во всем этом есть и плюсы. Нос щекочет знакомый аромат ветивера, который, попадая в лёгкие и проходясь вместе с кровью по всему организму, снимает боль в мышцах и уже накатывающее раздражение на этот бренный мир. Чимин разлепляет потихоньку глаза, щурится на кромешную темноту комнаты и на секунду пугается, когда не узнаёт в едва различимых очертаниях ничего знакомого. Воспоминания лавиной сваливаются на него. Он вспоминает, как Чонгук пришёл к нему в комнату, как в доме кто-то был, перестрелку, машину, квартиру Чона и течку, которая после небольшой передышки снова накрыла омегу. Кажется, что всё было так давно. Воспоминания успели стереться и стать не такими яркими и пугающими. Чимин осматривает себя, закутанного в одеяло, словно новорожденного, хмыкает на это, а когда выпутывается и, наконец, может свободно перевернуться на другой бок, замирает. Чонгук тихо спит на второй половине кровати, не укрытый ничем и по пояс обнажённый. Чимин леденеет. Если бы он мог сейчас провалиться сквозь землю, он бы так и сделал. Если бы Чон не был его мужем, то Пак бы непременно сбежал, пытаясь избежать позора, когда ему придётся смотреть в глаза альфе. Уже другой поток воспоминаний накрывает его. Он нечеткий, словно едва уловимый с ночи сон, только отрывки, мимолётные фразы, место и действия. Чимин радуется тому, что помнит минимум, потому что даже от того, что помнит, ему хочется кричать в подушку, накрывшись с головой одеялом. Омега снова косится на альфу, убеждаясь, что тот дышит глубоко и ровно, а значит, Чимин своими метаниями не успел его разбудить. Он как можно тише выбирается из кровати, направляется в гардеробную Чона, желая взять чистые вещи и сходить наконец в душ. От горячей воды становится легче. Мышцы расслабляются, вся липкость уходит и как будто дышать становится легче. Когда Пак снова входит в комнату, то готов задыхаться от густоты их перемешанных ароматов. Омега пока был в спальне всё это время уже успел привыкнуть, но в душевую запах проник не так интенсивно, и эта разница очевидно кружит голову. Любой бы сказал, что здесь пара провела совместно течку или гон одного из партнёров, но Чимин осознаёт, что Чонгук держался очень стойко, даже несмотря на все попытки соблазнить его со стороны омеги. Их он, к сожалению, помнит. Пак идёт на кухню, наливает себе стакан воды и выпивает его, глядя на никогда не спящий Сеул. Ему придётся с этим справиться. Ему придётся пережить стыд, смущение и неловкость, попросить у Чона прощения за своё поведение, но они также оба взрослые люди, которые прекрасно понимают, что есть вещи, против которых разум бессилен. Чонгук осознаёт все причины этого гормонального взрыва, Чимин тоже их понимает. Его омега всегда тянулся к зверю Чонгука, он выбрал его чуть ли не с первой встречи. Пак не станет отрицать, что он неравнодушен к Чону, что только сильнее подстёгивало его омегу. Ему поставили метку перед самой течкой, что тоже стало своеобразным спусковым крючком, а потом шок, паника и стресс, когда Чимин думал, что с его мужем могло что-то случиться. Всё это по отдельности не страшно, но его накрыли сразу все факторы, и это привело к волнам, по масштабу сравнимым с цунами, а затем к последствиям, с которыми Паку надо справиться. Чимин смотрит на огни города под ногами, и в голове всплывают мимолетные воспоминания о прошедших днях. На коже чувствуются прикосновения альфы: как тот обнимал его, прижимал к себе, невесомо гладил. Чимин пытается обнять себя, чтобы хоть как-то компенсировать это отсутствие контакта и снова ощутить тепло, но все равно мерзнет. В голове звучит успокаивающий хриплый, низкий голос альфы, который нашептывал ему комплименты, хвалил и называл ласковыми обращениями, которые пускали по коже мурашки и были такими ободряющими и приятными. Омега прикрывает глаза и чувствует на своей коже лёгкие поцелуи. Чонгук осыпал его шею, ключицы и ниже легкими прикосновениями губ. Чимин неосознанно облизывает свои, тянется рукой, чтобы прикоснуться, словно это может хоть как-то вернуть те незабываемые ощущения. Но заменить губы Чонгука не может ничто, и в доказательство Пак неудовлетворенно выдыхает. Омега погрузился в эти воспоминания слишком глубоко. Он готов утонуть в них, потому что там хоть было и безумие, но такое желанное, манящее и приятное. А сейчас он здесь, в реальном мире, где Чон все ещё спит с ним в одной кровати и они всё ещё женаты. Всё будет, если Пак станет чуть решительней. Чимин выпивает ещё один стакан воды, берёт с дивана плед и снова направляется в спальню. Он не хочет накрывать Чонгука тем одеялом, что собирало самые разные телесные жидкости омеги в течение, наверное, недели, он не уверен сколько именно прошло дней. Чимин накрывает Чона пледом, проводит по волосам, зарываясь пальчиками в каштановую копну. Ему кажется, что он скучал по нему, хотя они были вместе всё это время. Омега ложится рядом, пытается снова ненадолго уснуть, но заполонившие голову бессвязные воспоминания, не имеющие какой-то последовательности, разрывают мозг. Чимин сначала отворачивается от Чона, а потом снова поворачивается к нему, пытаясь разглядеть в темноте точеный профиль. — Просто засыпай, Чимин, и ни о чем не думай. Мы со всем разберёмся завтра, — хриплым ото сна голосом говорит Чонгук, поворачиваясь лицом к Чимину, встречаясь с ним взглядом и придвигаясь ближе. Чимин теряется. Он даже не заметил, когда альфа успел проснуться, но учитывая, как он метался и что обошёл уже весь дом, это вполне очевидно. — Много мыслей в голове, — шёпотом говорит Чимин, устраиваясь удобней на подушке и тоже не отводит глаз от Чона. Чонгук понимающе кивает, протягивает руку и зарывается рукой во все ещё влажные после душа волосы Пака. Он гладит его по голове, пропускает пряди сквозь пальцы, едва ощутимо задевает ушную раковину омеги, очерчивая её контур, что пускает приятные мурашки по коже. — Закрывай глаза, — говорит снова Чон, придвигаясь ещё ближе и позволяя Паку практически уткнуться носом в свою голую грудь. Прикосновения альфы успокаивают. Чимин полностью концентрируется на руках Чонгука в своих волосах, на мурашках, что бегут по коже от этих касаний, на тепле Чона, что волнами расходится по телу наконец согревая. Руки альфы вымывают все ненужные мысли из головы и расслабляют. Они погружаются в сон ещё на несколько часов, так и не разрывая объятия.

🌸🌾

Чимин просыпается в кровати один. Он выходит из комнаты и замирает в проёме между спальней и гостиной. Чонгук стоит к нему спиной, одетый в белую рубашку, в которой Чимин просто не может обделить вниманием его широкие плечи и узкую талию. Он не может избавиться от мысли, что точно знает, как Чон выглядит без одежды и как его горячая кожа и рельефный пресс чувствуются под пальцами. Это заставляет щеки омеги алеть. Чимин трусит сделать шаг, но успокаивает себя, выдохнув и встряхнувшись. Он направляется к Чону, и по характерному шуму Пак понимает, что альфа делает себе кофе. Тот его не слышит вплоть до того момента, пока омега не подходит к нему со спины и не проводит едва ощутимо по позвоночнику пробегаясь пальчиками сверху вниз. Чонгук слегка вздрагивает, поворачивает на него голову и растягивает губы в приветливой улыбке. Никакой неловкости или смущения с его стороны, что заметно расслабляет Пака и заставляет последовать его примеру. — Не слышал, как ты подошёл, — оправдывается альфа, забирая свой утренний эспрессо. — Твой завтрак в холодильнике, я заказал доставку. Чонгук готовится сесть за такой же островок, как у них дома, но останавливается рядом с Чимином, проводит по его волосам, заглядывая в глаза чуть дольше, чем делал это обычно. — Доброе утро. — Доброе, Чонгук, — чуть растерявшись от интонации, взгляда и жеста Чонгука, сипло говорит Чимин. Это слишком похоже на приветствие супружеской пары, если бы дальше последовал еще и лёгкий чмок в губы. — Спасибо за завтрак. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Чонгук, глядя в спину Чимина, который греет себе еду, явно смущенный, чтобы повернуться к альфе. — Гораздо лучше, чем пару дней назад, насколько я могу предположить, — говорит омега с иронией и находит в себе силы повернуться. Чонгук оценил юмор, тоже хмыкает на это, соглашаясь с тем, что неделя выдалась у Чимина не лучшая, и прекрасно понимая, что тот из-за состояния, в котором находился, мало что может помнить и объективно сравнить "до" и "после". — Боже, это я сделал? — срывается омега и подходит к Чонгуку, дотрагиваясь до шеи альфы, отодвигая воротник рубашки и наблюдая несколько красных отметин, которые не заметил раньше. Стыд и неловкость, с которыми он так старательно боролся последние пять минут, снова заливают его щеки краской, а Чонгука это явно забавляет. Он перехватывает руку Чимина, убирает её от своей шеи, чтобы скрыть следы засосов и укусов. Омега таким образом вымещал своё несогласие на воздержание Чона от более желанных ему действий. Пак продолжал кусать его, пока альфа не прижимал его к матрасу, полностью перехватывая инициативу и лишая свободы действий. — Не ты, Чимин, — с многозначительной интонацией произносит Чон. Это сделал голодный и жаждущий зверь, который тянулся к Чонгуку всю прошлую неделю, прося о ласке, любви и заботе, и пытался в своей манере подарить то же. — Извини, — просит прощения Чимин не только за укусы и засосы на шее Чона. Он извиняется за безумство, но когда Чонгук строго смотрит на него, понимает, что за это извинения от него не примут. Это природа, с которой бороться бессмысленно, поэтому говорит вторую немаловажную вещь: — Спасибо. Чимин говорит это уже более тепло и не сокрушаясь. Чонгук это принимает, кивает ему снисходительно. Пак считает, что Чонгук всё это время действовал в рамках их договорённости. Он, как и обещал, защищал его, а в данной ситуации защищал от себя самого. Альфа не прикоснулся к нему, и это может значить только одно. Либо Чон был не заинтересован в омеге, в чем сам омега, естественно, сомневается. Либо излишне порядочен, с чем можно легко согласиться, но все-таки это тоже кажется не совсем верным вариантом. И при исключении первых двух остаётся только то, от чего у Чимина перехватывает дыхание. Если Чимин прав, то он не понимает, как именно альфе удалось сдержаться и не поддаться своему зверю, который не раз уже срывался, как и его собственный. Чонгук показал себя как поистине стойкий альфа, способный сопротивляться инстинктам, но это также говорит о том, что он смог договориться со своим внутренним зверем, который может и буянил, но действовал сообща с человеком для достижения общей цели. — Я благодарю не только за то, что помог, а за то, что... — "не воспользовался" не произносит. Они и так понимают. — Твой завтрак разогрелся, — не отвечая Чимину, говорит Чонгук. Чон на протяжении недели вёл войну с самим собой, находясь рядом с омегой, готовый сдаться и сражаться ежесекундно. Но чувствуя эту благодарность сейчас, видя в глазах уважение и тепло, он бесконечно рад, что не поддался разрывающему его желанию. Омега садится рядом и начав есть понимает, каким же он был голодным. Желудок сначала сжимается от еды, а потом требует ещё и ещё. Чонгук допил уже свой кофе, но продолжал сидеть рядом, читать новости и временами поглядывать на омегу, дожидаясь, пока тот доест, чтобы продолжить разговор. — Что ты думаешь о том, чтобы вернуться в дом? Это слишком быстро? — напрямую интересуется Чонгук, когда убеждается, что Чимин закончил с завтраком. Чимин чуть вздрагивает, задумывается, правда не зная, что он чувствует. Воспоминания о событиях ночи стёрлись, но он до сих пор помнит тот самый ужас, с которым сидел в запертой комнате, ожидая неизвестности. Он не знает, есть ли смысл ждать, что страх исчезнет и уже потом вернуться или поступить, как с засохшим пластырем — сорвать болезненно, но быстро. Вот только под пластырем его психика и чуть ли не самые болезненные воспоминания, которые так свежи. Чимин знает, что жить здесь они могут сколько он пожелает, и его дом, как он уже понял, там, где Чонгук. Но в особняк тоже вернуться хочется. Там хранится много дорогих ему воспоминаний. Он боится, что чем больше он будет тянуть с возвращением, тем тяжелее будет переступить порог. — Если ты не уверен... — начинает Чонгук. — Я хочу! — сам удивляясь своей смелости говорит Чимин. — Ты ведь тоже там будешь? — Буду, — взяв лежащую на столе руку Чимина, говорит Чонгук. — Мы можем снова вернуться сюда в любой момент. Не думай, что у тебя нет выбора. — Я знаю, — уже с большим спокойствием и решимостью говорит Чимин. С Чонгуком ему будет не так страшно, да и возможность вернуться сюда тоже придаёт уверенности. Чонгук впервые за неделю уходит на работу, а Чимина просит ещё немного отдохнуть дома, на что тот даже не сопротивляется, всё ещё ощущая боль в мышцах и слабость.

🌸🌾

Чонгук определяет для себя несколько наиболее важных вещей за то время, что был наедине с Чимином и его омегой. Первая — он хочет продолжать быть рядом. Он не уверен, чувствовал ли когда-нибудь настоящую привязанность. Ему всегда казалось, что его отношения с отцом были исключительно партнерскими. Он готовил себе замену и не дарил любви и внимания с точки зрения родителя. Это заставляет Чонгука сомневаться в следующем своём решении — он хочет быть Чимину больше, чем просто партнёром. Он установил и придерживался этой политики именно потому, что никогда не имел серьёзных отношений. Омег всегда привлекали его внешность, влияние, деньги, а его... Его привлекала их некая одержимость им. Он не мог презирать тех, кто тянулся только к материальным ценностям, которые он мог предложить и никогда не отказывал, но и серьёзно к ним тоже не относился. Все они получали от этих отношений то, чего хотели, Чона большее и не интересовало. Не интересовало до того момента, пока он не встретил Чимина. Построение уже привычных партнёрских отношений с омегой, выполнение условий сделки, дистанция, личные границы, с таким расчётом шёл на заключение договора Чонгук. Вот только всё пошло не по плану, когда он в первую же встречу стал заглядываться на губы Чимина, а когда тот покинул конференц-зал альфа ещё несколько минут вдыхал вовсе не удушающий аромат жасмина. Его зверь всегда начеку, когда омега находился в зоне видимости, когда мелькало его имя или когда сам Чон только допускал мысль о Чимине. Пак невероятен с самого начала. Его глубокие глаза, вдумчивость и осознанность. Он тянулся и не тянулся к Чону одновременно. Это было просто очень естественно. Он делал это не с целью корысти и умысла, а просто потому, что они оба были связаны чем-то большим, чем просто договор. Ощутить головокружение от простого поцелуя на их свадьбе. Невообразимый трепет, когда он держал омегу за талию и за руку во время первого танца. Звезды в глазах, которые завораживали и манили во время прогулки по ночному морю. Всё это собралось кусочек за кусочком, давая Чону знаки, которые он замечал, видел взаимность, но не был уверен в том, что способен сберечь. Сейчас у него нет выбора. Он должен это сберечь, ибо в ином случае он не представляет, как будет без Чимина. Чонгук незрячий в этом мире, а омега — его чудо, благодаря которому он может увидеть то, чего бы без него не смог. Чон подсел на наркотик, дозы которого порционно ему дает именно Чимин, пропуская через себя самые простые вещи для альфы и делая их особенными. Омега сам частичка чего-то особенного. Чонгук уверен в своих чувствах. В чувствах Чимина к нему тоже, в этом даже нет сомнений. Вопрос в другом, готов ли омега остаться в этом мире денег и власти, заложником которого он всегда был. Он буквально сейчас находится в браке с тем, кого знал всего два месяца до него, а растили его с этой мыслью и целью последние десять лет. Чон до сих пор помнит пронизывающий взгляд Чимина, когда тот просил всего лишь о свободе. Он не хотел никаких упоминаний о семье или того, чтобы Чонгук принимал в его будущем хоть какое-то участие. Альфа понимает, что это было тогда, но эта боль, что была с омегой долгие годы, может не отпустить так скоро. Чонгук готов гарантировать, что с ним все будет иначе. Он готов положить все ради счастья омеги, но будет ли этого достаточно, чтобы перечеркнуть болезненные воспоминания. Это тоже проблема. Он, как человек никогда никого по-настоящему не любивший, не знает, как делать это правильно, но с Чимином он готов действовать. Он готов учиться, так же как учился всему в этой жизни и преуспеть.

🌸🌾

Чонгук возвращается раньше и ещё в лифте пишет Чимину, чтобы тот начинал собираться. Они оба решили, что стоит вернуться в дом не затягивая, а там уже отталкиваться от обстоятельств. Они собирают тот минимум, что был в апартаментах, и снова спускаются, садясь в машину. — Мы можем поменяться комнатами, если хочешь, — предлагает Чонгук, когда замечает небольшую нервозность Чимина. Он понимает, что большим триггером для Пака может быть именно его комната, хоть омега ничего толком и не видел. — Я просто приду спать к тебе в случае чего, — переводя на него озорной взгляд, говорит Чимин. Чонгук на это удивлённо вскидывает брови и нахально улыбается, ловя игривый настрой омеги. — Буду рад, — искренне отвечает Чон. — Я усилил систему охраны. Ничего подобного больше не повторится, — серьёзно заверяет Чонгук, сменяя в секунду настрой и смотря во внимательно следящие за ним глаза Чимина. Чонгук никогда не боялся за себя и отчасти относился халатно к своей безопасности. Он просто был уверен, что сможет постоять за себя и сам, что, собственно, так и есть. Но он не готов подвергать опасности своего омегу. Не готов даже просто пугать его и иметь даже чисто гипотетический риск для него. С момента появления омеги в доме охраны стало чуть больше, но этого оказалось недостаточно. Это то, во что Лим ткнул его носом очень вовремя. — Лим тоже за решёткой, — посвящает он в последние события омегу. Нашлись свидетели. Альфы, которые проникли в дом, оказались мелкими сошками, которые не хотели отвечать одни. Доказательства, отправленные Чоном. Всё это стало неопровержимыми доказательствами виновности Лима во всём, в чём его обвиняли, и плюсом ещё несколько статей по наводке Чонгука. — У тебя не будет из-за этого проблем? — единственное, чем интересуется Чимин. У Чона тепло на сердце. Каким-то образом вместо того, чтобы радоваться за свершившуюся справедливость, Чимин беспокоится за него. — Меня скорее стали больше бояться и уважать, — с иронией говорит Чонгук, смотря на Чимина с теплотой. Оставшуюся часть дороги они проводят в тишине, а уже дома Чон, ничего не говоря, берёт Чимина за руку и ведет в комнату омеги. Чимин не знает, чего он ожидал увидеть, но то, что не изменилось ровным счётом ничего, его удивляет. На полу лежит все тот же белый ковёр. Стены все того же цвета и нет дыр от пуль, какие омега себе представлял. Он будто бы вышел на пять минут и снова вернулся, но восприятие изменилось. — Что думаешь? — спрашивает Чонгук, наблюдая за потерянно передвигающимся по комнате омегой. — Думаю, что я в порядке и мне нужно просто освоиться, — честно признаётся Чимин. Ему просто нужно немного времени, чтобы снова почувствовать себя здесь в безопасности. Чтобы понять, что с Чоном под одной крышей ему ничего не грозит и сейчас, он точно никому не будет нужен для убийства, похищения или запугивания. Чимин чувствует такое же беспокойство, которое у него было в первые дни здесь. Он тогда не мог усидеть и минуты, но спустя время стал считать это место единственно верным домом. Он залезает на кровать, обкладывает себя учебниками и понимает, что ничего кардинально и не изменилось. Он все так же легко концентрируется на учёбе, находясь здесь, включает ненавязчивую музыку и просто отдыхает, не зацикливаясь на тревоге, которую должен, наверное, ощущать. Госпожа Ли, которую Чимин, как ему кажется, не видел целую вечность, зовет его ужинать, и уже внизу омега с удивлением замечает сидящего в гостиной Чонгука, тоже готового сесть за стол. Чон ловит удивлённый взгляд Чимина и, не дожидаясь вопроса, говорит первым. — Я вернулся раньше. Мы снова дома и ещё один преступник под следствием. Думаю, уже предостаточно поводов, чтобы мы поужинали вместе. Чимин на это согласно кивает, расплываясь в улыбке, ощущая снова этот домашний уют. Это обычный вечер, но Чимин не может избавиться от чувства трепета в груди. Дом буквально пропитан теплом, душевностью и комфортом. Они впервые так непринуждённо ужинают вместе, после перемещаются в гостиную с бутылкой вина, и уже оттуда Чимин поднимается к себе в спальню, а Чонгук уходит в кабинет, чтобы разобраться с накопившимися бумагами. Чимин выключает в комнате свет, прислушивается к себе и понимает, что ему всё равно. Он ложится в кровать, закрывает глаза и его не преследуют кошмары. Всё потому, что Чон тогда не позволил ничего увидеть, а его фантазия просто не способна воспроизвести нечто похожее. Тогда его основным страхом была жизнь Чонгука. Но сейчас он здесь, с ним в одном доме, и он в порядке. Нет причин для беспокойства, но из комнаты все равно хочется уйти, в ней как будто чего-то не хватает. Чимин бездумно смотрит в потолок какое-то время понимая, что ещё в апартаментах Чона выспался на несколько дней вперёд. Он слышит, как Чонгук поднимается по лестнице, как проходит несколько шагов по коридору и останавливается. У омеги в этот момент замирает сердце. Он начинает гореть надеждой, что услышит ещё несколько шагов, стук в свою дверь, и в проёме появится Чонгук, но этого не происходит. Дверь в комнату Чона негромко щёлкает, а Чимин разочарованно выдыхает. Он не знает в какой именно момент его привязанность к Чонгуку стала такой сильной. Почему он, как одержимый, хочет, чтобы тот был постоянно рядом. Может это последствия недавно прошедшей течки, когда его омега был так тесно связан с альфой. Но Чимин расстроен настолько, что готов канючить, как маленький ребёнок. "— Я просто приду спать к тебе, в случае чего. — Буду рад." Крутится у Чимина в голове сцена из машины. Этого оказывается достаточно. Омега не раздумывая вылезает из нагретой кровати, тихо прокручивает ручку двери и также осторожно крадётся по коридору, чтобы уже достаточно громко постучать в дверь Чонгука и услышать разрешение войти. Чимин входит в комнату и на секунду теряется от разницы в их интерьерах. Он уже успел про это забыть. По началу комната Чонгука казалась пугающей и грубой из-за темных оттенков, но сейчас Чимин видит в ней особое очарование. Она буквально олицетворение Чона. На первый взгляд может показаться неприветливой и мрачной, таящей в своих углах спрятавшихся монстров, но на деле она комфортная, по-своему уютная, а самое главное — тёплая и безопасная. Она буквально пропитана запахом ветивера, что накидывает ей ещё несколько баллов в преимущество. — Что-то случилось? — спрашивает обеспокоенный Чонгук. Он сидит, опираясь спиной на быльце кровати. Его волосы растрепаны, слегка влажные, он явно недавно вернулся из душа. Из света только желтоватый луч небольшой лампы с прикроватной тумбочки. Там же лежит какая-то книга, которую Чон, судя по всему, читал до этого. — Нет, просто захотел прийти, — честно признаётся Чимин. Он видит, как альфа успокаивается, потом удивляется, а после в его глазах начинают играть искры. Чонгук ничего не говорит, только отбрасывает уголок одеяла с другой стороны кровати, приглашая таким образом омегу лечь рядом, что он и делает. — На самом деле мне просто было слегка некомфортно оставаться одному, — признаётся Чимин, когда Чон выключает лампу и опускается на подушку к нему лицом. — Ты можешь приходить, когда захочешь, — говорит Чонгук, придвигаясь ближе и позволяя омеге уткнуться носом в его грудь, как прошлой ночью, а сам зарывается в волосы Чимина, собирая с них цветочный аромат.

🌸🌾

Их совместная жизнь начинает шаг за шагом меняться, приобретая то самое подобие настоящего брака, какое хотел наладить Чонгук. Начиная с той самой ночи Чимин больше не спит в своей комнате, приходя к Чонгуку каждый вечер и засыпая рядом с ним. Помимо совместных завтраков Чон приходит раньше, и у них появляются совместные ужины. Из особенно удивительного — альфа с каким-то блаженным удовольствием время от времени привозит Чимина в университет. Сейчас в этом нет необходимости кому-то что-то доказать. Ему просто нравится, как омега в машине желает ему хорошего дня, как улыбается ярко, как идёт по направлению к воротам учебного заведения, несколько раз оглядываясь, чтобы помахать. Хотя тридцатилетний Чон всё ещё смеётся в голове, что его муж является практически школьником. Наблюдать за этим приятно. Чонгук медленно, но верно учится ухаживать, быть внимательным, проявлять свою любовь, видя, как Чимин отзывается на все его действия, начиная сиять и проявлять взаимность. Чон встречает горящие глаза, улыбку, когда омега замечает его яркий смех за совместным ужином. Всё это становится частью когда-то рутинных и однообразных будней, которые сейчас наполняются смыслом и стремлениями, помимо преуспевания в бизнесе. Сегодня вечер пятницы, и в такие дни они с Чимином выходят куда-нибудь вместе, чтобы поужинать вне дома. И это тоже разительно отличается от того, какие "свидания" у них были раньше. Тогда было слегка неловко, были подговорены журналисты, которые после ожидали их у выхода из заведения. Сейчас это исключительно их момент, когда Чон видит Чимина по-особенному ослепительным, и в нем просыпается жадность: он не хочет делиться с миром таким сокровищем. Чон делает для омеги сюрприз, решая встретить того из университета. Чимин спускается по ступенькам учебного заведения, направляется к машине, которая уже ждёт у ворот. Ему открывает дверь Джевон, который выглядит слегка взволнованно, отчего Пак морщится, но когда залезает внутрь салона и видит там своего мужа, нервозность молодого альфы становится понятна. — Почему ты здесь? — расплываясь в улыбке спрашивает Чимин, устраиваясь на сиденье. — Решил прогулять работу, — иронично замечает Чон, не способный отвести глаз от яркой улыбки, которая не сходит с губ омеги из-за его спонтанного появления. Чимин на самом деле удивительно прост. Для того, чтобы сделать его счастливым, не нужно многого. Он удивляется маленьким вещам, и скорее всего откажется от чего-то действительно дорогого, его любовь просто невозможно купить, это было очевидно с самого начала. Чонгук нашёл золотую середину. Он просто удивляет омегу своим появлением то там, то здесь, даря внимание, которому Чимин искренне радуется. Он водит его в новые, прекрасные места, следя за тем, как глаза Пака загораются от восторга. — Ты такой педант, что мне кажется, ты никогда не прогуливал, — подшучивает Чимин. — Так и было, но когда у тебя есть свой бизнес, уже можно и побуянить. Чимин смеётся на это, интересуется, куда Чонгук хочет пойти поужинать сегодня, а альфа заверяет, что у них запланирован не только ужин, прося одеться омегу теплее.

🌸🌾

Чимин, как и в прошлый раз, стоит на верхней ступеньке лестницы, наблюдая за сидящим внизу Чонгуком. Он никогда не сможет налюбоваться им. Это всегда по-особенному завораживающе и пленяще. Омега для приличия немного кашляет, давая знак, что он вышел, делает первые несколько шагов, а когда снова поднимает глаза, то замечает стоящего у конца лестницы Чонгука с аккуратным букетом. Ничего вычурно огромного и кричащего. — Похоже на настоящее свидание, — доходя до Чона и принимая цветы, говорит Чимин. — Это оно и есть, — как само собой разумеющееся говорит Чон с нежной улыбкой. — Хочу, чтобы ты отнёсся к нему серьёзно. Все их последние свидания были максимально серьёзны. Оба это понимали, пусть и не оглашали вслух. Они были пропитаны особым трепетом, теплом и комфортом, как и весь их быт сейчас. Чонгук склоняется над Чимином, кладя одну руку на поясницу омеги, замечая, как тот начинает дрожать. Он вдыхает густой аромат жасмина, опаляет щёку замершего Пака горячим дыханием и после прикасается к ней легко губами, задерживаясь в таком положении на несколько секунд. После течки у них кроме совместного сна не было ровным счётом ничего. Внутренние звери как будто сговорились, решив дать им время, реагируя на всё снисходительно. Они хоть и недовольны, что люди слишком медлительны и заставляют их ждать очевидного, всё равно смиряются с участью, понимая, что только усложнят всё и затянут ещё больше, если вмешаются. Чимин смущённо улыбается, когда встречается взглядом с Чоном, благодарит за цветы и берет альфу за протянутую руку, сразу же переплетая пальцы. Это то, в чем они не отказывают. Вечер проходит слишком хорошо. Чимина разрывают чувства, он ощущает особую заботу и тепло со стороны альфы, начиная предвкушать что-то действительно грандиозное, когда Чон после ужина ведёт омегу на Чхонгечхон.

🎶🎵

Они оказываются в месте, которое отдалённо напоминает набережную. Между двумя прогулочными дорожками, выложенными в форме волн, бежит вода с голубоватой подсветкой под ней. По всему тротуару и рядом тоже голубоватый свет, который придает месту сказочное настроение. Два этих своеобразных берега соединяет каменный мостик, который словно вышел из рассказа об Изумрудном городе. Чимин любит ночь, ему нравится ночной вид на город из-за огромного количества огней, которые загораются, а здесь это всё настолько красиво и сюрреалистично, что омега теряется, неспособный принять, что такое место есть в Сеуле. — Здесь красиво, — заворожённо говорит Пак, смотря вниз на огни, которые отражаются в воде. Он вспоминает их медовый месяц, когда в спокойном чёрном море можно было увидеть отражение ярких звёзд. Словно воссоздание того самого момента, ведь в Сеуле звёзд не увидишь. Чонгук смотрит на огромные горящие глаза Чимина, ощущает в душе трепет и понимает, что ради этой картины, этого света, готов положить к ногам омеги целый мир, независимо от того, что для этого придётся сделать. Он готов удивлять его и заставлять улыбаться каждый день, сделать это своим смыслом жизни и дышать только ради таких моментов, потому что всё прочее — это только способы достижения вот этого счастливого выражения на чужом лице. Чон подходит к омеге ближе, обнимает его со спины, собирает с шеи аромат и чувствует, как Чимин расслабляется в его руках, откидывая голову на его грудь и глубоко вдыхает промозглый ночной воздух. — Я не хочу развода, малыш, — говорит шёпотом омеге на ухо Чонгук. Он чувствует, как тот вздрагивает на этих словах, а после замирает, вслушиваясь, что скажет Чон дальше. — Я не хочу отпускать тебя, не хочу не видеть твоей улыбки. Я понимаю, что ты пытался сбежать от этого мира, но я обещаю, что со мной ты будешь свободен. Ты никогда не будешь в чём-то ограничен, не будешь чувствовать себя заложником. Наши деньги не будут обязывать тебя ни к чему. Просто грей меня и продолжай дальше вести, показывая этот мир по-другому, как ты делаешь это сейчас, а я обещаю защищать тебя и делать счастливым каждый день. Чимин не дышит все время, пока альфа негромко говорит ему эти слова. Его сердце оглушительно бьётся о ребра, а глаза начинает пощипывать. Он уже хочет сделать вдох, но грудь сжимает в тисках. Он так хочет ответить, но в голове миллион мыслей, которые мечутся из стороны в сторону, и невозможно ни за одну ухватиться. Чонгук не торопит, продолжает обнимать подрагивающего омегу, смотря куда-то сквозь то, на что еще пять минут назад смотрел с восхищением. — Я... — начинает Чимин, но понимает, что говорить, не видя глаз альфы, не получается. Он разворачивается в руках Чонгука, видит во взгляде напротив всепоглощающую любовь и нежность. Там есть волнение, страх того, что ему откажут. Чувствовать уязвимость человека, который с пистолетом в руках был более спокоен, чем сейчас, заставляет его сердце сжиматься. Чимин тянется рукой к горячей щеке альфы, пытаясь как будто бы стереть эту печаль. — Я никогда не чувствовал себя с тобой заложником, как это было в семье. Ты за несколько месяцев смог подарить мне столько любви, заботы и внимания, чего не смогли сделать другие за десять лет. Дело было не в мире, а в людях, которые загнали меня в ловушку. Ты выпустил меня из неё. Я бы тоже не хотел уходить... Чимин говорит это, с трудом произнося последние слова. В горле стоит ком, и голос подрагивает, становясь едва слышным. Это не та мысль, что посетила его только сейчас, он думал об этом очень и очень долго. И уже давно для себя всё решил. Омега чуть привстаёт на носочки, касается своим лбом лба альфы, который теснее прижимает его к себе за талию, и шепчет в самые губы. — Я бы тоже не хотел, чтобы ты отпускал меня, — совсем тихо говорит омега. Альфа наконец выдыхает. Чимин чувствует этот выдох у себя на губах, а потом и сами губы альфы прижимаются к его. Это так стремительно, страстно, желанно и крепко. Пропитано столькими чувствами. Чон буквально сжимает в своих руках тело омеги, боясь, что это может быть миражом. Его самое сокровенное желание стало реальностью, и он боится проснуться и осознать, что это все игра его, свихнувшегося на омеге, воображения. — Я люблю тебя, — разрывая поцелуй и продолжая повторять и повторять это пока целует Чимина. — Люблю тебя, — вторит ему Чимин, наконец отрываясь от губ и обнимая альфу за шею, утыкаясь в неё же носом. Этот альфа станет полностью его. Ему больше не нужно украдкой вдыхать его запах, он сможет полноправно носить его на себе. Ему больше не надо бояться расставания. Он наконец смог обрести семью и любовь, которой ему на самом деле не хватало. — Я хочу домой, — говорит Чимин и осознаёт, что это слово тоже приобрело более глубокий и трепетный смысл для него. Ему больше не нужно будет прощаться с домом. — Идём, — отходя от омеги, но продолжая обнимать его за талию одной рукой, говорит Чон, направляясь к машине. Чонгук чувствует невероятное облегчение. Его душа готова воспарить. Он готов истерически смеяться. Он хочет поднять омегу и кружить его, за то что тот всего несколькими фразами осчастливил его и подарил не менее прекрасное будущее. Альфа в полнейшей эйфории и ему кажется, что это он ещё даже не полностью осмыслил, какое счастье приобрёл прямо сейчас. Стоит им перешагнуть порог дома, как Чонгук прижимает омегу к себе, зарывается руками в русые волосы, целуя любимые губы, по которым успел соскучиться с тех пор, пока они ехали. Поцелуи тягучие, неторопливые, в них желание бьёт через край, и они это чувствуют, но не спешат, желая растянуть удовольствие как можно дольше. Они хаотично стягивают друг с друга верхнюю одежду, не удосужившись как следует убрать её, добираются до лестницы, где Чонгук усаживает Чимина на свои бедра и вместе с ним поднимается наверх и, не разрывая поцелуя, заходит в свою комнату. Уже здесь они раздевают друг друга в разы медленней. Растягивая удовольствие, играя на нервах друг друга. Чонгук целует вдоль линии челюсти, пуговица за пуговицей расстёгивая рубашку Чимина, когда тот отдается его прикосновениям, сжимая волосы альфы и подставляясь под ласки. Кожа горит, начинает слегка лихорадить, их природные ароматы становятся гуще, заполняя комнату, дурманя и сводя с ума обоих. Чимин тоже тянется к пуговицам на чужой рубашке. Он расстегивает её только наполовину, забирается под воротник легкой ткани, начиная исследовать горячую кожу пальчиками, царапая грудь, целуя альфу в шею и ниже, пока тот справляется с его штанами. Чонгук действительно преклоняется перед бёдрами Пака. Он расстегивает на омеге классические брюки, спускает их, ведя ладонями вдоль всей длины ног, помогая вышагнуть из штанин, а после, не поднимаясь, стоя на коленях, ещё раз сжимает мягкую кожу бедер омеги, дарит несколько поцелуев каждому, переходя на внутреннюю сторону. От столь интимных прикосновений член Чимина дёргается, а Чон ловит этот возбужденный взгляд, смотрящий на него сверху, и озорно хмыкает. Альфа стоит на коленях у ног омеги, но он не выглядит так, словно готов подчиниться. Напротив, один только взгляд говорит о том, что их ожидает сегодня веселье. Чимин заглядывает в глаза Чона, его ноги подкашиваются под этими легкими поцелуями и, чтобы удержаться, он сжимает в руке волосы альфы, откидывая голову назад от удовольствия. Чонгук может следить за сменяющимися эмоциями на лице омеги бесконечно долго, но он отправляет того на кровать, разбираясь с остатками своей одежды самостоятельно и забирается следом. Чонгук встаёт на колени позади Чимина, который тоже стоит на коленях широко расставив ноги на мягком матрасе. Альфа проводит руками по медового цвета коже от лопаток и вниз по позвоночнику наблюдая, как омега выгибается в пояснице и проезжается тазом по чёрным струящимся простыням. Он так невероятно смотрится на тёмной ткани. Его кожа сияет в желтоватом цвете небольшой лампы, играя переливами. Чонгук гладит эти потрясающие бедра, которыми не насладится никогда, тонкую талию, обхватить которую может так легко. Он покрывает поцелуями шею омеги, наслаждаясь тем, как тот откидывает ему на плечо голову блаженно выдыхая. Чонгук оглаживает руками круглые половинки, наслаждаясь бархатистой кожей, их упругостью, не может отказать себе и сжимает несильно одну, получая на это ещё один громкий выдох от омеги. Он проводит пальцем по ложбинке, чтобы убедиться, что Чимин уже влажный. Чон толкается им медленно, на пробу, затем вторым, когда не ощущает узости и третьим, понимая, что омега в порядке. Он играется дольше, чем это действительно нужно. Омега влажный, естественная смазка стекает по пальцам альфы и падает на простыни соблазнительной тоненькой ниточкой. — Я вставляю? — вынимая из омеги пальцы, спрашивает Чонгук на ухо, целуя в шею и беря из прикроватной тумбочки серебристый квадратик, разрывая его и раскатывая презерватив по вставшему члену. Чимин недовольно мычит на пустоту, но когда слышит вопрос, поспешно кивает, давая своё согласие. Он нетерпеливо ёрзает и блаженно выдыхает, когда чувствует, как Чонгук начинает медленно входить в него. Табун мурашек пробегает по всему телу. Чимин начинает дрожать, и это так невероятно приятно. Он опирается руками перед своими коленями, чтобы удержать равновесие и не завалиться на кровать. Это хорошо. Это очень хорошо. Чимин чувствует, как секунда за секундой Чонгук погружается в него, делая заполненным. Поцелуи на шее становятся интенсивнее, альфа желает отвлечь омегу от боли, если та есть, но её нет совсем. Только бегущее по венам удовольствие. Руки Чонгука, придерживающие его за тазовые косточки, тоже чувствуются как никогда приятно. Он слегка сжимает их, поглаживает, стимулируя чувствительную точку, хотя может и сам этого не замечает, пытаясь этим действием только удержать омегу на месте. Чимин тяжело выдыхает, когда чувствует, что бедра Чона плотно прижимаются к его половинкам. Он ощущает спиной грудь Чона, откидывает снова ему на плечо голову и поворачивает её, заглядывая в потемневшие глаза альфы. Там желание, страсть, голод, но также нежность и любовь. — Не больно? — спрашивает Чонгук, перемещая руки с тазовых косточек на живот омеги, начиная медленно выводить только ему понятные узоры на чужом теле. Чимин мотает в отрицательном жесте головой. Он тянется ближе к лицу Чонгука, желая захватить в плен его губы и, получая желаемое, удовлетворенно выдыхает. Чонгук совершает небольшие движения бедрами, давая Паку привыкнуть. Он не задаёт большой амплитуды, но совершает толчки с оттяжкой, приподнимая бедра вверх, задерживаясь внутри на несколько секунд и как раз давя на простату, что заставляет Чимина выгибаться в его руках, постанывать в поцелуй и просить ещё и ещё. Чон спускается губами по шее вниз, доходит до ключиц, играется руками с бусинками сосков омеги зная, что те особенно чувствительны, и замирает, когда Чимин едва слышно и со сбившимся дыханием говорит: — Можешь укусить меня как в прошлый раз? Он говорит это, ещё больше предоставив доступ к своей шее, толкаясь назад, сам насаживаясь на член Чона и выгибаясь в пояснице от очередной волны удовольствия растекающейся по телу. Чонгук ненадолго теряется, не может поверить, что Чимин просит поставить метку. Он на периферии сознания понимает, что омега просит всего лишь о временной, но сам факт услышанного выбивает почву из-под ног. Это будет ощущаться действительно хорошо, думает Чон. Он намечает место укуса, опаляет его горячим дыханием, но медлит, боясь не сдержаться и прокусить слишком сильно, поставив таким образом настоящую. Он осыпает место поцелуями, зализывает, играется с омегой, разжигая его нетерпение, начиная двигаться чуть быстрее и резче, наращивая удовольствие. Чон убирает руки от сосков Чимина, спускается ими с нажимом вниз, до самого живота, и в тот момент, когда Чимин готовится сделать вдох, альфа одновременно кусает его в основание шеи, сжимает в кулаке член омеги, и толкается особенно сильно и глубоко внутрь, попадая прямо по простате, приподнимаясь на коленях вместе с Чимином, не давая тому соскользнуть. Омега так и не может сделать вдох. Ему кажется, он выпал из реальности на несколько секунд. Всего было так много. Он в немом стоне сильно выгибается в спине и хватается руками за руки Чонгука, что держат его тело. Это было так сильно, что пропадает зрение и даже через несколько секунд продолжают мелькать разноцветные искры. Он тяжело дышит, понимая, что действие Чона подбросило его к оргазму на несколько шагов вперёд, и он готов вот-вот кончить. Каждое прикосновение на чувствительной коже ощущается сейчас как разряд тока. Он начинает стонать чуть чаще, на каждом толчке Чонгука, которые тот тоже совершает уже с большей скоростью. Омега перехватывает руки альфы, снимая их со своего члена, понимая, что если так продолжится и дальше, то он не сможет продержаться и минуты. Он переплетает с Чонгуком пальцы, опирается на их сцепленные руки перед собой, ощущая, как Чон от этой позы стал еще ближе к нему, прижимаясь грудью к спине омеги. Альфа тяжело дышит, вдыхает густой аромат жасмина, который уже начинает циркулировать по телу омеги вместе с ветивером, что дарит ему головокружительное сочетание. Он не может перестать смотреть на свою метку, не может перестать целовать и чуть прикусывать кожу Чимина, борясь со своим зверем, чтобы не сделать ещё одну, на этот раз настоящую. Чонгук чуть замедляется, когда чувствует, как сильно дрожит омега под ним. Поза не самая удобная. Он разжимает их скрепленные пальцы, чуть давит на поясницу омеги и тот понимает, что альфа просит его лечь грудью на лежащую под ним подушку. Это было ошибкой, но осознает это Чонгук слишком поздно. Ноги омеги широко расставлены, колени разъехались, его бедра смотрятся как и всегда восхитительно, но сейчас Чон уже больше никогда не сможет реагировать на них без желания. Талия отсюда кажется ещё меньше. Эта картина — явно самое сексуальное, что когда-либо видел Чон. Он опускает взгляд ниже и понимает, что сейчас может видеть, как его член погружается во влажную дырочку омеги, как она засасывает его. Это гипнотизирует. Розовая кожа на половинках так и притягивает взгляд, прося погладить ее. Чимин чувствует эту паузу, поворачивает голову в сторону Чона и встречается с абсолютно черными глазами альфы, которых сначала пугается, а затем, подстегнутый азартом, начинает специально медленно крутить бедрами, выводя круги на чужом члене, следя за заломанными в удовольствии бровями Чонгука. Пак насаживается и соскальзывает с члена Чона, наблюдая за тем, как тот не отрываясь следит за этим. В какой-то момент щёлкает переключатель. Чонгук снова в своём уме, насколько это возможно в такой ситуации. Он перехватывает Чимина за талию, толкается сам и насаживает омегу до характерного громкого шлепка. Чимин стонет, выгибается уже глубоко в пояснице, скользит грудью по подушке и закусывает в удовольствии губу. Сейчас каждый толчок отдается мурашками. Чонгук его не жалеет, двигается быстро, каждый раз проезжаясь по той самой точке. Он заставляет и Чимина двигаться, натягивая на себя. Омега комкает в руках простыни, стонет на каждом толчке и кончает в тот момент, когда Чон толкается особенно глубоко и замирает в нем, продолжая давить на простату всё то время, что Чимин изливается и сжимается вокруг его члена. Чонгук осыпает спину Чимина поцелуями, успокаивающе гладит его, давая время отдышаться и не выходит, пытаясь не беспокоить слишком чувствительного после оргазма омегу. Когда дыхание Пака выравнивается, он сам соскальзывает с члена Чона и переворачивается на спину, заглядывая во всё ещё голодные глаза альфы. — Иди сюда, — говорит омега, разводя ноги и раскидывая руки в стороны, чтобы Чонгук прижался к нему. Когда Чон так и делает, Чимин сам вставляет твёрдый, с бордовой головкой член Чонгука снова в себя и, поймав растерянный взгляд альфы, заверяет, что он в норме. Чон начинает двигаться максимально медленно, каждый толчок сопровождается дрожью в теле омеги от гиперстимуляции, но от этого в какой-то момент становится приятно. Чимин сам толкается навстречу, задаёт более быстрый темп, когда его слегка отпускает, зарывается руками в волосы Чонгука, сжимая и оттягивая их. Они сплетаются в поцелуе. Уже оба запыхавшиеся, тяжело дышащие, но не отказывающие себе в этом виде удовольствия. Чонгук чуть прикусывает верхнюю губу омеги, оттягивает ее и отстраняется, заглядывая в глаза. — Хочешь укусить меня тоже? — спрашивает Чон, отстраняясь от Чимина на несколько секунд, в которые успевает рассмотреть распластавшегося под ним омегу. Пак прекрасен. Его кожа чуть блестит от пота, она приобрела персиковый оттенок, на груди у него несколько красных пятен, но они несерьёзные и сойдут уже к утру. А вот конкретно одно будет с ним около недели, и Чонгук хочет себе такое же. Он хочет ходить на работу и носить с собой запах Чимина, не боясь потерять. Он хочет смотреть в зеркало и видеть эту принадлежность, которая его ничуть не пугает и не делает ограниченным. Чимин несколько теряется, но потом его глаза загораются особым огнём и он согласно качает головой. Он снова раскидывает в стороны руки, приглашая Чонгука к себе, но альфа отрицательно качает головой. Он уже близко. Он хочет, чтобы омега укусил его в момент разрядки, чтобы усилить это ощущение. Он начинает двигаться быстрее, плотнее прижимаясь к бедрам Пака, следя за тем, как тот начинает метаться по постели, выгибаться в спине и прикусывать губу, чтобы не выпускать рвущиеся из груди стоны. Чонгук прижимается к Чимину, целует его, не позволяя причинять себе боль, ловя в свои губы выдохи от каждого глубокого толчка. Пак спускается поцелуями по шее альфы вниз, играясь, чуть прикусывая, слушается, когда альфа просит его подождать. Чонгук ускоряется, начинает подрагивать, движения его становятся хаотичными, и в тот момент, когда он говорит омеге "сейчас" и тот прикусывает основание его шеи только до первой капли крови, альфа кончает, ловя эйфорию. Он ощущает пульсацию в шее всего секунду. Его тело заполняется теплом и расслабляющей негой. Он выходит из омеги, стягивает презерватив, бросая его куда-то с кровати, и притягивает Чимина ближе к себе, не желая отпускать даже на секунду. Они молчат первые несколько минут. В голове пустота, в ушах небольшой шум, они тяжело дышат, пытаясь слегка успокоиться. — Я хочу ещё одну свадьбу, — говорит Чонгук лежащему у него на груди омеге. Он, зарываясь пальцами Чимину в волосы, перебирает их, глядя в потолок. Прошлая свадьба была грандиозной, но слишком показной и вычурной. Ни он, ни Чимин по факту не принимали никаких решений в её организации. Это хочется исправить. Хочется сделать небольшую церемонию только для них двоих, где они сами смогут написать клятвы, станцевать вместе менее неловкий первый танец и не бороться со своими зверями за поцелуй. Чонгук с иронией в голове замечает, что они влюблены, женаты, но он не делал своему мужу предложение, что хочется как можно скорее исправить. — Ещё одну? — смеётся и наигранно пугается Чимин. Слова на самом деле греют и говорят о самых серьёзных планах Чона. — Да, прошлая не считается, — говорит Чонгук. — И я познакомлю тебя с отцом. — О боже... — уже пугаясь по-настоящему говорит, но его крепче перехватывают в объятьях, давая понять, что никто и ничто в этом мире его не обидит. — Ты больше не часть сделки, ты — моя семья. Он должен хотя бы познакомиться с тобой, — спокойно рассуждает Чонгук, даже не понимая, какое тепло разливает в этот момент в душе Чимина. — Семья, — повторяет омега одно слово, прежде чем уткнуться носом в шею Чона, на которой сейчас только временная метка, но и она скоро станет постоянной.