Wish You Were Here

— Почта! — Иди и забери, — пробурчал отец себе под нос, трясущейся рукой сжимая длинную стеклянную бутылку с пивом. Похмелье сменяет опьянение, опьянение сменяет похмелье. Фрэнк уже знал, что бизнес всей жизни Айеро-старшего окончательно развалился, но ему, честно говоря, не было никакого дела. Фрэнк смотрел в одну точку пустым взглядом. Фрэнк проснулся утром и увидел в чате класса пятьсот новых сообщений. «Джерард умер, ребят» «Вены себе разрезал, прикиньте?» «Он это заслужил» «офигеть» «Соболезную его семье и друзьям...» «Уэй просто внимание привлекает, наверняка это шутка» «ожидаемо» «Он всегда хотел умереть, ну и хер с ним тогда. Мечты сбываются.» «я вас всех ненавижу, уёбки» «Полегче, Баллато, а то и тебя на камеру трахнут» «Ахахахха» Им смешно. Для них смерть Джерарда лишь новость, на секунду потрясающая сознание, и ничего больше. Сам Джерард для них - пустое место, просто одноклассник, просто жертва хулиганов, просто неудачник. — Ты меня слышишь? — заорал отец прямо Фрэнку в лицо, заставляя того подпрыгнуть и быстро настолько, насколько позволяли слабые ноги, выбежать во двор. Он даже не подумал о своём неопрятном внешнем виде и опухшем лицо, только распахнул железные ворота и протянул руку за бумажками, желая закончить это всё как можно скорее. — Тебе Майки просил передать, — Пит держался на расстоянии, и в его голосе хрустел лёд. Фрэнк забрал простой бумажный конверт размером с лист а-четыре и уже закрывал ворота, когда Пит процедил сквозь зубы: — Тебе даже не стыдно? Оправдываться теперь бесполезно, так что Фрэнк лишь слабо выдохнул: — Ты даже не представляешь, насколько. Фрэнк положил конверт на свою кровать и встал над ним, рассматривая и будто бы пытаясь понять, опасен он или нет. Упущенная возможность, последний аккорд, никакого хэппи энда и дыра в сердце - вот что такое этот конверт. Фрэнк дрожащими от холода комнаты и недавней истерики руками неаккуратно раскрыл конверт, слегка порвав тонкую бумагу. Комикс. «Легендарные кайфоломы» — значилось на обложке. Внутри, на титульной странице, чёрной ручкой кривым почерком Джерарда было выцарапано: «Фан Гулю, лучшему гитаристу всех времён» Ещё ниже, уже красной ручкой и в спешке было приписано: «и моему убийце» Фрэнк откинул комикс на кровать и крепко прижал ладонь к губам, чтобы не заорать от отчаяния. Слёзы снова стекали по щекам, и злость переполняла, как чай переполняет чашку и стекает через края, обжигая руки. Из конверта, откинутого на пол, выпала небольшая бумажка, сложенная в два раза. Руки не слушались Фрэнка, и он боялся испортить хрупкую бумагу. «я для тебя - розовый медведь с выпущенными кишками» Под неаккуратной подписью был автопортрет Джерарда с перечёркнутыми глазами.

***

Похороны были тягучим, разрывающим на части зрелищем. — Сегодня у меня, Фрэнки? Водка и монополия, чтобы отметить конец учёбы! Нас ждёт последний год старшей школы, нужно оторваться по-полной, — Кевин тянул уголки своих губ вверх и ликовал. Он теперь главный. Фрэнк подписался на это дерьмо автоматически, чтобы от него и его личной трагедии уже отстали, ведь даже после того, как ему повторили сказанное во второй раз, он не смог разобрать смысла произнесённых слов. Весь мир Фрэнка Айеро разделился на до и после, а Кевин всё ещё любит выпить и посмеяться с друзьями. Цветы лаванды затопляли разум сиреневой дымкой и отравляли душу запахом, и Фрэнк мечтал только об одном - чтобы можно было отмотать время назад. Когда Фрэнк спустился на небольшое крыльцо похоронного дома, Майки Уэй громко крикнул, что ненавидит его. Он бы, наверное, кинулся на Айеро и обрёк бы себя на смех футболистов, но Пит слишком крепко держал его за предплечье и, наверное, слишком успокаивающе шептал что-то на ухо. Фрэнка наградили лишь самым ранящим из взглядов - взглядом отвращения, перед тем, как катафалк скрылся из виду. Фрэнк признал себя худшим человеком на планете, когда Сэм похлопал его по плечу: — Это закончилось, чувак. Его больше нет, так что незачем сожалеть о своих ошибках. Дело сделано. — Да как ты..., — Фрэнк знал, что это бесполезно, но всё равно сорвался, — как ты можешь так говорить?! Человек умер, а вам всё ещё плевать! Блять, я ненавижу вас. Хочу, чтобы вы сдохли, ублюдки! Если бы не вы, он сейчас был бы жив. — Воу-воу, полегче, Пэнси, — Уоллис слегка приподнял руки в жесте «ты преувеличиваешь». — Нет, Фрэнк, — Кевин вышел вперёд, и двое скрылись за спиной своего нового лидера, — если бы не ты, он сейчас был бы жив. Кевин был прав, как никогда. И Фрэнк не стал спорить. Он медленно развернулся и спустился по каменной лестнице старого здания, пока солнце слепило его глаза и птицы пели со всех сторон.

***

Все забыли о смерти Джерарда Уэя через неделю, как будто его никогда и не было. Ясный май иссяк, и на улице расцвело лето, непривычно яркое, как детские фломастеры. Жар врывался в настежь распахнутое окно Фрэнка, пока тот лежал на полу и докуривал пачку красного Marlboro. Жизнь шла дальше, и в ней уже никогда не будет художника, подкидывающего рисунки в шкафчик, мокрых поцелуев и сотни кружек американо. Айеро снова заплакал. Сопливо и всхлипывая, так, как не плакал никогда, так, как плачут последние слабаки и неудачники. Он тихо скулил, развалившись на полу и ощущая подступающую тошноту от передозировки никотином, но не прекращая курить. — How I wish... How I wish you were here, — Фрэнк слабо, практически одними губами, подпевал тихой музыке на фоне и разглядывал блики солнца на трупах плюшевых игрушек. Кевин, Уоллис и Сэм курят травку, играют в плейстейшен и наслаждаются чистым воздухом своей юности, своей целой, бесполезной и бездарной жизнью. Они будут счастливы, когда вырастут, возможно, даже станут уважаемыми в обществе людьми, а Джерард так и будет лежать в шести футах под землёй, навсегда семнадцатилетний. Отец узнал обо всём тем же вечером. Фрэнк понимал: пощады не будет, он израсходовал миллионы своих вторых шансов и теперь настало время платить по счетам. — Ты грёбаное ничтожество! Только позорить меня можешь. Никогда не думал, что мне будет так стыдно за сына, — он замолчал на какое-то время, чтобы отдышаться, — лучше бы твоя мать сделала аборт. Чёртов педик. — Я любил его, пап. Тяжёлый кулак неожиданно впечатывается в щёку, и Фрэнк прикладывает ладонь, чтобы ощутить стекающую кровь. Он неестественно, гротескно рассмеялся: — Старые привычки, да? Жизнь циклична, пап? Я настолько похож на мать? Теперь он бьёт в нос, практически сбивая Фрэнка с ног. Фрэнк держится из последних сил, чтобы не разрыдаться и быть полностью разгромленным. В ушах никак не проходил звон. — Я больше ни цента не заплачу за школу, где ты только куришь и трахаешься, понял меня? Ты меня понял? Фрэнк молчит, только улыбается сквозь боль на разбитом лице и хихикает. Ему по-настоящему смешно. Это всё - неудачная шутка, плохая и неумело написанная концовка для игры. Ничего в жизни не может быть таким ужасным и режущим внутренности бритвой. Жизнь, кажется, воткнула перо ему под рёбра. Отец уходит с кухни в неизвестном направлении, и Фрэнк позволяет себе стечь на пол. Холод кафеля немного освежает вспыхнувшую кожу, и ему удаётся сдержать слёзы злости на самого себя. Фрэнк соскрёб остатки своего тела с кухонного кафеля и поплёлся наверх. Умывшись и захватив прощальный комикс, он тихо, через дверь чёрного хода, вышел во двор. Ночной, чуть прохладный ветер жёг свежие раны и проходил насквозь через всё тело. Фрэнк слегка дрожал. Он сел на деревянные ступеньки. Звёзд было удивительно много. Они переливались сотней кристаллов на бархате небосвода, освещая лето. Комикс был о четырёх отступниках, сражающихся против корпорации зла. Лазерные пушки, пустыня, злодеи в спецодежде и красные волосы Пати Пойзона. Фрэнк сходил с ума от разрывающей его боли, но продолжал читать. Он узнал Майки и Рэя, и это выглядело фантастически - Джерард чертовски талантливый художник (был им). Рэй узнал обо всём через Майки. Он не стал поучать, как любил делать обычно, потому что уже незачем. Фрэнк поплатился. Рэй больше не звал его поесть лапши или посмотреть фильм на его телеке, только писал дежурные сообщения в духе «как у тебя дела?». Торо стал холодным и недоступным. Не оборвал общение окончательно, не уничтожил его исковерканную душу, но перестал доверять Айеро. Теперь, видимо, уже навсегда. Он ушёл из Pansy Prep, написал в общий чат что-то вроде «с вами было круто, но это не для меня». Боб уехал в Калифорнию к девушке сразу после ночи школьной дискотеки и сказал, что скорее всего не вернётся. «Это место пожирает жизни, парни, я не хочу сгнить пьяницей в чёртовом Нью-Джерси», — и с этими словами группа окончательно рухнула. Фрэнк буквально дышал музыкой, и даже здесь ему перекрыли кислород. Пати Пойзон и Фан Гуль на гладких страницах целовались в свете от костра. Конечно, Heathers тоже сгинули. Никто из них не хотел продолжать без Джерарда, и, так как группа не успела стать хоть немного известной, все, даже те, кто был на их выступлениях, забыли, что она вообще существовала. Тополь витал в воздухе, словно пепел сгоревшей жизни Фрэнка Айеро.