Бег на выносливость

Керолайн стояла на крутом скалистом берегу реки и дрожала от холода. Ее волосы мокрыми прядями прилипли к лицу, а руки неосознанно сжимали порванную и грязную одежду. Все тело девушки ныло от тупой боли, на нем местами проступали лиловые синяки, а кое-где виднелись и тонкие струйки крови. Но Керолайн, казалось, не замечала этого, как не замечала и рокочущей внизу реки, и сильных порывов ветра, и того, что сейчас начнется гроза. Боль телесная была сущим пустяком в сравнении с болью души. Вдруг ладони девушки коснулось что-то холодное и мокрое, но, кажется, нежное. Керолайн повернулась лицом к огромному серому зверю, что носом уткнулся в ее ладонь, и осела перед ним на колени, обвив руками косматую шею. Рыданье наконец-то вырвалось из ее груди и слезы безудержным потоком заструились из глаз. Сегодня было 17 октября. Сегодня Керолайн исполнилось 19 лет. Всего год тому назад Керолайн была счастливой жизнерадостной блондинкой, чья улыбка освещала весь городок. Девушка любила вся и всех, все и вся отвечали взаимностью… Так продолжалось до 16 октября. А 17 октября год тому назад она встретила ЕГО. Хотя нет. Первая встреча состоялась гораздо раньше. Керолайн свернулась калачиком, согретая теплом волка, что улегся возле ее ног, и мысленно возвратилась в прошедшие годы, восстанавливая в памяти то, что никогда не сможет забыть. Керолайн бежала по осеннему лесу. За свои прожитые десять лет девочка не видела такого красивого, замечательного леса. В этом году осень потрудилась на славу, окрасив деревья в цвет золота и рубинов. Воздух был в меру влажный, прохладный и свежий, пахло опавшими листьями и сухой травой. Тихое шуршание листвы под ногами действовало успокаивающе, прогоняло прочь дурные мысли о том, что что-то нехорошее могло приключиться с маленькой девочкой в безлюдном лесу. Керолайн бежала уже долго, силы постепенно покидали ее, но она терпела, заставляла себя пробежать еще немного, перед тем, как повернуть назад. Столько настырности в этой маленькой девочке объяснялось просто: задание бегать долго, на выносливость, дал ей ее отец. А отца Керолайн любила и боялась, хотя и видела его довольно редко. Но вот среди деревьев показался небольшой просвет, и Керолайн решила, что добежит до него, передохнет чуток, а уж после будет возвращаться домой. А то мама, небось, волнуется… Когда девочка подбежала к небольшой поляне, она услышала человеческие голоса. Что-то подсказало ей, что не стоит показываться людям на глаза, а лучше спрятаться за густым кустарником, что рос совсем рядышком, и ждать. Ждать, смотреть и слушать. Клаус шел по осеннему лесу. Наверное, здесь было красиво, но мужчину мало волновали окружавшие его красоты. Сухие ветки то и дело хрустели у него под ногами, громко шуршала листва. Клаус издавал слишком много звуков, как для человека, который вышел на охоту. Всякий зверь еще издалека мог услышать его приход и убраться по-добру, по-здорову куда подальше из пути охотника. Но на зверей Клаусу было наплевать, не они были его целью. Его интересовал лишь люди, а люди, как известно, существа грубые, недалекие, они считают себя охотниками в то время, когда на них самим давно ведется охота. Поэтому они еще самоуверенны и неосторожны… Клаус был голоден. Голоден и зол. Так сложилось, что добыть пищу в городе он не мог, поэтому пришлось идти в лес, охотиться на редких туристов или охотников. Второй вариант был более вероятным. Все это отнюдь не поднимало настроения: какого черта он должен бродить по лесу в поисках какого-то, скорее всего старого, грязного человеческого тела, вместо того, чтобы полакомиться чем-то молоденьким, симпатичным и вкусным!? Вдруг острый вампирский слух Клауса уловил какие-то звуки, звуки, которые не мог издавать мелкий лесной зверь. Мужчина определил, что источник звука находится где-то возле небольшой лесной поляны, и пошел в ту сторону. Пошел, как и раньше: не таясь, не прячась за деревьями и не стараясь ступать бесшумно. Молодая волчица бежала сквозь лесную чащу, неся в зубах новорожденного волчонка. Она сбила ноги в кровь, каждое движения отзывалось болью в только что пережившем роды теле и давалось все с большим трудом. Скоро ей придет конец, но материнское естество противилось неизбежному. Волчица не могла допустить, чтобы ее первенца постигла та же участь, что и остальных щенков. Когда у волчицы начались роды, она почувствовала приближение опасности. Охотники были совсем рядом, но по запутанным следам пока не вычислили ее логово. Но времени оставалось мало. А выбора не было вовсе. Она сделала то, что ей предписывали законы природы: она съедала всех новорожденных щенков, оставив лишь одного, первого – самого крупного и сильного. Сердце волчицы обливалось кровью, но оставить весь помет в живых она не могла. Тогда охотники убили бы всех, а если и оставили бы щенков в живых, то те все равно умерли бы с голоду, или их растерзало бы воронье, что уже кружило вокруг, ожидая возможного пиршества. Волчица бежала из последних сил, но не находила подходящего спасительного укрытия. Смерть дышала ей в спину, смеялась топотом охотничьих сапог. Но тут волчица увидела в кустарниках человеческое дитя, от которого исходили волны страха, но не опасности. Она подошла к маленькому человеку и оставила волчонка возле него. Потом, лизнув напоследок своего первенца, убежала на поляну. Через пару секунд появились охотники. Грянули выстрелы. Волчица так и не добежала до противоположного края поляны. Трое мужчин в камуфляжных одеждах радовались и смеялись. Лишь один заметил, что с набухших сосков волчицы течет молоко, и сокрушенно покачал головой. Но он не стал говорить товарищам, что где-то в лесу могут быть спрятаны волчата: двое остальных охотников не отличались ни добротой, ни милосердием, ни порядочностью. Мало ли, что им в голову взбредет? Пусть лучше он вернется сюда вечерком вместе с внуком, да и поищет хорошенько, не остался ли здесь кто живой. Уже уходя, один охотник – мужчина рослый, крепкий, брюнет - нагнулся, чтобы подобрать что-то из земли, и тут его взгляд наткнулся на дрожащую в кустах Керолайн. Лицо брюнета исказила недобрая усмешка. Было бы лето, густая листва надежно скрыла бы девочку… Но была осень. Керолайн широкими от страха глазами посмотрела на мужчину, что на полусогнутых ногах подкрадывался к ней, словно к кролику. Она понимала, что тот замыслил что-то плохое, злое, недоброе, хотя и не знала, что именно. Первой мелькнула мысль: бежать, бежать и не оглядываться! Но потом взор девочки скользнул по маленькому беззащитному зверенышу, который слепо тыкал носом траву, ища маму. Волчонок был недалеко, всего в трех шагах. Трех шагах в сторону охотника… - Не бойся меня, котенок, иди ко мне! – Приторно сладким голосом прошептал брюнет. Эти слова словно подстегнули Керолайн и она сорвалась с места, рванула на встречу пораженному мужчине. Но потом шустрая девочка подхватила волчонка, развернулась и бросилась прочь. Она бежала так, как не бегала никогда в жизни, ее ноги мелькали с удивительной быстротой. Но шаги преследователя были намного шире, дистанция между ним и Керолайн неумолимо сокращалась. Бежать с волчонком на руках было неудобно, но девочка и не думала бросать звереныша. Но вдруг ее нога зацепилась за торчащий из земли корень, и она, вскрикнув, повалилась на траву. В следующую секунду горячее вонючее дыхание обожгло шею Керолайн и девочка ощутила прикосновения языка охотника к своей щеке. Керолайн задрожала от омерзения, страха и беспомощности. - Отойди от нее! - Вдруг послышался спокойный, властный и какой-то безразлично-скучающий голос. Керолайн встрепенулась и оглянулась на возможного спасителя. Тихий вздох разочарования вырвался из ее губ: спаситель выглядел чуть ли не юнцом в сравнении с огромным плечистым охотником. Охотник, похоже, подумал схожим образом и презрительно хмыкнул: - Шел бы ты отсюда, пока есть на чем! Продолжать беседу нежданный гость не захотел. Он неуловимо приблизился к охотнику и одной рукой сжал его шею. Послышался хруст, тело несостоявшегося насильника дернулось и обмякло. Клаус спрятал труп в кусты и присел рядом с девочкой. Он не знал, как начать разговор, да и вообще, стоило ли что-то говорить? Может, просто внушить ей забыть все? Да, наверное, так было бы правильно, но Клаус почему-то хотел, чтобы малышка его помнила. Молчание прервала девчонка. - Зачем ты убил его? – Спросила Керолайн, пристально вглядываясь своими голубыми глазами в лицо незнакомца. Брови Клауса подскочили вверх: он явно не ожидал такого вопроса. – А вдруг он бы еще исправился? Клаус вздохнул. Он не хотел объяснять малышке, что раз в середине своей жизни человек уже или еще мерзавец, то он, скорее всего, мерзавцем и умрет. Он спросил: - Что ты будешь делать со щенком? - Это волк! – С какой-то наивной гордостью произнесла девчушка. – Я найду щенную суку, которая поделиться с ним молоком, а потом буду сама подкармливать его. - Ты сама еще дитя! – Усмехнулся Клаус, но про себя он восхищался малышкой. - Значит, мне придется повзрослеть пораньше, - совершенно серьезно ответила Керолайн. Клаус захохотал, а девочка нахмурилась. - Тогда волк в надежных руках. – Клаус поднялся, собираясь уходить. – Береги себя! Когда спаситель скрылся в лесу, Керолайн вдруг вскочила и крикнула со всей мочи: - Керолайн! Меня зовут Керолайн! Впрочем, так кричать не было нужды: Клаус далеко не ушел. Он остановился за ближайшим деревом, собираясь проводит малютку домой. Вряд ли еще что-то с ней приключится, но все же… Вампир шел, улыбаясь своим мыслям, издалека наблюдая, как девчушка несла звереныша, прижимая его к груди, словно тот был самым большим сокровищем мира. Клаус чувствовал, что поступил правильно, хотя изначально он и не думал вмешиваться. Мелкие житейские неприятности людей давно его не волновали. Но в этой девочке было что-то особенное… Да и волчонок… Не то чтобы Клаус всерьез верил, что щенок выживет… Нет. Но он почему-то на это надеялся. Клаус посмотрел, как малышка с усилием отворила входную дверь своего дома, и тихо сказал: - Может быть, еще встретимся, Керолайн. Взрослей скорее.