Speil Mit Mir

      Глубоко беременный Локи сидел в своей камере в Асгарде, читая одну и ту же книгу, которую он уже прочитал три раза, и время от времени терпел схватки. Он боялся, что это была не ложная тревога, но он не издал ни малейшего звука, потому что в этот день Один смотрел на него через стекло, желая лишь покончить с жизнью его ребенка в тот момент, когда она ещё и не началась.       Локи любил своего ребенка, очень сильно любил, но как же он возмущался в тот день, когда его зачали. Сейчас он хотел, чтобы это никогда не случилось. В тот день, когда они с Тором вернулись из Мидгарда, Тор не сразу выдал его, о нет, у Тора было свое собственное наказание для него. Как будто это действительно было наказанием, ведь они оба хотели этого. Тор хотел хорошенько потрахаться, прежде чем Локи выбросят, и Локи, в принципе, тоже, ведь он знал, что у него не будет больше возможности удовлетворить свои сексуальные потребности, да и Тор был так готов… В конце концов, он был единственным мужчиной, который был у Локи. Тор лишил его девственности, когда они были подростками. Локи ухмыльнулся при этом воспоминании, но оно быстро растворилось в гримасе боли, и одной рукой он обхватил и потер распухший живот. — Тише, дитя мое. Успокойся. — мягко произнес он, рядом фыркнул Один. — О, скажи, что ты рожаешь, Локи, я не могу дождаться, чтобы вырвать этого ребенка из твоих рук. Ты знаешь, что у тебя завтра срок родов. — Он напомнил ему с безрадостной улыбкой. Локи сердито посмотрел на Одина, защитное шипение вырвалось из его горла. — Тор может быть хорошим сыном для тебя, Всеотец, но он сразу же перестанет быть для тебя кем-то, как только ты убьешь нашего ребенка. Он убьет тебя. — пообещал Локи, его голос был полон льда, а изумрудные глаза пылали сильной ненавистью. Один усмехнулся. — Есть причина, по которой он не навещал меня, Локи. Я его очень занимал, и он никогда не узнает, что этот ребенок вообще существовал. — Локи зарычал, столько гнева и любви переполняло его, когда он чувствовал, как его сын брыкается, и эти крошечные ножки, которые он так обожал, трепетали у его ребер. Если бы только его камера не была практически защищена от магии, убийство проекцией выглядело бы сейчас вполне уместно. — Он узнает. Он придет ко мне, и я ему скажу. И, может быть, этого будет достаточно, чтобы он понял, что ты никогда не любил никого из нас. И я вонжу кинжал в твое сердце. — Один ответил каким-то бредовым замечанием, но Локи больше не слушал. У него только что отошли воды, и он знал, что у него большие проблемы. Должен же быть какой-то выход из этого положения, он не мог просто позволить такому случиться. С другой стороны, возможно, он заслужил это, но каким бы монстром он ни был, его крошечный ребенок не сделал ничего плохого, и именно эта мысль заставляла его двигаться вперед. Его разум прорабатывал возможные способы быстро убить людей, пытающихся забрать его ребенка, как только они вошли бы в его камеру, когда дверь в подземелье распахнулась. — Приветствую, брат, я рано вернулся из моего последнего путешествия, поэтому я подумал, что зайду к тебе, мне жаль, что у меня не было времени… — заволновался и его самодовольный отец. — Локи, ты выглядишь… — Локи грустно улыбнулся. — Беременным? Я жду ребёнка. Поздравляю тебя, большой болван, ты собираешься стать отцом. — Один воспринял это как сигнал, чтобы быстро вставить свое решение, как будто эта беременность была проблемой для Тора. — Не беспокойся об этом, сын мой, как только ребенок родится, мы должным образом избавимся от него. Я знаю, ты бы не хотел, чтобы стало известно, что ты спал со своим братом, репутация будущего короля и все такое. — В глазах Тора было столько замешательства. — Что? Нет! Я не понимаю… почему ты так думаешь? Это мой ребёнок, я хочу его вырастить! Отец, как ты мог предложить мне избавить мир от чего-то такого ценного? — Один не успел ответить, как Локи громко застонал, не в силах больше сдерживаться, когда его охватила сильная схватка. Он согнулся пополам, схватившись за животик, и Тор побежал к двери камеры. — Локи! Локи, что случилось? — Локи стиснул зубы, потому что боль продолжала пронзать его. — У меня отошли воды… ааа! — Тор мало что знал о детях или беременности, но это был в значительной степени универсальный термин для обозначения «я рожаю», или «ребёнок хочет наружу». Паника пронзила грудь Тора, и он быстро отпер и открыл дверь в камеру своего брата, когда Один схватил его за плечо. — Подумай о последствиях, Тор! Ты выше этого, выше его! Он преступник, позор для нашей семьи, и, ради бога, сынок, он твой брат! Ты практически умоляешь остальные Девять Царств прекратить относиться к нам серьезно! — Тор сильно толкнул Одина, достаточно сильно, чтобы отбросить его на несколько футов, и бросился к тяжело дышащему Локи. Локи посмотрел на Тора в момент сильной уязвимости, его глаза напомнили Тору то, как он смотрел на него, когда они были детьми, и он задавался вопросом, могут ли они делить постель, потому что он был напуган. — Тор… обещай, что не позволишь им причинить ему вред. Что бы со мной ни случилось, наш сын не сделал ничего плохого. Обещай, что защитишь его. — Тор погладил волосы Локи со слезами на глазах и подхватил Локи на руки. — Ничего не случится с вами обоими, даю тебе слово. Я вытащу вас отсюда. — Теперь к ним приближался Один, и Локи крепко сжал Тора. — Ну так поспеши, дурак, ты знаешь, на что способен отец! — Тор, будучи сильным, переместился так, что держал Локи одной рукой, а затем призвал Мьёльнир свободной рукой, ухмыляясь. — Ты недооцениваешь меня, брат. Смотри. — Тор яростно размахивал своим молотом, создавая в камере небольшую бурю, и огни начали мерцать, когда снаружи раздался звук грома. Один рассмеялся. — Кажется, ты забыл, кто научил тебя владеть этим молотом. — Тор подошел ближе, и его обычно веселое выражение лица омрачила насмешка. — И ты, кажется, забыл, кто утешил и исцелил меня, когда я получил травму, используя его. Ты не причинишь вреда Локи или ребенку, растущему внутри него. Мой ребенок, твой внук. Продвинься дальше, и у меня не будет выбора, кроме как сделать тебе больно. — Один совершенно очевидно не думал, что Тор сделает это, и еще один вопль Локи показал, что у Тора нет времени ждать, пока он сделает ход.       Апперкот Мьёльниром в челюсть Одина отправил Всеотца обратно в решетку камеры позади него, и Тор знал, что ему нужно двигаться быстро, вылетая из подземелья, как летучие мыши из ада. Оказавшись в своей спальне, он наглухо запер дверь и осторожно положил Локи на кровать. — Т-Тор, он придет за нами, мы должны были покинуть дворец. — Локи задыхался, капли пота стекали с его лба. Тор стянул с Локи штаны и заглянул ему между ног. — Нет, Локи, на это не было времени. Не волнуйся, братишка, со мной вы оба в безопасности. Я сдержу слово, вот увидишь. — Локи обнажился и отчаянно потянулся к руке Тора, Бог с нетерпением взял ее и переместился, чтобы оказаться рядом с ним. Слезы безжалостно текли по щекам Локи, он тужился изо всех сил издавая оглушительный крик. Тор смахнул поцелуями слезы, положил свои большие руки на живот Локи и погладил его, что утешило Локи так сильно, как никогда. — Не плачь, он скоро будет здесь, ты очень хорошо стараешься. - Локи покачал головой. — Я плачу не от боли, брат мой. Я плачу, потому что они заберут его у нас, я это знаю. Мы никогда не увидим его снова, и тогда я гарантирую, что Один добьется своего, и мы тоже никогда больше не увидимся. Все кончено, Тор. Мы пойманы… — Густые светлые брови Тора сошлись вместе, и он поцеловал тыльную сторону руки Локи, которую все еще держал. — Никогда. Клянусь тебе, если бы я знал, что ты беременный, тебя бы тут же забрали из камеры, перевели в мою комнату… Я мог бы сделать это, и я могу сделать это для вас сейчас. Мое слово — закон в этом королевстве. — Локи усердно тужился, чувствуя огненное кольцо сзади, и знал, что это ненадолго. — Н-нет. Слово Одина — закон. — Лицо Тора было мрачным и потемнело только от слов брата. — Не для меня. — Внезапно раздался резкий стук в дверь, и снаружи раздалось несколько голосов, требующих, чтобы его впустили. Локи издал протяжный стон и стал тужиться сильнее, чем собирался, так как теперь его охватила паника из-за суматохи за пределами покоев. — Наш сын. — Тор мягко прошептал, слезы капали и застревали на его бороде, когда он возвращался к Локи. — Ты действительно выложился на полную. Я вижу лицо нашего сына, Локи… он прекрасен. — Что-то в голосе Тора, когда он прошептал это, заставило йотуна щелкнуть. — Я ненавижу тебя. — Он захныкал, и на лице Тора отразилась боль. Он ничего не сказал, позволив другому Богу отдышаться от схватки, прежде чем продолжить. — Я так сильно ненавижу тебя за то, что ты подарил мне ребенка, которого я любил независимо от того, насколько отчуждённым я хотел быть. За то, что ты открыл мое сердце, чтобы оно было разбито в сотый раз. — Локи казался таким разбитым и напуганным, что абсолютно убило Тора. Одной рукой он любовно погладил бедро Локи, а другой обхватил головку ребенка для поддержки, глядя глубоко в глаза Локи. — Пожалуйста, скажи, что ты не это имеешь в виду. Локи, я знаю, что ты жил в моей тени, и я не могу винить тебя за то, что ты ведешь себя так, как раньше. Мне очень жаль, и я беру на себя полную ответственность за все, что ты сделал в Мидгарде, это была моя вина… и вина отца. Мы довели тебя до безумия, и это было несправедливо. Но я никогда не хотел этого, и все те времена, когда мы целовались и дурачились в детстве были настоящей привязанностью, которую я проявлял к тебе. Настоящей привязанностью, которую я показал тебе еще раз, когда мы занимались любовью, потому что это было именно так. Это было занятие любовью с тобой, а не просто разделение постели с кем-то другим. Я хочу быть для тебя больше, чем просто твоим старшим братом, я хочу быть братом во вторую очередь, а парнем — в первую. Или, может быть, сначала братом, а парнем — во вторую, в зависимости от ситуации. — Он сказал со смехом, смехом, который был сладким и искренним, и Локи хотел ответить, но этот ребенок рождался, и он рождался в тот же миг, поэтому все, что он мог сделать, это кивнуть… но кивка было достаточно. — Тор! — Локи закричал, плечи ребенка медленно выдвинулись наружу, и кровь пропитала простыни кровати и руки Тора. Как только плечи были расправлены, ребенок легко скользнул в массивные руки Тора, и он подавил всхлип, баюкая своего маленького светловолосого мальчика. — У него твои глаза. Зеленые, как северное сияние… — с обожанием пробормотал он, целуя его в макушку и кладя младенца на грудь Локи, который тут же крепко обнял младенца, услышав, как открылась дверь в комнату Тора. — Не позволяйте им забрать его… — пробормотал он, борясь с внезапным сильным желанием потерять сознание. Сосредоточься на своем ребенке, подумал он, ты должен быть сильным ради своего ребенка. Он прислушивался к тихим крикам и использовал то немногое, что у него было, чтобы раскачивать скользкое визжащее существо. Он посмотрел вниз, слабо улыбаясь ребенку. Тор был прав, их ребенок был таким красивым и таким драгоценным. — Значит, вот каким был мой компаньон последние девять месяцев. — прошептал Локи с неудачной попыткой ухмыльнуться. Он открыл рот, чтобы произнести «Я люблю тебя», но потрясающее маленькое личико его сына превратилось в черно-белое, и это было последнее, что он помнил, прежде чем он погрузился во тьму.