Переписать историю после смерти

Дневная, ночная, утренняя смены — всё смешивалась в одно. Понять, как высоко солнце, можно только по наручным часам. Тоннели кажутся бесконечными, но в то же время ужасно маленькими. От начала дороги до конечной — час пути. Показатели датчиков, современная автоматика. Алексей не унывал. Работа была ему в радость. За спиной жизни сотен людей. Каждый куда-то спешил, думал о чём-то своём. Однако, при всей любви к работе, выходные казались праздником. Этим утром он проснулся с первыми лучами рассветного солнца. Газовый гигант казался незначительной точкой, что стеснялся взглядов, защищаясь от них слепящим светом. Босые ноги коснулись холодного паркета. Встать — не главное, главное — проснуться. Руки над головой сжаты в замок, пятки отрываются от пола. Растягиваться по утрам — приятное занятие. Матрас прогнулся. Небольшой перерыв. «Нужно бы продумать, чем сегодня заняться», — думал Алексей. Руки непроизвольно начали теребить край одеяла. Паша резко поднялся, только сейчас Лёша заметил поблёскивающие на свету дорожки слёз. Инцидент прошлой ночи повторился. Очередной кошмар атаковал потаёнными страхами и сожалениями. — Кошмар? — как-то по-отцовски уточнил Лёша. Паша промолчал. Всё и так было понятно. — Можешь ещё поспать, ты, наверное, даже в такую рань и не встаёшь, — большая ладонь зарылась в чёрные волосы. Парня снова передёрнуло. Прикосновения казались ему отвратительными, но, одновременно с этим, перебирание коротких прядей расслабляло. Что-то внутри говорило опасаться, бежать, кричало, что всё это неправильно и опасно. Однако в ответ память подкидывала воспоминания о доброте обладателя грубых, но одновременно таких ласковых рук. — Я больше не усну, — Паша поставил ноги на пол. Волосы больше не перебирали. «А жаль», — подумал парень, но тут же присёк эту мысль. — Хочешь кофе? — Лёша поднялся и сделал пару шагов в сторону кухни. — Я быстрорастворимую бурду не пью. — Какой гурман нашёлся, — цокнул Лёша. — Какой есть. Если есть турка, могу сварить. — У меня раньше жена варила, если не забрала, турка должна была остаться. Хотя, зная эту стерву, могу быть уверен, что она ничего своего здесь не оставила. Грохот кастрюль, лязг сковородок. Посуды не много, но даже учитывая это, пришлось повозиться. Вместо турки Алексей достал небольшой ковшик. — Пойдёт. А кофе-то есть? — Паша облокотился спиной о стену, наблюдая за развернувшейся поисковой операцией. — Я ничего не выкидывал, значит, где-то должен быть. С чёрно-красной упаковки, прикрыв глаза, смотрела симпатичная девушка в красном платье позапрошлого века. Буквы латинские, но прочесть название Паша не смог. — Что за кофе? — рассматривая пачку, поинтересовался Паша. — Есть у меня хороший знакомый, привёз его из Италии. — Богатые у тебя знакомые. — Как сказать, они были на гастролях. Сейчас они в городе, можем сходить на спектакль. Паша задумался. Сахар, щепотка соли, ложка кофе. — Тебе покрепче? — уже постфактум поинтересовался Паша. — Покрепче. Хоть где-то Паше повезло. Он досыпал ещё половину ложки. Вода, плавные помешивания, периодически он поднимал ковшик, чтобы не дать кофе закипеть. Лёша тоже не сидел на месте. Плита занята Пашей, но никто не мешает ему достать творог. Клубника, варенье — и вот, завтрак готов. Приятный аромат разнёся по комнате. Разливать кофе оказалось неудобно. Он стекал по внешней стороне, не попадая в чашку. — Получилось на удивление вкусно, — улыбнулся Лёша, отпив горячий напиток. — А ты сомневался? — Паша сел напротив. Табуретки оказались самым лучшим приобретением. Посиделки на кухне стали частью рутины. Хотя порой осуществить любимый ритуал не получалось из-за смен Алексея. — Кофе с творогом? — только сейчас Паша обратил внимание на странное сочетание. — А почему нет? Есть же те, кто кофе молоком разбавляют. — Не возмущайся. Лучше скажи, что делать будем. Паша задумался. Взгляд прожигал дырку в тарелке. — Ты что-то про выступление говорил. Пойдём? — Нужно глянуть, есть ли у них сейчас что-то. Можем до касс прогуляться. — Старпёр, ты чего? Есть же интернет, — усмехнулся парень. Кажется, это первый раз после чудом не совершившегося изнасилования, когда он улыбается. — Мой вариант интересней. Колесо прибежала за запах еды. — Думаешь, про тебя забыли? — Лёша насыпал в блюдце творога и поставил на пол. — Смотрю, вы сдружились. — Это как с тобой. Если живёшь с кем-то под одной крышей, волей-неволей сдружишься. Крыса с довольной мордой взяла немного творога и убежала в другую комнату. Есть рядом с миской она не могла или не хотела. Унести полный рот не получилось. Еда выпадала, оставляя съедобную дорожку, словно из сказки про Гензель и Гретель. Паша расхохотался. На фоне стресса нервы начали сдавать, так что такая реакция не была такой уж странной. Тарелки опустели, после заняли свои места в шкафу над раковиной. Взвесив все за и против, Паша всё же решился прогуляться. Всё равно делать нечего. Он думал устроиться на работу, и даже уже спрашивал о свободной вакансии в ближайшей пятёрочке, но так и не заступил на смену. Улицы тянулись однотипными домами. Кое-где, конечно, мелькали выделяющиеся постройки, но их не превалирующее большинство. Гулять по одному району, тем более на окраине, не очень-то и интересно. Поэтому парни направились в метро. Даже в свой выходной Лёша снова спускался под землю. Турникеты, перрон, звук приближающегося поезда. Парни сели в последний вагон, кой оказался пуст. Кремово-белые, словно выгоревшие стены, сиденья, оббитые коричневым кожзамом, табло с мигающими обозначениями станций. На стене бумажная схема всех станций. — Скоро не только на кольцевой будут новые вагоны, — мечтательно произнёс Лёша. — Мне такие больше нравятся. Они как-то уютнее. — Не думал, что ты любитель ретро, — усмехнулся Лёша. — Может, и так. — Я тебе тоже нравлюсь? — шутя, произнёс Королёв. — Может, и так, — не сменив интонацию, повторил Паша. — Станция Митино, — объявил мужской голос. Поезд остановился, из окна можно увидеть современную, минималистичную отделку. Потолок напоминал вафли, склонившиеся в поклоне. Пара человек зашли в вагон, рассевшись по местам. Состав тронулся. — Всё же внутри вагона лучше, чем под колёсами, — не зная, что сказать, продолжил разговор Алексей. — Всё же иногда лучше промолчать, а ты, похоже, это делать не умеешь, — огрызнулся Паша. Он уже сотню раз успел пожалеть о импульсивном поступке. — Прояви уважение к старшему. Что ты такой злой? Били тебя что ли? Или ты свои комплексы на мне выражаешь? Паша замолчал. Два предположения, и оба верные. — Я что, угадал? Эй, ты что поник? Признавать вину тяжело. Именно из-за нежелания говорить «прости» и «я был не прав» Алексей теперь жил один. — Станция Волоколамская, переход на линию D2, — разнеслось из динамиков. — Осторожно, двери закрываются. — Что хочешь на ужин? — перевёл тему Лёша. Три минуты тишины. Три минуты до Волоколамской оказались невероятно тяжёлыми. — Я могу курицу запечь, — нехотя ответил Паша. — Так ты у нас кулинар… Значит, не только кофе варить умеешь. — Пришлось научиться. Всё же, есть человек хочет всегда. — Не могу не согласиться. Кстати, я никогда не спрашивал, что ты любишь. — Еда – лишь топливо для тела, я больше по топливу для души, — Паша сделал паузу. — Картофельную запеканку. — Тогда курица отменяется, — улыбнулся Лёша. — Станция Трикотажная. Пневматика работала отлично. Двери закрылись, прищемив излишне торопливому человеку руку. Двери приоткрылись, но вместо того, чтобы достать прищемлённую конечность, мужчина протянул её дальше. Машинист сжалился над беднягой и открыл двери полностью. — Вот это меня бесит больше всего, — фыркнул Алексей. — Неспособные глупцы, что из-за нехватки разума кидаются в вагон после предупреждения, — намеренно громко произнёс он, выпрямив спину. — Торопится человек, вот и побежал, — Паша не смотрел в темноту тоннеля за окном. Это явно интересней, чем всё остальное. Наблюдать, как на полной скорости мимо тебя проносятся кабеля, точнее, как проносишься ты. — И куда же так торопиться? — На работу или свиданье. — Про последние не понаслышке знаешь? — Если ты про то, была ли у меня девушка, то нет. Занят был. Тренировки, домашка. — И курение за гаражами, знаю я современную молодёжь. Очередное попадание точно в цель. — Станция Строгино. — Что мы всё обо мне да обо мне. Сам-то что? — Что конкретно тебя интересует? Что сказать дальше Паша не придумал. Пришлось импровизировать на ходу. — Всегда хотел такую жизнь? — Ехать чёрт пойми куда с подростком, которого чуть не сбил? Даже мечтать о таком не мог, — съязвил Лёша. Паша наконец оторвал взгляд от окна. Карие глаза выражали крайнюю степень презрения. — Меня устраивает моя жизнь, — закончил Королёв. — Не помню уже, но, наверное, именно о чём-то подобном я мечтал, только печально, что с дочкой видеться не могу. «Завидую», — подумал Паша, но вместо этого сказал: — Интересно, каким ты в молодости был? Наверное, не лучше меня. — Из дома я не сбегал. Но, признаю, в чём-то мы схожи. — В красоте? — вырвалось у Паши. — Не сравнивай божий дар с яичницей, — усмехнулся Лёша, не уточнив, кто есть кто. — Могу как-нибудь фотки отыскать. — Станция Крылатское. — В моей молодости про мистику говорить было не принято. Всё же партия придерживалась мнения, что у всего есть объяснение. Но от людской молвы никто не защищен. Бабка мне рассказывала о всякой чертовщине, и так меня это увлекало, что я даже делал ночные вылазки в поисках всякой нечести, но ни чёрной волги, ни статуи барабанщицы не встретил. — А говорил, что из дома не сбегал. — Это другое. Напряжение в плечах потихоньку спадало, Паша даже перестал сжимать ноги. — Станция Молодёжная. — Мы как-то раз с пацанами на заброшку пробрались, — Паша хотел сказать что-то ещё, но замолк. — И что дальше? — Если я скажу, то вы не поверите. — Поверю. Почему нет? Всякое в жизни бывает. — Мы призрака встретили. У него глаза чёрные были, потом пришлось одного особо чувствительного домой тащить. Он в ступор впал. Потом заикаться начал. — Надеюсь, если мы умерли, то не были такими ужасными. Бабушка, сидящая напротив, подняла голову на слове «умерли». Увидев, что парни говорят вполне серьёзно, она начертила тремя сложенными пальцами крест и отсела подальше. — Станция Кунцевская, переход на оранжевую и жёлтые ветки. — Я однажды карты раскладывал. Думал, что значит король кубков, а сейчас, по всей видимости, еду с ним, — больше для себя сказал Мишуточкин. Он даже не рассчитывал, что Лёша поймёт. — А ты тогда мой рыцарь? Паша задумался. Знает ли Королёв значение этой карты или просто сказал на угад. Всё же, если он и впрямь имел в виду, что соблазн и заигрывание, то нужно предпринимать меры. Но какие? Сказать, что педофилия – это плохо? Он уже не ребёнок. Поцеловать? Слишком радикально. — Станция Славянский бульвар, переход на оранжевую ветку. — Интересно, как там Колесо… Ей, наверное, одиноко, — задумался Мишуточкин. Про одиночество он знал не понаслышке. — Думаю, с ней всё в порядке. Слушай, а почему Колесо? — Она круглая, да и хотелось как-то отметить своё чудесное спасение от колёс поезда. — Станция Парк Победы, переход на жёлтую ветку. — У меня тоже раньше домашнее животное было. Овчарка Рекс. — Оригинально, ничего не скажешь. — Умный пёс, но жена убедила сдать его в приют после рождения Катеньки. Вагон тряхнуло. Паша упал на Алексея. Пытаясь ухватиться за что-то, он схватился за чужое колено. — Тихо-тихо, — Лёша приобнял парня, не давая ему удариться головой. — Какого чёрта? — Экстренно торможение, что-то произошло на рельсах, — пояснил Королёв. Что произошло, парни так и не узнали. Стоянка длилась недолго, но возмущённые пассажиры успели поднять шум. — Станция Киевская, переход на синюю ветку и кольцевой диаметр. — Слушай, а как ты с женой познакомился? — поинтересовался Паша. — Забавная история. В то время у отца была машина. Синяя копейка, очередь за которой он занимал… Так, это к истории не относится, — оборвал сам себя Королёв. — Я взял её покататься, пришлось даже паспорт отдать под залог. Паспорт, родному отцу, под залог… Ну не дурость ли? Стемнело, я остановился, чтобы понять, куда заехал, и тут ко мне садится подпитая женщина, говорит: «газуй», и толкает ногами не менее пьяного парня. — У тебя какой-то пунктик на случайных людей? — Все люди сначала случайные. — Станция Арбатская, переход на голубую, серую и красную ветки. — Выходим, — Лёша резко поднялся. Сорок минут пути, и так много тем для обсуждений. — Куда мы вообще приехали? — поинтересовался Паша. — Ближе к центру. Тут мы точно найдём, что делать. — Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. — Именно. Любишь аттракционы? — А я похож на маленького ребёнка? — Я лично вижу сходства. — Смотри, чтобы в педофилии не обвинили. — Ты так этого хочешь? Я тебя позвал гулять, а не в постель. Арбат как всегда был наполнен людьми. Кафе переполнены, вокруг какого-то художника столпотворение, а вот и уличный музыкант. Смычок задавал струны, издавая удивительно красивую мелодию. Паша схватил Лёшу за руку. — Людей много, не хочу, чтобы ты потерялся, — пояснил парень после вопрошающего взгляда. Протестовать Королёв не стал, лишь улыбнулся от глупости объяснения. Дыхание участилось. Что он вообще делает? Почему берёт за руку? Зачем вообще поехал? Мог бы спокойно сидеть дома и ничего не делать. Рука сжалась, когда в лице скрипача Паша узнал Сергея. Шаги стали быстрее. — Куда ты бежишь? — поинтересовался Лёша. — Тут есть интересное заведение, — пытался избежать контакта с насильником парень. — А это не твой друг? — Алексей потянул Парня к музыканту. — Нужно же поздороваться. — Нет у меня друзей, я уже это говорил. Сцена словно из басни Крылова заставила прохожих обратить внимание на странную парочку. — Паша? — музыка оборвалась. Смычок опустился вниз. Не успел Сергей сказать хоть что-то ещё, как Паша резко рванул Алексея за руку. Парни скрылись в толпе. — Не хочу с ним говорить. Лучше не спрашивай, — буркнул Паша. Настроение исчезло. В голову снова полезли неприятные воспоминания. Страх охватил его своими холодными, словно лёд, щупальцами. Тягучая боль, переживания, что сейчас скрипач-извращенец придёт, и рядом никого не будет рядом. Лёша провёл большим пальцем по тонким фалангам парня. Это действие вырвало Пашу из пучины мрака. Алексей, Лёша, Лёшенька. Он — его спасение, его спасительный луч солнца, что приютил, накормил и обогрел. — Так про какое заведение ты говорил? — поинтересовался Королёв. Естественно, никакого заведения Паша не знал. Это был просто предлог, чтобы поскорее уйти. Пришлось импровизировать. Они зашли в первый попавшийся подвал. Остальное парню точно было бы не по карману. -Бильярд? — удивился Лёша. — Ты умеешь играть? — Нет. — Я тоже. — Уходим? — Никогда не поздно научиться. Алексей всегда открыто относился к жизни. В отличие от Паши, он не прятался, а просто плыл по течению, стараясь не угодить в болото. — Правила хоть знаешь? — спросил Лёша, подойдя к столу, над которым загорелась лампочка. — Естественно. Закатываешь шары в лунки. Пластиковый треугольник, удерживающий шары, был убран в сторону. Лёша протянул кий противнику. Удар. Пирамида разбилась, красный шар с тройкой по центру упал в лунку. — Твои полосатые, — Алексей приготовился делать ещё один удар. Промах. — Как ты вообще об этом месте узнал? Королёв не дурак. Он уже начал подозревать, что Мишуточкин солгал, но решил делать вид, что находится в неведенье. — С мамой как-то раз ходили. Смотрел, как она с компанией играла. Белый шар подпрыгнул, ударившись о стол с глухим стуком, но после всё же задел остальные. — Не бей вниз, старайся целиться в центр, — посоветовал Алексей. Он облокотился на кий, поставив его на пол. Удар за ударом, шары разлетались в разные стороны, порой падая в специальные отверстия. В конце концов на столе осталось пять шаров, из них три в полоску. Кий коснулся белой поверхности. Звонкий стук — и вот, машинист забил одиннадцатый шар. — Я случайно, — улыбнулся он. Удар точный, он просто не мог забить полосатый шар по случайности. Однако, до Паши дошло, что Лёша помогает ему, когда все цели были забиты. Осталось лишь два контрастных цвета. — Я не хочу играть в поддавки, — парень поднял глаза. — Ты о чём? — Ой, не надо мне врать и делать вид, что ничего не понимаешь. — По первому пункту абсолютно солидарен. Прям с языка снял. Резкий размах, шар вновь подпрыгнул, но на этот раз небольшое чёрное пятно всё же угодило в лунку. — Ты выиграл, поздравляю. Свет потух, словно только и ждал, пока парни доиграют. — Будете продлевать? — поинтересовался бармен. Вопросительный взгляд зелёных глаз, обращённый к сопернику. — Нет, — фыркнул парень и повесил кий на резную полку. Дорога домой оказалась невероятно долгой. Молчание словно растягивало время. Вагон метро качался, словно мать, укачивающая младенца на руках. — Ты же знаешь, что можешь мне доверять? — единственное, что сказал Лёша за весь путь. — Наверное, — отрезал Мишуточкин. «Сколько же совпадений за один день. Видно, мир и вправду тесен. Как только можно было встретить этого урода?» — размышлял Паша. Магазин, улицы, освещаемые закатным солнцем. Новая железная дверь казалась финишной лентой. Душ, кухня, знакомый и такой родной запах мясной запеканки. — Меня чуть не изнасиловали, — посреди ужина внезапно сказал Паша. Алексей подавился. Такого он точно ожидать не мог. — Когда? Кто? — в голосе читалось удивление и даже агрессия. — Ты пошёл в полицию? — Не пошёл. — Тогда пошли вместе, ты знаешь, кто этот ублюдок? — Знаю, но даже вспоминать это не хочу. — Что же ты всё это время молчал? — Не хотел говорить. Думал, ты не поверишь. — На такие темы не шутят, конечно, я поверю. Когда это было? — скорее для галочки уточнил Алексей. Пазл наконец сложился. — Когда я пьяный пришёл. Мной хотели воспользоваться, — каждое слово звучало всё тише и тише. — Это был тот твой друг? — Он не друг мне вообще. Я его знаю часа три. Ну, может, больше. Неважно. Говоря это, парень дрожал. На глазах появились слёзы. Он не хотел плакать, но остановить это он не мог. «А что, если он лишь делает вид, что поверил? А может, сейчас меня обвинят в том, что я не сопротивлялся. Но я же сопротивлялся», — мысли сменялись одна за одной. — Отставить, — властно сказал Лёша и вышел из-за стола. Он сел на корточки перед парнем. Спина хрустнула, но это не страшно. Массивные руки взяли тонкие кисти. — Это ужасно, но я рад, что ты мне доверился. Утром можем сообщить в полицию. — Не нужно полицию. Всё нормально. — Нет, не нормально. Если так не хочешь в полицию, хочешь, я сам с ним разберусь? — Нет. Зря я вообще это сказал. Алексей притянул Пашу, заключая его в объятия. Паша наконец дал волю эмоциям. Тонкие руки сжимали мужчину, а слёзы лились ручьём. Он больше не сдерживал всхлипы.