Смысл в твоём счастье

Чонгук либо спит очень чутко, либо не спит вовсе. Это его проклятье. Если бы он точно знал, что поднимется на второй этаж дома, зайдёт в спальню и сразу провалится в сон после трудового дня, наполненного сделками, переговорами и разъездами по объектам, то непременно так бы и сделал. Но он знает, что если ляжет в кровать даже глубокой ночью, то его сон будет всё равно поверхностным и беспокойным. С появлением Чимина стало легче. Его ненавязчивым ароматом пропитался весь дом, и это дарит незримое ощущение уюта и спокойствия. Пак чаще бывает на втором этаже, там его запах чуть сильнее, чем внизу, что играет Чонгуку на руку. В дни, когда он с омегой куда-то выходил, засыпалось проще. На Чонгуке оставался ощутимый аромат Чимина, который тот не желал с себя стирать до самого утра, погружаясь по-настоящему в густой и глубокий сон. Сегодняшний день стал бы для Чонгука настоящим праздником, ибо и Чимин был с ним дольше, чем это бывает обычно, и пах омега сильнее, чем во все дни до этого, а ещё и метка на шее Чона источала запах жасмина. Это убийственная комбинация, но как бы не так. Чонгук не может объяснить, почему именно он проснулся. Его внутренний зверь беспокоится, мечется, говорит идти к омеге, а сам Чон слышит подозрительные звуки с первого этажа. В любой другой день Чонгук бы оставил все решать своей охране, но не тогда, когда в доме Чимин, и не тогда, когда Лим открыто пытался угрожать им обоим. В первую очередь нужно убедиться, что омега в безопасности. Чонгук берёт с тумбы телефон, отправляет сообщение начальнику охраны, надевает толстовку и вынимает из бельевого шкафа пистолет. Корея не та страна, где оружие могут позволить себе все. Скорее не так: Корея та страна, где оружие могут позволить себе очень немногие. Чонгук никогда не считал, что нуждается в нём, но его отец жил в другое время. Тогда большей частью Сеула заправляла мафия и иметь оружие бизнесмену было как сейчас любому корейцу рис. Чонгук направляется к двери, открывает её как можно тише и выходит в тёмный коридор. С первого этажа доносятся приглушенные голоса и шаги, которые уже вот-вот будут на лестнице на второй этаж. Чон закрывает свою дверь на ключ, чтобы задержать тех, кто внизу, и идёт в комнату Чимина. Чонгук боится, что дверь в комнату омеги тоже будет закрыта, но когда поворачивает ручку, та легко поддаётся. Это греет душу. Чимин освоился, больше не боится его и доверяет настолько, что оставляет дверь открытой. Чон приложил к такому отношению немало усилий и очень рад, что это окупилось. Чонгук попадает в полумрак, тоже закрывает дверь изнутри на защёлку и замирает, когда делает первый вдох. Запах жасмина в комнате слишком густой и насыщенный, и это точно не потому, что омега находится здесь большую часть времени, это из-за течки, которая либо вот-вот начнётся, либо уже началась. Это нехорошо, это слишком не вовремя и может быть опасно для них обоих. Чон подходит ближе, наблюдает за Чимином, который, свернувшись клубочком, занимает меньше половины огромной кровати. Он мирно сопит, хотя на лбу уже проступила испарина и дыхание тяжелее, чем это бывает обычно. Альфа сначала тихо произносит имя омеги, чтобы разбудить и не напугать раньше времени, но когда тот даже не реагирует, дотрагивается рукой до влажного лба, как когда-то в детстве Чона будила мама. Чонгук хочет быть внимательным и нежным, но они не в той ситуации. Он уже слышит шаги на лестнице, и непрошеные гости вот-вот дойдут до его комнаты и поймут, что альфы там нет. Чон зарывается в волосы Чимина, пропускает их сквозь пальцы, массируя кожу головы, из-за чего омега наконец открывает глаза. Чимин пугается, принимает сидячее положение, когда видит в комнате тёмный силуэт, уже готовится открыть рот, чтобы возмутиться, что-то сказать или даже закричать, но ему закрывают рукой рот, что увеличивает панику многократно. — Тише, Чимин. Всё хорошо. Это я, — приближаясь к лицу омеги говорит Чонгук. Чимин заметно расслабляется, но всё ещё продолжает смотреть на него огромными глазами, полными паники. — Я сейчас уберу руку, но я прошу тебя быть тише, хорошо? — омега морщится, но кивает, а Чонгук выполняет что обещал. Он, не теряя времени, осматривает комнату, размышляя, куда бы отправить омегу, чтобы тот был в относительной безопасности. Вместе с этим Чонгук стягивает толстовку, даже не осознавая, что своими действиями пугает младшего ещё больше. Чимин смотрит на Чона огромными глазами, не понимая, что могло заставить альфу вот так войти в его комнату, но все становится ясно, когда из коридора доносятся приглушенные шаги. Чонгук тоже их слышит, моментально напрягается. Он встречается взглядом с глазами Пака, в которых плещутся паника и вопрос, а Чон смотрит на него и лишь едва заметно кивает, подтверждая догадки омеги. Это часть их реальности, они могут общаться только по средствам мимики и мимолётных жестов. — Иди сюда, — говорит Чонгук, убирая одеяло Чимина и вытаскивая того из кровати. Он натягивает свою толстовку на омегу, надеясь, что это хоть как-то скроет запах течки от других альф, и они не смогут найти его так быстро, как подоспеет помощь. Чон заглядывает Чимину в напуганные глаза и просит: — Ты сейчас пойдёшь в ванную, закроешь дверь и будешь там до тех пор, пока я, — делает акцент на последнем слове. — или ребята из охраны, которых ты точно знаешь, не попросят тебя выйти. Ты понял? Чимин кивает под тяжёлым взглядом. — А ты? — едва слышно произносит омега. Чонгук бы никогда не стал показывать Паку оружие, но тот должен убедиться, что с ним тоже будет всё в порядке и он сможет постоять за себя. Чон достаёт из-за пояса пистолет как неоспоримый аргумент безопасности. Омега расширяет глаза, понимая насколько серьёзно обстоят дела, но в то же время осознает, что Чонгук тоже готов ко всему. Альфа его торопит, времени у него осталось не так много, а омега, находясь уже на полпути к ванной, останавливается. Он смотрит на Чонгука в тёмной комнате, видя по большей части только силуэт, и не может справиться со своими чувствами. Чимин срывается с места, за несколько быстрых шагов подходит к Чонгуку, обнимает его за шею и тянется ближе, прижимаясь своими губами к губам альфы. Всё происходит слишком быстро. Пак только удерживает себя так несколько секунд, не пытаясь делать какие-то движения или углубить поцелуй, понимая, что у них слишком мало времени, но это вместо него делает Чонгук. В тот момент, когда Чимин хочет уже отстраниться, Чон запускает руку в волосы Пака и давит на затылок, не давая уйти. Он прижимает омегу ближе к себе, целует напористо, с чувством, совершая несколько движений и напоследок проводит языком по губам, ощущая лёгкий вкус жасмина. Чонгук с трудом отстраняется, не желая отпускать течного, помеченного им же омегу из рук, но все-таки отправляет того в ванную, убеждаясь, что тот закрыл за собой дверь. Призрачный след губ Чимина на его разжигает какую-то злобу и желание убивать. Он должен защитить себя и омегу, чтобы снова повторить это, но уже без страха потерять, без людей с оружием в их доме. Внутренний зверь тоже беснуется. Он включает инстинкты на максимум, жаждет крови и мести, хочет как можно скорее снова прижать своего омегу к себе. Он готов побеждать. Ручка в комнату Чимина поворачивается, но защелка не позволяет войти внутрь. Это последняя комната в доме. Они понимают, что если не здесь, то Чону больше находиться негде, так что, больше не стараясь быть тихими, они выбивают дверь, и в спальню входят двое. Чонгук успел отойти в дальний угол комнаты, где его не видно, но зато он отлично замечает два силуэта благодаря свету из окна, в которое пробивается желтоватый луч уличного фонаря. Чон стреляет первым, и в него следом стреляют тоже. В комнате гремит три выстрела.

🌸🌾

Чимин слышит три оглушительных хлопка практически подряд и замирает. Он не дышит, прижимает голову к коленям, а руки к ушам, давя в себе истерику. Ему хочется закричать, выбежать вон из дома и бежать, бежать, бежать куда угодно. Инстинкты работают на полную, но страх сильнее. Он окутывает омегу, парализует, не давая пошевелить даже мышцей. Омега ощущает колотящееся в груди сердце, его должно быть слышат все в этом доме. Он пытается вдохнуть, но понимает, что его окутывает истерика. Стенки горла словно склеились и не дают сделать полноценный вдох, выдавая только хрипение. Даже накатывающая течка отступает. Организм полностью настраивается на выживание, где усиливающийся запах бесполезен. Чимин слышит только звон в ушах. Он не знает, что происходит в комнате, не знает были ли ещё выстрелы и в порядке ли Чонгук. Ему кажется, что он готов потерять сознание. Он никогда не был готов к перестрелке. Он не был готов к тому, что это случится в его доме и тем более, в его комнате. Это перечеркивает любое его представление о защищённости в этом месте, но сейчас не об этом. Чимин не знает сколько он тут сидит, секунды, минуты или часы, время идёт катастрофически медленно. Их сцена у кровати со всеми объяснениями и поцелуем длилась меньше минуты, но казалось, что растянулась как минимум на четверть часа. Пак не знает, чего ожидать, что ему делать и что его ждёт. Если с Чонгуком что-то случилось, то его в скором времени найдут эти люди и он должен будет защищаться. Стоит ли ждать в таком случае помощи? В порядке ли Чон? Страх за себя медленно сменяется страхом за Чонгука и неизвестностью. Больная фантазия прописывает самые жуткие сценарии, пытаясь довести Чимина до состояния эмоционального истощения, из которого, как ему кажется, он не сможет выбраться. Но Чимин сильный. Он говорит себе это, успокаивает, начинает дышать по квадрату, как при панических атаках. Он делает на четыре секунды максимально возможный вдох, задерживает дыхание снова на четыре секунды, продолжая медленно считать про себя в комфортном темпе, и выдыхает снова на четыре счета, делая после паузу. Он полностью концентрируется на дыхании, на счёте в голове, и всё это потихоньку начинает работать. Чимин всё ещё дрожит, но он может слышать свои мысли. Он убирает руки от ушей, понимает, что звон его уже не так оглушает, и он может мыслить, а не хаотично метаться из худшего состояния прямиком в пропасть. За дверью тихо. Место паники занимает страх, и он не за себя. На глаза накатывают слезы. Ему хочется выйти, проверить, помочь Чону, но он понимает, что просто подставит себя, а может и сделает Чонгуку хуже. Чимин продолжает дышать, но вздрагивает, когда слышит едва слышные шаги за дверью. Он вжимается спиной в холодный кафель, прикладывает ладонь к губам, чтобы с них не сорвался всхлип и не выдал его. Шаги затихают ровно напротив двери, а затем следует негромкий стук, который вгоняет Пака в ужас. — Чимин? — слышит он знакомый голос, который негромко, мягко и с вопросом произносит его имя. Чимин готов сорваться на рыдания только от одного слова, произнесенного родным голосом. Слезы больше невозможно сдержать, а громкий всхлип все-таки срывается с губ, что заставляет альфу за дверью начать говорить снова. — Чимин, ты можешь выходить, здесь только я, — уверенно, мягко, словно упрашивает маленького ребёнка, говорит Чонгук. Чимин думает, может это всё в его голове, и он все-таки потерял сознание, но омега внутри просит двигаться вперёд, и человек подчиняется. Он пытается подняться, но ноги дрожат, и это выходит не сразу. Чимин добирается до двери, щелкает замком и закрывает глаза, боясь увидеть в комнате, где он жил несколько месяцев, ад, а его альфу раненым. Дверь открывает Чонгук, ловит еле стоящего Чимина в объятия и прижимает русую голову к своей груди, не позволяя смотреть на кровавые разводы в комнате. Омега в его руках весь дрожит, всхлипывает, едва держится на ногах, готовый вот-вот свалиться, но крепко цепляется пальчиками за ткань футболки на спине Чона и глубоко дышит, пытаясь убедиться в реальности происходящего. — Все хорошо, малыш, мы в безопасности, — зарывается альфа в волосы Чимина, начиная поглаживать того по голове, и маленькими шагами выводя из комнаты, чтобы покинуть дом. Чонгук протянул столько времени, сколько мог. Когда он только почувствовал, что что-то не так, то написал начальнику охраны, и тот ответил незамедлительно, отправив всех своих парней, кто только был рядом. Они подоспели как раз вовремя. Когда эти двое вошли в комнату, Чонгук сначала выстрелил в первого, попав в плечо. Второй направил в темноту пистолет, тоже спуская курок, но промазал, и это был шанс выстрелить ещё раз. В это время на первом этаже поднялась суматоха, прибыло подкрепление, и все разрешилось быстро, но Чон не спешил расслабляться. Он лично обошёл весь дом, проверил каждый угол и дождался, когда парни из охраны выведут раненых, чтобы не пугать и без того напуганного омегу. С ними он поговорит позже, но он и так уже знает, чьих рук это дело.

🌸🌾

Чимин не помнит, как его провел Чонгук через весь дом. Сознание проясняется только, когда выйдя на улицу его пробивает озноб от холодного ветра. Он отстраняется от Чонгука, отходит на шаг и осматривает альфу на предмет каких-либо ран в свете уличных фонарей. Альфа в порядке. На нем нет крови, нет даже видимых царапин, он только отвечает на не озвученный, но вполне очевидный, вопрос Чимина. — Я в порядке, — говорит он, снова притягивая омегу к себе и ведя его в тёплый салон автомобиля. Чимин чувствует, что начинает понемногу отходить. В объятьях мужа куда спокойней и надёжней. Он, наконец, осознает, что весь ужас сегодняшней ночи остался в прошлом. — Мне казалось, что ты бизнесмен, а не мафиози, — говорит Чимин, поднимая на Чона глаза. — Так и есть. Но есть те, кому мешает мой бизнес, и вот они — те самые мафиози, — честно отвечает Чон, проводя рукой по волосам омеги, которые после сна все ещё находятся в беспорядке. — Это Лим? — делает догадку омега и Чонгук снова честно кивает. — И как ты собираешься с ним бороться? — Рукой закона, если это получится, — говорит он один из вариантов. Чон должен продолжить, и следующее предложение следует начать с "а если не получится...", но этот вариант он Чимину озвучивать не хочет. — Куда мы сейчас? — интересуется Чимин, снова удобней устраиваясь на груди альфы. Он пользуется случаем, почти забирается тому на колени, прижимается своим боком к его, а носом зарывается в изгиб шеи. — В мою квартиру рядом с офисом, — поясняет Чонгук. Он чувствует, что запах жасмина перестал быть таким интенсивным, как был в комнате омеги, но это не значит, что течка отступила. Как только Чимин слегка успокоится, она снова вступит в силу, и тогда Чонгуку лучше бы держаться от омеги подальше. Эта квартира была как раз предназначена для таких случаев. Он так и рассчитывал, что в момент своего гона или течки Чимина, будет уходить туда и переживать этот период там. Но все изменилось. Оставлять омегу в доме, где на них было совершено вооружённое нападение, не самая лучшая идея для его ментального состояния. Поэтому, Чимин останется там, а Чонгук решит вопрос с Лимом и вернётся домой. Квартира находится в новой многоэтажке в центре Сеула, фасад которой сделан полностью из стекла. Они поднимаются на лифте на тринадцатый этаж, выходя сразу в апартаменты. Чимин осматривает гостиную, совмещенную с кухней, и осознает, что эта квартира не так уж и уступает в роскоши дому Чона. Здесь так же просторно, много дерева, большой светло-серый диван развёрнутый к панорамному окну, из которого вид выходит на уже просыпающийся, но всё ещё усыпанный огнями, Сеул. Это красиво. Чимин завороженно подходит, осматривает город у себя под ногами и чувствует, как кружится голова от высоты. — Я бываю здесь редко в последнее время, — признаётся Чонгук, вставая рядом с омегой и снова смотря на наскучивший ему за долгие годы город по-новому, через сияющие глаза Чимина. Он жил здесь на постоянной основе до свадьбы. Эта квартира, пусть и большая, но с одной спальней, не предназначена для брака по договоренности. Дом же, который и был куплен для будущей семьи, которую Чон не планировал заводить так скоро, пришёлся как раз кстати. Чонгук возвращался сюда несколько раз после медового месяца и ощущал, что не чувствует себя здесь комфортно. Альфа внутри беспокоился, в воздухе не витал запах жасмина и чувствовался холод. — Идём, я покажу тебе спальню и дам вещи, чтобы ты переоделся. Чонгук провожает Чимина в спальню, передаёт ему свои вещи, чтобы омега смог смыть с себя тот липкий ужас, что ощутил час назад, а сам натягивает на себя один из костюмов, что хранятся у него здесь в гардеробной. Чимин выглядит удивлённо, когда выйдя из душа застаёт одетого в костюм и белую рубашку Чонгука, поправляющего запонки. — Ты уходишь? — скрывая разочарование и совсем чуть-чуть страх, говорит Чимин. — Мне нужно решить незаконченное дело, — без уточнения говорит Чонгук, но Чимин и без того все понимает. Альфа расправляет для омеги кровать, ждёт когда тот в неё ляжет и, приложив руку ко лбу, отмечает, что температура снова начинает подниматься. — Тут только одна спальня, а ты сам понимаешь, что у тебя течка. За дверью квартиры стоят Ходжун и Джевон. Я знаю, доверять полностью ты можешь только им. Я пришлю врача, он осмотрит тебя и последит за твоим состоянием несколько дней. Чонгук говорит свои инструкции, вплетая пальцы в волосы омеги и наблюдая за тем, как тот расслабляется, сползает вниз по подушке, прикрывая глаза. — Увидимся, когда это все закончится, — склоняясь над омегой говорит Чонгук и целует притихшего Чимина в скулу, вдыхая в последний раз становящийся более густым запах жасмина.

🌸🌾

У Чимина начинается жар через несколько часов после ухода Чонгука. Он чувствует, как все его тело горит, мышцы начинают болеть, а самые разные гормоны захватывают его организм. Течки для Чимина всегда проходили довольно легко. Он чувствовал определённый дискомфорт и желание, но это было не столь интенсивно и длилось пару дней с последующим уменьшением симптомов. Чимину даже не нужны были альфы, потому что в этом элементарно не было необходимости, но альфы все равно были рядом, и в такие дни их присутствие ощущалось особенно интенсивно. Но то, что происходит сейчас, отличается от всех прочих. У Чимина затуманен мозг, омега тяжело дышит и чувствует, как его трясёт от повышенной температуры. Он неосознанно ищет запах Чонгука, пытаясь его вдохнуть с наволочек, одежды Чона, что сейчас на нем, со своей шеи, но этого всего слишком мало. Он где-то на периферии сознания чувствует, как кто-то его касается, а когда открывает глаза, видит в комнате незнакомого омегу. Это, видимо, тот самый доктор, которого обещал прислать Чонгук. Но где сам Чонгук, когда он так нужен? Чимин со всей силы, что у него есть, хватает руку омеги, который пытается измерить у него температуру, тянет того на себя, практически заваливая бедного омегу сверху и смотря прямо в глаза произнося всего одно имя, прежде чем особенно сильный спазм скручивает его, и он с громким стоном боли выпускает из лёгких воздух. Это длится бесконечно долго. Метания, агония, преследование чего-то эфемерного и все по кругу. Чимин успокаивается после укола, который сделал ему доктор, но сон его беспокойный. Ему жарко, тело зудит и одежда липнет к взмокшей коже. У него бешено колотится сердце, и повышается тревога без альфы рядом. Внутренний зверь воет, прося ласки, ближе, интенсивнее, а Чимин может повторять только одно имя, находясь в бреду.

🌸🌾

Чонгук покидает квартиру на рассвете и направляется в офис. Уже оттуда он отдает указания касательно альф, которые были в его доме, и направляет в прокуратуру файл на Лима, который так старательно формировал долгие годы. Лим никогда ему не нравился, но и дорогу не переходил. У них обоих бизнес, но не было точек пересечения, так что и поддержание отношений было чисто символическим. Все изменилось после заключения сделки с Паком и свадьбы. Лим неожиданно стал чаще мелькать на горизонте, что-то вынюхивать и влезать в дела компании Чона. Чонгук предполагал, что рано или поздно такое могло случиться, так что поднял все старые ухищрения Лима, которые ему так старательно находили долгие годы его люди. Это сейчас пригодилось. Чон не исключает, что Лим и сейчас сможет выкрутиться, как и все разы до этого, но доказательства, представленные Чоном, куда весомей всех прочих. Ну а если это все-таки случится, Чонгук в стороне не останется. Он не шутил, когда сказал, что за своё порвёт глотку кому угодно. Лим перешёл черту, подверг Чимина опасности и захотел забрать себе силой. На свободе он точно не останется, Чон об этом позаботится. Чонгук размышляет о том, где ему провести следующую неделю, во время которой у Чимина будет течка, и приходит к выводу, что дом в любом случае нужно будет привести в порядок. Чон не знает, сможет ли омега снова чувствовать себя там так же защищенно, но он должен хотя бы попробовать, ведь он строился с расчётом на семью. Чонгук хочет семью. Семью с Чимином. Из построения планов на будущее его вырывает звонок от Ходжуна и это заставляет напрячься. — Да? — быстро, слегка взволнованно, но строго отвечает Чон. — Господин Чон, — начинает Ходжун, и в его голосе ощутимо чувствуется тревога. Чонгук, не дожидаясь продолжения, уже встаёт с рабочего кресла и натягивает на себя пиджак. — Течка у вашего мужа проходит не очень хорошо, он зовет вас, и врач, которого вы прислали, тоже настоятельно рекомендует вам приехать. Чонгук коротко отвечает, что понял, вешает трубку и направляется вон из кабинета. По дороге альфа подгоняет водителя, просит прибавить газу, но утренние пробки уже заполонили улицы, и даже такое минимальное расстояние до квартиры занимает в разы больше времени, чем обычно. Чон влетает в апартаменты и сразу перестаёт дышать от густого запаха жасмина, который заполнил даже гостиную. Чонгук направляется в спальню, дышит через раз, по максимуму сдерживает зверя, готового сорваться к нуждающемуся омеге прямо сейчас. Он находит Чимина в кровати. Тот спит от сделанного ему укола, но мечется по постели, тяжело дышит и продолжает говорить всего одно имя. Его имя. Чонгук скидывает с плеч пиджак, в несколько шагов преодолевает расстояние до кровати и сначала садится просто рядом, уже в привычном за сегодняшний день жесте кладёт омеге руку на взмокший лоб. Чимин скорее ориентируется на свои чувства, чем действительно понимает, что он делает. Лёгкие заполняет запах ветивера. Аромат расслабляет, успокаивает всё тело и мышцы, которые последние несколько часов были в напряжении. Боль и спазмы немного стихают. Чимин на ощупь находит Чонгука, который забирается к нему под одеяло, и это такое долгожданное тепло. Такое чувство, что Пак последние несколько часов жил в Антарктиде, хотя его тело и горело в адском пламени. Но именно тепло Чона может согреть и избавить от боли. Чимин не задумывается, когда забирается на Чонгука. Он буквально укладывается на него, голодно шаря руками по твёрдому телу, желая добраться до голой кожи, избавившись от одежды. Он зарывается носом в шею Чона, жадно вдыхая столь успокаивающий сейчас аромат. Он обволакивает Пака настолько, что кружится голова и пальцы рук начинает покалывать. — Все хорошо, малыш, я рядом, — только сейчас до сознания Пака добирается голос Чонгука. Альфа все то время, что омега жадно исследовал его тело, продолжал гладить младшего по голове, убирая со лба взмокшие от испарины волосы, продолжая нашептывать слова успокоения. Тело омеги горит, дыхание тяжёлое и прерывистое, он весь в бреду и едва ли в его голове есть хоть одна здравая мысль. Но она есть, пусть и не совсем здравая, но всё, что вертится в голове Чимина сейчас, это: — Чонгук. Чонгук. Мой Чонгук здесь. Но это и правда тот самый бред, о котором подозревает Чон. Чимин до этого момента пытался стойко держаться, но стоило почувствовать крепкое тело под собой, как он начинает тереться о Чона. В паху зудит, и чтобы унять этот зуд, Чимин совершает фрикции об бедро Чонгука, даже не замечая, что начинает моляще постанывать и просить о большем. Чонгук обещал себе держаться. Он знал, как это будет тяжело. Он знал, что его альфа реагирует на Чимина. Неважно, на омегу Чимина или на него самого, но тот может сорваться с цепи в любой момент, а Чонгук этого не хотел. Прямо сейчас он не уверен в своих силах, он не уверен, что сможет сдержаться, когда Чимин весь горит, молит его, источает блаженный аромат, который раздирает легкие альфы, продолжая тереться и прося о большем. Чонгук наивно полагал, что он рыцарем ворвётся в спальню течного омеги, поможет ему справиться с мучениями, при этом не переходя черту и выйдя героем. Но как бы не так. Чонгук проводил течки с омегами, он знает насколько податливыми и молящими те бывают в такие моменты, это физиология. Но Чимин не идёт ни в какое сравнение. Когда речь идёт о Чимине, каждая мысль Чона перечеркивается этим самым "но". Не реагировать, когда Чимин дрожащими пальцами расстегивает пуговицы на его рубашке невозможно, но Чонгук позволяет. Он позволяет, когда Чимин практически стягивает лёгкую ткань с Чона, желая трогать своего альфу без лишних препятствий на пути. Чонгук тяжело выдыхает, когда Чимин начинает покрывать его шею ощутимыми укусами, легкими поцелуями, а следом ведя по ним языком, при этом продолжая потираться пахом о его бедро. Чонгук все позволяет. Он лишь запрокидывает голову, давая младшему больший доступ. Он сжимает руки в кулаки на спине Чимина, чтобы не прижать того сильнее и не сдавить ненароком в объятиях. Он дышит через раз и то через рот, чтобы как можно меньше феромонов влияло на рецепторы и затуманивало мозг. Чонгук позволяет все, но когда Чимин тянется к пряжке его ремня, он быстрее, чем успевает сообразить, инстинктивно перехватывает маленькую ручку омеги, крепко сжимая худое запястье. Если они пересекут эту черту, то Чон уже не сможет выйти из этой комнаты рыцарем. А Чон хочет выйти из этой комнаты рыцарем. Ему нравится Чимин. Его внутренний альфа сходит с ума по Чимину и по омеге внутри Чимина, но течка — это не тот момент, когда они должны стать как никогда близки. Чонгук не хочет, чтобы всё происходило именно так. В глазах Пака ни одной осознанной мысли. Да, такая сильная течка из-за Чонгука, он это понимает. Да, Чимина успокаивает его запах, и он льнет к нему, потому что чувствует в Чоне именно своего альфу. Но это все животное, инстинкты. Чимин, с которым он живёт под одной крышей несколько месяцев, не соглашался на то, что так сильно хочет сделать прямо сейчас его внутренний зверь, Чон и внутренний зверь Чона. И это та причина, по которой альфа останавливается и до боли сжимает тонкое запястье. — Нет, малыш, — строго и безапелляционно говорит Чон. Чимин негромко шипит, впервые смотрит в глаза Чонгука. В его взгляде мелькает обида, непонимание и всего на долю секунды осознание. Он впервые понимает, кто перед ним, но очередной спазм заставляет омегу поморщиться и отвести взгляд, снова теряясь где-то на задворках сознания. Чонгуку жаль. Он успел запомнить эту обиду в глазах цвета топлёной карамели, так что подносит слишком сильно сжатое запястье к губам, мягко целуя начинающуюся появляться красную полосу от своей же хватки. Кожа омеги горит, пульсирует, но этот небольшой жест также и отвлекает его, снова перетягивая все внимание Пака к лицу Чонгука. Он завороженно смотрит на губы альфы, которые оставляют поцелуи на его запястье. Он смотрит ревностно и голодно. Он всё ещё не понимает, почему эти губы целуют не его, почему целуют не его губы. В этом Чонгук не может отказать. Он так же страстно отвечает на поцелуй, когда Чимин выдёргивает запястье и заменяет его своими губами. Он слегка безумен. Нет, он полностью безумен. Он умирающий в пустыне, который нашёл оазис. Он не понимает, мираж это или реальность. Ему всё равно, он тонет. Чимин тонет и получает глоток свежего воздуха одновременно. Он задыхается, потому что не хочет отрываться от губ Чона, которые дарят ему такое блаженство и эйфорию. Чонгук тоже слегка отпускает себя. Он разжимает руки, перехватывает ими талию Чимина, голодным зверем прижимаясь ближе. Чон меняет их местами, вжимая Чимина в матрас, покрывая его шею поцелуями, на которые омега громко отзывается, выгибается в спине, открывает больший доступ к чувствительной шее, мычит от удовольствия и толкается бедрами вверх, пахом проезжаясь по бедру Чонгука и даря себе такое желанное трение. Чонгук даёт себе передышку всего на секунду. Он отрывается от шеи омеги, заглядывает в затуманенные глаза. Альфа смотрит на раскрасневшиеся щеки и губы. На несколько розоватых пятен на тонкой коже выше ключиц. На тяжело вздымающуюся грудь и на полоску голой кожи между задранной футболкой Чонгука и его же спортивными штанами, которые на несколько размеров велики омеге и держатся на бедрах только благодаря туго затянутым шнуркам. Он считает всё это соблазнительным настолько, что у Чона щемит сердце. Если по Чонгуку напишут эпитафию, то он бы хотел, чтобы это было: "Меня погубил Пак Чимин и его соблазнительное тело" После этой полоски нежной кожи были ещё соблазнительные бедра. Но это уже было не важно, Чонгук уже всё для себя решил. Ему понадобилась всего секунда, чтобы взвесить все "за" и "против" в голове, чтобы понять, что он выдержит и от Чимина сегодня не уйдёт. Альфа перехватывает руки Чимина, которые уже самозабвенно начинают исследовать голый торс Чона, и припечатывает их над головой у омеги, нашептывая что-то о том, чтобы тот оставался хорошим мальчиком, и тогда Чон сделает для него кое-что приятное. Чимин слушается, мычит и выгибается, слегка замирает под глубокими и дурманящими нотками чужого голоса, что даёт Чонгуку время удобнее разместиться между разведенных ног Чимина и снова припасть к манящим губам, спускаясь поцелуями ниже по груди. Чонгук держит одной рукой запястья Чимина, второй задирает выше футболку, припадая губами к впалому животу и выше по ребрам, всасывая тёмные бусинки сосков и получая на это протяжный стон и ерзанье лежащего под ним партнера. Футболка летит прочь, как и штаны омеги, но это единственная одежда, которая покидает пределы кровати. Чонгук остаётся при своём. Он оставляет между ними хоть какой-то барьер, чтобы сдержаться. Он заботился и удовлетворял Чимина несколько дней течки. Тот так и не приходил в себя: либо бредил, либо спал, либо был безумно одержимым. Чонгук честно считал себя сильным. Он никогда не поддавался соблазнам. Он так считал. Но он и не представлял, что до сего момента он даже не встречал соблазна, потому что настоящее искушение для Чон Чонгука — это Пак Чимин. Чонгук пережил войну. Это не та война за деньги и власть, что он ведёт каждый день. Он пережил самую страшную и жестокую из них. Он победил сам себя, посадил своего альфу на цепь, вёл с ним диалог, пытаясь объяснить, что делает это для их счастливого будущего, если Чимин того захочет. Альфа сдался. Он сопротивлялся, был готов взять вверх и поддаться на мольбы о большем от своего омеги. Чонгук выстоял. Он не спал, уверен, что поседел и на его лице появилось несколько морщин, но он смог. Дело все в том, что Чимин неизвестно каким образом смог бы пережить течку самостоятельно. Его омега знает о существовании своего альфы, он знает, что он где-то рядом и потому впервые был так активен. А свежая метка только усилила всё. Чимин был в бреду и только на некоторое время успокаивался, проваливаясь в сон. Между этими состояниями Чонгук успевал кормить его, давать таблетки и сбивать температуру. Чонгук переборол себя, это важно. Но важнее то, что его запах хоть как-то улучшал состояние омеги, а сделай он что-то большее, зайди дальше обычных ласк и петтинга, неизвестно, как тело омеги отреагировало бы на такое количество эмоций, когда он и без того был уязвим. Когда температура Чимина спадает, он перестаёт бредить и впервые засыпает крепко и надолго. Чонгук наконец выдыхает, понимая, что все закончилось. Чон выбирается из кровати, идёт в душ, а когда возвращается, раздумывает всего минуту, куда же ему идти спать, глядя на спящего Чимина. Он также вымотан и изнеможден, как и омега, а мысль спать на диване в гостиной его не прельщает. Он подходит к кровати, в последний раз проверяет состояние омеги, а потом заворачивает Чимина в одеяло, ложится рядом и прижимает того ближе к себе, наконец тоже блаженно и надолго засыпая.