НАТУРАЛьный Бес

***

      Горшенев сидит на холодном асфальте тихой улочки. Если быть точным — во дворе одного из домов. На его теле несуразная одежда. Рубашка в цветочек и обтягивающие кожаные лосины. «Педик», сказали бы все, кто его увидел бы, и, возможно в чем то были правы. Но только отчасти. Миша не являлся таковым, ему нравились и девушки. Причем во всех смыслах. Но вопреки этим стандартам, больше всего ему нравился один парень, ради которого он пошел на обман и жертвы, на риск, который, даже, не был так сильно оправдан, просто не оставалось иного выбора. В момент его жизни, ему казалось это единственным верным и возможным решением. Хотя, стоило, наверное, подумать лучше, чем вытворять такое. Ладно, что это просто было стыдно, непонятно, влияло негативно на его репутацию, но это так же было несправедливо по отношению к тому, для кого это все делалось

***

      Его звали Андрей Князев. Андрей, Андрей, Андрей… Звучало это имя в голове молодого парня. Сейчас гулом отдавалось в звенящей пустоте серого вещества, а искорки в глазах все никак не могли успокоиться. С волос уже не капало, но ощущение какого-то неприятного и липкого, осталось. Все потому, что о его голову была разбита бутылка хорошего пива, на две трети будучи пустой.       Спрашивается, как он смог докатится до такого? Ответ прост: влюбился в идиота. Мише не казался он идиотом, напротив, его манеры, голос и жесты заставляли разжигаться в его всем теле какой-то огонек, приятные чувства. Этот человек заставлял чуть ли не порхать от ощущения радости и счастья. Все его движения, все его речи — давали возможность окунуться в новые ощущения, утонуть в них, наполниться изнутри чем-то светлым. Так казалось правда только Мише. Ну как. Именно ему было приятно все это видеть, словно в розовых очках, он поглядывал на молодого паренька в окружении нескольких человек, из которых трое девчонок и двое парней, и в глазах если не сердечки плясали, то не знаю, что еще.       Сейчас ночная серая улица Петербурга не приносила уже того удовлетворения. Идеал пропал из глаз поля видимости, и все снова превратилось в обыкновенную рутину. Лучик света исчез и город стал пустым. Не только город, но все вокруг. Будто просто на глаза надели серые очки, которые не давали найти в этом мире ничего светлого, дурманящего разум, милого и возбуждающего. Сложилось впечатление, что все самое сокровенное заключалось только в этом парне семнадцати лет.

***

      Андрей, как и любой другой молодой человек подросткового возраста, сейчас имел особые ценности в жизни. Внешность у него не была выдающейся: коротко стриженые волосы с хохолком на макушке, светлые, у висков сбритые. Всегда были взъерошены. Ушки, что торчали, напоминая чебурашку, хотя это, пожалуй, было даже украшением, ибо многие велись на эти самые ушки. В левом ухе серьга колечком. Она подходила к образу, что был у этого парня. Хотя, какой там стиль? Зеленая рубашка, с каким то узором, что была расстегнута на две-три пуговички от горла, какие-то брюки, серые, не то от пыли, не то цвета они были такого? Сами по себе брюки интересные: с молниями на карманах и на правой штанине поперек, на коленках сделаны типо заплаток, прошиты красными нитками, чтобы выделялись. Карманы всегда были чем то набиты. Так оно и понятно. В боковом кармане на штанине, была спрятана пачка сигарет, в левом кармашке — спички, в правом — какие-то орешки, мелочные копейки, пуговицы и бумажки, а в заднем, по стандарту, спрятана упаковочка с презервативом.       Парень он видный, так что такой предмет был весьма и весьма кстати. На руках у него какие-то фенечки, намотаны, обвязаны ими запястья. Гремят слегка плоскими камушками и пуговками, что были привязаны к тем самым веревочкам. А на самих фенечках еще и бусинки надеты разноцветные. Для чего бы? Спросить было интересно. Они тоже слегка гремят. Взгляд может поползти дальше, с запястий до пальцев рук. Тонкие мальчишеские пальцы, чуть огрубевшие. Выпирают на них косточки, сами бледные слегка. Музыкальные пальцы, как думалось Горшеневу. Такой парень наверняка хорошо держит инструмент. Как потом позже оказалось, этот юноша — художник. Не Ван Гог, конечно, но стиль у него был. Хотя что тут говорить о Ван Гоге? Известный нидерландский художник, писавший в направлении постимпрессионизма.       У каждого художника свой взгляд на окружающий мир. Вернее, манера его рисования. Если подумать, то это просто самовыражение. Ничего такого. Так вот Андрей рисовал интересно, со своим видом, со своими взглядами. То, что он видел вокруг, выливалось на бумагу. В его рисунках и комиксах можно было витать бесконечно долго, придумывая на ходу новые развилки и сюжеты. А какие же у него были мини рисунки и рассказы! Они собирали немало поклонников, хотя Князев и не показывал их всем вокруг. Дошло до того, что некоторые небольшие рисуночки возвели успех в том, чтоб стать тату. Конечно, их никто не бил, но нашлись люди, что подходили к Андрею и просили нарисовать им что-то, обычно эскиз уже был выбран заранее. Черный маркер был в помощь юному художнику, а потому рисунок получался четким и ярким. И не смывался пару дней, особенно, если его не мочить. Особо смекалистые брали лак и мазали кожу поверх изображения, чтобы при попадании воды, их «тату» не исчезла так быстро. Интересно было то, что успехом таких татуировок пользовались не только парни, но и девушки, и предпочитали они получать некие изображения чаще всего в районе ключицы сразу над грудью. Молодому парню оставалось только наслаждаться этим, потому что частенько «сеанс» заканчивался постелью. Вот такой он был.       Знакомство у Миши и Андрея произошло достаточно спонтанно. Они уже который месяц учились на одной специальности в одном классе реставрационного училища, но никак не контачили. Разве в начале года, когда требовалось представиться. Горшеневу не хватало смелости подойти к нему, да и стеснение тут внесло свою лепту. Круг общения Князева тоже не был огромным, к нему стремились, но далеко не всех он пускал к себе на достаточно близкий контакт. Правильно, на самом деле.       В тот день Миша наконец переборол себя и выбрал момент, когда рядом с Андреем была всего одна девушка, а не три-четыре, как обычно. Да и общался он с ней нормально, а не как с потенциальной жертвой своего обаяния. — Привет. Глаза парня поднялись на собеседника. — Приветствую. — Ну, тогда потом обсудим, хорошо? — девушка кивнула Князеву. — Договорились. — Его глаза снова водрузились на Горшенева. — Мы раньше не общались, насколько я помню. Рад знакомству. — Он протягивает ему руку. Хм, достаточно необычно, исходя из того, каким казался. Внешность иногда обманчива. Миша жмет руку. — Я Андрей, — представляется светловолосый. — Да, я знаю. Миша. Князев лишь кивнул. — Я тебя кстати помню, ты сидишь на третьей парте. — Ага, у стены. Ты у окна на последней. — Там самый классный вид. — Я не спорю… ммм… слушай, все хотел спросить, — он облокачивается спиной о стену, пока Андрей сел на подоконник. — Да? — Что это у тебя за фенечки? И почему они так украшены. — Хах и это все? — он глянул на руку и улыбнулся, — ну фенечки это просто как бы часть стиля понимаешь, что то от хиппи. Я себя ими не позиционирую но некоторые вещи из их гардероба мне особенно нравятся. Вот как то так. А насчет бусинок… Нууу… как бы тебе сказать, это мои интимные достижения. — В каком то смысле? — Ну, девушки. — А, количество тобой охомутанных девушек, — улыбнулся Миша, нервно кусая ноготь. Почему то тот факт, что у Андрея было столько связей, вызывало в его душе какую-то… ревность? Глупо как-то. — Можно и так сказать, — улыбнулся ему Князев, — а пошло это знаешь еще с моей школы, у меня было пара приятелей. И как то раз зашел у нас с ними разговор о телках. Мне было сказано, что я со своей внешностью ничего не смогу добиться. Отчасти было правдой то, что из-за этих вот самых ушек у меня в начальной школе вообще нормально отношения не складывались: девочки смеялись, а мальчики дергали и подшучивали. Тогда, в классе седьмом, мы придумали такую штуку, как надевание бусинок на ниточку, что бы свидетельствовало о наших успехах. Они изрядно удивились, когда у меня у первого появилась такая бусинка. — Хах, поздравляю с этим. Ну, не знаю, по мне ты достаточно обаятельный, чтобы иметь в этом успех. — Думаешь? — голубые глаза сощурились и уставились на Горшенева, на губах появилась ухмылочка. — Точно тебе говорю. — Ммм, — он придирчиво оглядел Мишу, а после поднял на него взгляд. — Ты тоже классный… Может только гардероб слегка поменять… в чем ты ходишь таком? — У меня отец военный, мне увы по другому никак. Ну по крайней мере на учебу. — Уууу…жестоко… ммм… а знаешь, мы вечером собираемся в молодежный клуб, давай с нами. Только оденься по-другому. Согласен? — О, я бы с радостью. — Вот и отлично, — Князев спрыгнул с подоконника, похлопал Мишу по плечу. — На Миллионной в восемь. — И ушел. — Только бы отец отпустил… — про себя подумал Миша и тоже направился в сторону класса. Кажется, общение начинает налаживаться.

***

      После учебы Миша, как и обычно, заскочил к своему другу — Шурику Балунову. Сейчас ему требовалась поддержка со стороны достаточно близкого человека, коим являлся Саша. Пройдя сквозь коридор, парни зашкерились в тесной маленькой комнатушке, где ютился его друг. — Ну что на этот раз? — в руки Горшенева прилетела банка пива, которую он поймал и сразу откупорил. — А почему решил, что что-то случилось? — Миша нервно потер палец о палец. Сделал глоток спиртного. — Потому что я вижу когда ты мне врешь или что-то недоговариваешь, — Шура садится на пол возле него, откидывается на кровать, закидывает слегка голову, — так что произошло.       Миша слегка покраснел. Все храбрость и желание рассказать о своем «увлечении» резко растворилась в воздухе, оставив неприятный липкий осадок, от которого волосы зашевелились на спине и руках. — Да… я даже не знаю… как сказать… — Как есть, Гаврил, мы же с тобой не один год знакомы, ты знаешь, что я любой твой каприз выслушаю. — Ну… ох…помнишь я говорил, что у нас в группе есть прикольный парень? — Да, Андрей, ты рассказывал, и что с ним не так? Гопник чтоль? — Саша расслабленно уставился на друга. — Да нет… Он…ммм…такой… классный… — Горшенев мечтательно выдохнул. — Классный? Гаврил, ты… че… влюбился в него? — Я? Пф…нет…чтоб я… я не знаю… — Ты влюбииииился, — хихикнул Шурик и придвинулся к Горшку, — влюбился! — Да черт с тобой! Да, я влюбился! Но… это безответно. — Миша опускает голову, снова вздыхает. Да, сейчас он и впрямь понимает, что все, что он себе напридумывал, не имеет никакого смысла. Они попросту не смогут быть вместе. — Почему ты так думаешь? — голос Балунова вывел Горшка из собственных мыслей. — Потому что он нормальный… Он не примет любовь от… парня… — С чего такая уверенность? Это он тебе сказал, что гомофоб? — Нет, но он мне долго втирал про то, скольких девушек имел… как часто и в каких позах… Я думаю тут все ясно… — Да брось. Поговори с ним, да и все. — Как у тебя все просто — поговори и проблема решена! Все не так и просто… черт… он позвал меня в клуб… с ним и его друзьями… — Так иди! — И я собирался…просто… я хотел бы побыть там лично с ним, а тут… — Позовешь его потом куда-нибудь. Все у вас будет, ты не ссы главное.