hello, gorgeous wind of change

Февраль беззастенчиво потеплел в последнее время, и Хань, стоящий на остановке и жмурящийся солнышку, понимает, что даже для прогулки погода сегодня вполне себе лётная. Не дожидаясь автобуса, он выбирает пройти пару остановок пешком. Он вышагивает по тротуару, думая, что день хорош даже несмотря на то, что вредный Бэкхён отказался составить ему компанию в поездке за покупками. Это время тишины даже полезно Ханю, потому что в нём он особенно ярко проживает накопившееся внутри. Он скучает, очень-очень скучает, по Сехуну. Вот так, стоило только впустить его в свою жизнь, как все полтора года хождения незнакомцами кажутся далёким нереальным сном. Лу скучает – и даже не отнекивается от этого чувства и осознания. И, если бы Сехун был здесь, то он бы, Хань, со всей имеющейся у него смелостью ему бы об этом заявил. Да наступят же перемены! Бойтесь своих желаний, - красной строкой проносится в мозгу Ханя, когда он слышит грозное рычание мотоцикла за своей спиной. Да ну, не бывает же таких совпадений, - продолжает убеждать себя Хань, упрямо не поворачиваясь на стремительно увеличивающий громкость источник звука. - Хань! - знакомый голос заставляет сердце сладко сжаться, и Лу всё-таки поворачивается, лицезрея, конечно же, Сехуна, верхом на его железном звере. Поравнявшись с остановившимся Ханем, главный житель его головы (и большой мышцы, качающей кровь) тормозит и приветственно кивает. - Садись, я тебя подвезу. О да. Ещё мотоцикла Ханю сейчас для полного счастья не хватало. - Не хочу. Не могу. Я пешком сначала, а потом на автобус пересяду... - Хань очень рад видеть Сехуна и, кажется, только поэтому ещё не бежит, сверкая пятками, в сторону корпусов универа. - Возражения не принимаются, - Сехун улыбается уверенно, лучезарно, и демонстрирует Ханю второй шлем. - Не бойся, я же буду рядом. - Сехун, я правда не могу. - Хань, - О мягко обхватывает чужое запятье свободной рукой, смотрит ему в глаза и с нажимом произносит, - ты же обещал мне. Пожалуйста, будь смелым. И Хань сдаётся, чувствуя, как легко Сехун сносит его ненужные защитные стены, возводя на их местах более гибкие опорные конструкции. Хань вздыхает. С тихим ворчанием пытается забрать шлем у байкера, но тот цокает и сам водружает его ему на голову, плотно фиксируя. Хань чувствует себя строителем в каске, и ему становится смешно, а не страшно. Ну, почти не страшно. В следующую минуту Хань неловко перекидывает ногу через сиденье мотоцикла и осторожно располагает руки на выдающихся рёбрах Сехуна, с недоумевающим удовольствием отмечая, как тот вздрагивает, и точно не от холода (ладони Ханя по-прежнему тёплые). А затем, с низким рычанием мотора, машина трогается с места, и весь мир взрывается для Ханя миллионом разноцветных осколков. Это похоже на карусель из детской мечты, на которой Ханю не было позволено кататься. Но однажды с компанией более старших детей он узнал, что эта карусель может закрутить тебя на 360 градусов, а голова после такого катания будет ещё долго отплясывать босанову. Хань не может сдержать рвущегося наружу восторга. Он слышит только распростёршийся на воздушных километрах ветер, видит размыто мелькающие здания, деревья, улочки. Ещё пешеходов, кажется. Воспринимает скорость внутренним компасом, не совсем реальным органом чувств, зато пальцами вполне реально ощущает горячую сильную спину (получается, ему правда не холодно в кожанке, - пролетает на периферии сознания Лу), за которую держится. Хань прижимается к Сехуну крепче и представляет, что сам становится ветром, растворяется в полёте, проникая в воздушный поток всеми своими атомами. Сехун, почувствовав теснее обвившие его руки, поворачивает голову в пол-оборота и кричит - Страшно? Остановиться? - Ни за что, - также громко отвечает его пассажир счастливым, уносимым ветром голосом, и Сехун улыбается, полностью сосредотачивая внимание на дороге. Они едут ещё некоторое время, и городская среда степенно сменяется красивыми пейзажами, которые захватывают даже в зимнее время. Из полустепной пустынной местности мотоцикл выезжает довольно скоро, начиная лихо петлять по лесным дорогам, продвигаясь куда-то вглубь, и дальше, к незнакомым Ханю местам. В этом спонтанном путешествии Лу внезапно полностью забывает обо всех неопределённостях, которые его тревожили, думает о том, насколько решаемы его трудности и насколько красива жизнь, если её жить. Дорога спиралью спускается ниже, и взявшийся откуда-то слабый морской аромат приятно щекочет ноздри. Холодный бриз вырывается встречать парней, здороваясь с ними своим дыханием. Хань знает, что около университета есть море, но он никогда, с самого поступления в другой город, к нему не ездил. Кажется, впереди ещё одно приключение и ещё перемены, конечно же. Он согрет теплом сидящего впереди человека, которой подарил и открыл ему так много. Как же ему сейчас тепло. И, будь что будет, но Хань больше не может терять времени, оставаясь в статусе просто приятеля для ставшего таким важным ему О Сехуна. Ханевское сердце стучит так же громко, как ревёт мотор, и парень даже не знает, что из этих двух звуков одно, а что - другое. Но это и не важно, поскольку он совершенно не в силах отделить их. А когда мотоцикл внезапно сворачивает и останавливается на каменной кромке пляжа, сердце Ханя бьёт как сумасшедший барабан, а улыбка затапливает всё его существо. От переизбытка чувств он не может отпустить Сехуна, продолжая удерживать тонкие руки на его корпусе, неосознанно поглаживая. Сехун, кажется, не против. Потому что также не двигается и не произносит ни слова, даже когда среди звуков остаются только плеск волн, дыхание и их общее сердцебиение. Они так и замирают. Впереди море, оно шумит призывно, но нежно, его усилившийся запах и шёпот обнимают, но Ханю сейчас достаточно моря на расстоянии. Ему не хочется бежать к воде, а хочется остаться подольше в этом мгновении. Наконец-то теряя контроль совершенно осознанно, он упирается лбом в шлеме Сехуну между лопаток и что-то прерывисто шепчет. - Хань? Не могу тебя слышать, уши заложило, - громче обычного доносится голос Сехуна, и Хань вдруг начинает смеяться. Затем встаёт, очень медленно, нехотя разлучая чужие рёбра со своими касаниями, становится вполоборота к байкеру и пытается скорее снять тяжёлый с непривычки шлем. Застёжка не поддаётся. - Давай помогу, - подскакивает Сехун, и в два счёта отсоединяет крепления, мягко стягивая шлем с головы стоящего напротив. И только тогда замечает, как близко сейчас находятся их лица относительно друг друга. Хань смотрит так пронзительно, как может только он, слегка зажмуривается, и, тут же распахивает глаза шире, чтобы не упустить ни штриха происходящего. А после подаётся вперёд. Сехун делает это одновременно. Под шум прибоя встречаются их губы, и поцелуй выходит солёный, счастливый и бесконечно нежный. Они целуются под звуки набегающих волн, а оба слышат только звук сердца напротив. И немного своего. Сехун мягко отрывается от сладко-солëных губ, гладит смущённо-довольного Ханя по влажной щеке и смотрит на него с лаской и, кажется, удивлением. Хань обнимает его руку своей, прося замереть вот так, в прикосновении к его лицу. А через время почти что шепчет в губы, которые снова тянутся к нему за поцелуем - Я обещал тебе быть смелым, и это совсем не страшно. Ну, почти не страшно. *** - Ну что, готов? - Сехун наклоняется к Ханю, мягко заправляя закудрявившуюся прядку ему за ухо. Его пальцы невзначай пробегают по его ушной раковине и задерживаются на мочке, и Хань, поддаваясь прикосновениям, почти забывает, куда они вообще собирались. Но Сехун быстро опускает руку ему на плечо и хитро улыбается. – Это - чтобы отвлечь тебя от волнений. Но отвлечь не сильно. Хань фыркает. Да уж, вообще капельку получилось. Только мысли поперепутались, и дыхание сбилось, а в остальном порядок, полный. Они стоят перед аудиторией, за дверями которой визг, музыка и гомон: сегодня Студенческий совет устраивает особую вечеринку. Во-первых, у Сехуна день рождения, и, во-вторых, именинник должен прийти не один. Никто в Студсовете не знает, что праздник получится особенным ещё и потому, что впервые придёт доселе не посещавший такие мероприятия Хань, и придёт как раз-таки в качестве спутника Сехуна. Кенсу при виде Ханя прольёт Каю на колено томатный сок, и тот, уносясь в туалет с криками "в таком виде с парой лучшего друга не знакомятся!!!" проорëт несколько шокированному Лу, что он сейчас отстирает штаны, а потом обязательно вернётся и представится. Сехун будет наблюдать за развернувшимся действом с видом человека, к такому привыкшего и потому – уже не удивляющегося. Прийти поддержать Ханя и заодно поздравить Сехуна без сомнений вызовется Бëн Бэкхён, который, конечно, притащит с собой Чанёля, который, вообще-то, даже не из их университета. Эта парочка будет шуметь так громко, что призовёт местную уборщицу, робко просящую быть слегка потише, и немного успокоится только тогда, когда раскрутит Кенсу и Кая в мокрых джинсах играть с ними в бутылочку на счёт. Сехун с Ханем в это время будут знакомиться со всеми, точнее, знакомиться будет Хань, а Сехун будет рядом и ещё будет получать свои поздравления и подарки, конечно же. Хань даже не будет смущаться. Ему впервые будет легко, потому что он будет говорить с людьми просто, без ожиданий со своей стороны, и чувствуя очень близкого человека, крепко держащего его руку. Сехун будет улыбаться, наслаждаясь моментом, и Хань, украдкой бросающий на него взгляды, убедится, что среди друзей он действительно раскрывается и выглядит совсем по-другому. Улыбается легко и радостно. Но ещё Лу будет думать, что только ему одному открыт вид влюблённой улыбки Сехуна, которую очень вкусно сцеловывать. Хань будет мечтать о ней на протяжении всего вечера – не забывая, впрочем, и о самом празднике. Так, в продолжение вечеринки Сехун узнает, что растяжке Ханя может позавидовать даже танцующий Кай, не смогший переплюнуть его в твистере. Шпагат Ханя на жёлтом и синем кружочках так взволнует Бэкхёна, что он, вспомнив свои детские бально-танцевальные умения, начнёт пытаться прокрутить колесо, пугая всех, кто окажется в зоне его досягаемости. Точнее, попадаемости – в результате его не совсем выдающихся приземлений. А Хань узнает, что сам он, оказывается, умеет хохотать так искренне и заразительно, что Сехун, смотря на него, будет тут же подхватывать и продолжать его смех, не чувствуя себя способным прекратить эту общую волну веселья. Они будут смеяться вместе, даже не понимая, почему, но чувствуя себя абсолютно счастливыми. *** Но это будет потом, когда Хань выдохнет, а Сехун откроет наконец дверь аудитории, в которую им предстоит войти вместе – войти так же, как совсем недавно в учебный класс, на их первое занятие. Только в этот раз Ханю меньше всего будет хотеться сбежать, а больше всего – поблагодарить Вселенную за О Сехуна.