Всегда за тобой и всегда за тебя

17

      Мирабель смотрит на дядю Бруно и думает о том, что кажется ей соврали. Она смотрит на худого, практически тощего мужчину, с сероватой кожей и синими тенями под глазами и думает о том, что это не может быть Бруно из рассказов. Она подмечает дрожь в руках, бегающий взгляд и сутулость. В ее представление человек, что способен на злодеяния так не выглядит. Точно не так побито и изношено, словно старый потрепанный футляр скрипки, который швыряли об стены и забывали под дождем. А может и вовсе он долгое время пылился на чердаке с такими же ненужными вещами.       И в сердце у Мирабель лишь злая тоска и горечь. Потому что в этом человеке она видит этот самый ненужный футляр. В этом человеке она видит себя, что не менее горько. —Все это время ты был здесь, — не вопрос, более как утверждение. Бруно дергается, горбится еще сильнее и старается затеряться в старом кресле. —Так было нужно.       Мирабель все понимает, сразу же. Воспоминания и факты складываются в голове, от далеких образов зеленого пончо и ее пятилетия, после которого этот цвет перестал мелькать перед глазами. В уголках глаз собираются слезы. Ей кажется, что все это так несправедливо. Все они так несправедливы. —Ты ушел, что бы защитить меня, —шепчет одними губами, а после срывается на тихий истеричный смех. Ноги подгибаются от бессилия и она уже готова свалиться на пол мешком, прежде чем с обоих сторон ее придерживают две пары рук. Она не смотрит на них, но знает, кто рядом. Двойник, да дядя. Больше некому. Ее усаживают в кресло, взволнованно хлопоча над ней, протягивают плюшку и все так же виновато молчат. —Как видишь не особо то помогло. Я для них такая же помеха.       Взгляд падает на небольшой самодельный столик в углу. На нем нарисована тарелка. Неподалеку рисунки в которых она узнает всех их. И щели, что даже издалека видны. Посидев немного Мирабель поднимается, подходя ближе. В одной из них видна кухня. К горлу подступает желчь, как же все это отвратительно. —Ты слышал все. Ей даже не нужно оборачиваться, чтобы увидеть кивок. Она ощущает его на подсознательном уровне.       Тень мягко придерживает девушку за плечи, чуть поглаживая их. Мирабель лишь зажмуривает глаза, борясь с бурлящими эмоциями.       Она проводит с дядей Бруно еще какое-то время, прежде чем уйти. Слушает его теленовеллы и с грустью понимает, насколько этому человеку не хватало общения с живыми людьми. Пока он рассказывал ей о сюжете глаза его так и светились от счастья. На душе становилось еще холоднее. Выбираясь из-за стен Мирабель встречает пустой коридор.       В этот момент она понимает, что что-то меняется. У нее внутри что-то преобразилось из слепой и чистой веры, похожей на сладость, в мрачное и горькое, напоминающее полынь. Тень предусмотрительно ничего не говорит. Только лишь подхватывает под руку и ведет в спальню. Касита трещит ставнями и половицами, слишком взволнованно и испуганно.

***

      У Пепы над головой чёрная туча и гром, на лице же цветет улыбка, но видно как левый глаз нервно подергивает. «У нее отвратительное психическое состояние.»       Пепа теребит волосы, быстро-быстро перебирая пряди и закусывает губу до крови. Мирабель видит на руках ее следы от ногтей, что цветут алыми полосами с запекшейся кровью. Она и сама как-то царапала себя так, с силой. Только бы успокоиться. «Ей запрещено быть собой.»       Пепа повторяет лишь одно «солнечно» и косится на Альму. И до Мирабель только сейчас доходит, что никто не обращает на все эти детали внимания. Словно их просто нет.       Но судя по всему происходящему, игнорировать чужие проблемы это суть их семьи. Словно проблем-то и нет. Откуда же они в столь идеальной семье? Откуда чернь на свету и плесень на бежевой стене? «Пепа просто должна контролировать погоду по желанию других. Всем плевать на нее. Пепа просто еще один кто-то, кто всем обязан.» Мирабель практически ненавидит всех их.

18

—Я люблю свою семью, — повторяет Мирабель из раза в раз. —Но они ничего не делают в ответ, для того, что бы полюбить тебя.— едко замечает Тень. —В этом всем есть причина, я уверена. —Конечно, ведь именно любящих людей способны забыть. Или быть может просто поддаться чужой воле. Тогда почему Антонио все еще помнит тебя, все еще называет мами и хватает за руку, всякий раз когда видит? —Он любит меня. —А остальные? Мирабель ни в чем не уверена, но все так же пытается успокоить себя мыслью, что все хорошо. А после она вспоминает детскую, высокую башню Бруно и его самого. Мирабель страшно быть уверенной в чем-то. Взгляд падает на Антонио. Он улыбается, замечая ее внимание.