Wish You Were Here

Фрэнк заметил, что в школьном шкафчике давно не появлялось новых рисунков. Он открыл для себя, что ему стало не хватать этих немного больных знаков внимания от странной девчонки. Айеро, поддаваясь порывам своей гордыни и нарциссизма, хранил эти рисунки у себя в шкафу под толстовками, как будто боялся, что их могли обнаружить. Он оправдывал себя тем, что он просто выходил красивым на них, но и сам не очень-то верил своим словам. Фрэнк собрал бы коллекцию, даже если бы вместо его лица были изображены каракули, и все об этом знали. — Почему ты не пошёл с нами после концерта, Фрэнки? — Сэм распахнул синюю дверцу и вытащил учебник по алгебре. Вслед за ним из шкафчика выпала коробочка от яблочного сока и целая куча обёрток от жвачки. — Не захотелось, — Фрэнка тянуло обшарить ящик и найти заветный рисунок, который, наверняка, просто куда-то завалился, но он не решился сделать это при Сэме. И, конечно, он не собирался рассказывать ни Сэму, ни Кевину, ни Уоллису о том, что поссорился с Торо. Они были бы только рады. — Шутишь? В жизни не поверю, что Фрэнк Айеро решил завязать со своими вредными привычками. — Я тоже могу быть не в настроении, — Фрэнк взял учебник и с неким разочарованием захлопнул шкафчик. Фрэнк делал домашнее задание по физике, пока миссис Мэйсон старалась вложить в головы всего класса интегралы. Фрэнка тошнило и от математики, и от физики, но если миссис Мэйсон может просто проигнорировать вечно опущенный под парту взгляд Айеро, то мистер Сото такого не потерпит и снова отправит Фрэнка к директрисе. — Сэм, ты уверен, что здесь правильно? Там же не квадратичная скорость должна быть, — конечно, Айеро ни за что бы не сделал физику сам, он списывал всё с тетради Сэма. Но даже на это всё равно нужно было время, которое было свободным только на уроке алгебры. — Там всё верно, я уверен, Пэнси. Напоминаю тебе, что у меня здесь пять по физике, так что не тебе говорить.

***

Фрэнк уже застегнул молнию на куртке и быстрым шагом, практически бегом направлялся к выходу из школы. Ему сегодня повезло так, как не везло уже очень давно. Во-первых, его не спросили на истории, параграф по которой он, как и всегда, не выучил, а во-вторых, мистер Сото собрал тетради по физике. Если Сэм действительно новый Ньютон, то Фрэнк получит что-нибудь выше тройки. Школьный день заканчивался восхитительно. Уже за воротами гимназии, подключая наушники к телефону, Фрэнк заметил, как на снег из его кармана выпала неизвестная ему бумажка, сложенная в четыре раза. Его руки быстро развернули криво написанную записку: «как и обещал, пэнси. сегодня в 18:00 около исписанного фонаря» Если бы Айеро был пиньятой, то записка стала бы битой, от которой он разлетелся бы на сотни розовых конфетти. Пати_Пойзон учится с ним в одной школе? Чёрт, это было логично, если подумать, но Фрэнк всё равно удивился. Он не знал никого, кто мог бы быть настолько же крутым, как Пати_Пойзон. Этот анонимный художник, наверное, самый лучший человек на свете после самого Фрэнка. Айеро не мог дождаться часа встречи. Он не девочка из сериала нетфликс, чтобы прихорашиваться перед назначенным свиданием, так что Фрэнк просто тревожно развалился на своей кровати. Его мысли путались и плясали друг с другом, в голове бешено стучала паника, как барабаны Боба, и всё это смешивалось с щенячьим восторгом. Фрэнк проклинал себя за глупую привязанность, но ничего не мог с этим поделать. Айеро время от времени хватался за мобильник, чтобы написать примерно сотню сообщений для Торо, но Фрэнк тут же вспоминал, что всё проебал и ему всё ещё нужно извиниться перед другом каким-то иным способом. Он придумает, как, обязательно придумает, но пока что придётся держать свои чувства под замком. До встречи оставалось несколько минут, и Фрэнк хрустел снегом, стараясь как можно быстрее добраться до места. Этот фонарь был грушей для битья у подростков, обклеивающих его стикерами и разбрызгивающих на него цветную краску из флакончиков, так что Айеро частенько там бывал и, конечно, тоже участвовал в акте вандализма. Его стикер с Риком из «Рик и Морти» до сих пор никто не переклеил и не содрал, чем Фрэнк ужасно гордился. Около фонаря Фрэнк уже мог разглядеть мутную тёмную фигуру. Он постарался бежать ещё быстрее, но чуть не упал носом в сугроб, так что перешёл на шаг. На Пати_Пойзоне был вязанный шарф в чёрно-серую полоску и чёрное пальто. Издалека он не выглядел особенно высоким, и Фрэнк совершенно не мог разглядеть его лица. Айеро буквально подлетел к фонарю и широко улыбнулся своему интернет-другу, всё ещё не особо вглядываясь в черты. Когда улыбки в ответ не последовало, Фрэнк тоже перестал растягивать губы и, когда он уставился в лицо ждущего у фонаря, его пробила мелкая дрожь. Руки Фрэнка, облачённые в перчатки с обрезанными пальцами, покоились в карманах. Снег мёл хлопьями, застилал обзор и делал всё кругом белым-белым, как в кабинете химии. Снежинки таяли на пушистых чёрных волосах, которые, кажется, стали немного короче с прошлой недели. Ветер выл, и Фрэнк мялся. — Привет, Пэнси — художник посмотрел куда-то вниз-вбок. Фрэнк не мог пошевелиться. Казалось, ещё одно движение, и его стошнит. Почему в середине марта всё ещё метёт метель? Но холодно было не из-за мороза, это не он покрывал внутренности Айеро слоем льда и пронзал иглами каждый миллиметр кожи. Жирдяй. Джерард Уэй, Джерард из его класса, с которого он в конце февраля стянул брюки. В голове было чисто, как в пустой квартире. Голые стены и тихий шум целого ничего. — Привет, Джерард, — голос Айеро ужасно дёргался, и его зрачки стали размером с точку от ручки. — Ты совсем не такой уверенный, каким хочешь казаться — он улыбнулся, приоткрыв свои острые зубы, и Айеро почти буквально врос в землю. Фрэнк случайно подметил, что Джерард ходит по снегу в конверсах сиреневого цвета. — Рисунки?.. — Ага. Почему-то я думал, что ты догадаешься раньше, и мне не придётся всё делать самому. Я возлагаю на твой мозг слишком много надежд, а, Пэнси? Он звучал как журчанье ручья, как звон колоколов церкви, как пейзаж с шумящими волнами и маяком. Фрэнк не замечал этого раньше, когда ещё не знал, что его анонимный художник - Джерард Уэй. — Эй, ты ещё здесь, Фрэнк? Я хотел бы услышать от тебя что-нибудь, если, конечно, ты внезапно не разучился говорить. В голосе оттенки грусти, даже отчаянья. — Я сожалею. — Всего два слова? Не зря у тебя тройка по английскому. — Я не вру. — Уже три, прогрессируешь на глазах. — Ты простишь меня? — Ты и так знаешь. Я ведь сам тебя позвал, Фрэнк, как думаешь, стал бы я это делать, если бы желал тебе смерти? Фрэнк продолжал молчать, смотря куда-то мимо своего собеседника, на заснеженные американские домики и небо в россыпи белых точек. — Так ты сыграешь мне? Я бы не отказался от чашки кофе. Фрэнк думал о том, что жизнь наконец-то начала давать ему сдачи. Это всё было ужасно неправильным, скребло черепную коробку и потрошило кишки. Айеро смотрел на Пати_Пойзона, художника по ту сторону телефона, и видел Уэя, своего ненавистного одноклассника с последних парт. Он был всё таким же полным и всё также походил на девчонку, но теперь Фрэнк знал, что именно Джерард сделал его персонажем своего комикса про бунтарей в пустыне. Теперь в нём было что-то ещё, что-то, из-за чего Фрэнку он больше не казался уродливым и виделся совсем другим, не как в стенах гимназии. Голова кружилась, и Айеро хотелось отключить разум прямо сейчас. Именно Уэй нравился Фрэнку всё это время, а Фрэнк клеил на его спину записки «пни меня» и ставил подножки. Через десять минут дороги до дома Фрэнка, проведённых в полной тишине, они оба сидели в комнате Айеро на кровати. Помещение освещала лишь гирлянда с лампочками-грушами, и Фрэнк мог без стеснения пялиться на Уэя, разгадывая его черты и узнавая с новой стороны. — Ты повесил моего медведя, — Джерард поднял взгляд на потолок и легко хихикнул, — я знал, что ты повесишь. Айеро тупо моргнул. Конечно же медведя подкинул Джерард, почему он не догадался об этом ещё около фонаря? На нём была вельветовая рубашка сиреневого цвета и голубые джинсы с нарисованными явно вручную цветами. Фрэнк никогда не видел на нём ничего, кроме школьного костюма до этого момента, а в этом образе Джерард смотрелся намного лучше. Он выглядел естественно и живо, выглядел так, как и должен выглядеть художник комиксов. — Как ты взломал шкафчик? — задал Фрэнк самый глупый из всех возможных вопросов. — Линдси как-то раз подсмотрела, как ты вводишь пароль, — он мило улыбнулся, снова оголяя острые клыки, — она всё ещё считает меня полным идиотом из-за этой встречи в частности и всей этой истории в целом, но мне всё нравится. Ты же не подведёшь? Айеро очнулся и вспомнил, что вообще-то всё ещё держит в руках гитару. — Я обещаю. Доверься мне. — Ты хотел сыграть что-то для меня. Что-то очень особенное. Фрэнк чувствовал себя искрящимся бенгальским огоньком, и выпалил как можно скорее: — Да, прекрасная песня для не менее прекрасного тебя. Фрэнк неловко ударил медиатором по гитаре и начал петь.

So, so you think you can tell Heaven from Hell blue skies from Pain Can you tell a green field From a cold steel rail? A smile from a veil? Do you think you can tell And did they get you to trade Your heroes for ghosts? Hot ashes for trees? Hot air for a cool breeze?

Фрэнк часто представлял себе фиолетовыми и бессонным ночами, как он сидит с художником на этой самой кровати в этой самой комнате и играет эту самую песню. Ребёнок не вырос, но мечта сбылась. В комнате было тепло, даже жарко, и Айеро чувствовал, как в уголках глаз собираются слёзы.

How I wish, how I wish you were here We're just two lost souls Swimming in a fish bowl, Year after year Running over the same old ground What have we found ? The same old fears Wish you were here

— Это шедеврально, Фрэнк, — прошептал Джерард и окунулся прямо в глаза цвета американо. Айеро хотел бы, чтобы это длилось вечно, — ты звучишь эмоциональнее, когда играешь не для толпы. Фрэнк стеснительно улыбнулся и нелепым движением поставил гитару около кровати. — Ну, теперь-то я здесь. Навсегда, правда? — сказал Джерард как можно тише, практически одними губами, как будто не хотел, чтобы Фрэнк услышал. Для Фрэнка комната потеряла свои очертания и расплылась в марево цветных пятен. Что он только что сказал? — Навсегда, — выдохнул Фрэнк, и, решив, что либо сейчас, либо никогда, наклонился и навис над лежащим поперёк кровати Джерардом. Фрэнк долгую и мучительную секунду смотрел в его лицо и, стараясь не думать о ситуации слишком много, зажмурил глаза и быстро поцеловал Джерарда в губы. Легко и по-юношески, как луч солнца в апреле. Всего одно мгновение. Джерард хихикнул, и тогда Фрэнк ощутил, что весь мир в его руках. — Иди сюда, ты испугался что ли? — словно через тысячелетия Джерард притянул Фрэнка в свои объятья. Айеро обнял его в ответ и ещё раз поцеловал Уэя, уже более смело, но всё-таки нежно. Времени не существовало, оно разбивалось о неловкое хмыкание и сплетение языков. Джерард целовался уверенно, но неумело. Фрэнку это даже нравилось. Из-за недостатка воздуха пришлось отлипнуть от уже припухших тонких губ. Айеро устроился на груди Джерарда и уткнулся носом куда-то в шею. — Тебе понравилось наше вчерашнее выступление? — негромко сказал Джерард, не нарушая атмосферы и немного, но разбавляя сладость воздуха. — Если честно, то да, — прошептал Айеро, и его дыхание щекотало кожу Джерарда. Тот снова хихикнул. Фрэнку было жаль, что он не мог слышать его смех раньше, сквозь чёрный шрифт. — Я знал, что ты заметишь нас. — Вы неплохо держались, ну, для новичков. — Нас хорошо приняла публика. Однажды я и мои друзья-неудачники запишем свой альбом и надерём твой гордый зад, — он потрепал Фрэнка по волосам, и Айеро прижался к Джерарду ещё ближе, будто бы хотел раствориться в нём. — Ага, конечно, — Фрэнк думал о том, как он всё это время поступал со своим интернет-другом. Но Фрэнк не знал, значит, простительно? Он ведь и не подозревал, что Уэй - Пати_Пойзон, а не обычный неудачник, каких полно в гимназии. — Я сохранил твои рисунки. Не знаю, зачем. — Портреты? Не сомневался, что ты оценишь. Ты слишком тщеславен, чтобы просто выкинуть их. — Эй! — Но это ведь правда, ты не будешь отрицать. И Фрэнк не стал. — Извини, что был мудаком, — Фрэнк всё же решил сказать ещё раз, чтобы удостовериться. — Ты повторяешься. Я уже говорил, что простил тебя. В его объятьях было до боли тепло.