ERA FOUR: Pink Steven (EVIL)

      

***

      Учащенное, бешеное дыхание. Во рту юноши всё давно пересохло, мысли панически стали рисовать страшные картины. Стиснув зубы и сжав кулаки, он пытался прийти в себя и начать думать разумно, но что умного могло сейчас прийти в его нездоровую голову?       Слова слияния не покидали его. До сих пор вспоминает тот самый удар по кораблю, где находились самые дорогие для него люди. А если он убил их? Что, если его действия заставят страдать их всю оставшуюся короткую и при этом для них длинную жизнь? Злость на себя. Но он не мог, как... Никогда бы не подумал, что они полетели с самоцветами.       „Оправдания. Это. Лишь. Оправдания!” Самоцветная часть парня бушевала не меньше. Безразличный Алмаз ко всему произошедшему относился с испугом. Раньше, боязнь была присуща лишь тем, кто с ним повстречался, но теперь, они словно протянули карточку из игры "Uno" и юноша поменялся с ними местами. Испугаться такой чепухи, но в то же время самого важного... Всё можно просчитать и сделать, если захотеть. Но он не желал больше чувствовать страх, не хотел ощущать привязанность, особенно этот вечный, мучительный, истощающий голод и сонливость, мешающие здраво мыслить.       Сделав короткий глубокий вдох, словно шепот раздался из уст гибрида. Улыбка — это не всегда радостное, положительное явление. И на его лице она была сейчас неуместна. Рука согнулась, он держал что-то в ней. Оно было коротким и острым — это нож. Настолько опасно его лезвие, что едва коснувшись им можно перерезать любую артерию, задев слегка кончиком. Розовый, как самоцвет, как знать, его владелец! А также опасен, как и хозяин. Алмаз делал всё наперёд, не успевал гибрид даже подумать...       Резко подняв руку к себе, что-то острое вонзилось в кожу, разрезая её. Покосившись в сторону, ромбовидные зрачки и розовые радужки увидели нож, формой что у Рубинов. Стивен провёл внешней стороной кисти по шее у правого уха, а после поднёс к своему лицу и посмотрел на неё. Алая густая кровь медленно стекла прямиком на пол с лезвия вниз. И лишь осознав это, тело пронзила боль: дикая, беспощадная, разрывающая на части. Гибрид, стиснув зубы, согнулся и упал с трона на пол своими коленями, чуть ли не захлебываясь кровью, что текла из его горла, шеи и груди. Неужели это конец? И сразу мысль, он снова обозвал себя глупым, ведь регенерация у Алмаза в камне*. Нервный смешок. Согласится с собой, единственное, что оставалось. Как можно отрицать факт? Если идиот, то запросто, хотя точно неизвестно.       Алмаз провел лезвием по руке, перерезая вену. Ничего! Лишь боль, но легче. Душа не так болеет, как раньше. Тело затмевает душу, а душа тело. Ранение затянулось, оставив после себя лишь вытекшую кровь, от которой было пятно и небольшой темно-розовый шрам на коже подростка.       Очередной разрез, опять, затем снова, а затем внезапное очередное осознание человека, что проснулся, вернулся в состояние страха. Он отбросил холодное кровавое оружие от себя, и то упало, звякнув, на пол.       —Боже...       Испуганный голос прорезался в парне. После с тех же самых губ сорвался внезапный смешок и ответ Алмаза.       —Ты чего? Это не страшно...       —Что мы творим?! Моя кровь... Я потерял столько крови!       —Ты потерял столько слабости. Просто подумай!       —Ты пытаешься убить меня?       —Нет, дружище... —Последующие слова отозвались в голове гибрида шёпотом. —Это ты пытаешься убить себя.       —Ложь!       Парень схватился за волосы, опустив голову. Он отрицал, не мог принять этого. А затем истерично ответил своей самоцветной части:       —Это ложь! Я настолько заврался всем, что стал лгать себе! Это неправильно...       —Вот сейчас ты действительно врёшь себе, врёшь мне...       —Надо... Это всё... Прекратить!       —Ты не хочешь избавиться от собственной слабости? Ты не хочешь стать настоящим Алмазом?       Разговор с самим собой не шёл ему на пользу, поэтому было принято решение его завершить. Юноша поднялся на ноги и начал оглядываться по сторонам. Никого из свиты в башне не было, лишь он сам. Так одиноко и... Безжизненно? Гибрид подошёл к окну и выглянул наружу. Все собранные кварцы с ближайших колоний и человеческого зоопарка были на площади, а перед ними стояла самая идеальная Яшма из всех по меркам Родного мира.       Снова учащенное дыхание, резкая пронзительная боль исходила из боковой стороны живота. Опять голод. Розовый Стивен отвернулся, махнув плащом на последок, и удалился от окна к выходу, а после вышел из башни и начал разгуливать по коридору. Внезапная мысль проникла к нему в рассудок: „не заболел ли я?” И словно на автомате, запрограммированный ответ: мне не нужна помощь!       Случившееся не должно больше всплывать. Никто не знает, и не будет знать. А если вдруг случится это, то они повторять судьбу Цирконов.       Кто-то дотронулся до его ноги. Подросток наклонил голову и увидел свою Жемчуг, от чего на его угрюмом лице появилась добрая улыбка. Он наклонился к ней:       —Всё хорошо?       —Да, мой Алмаз. А у вас?       —О чём ты?       Жемчуг слегка махнула рукой в сторону парня и тот сразу же вспомнил про шрам и разорванный костюм.       —Не стоит волноваться, просто поранился по неосторожности, бывает.       —Мой Алмаз... —Жемчуг положила свои руки на шрамы, виднеющиеся из под разрезанного рукава. Стивен вгляделся в её длинные прямые волосы и розовые большие глаза. Руки она постоянно держала скрещенными в ромб.—Вы не должны плохо чувствовать себя. Я всё сделаю для того, чтобы вы чувствовали себя хорошо.       —Я знаю, Жемчуг... Спасибо.       Сердце застучало с новой силой. Высокий пульс, волнение, но от чего? Почему преследует это странное чувство? Раньше, юноша испытывал изредка его, но теперь, при виде Жемчужины это стало постоянным явлением. Она ничего не помнит ни о своём первом Алмазе, ни о войне за Землю, ни о Кристальных самоцветах и ни о Розе Кварц. И наблюдая за ней в кругу другой прислуги, часто задаётся вопросом: всегда ли она была такой замкнутой? Никто не обижал и все шли на контакт, предлагая помощь. Но она словно копия своего Алмаза, говорила: „Спасибо, но мне она не нужна. Со мной всё в порядке”. Раз память о том, что терзало её раньше не доступна ей, почему? Почему она такая... Несчастная? Это чувство муки, угрызения чего-то. Что-то не так, и это сильно гложило Стивена.       —Мой Алмаз?..       —Ничего. —Встал парень. —Задумался.       —Те два камня приобрели свою форму.       —И ты молчала?!       —П-прошу п-прощения м-мой алмаз! Обещаю! Большего такого не повторится!       Гибрид пошёл дальше, но теперь уже совсем иной дорогой. Жемчуг провожала его обеспокоенным взглядом. Затем, развернулась к стене, где перед ней предстало отражение, от которого она отскочила и резко отвернулась. Руки прислуги трясло, как и всю её форму. Такое уже случалось раньше, но причину паники так и не смогла объяснить другим Жемчугам.