НАТУРАЛьный Бес

      Вопреки всем своим ожиданиям, Мишу отпустили. Ему повезло, что у младшего брата были какие то олимпиады в классе, посему родители в основном занимались им. Мише сказали только быть осторожным и вернуться не поздно. После этого Горшенев собрался, оделся так, чтобы быть если уж не самым крутым, то так, чтоб на него обратили внимание. Были у него классные штанцы, под кожу, блестящие, на подтяжках правда. Но в этом ничего такого не было, ведь тогда подтяжки носили уважаемые себя люди. Но Миша все равно постарался спрятать их под рубашкой черного цвета, а затем под курткой. Он вышел из дома сильно заранее, чтобы и в коем случае не опоздать, а потому пришел гораздо раньше, чем планировалось. Аж на полчаса. Ничего страшного, он подождет… ничего…       Он послушал совет Саши. В тот момент, пока они разговаривали, Шурик ему сообщил, что если не попробуешь, то никогда и не узнаешь, было ли это хорошей или плохой идеей. Не попробуешь сейчас, испугаешься, струсишь — и будешь потом на протяжении жизни, или другого долгого времени себя истязать вопросом: «А если бы тогда все получилось?» Это дало толчок к действиям. Тем более, а что он теряет? Еще Саша дал другой урок: Не торопи события. Когда надо — тогда и случится. Здесь тоже следовало задуматься и бежать сломя голову. Хуже сделаешь только себе.       Через минут двадцать пять ко входу подошли еще пара ребят, они встали о чем то разговаривая. Миша их знал. Парни с параллели, на год старше. Еще через десять минут подошел сам Андрей. Опоздав. Ну да, как обычно. — Привет. — Он подошел ко входу. Парни, что стояли рядом подошли к нему и пожали руку. — Ну че, идем? Ждем тебя тут уже, яйца отморозить можно. — Ну ведь не отморозили. — Андрей обернулся на Мишу. — А ты чего стоишь в сторонке? Давай пошли, давно стоишь? — Да полчаса как… — Это с тобой что ли? — старшие кинули взгляд на темноволосого. — Он же еще мелкий, да и не поймет ничего небось, там музыка то какая! — Вы охуеете, но этот парень делает как раз-таки вот эту шикарную музыку. Горшенев, идем.       Клуб встречал темнотой, духотой, запахом алкоголя и сигаретного дыма. Сквозь пелену бренчания незамысловатой музыки, которая расценивалась как «панк», да дыма от всевозможных сигарет и сигар, можно было увидеть какие-то деревянные столики, такие же скамейки. Остальная же толпа стояла около сцены, где рвала струны какая-то группка. Барабанщик их не попадал даже в ритм. Криво-косо. Но разве выпившим рокерам было ли не похую? Именно. Поэтому качало. Главное что дребезжащий звук с колонок идет, перегруз, в руке пиво или водка, да в зубах сигарета, а остальное не столь важно. Грохот и разговоры. Да, Миша уже бывал в таких местах и не раз. Парни рассаживаются на заляпанные алкоголем и едой скамьи. Приходится их протереть рукавами куртки. Своей или сидящего рядом, это тоже не так важно. Столы хуже скамеек. Можно напиться, просто слизывая с них все то, что было пролито. По объективным причинам.       Первые бокалы пошли на ура. Миша расслабился. Огляделся. Вновь остановил свой взгляд на Андрее. Его оба спутника ушли в центр событий, а вот Князев остался за столом. Вместе с Мишей. Лучшего шанса и представиться не может. Он уже достаточно выпил, достаточно расслаблен, чтобы начать этот диалог. Его знакомый друг тоже. Но нельзя же просто вот так взять, и начинать поцелуй… или что похуже? Народу тьма. Свою ориентацию тоже бы не следовало показывать… разве что можно было бы поговорить с виновником сего торжества. — Андрюх, — Миша плюхнулся рядом с ним, сильно толкнув в плечо, так, что светловолосый едва не проливает свое пиво. — Аккуратнее! Черт, Горшенев, ты пьяный что ли? — парень чуть толкает его плечом. — Нет, — Миша выдыхает это парню на ухо и допивает все из своей кружки. Громкая музыка… Если это было можно назвать музыкой. Что-то на мотив «The Cure», но только с полным отвратным звуком и пердежом с микрофонов. — Я просто… поговорить хотел. — О чем же, — Князев окидывает его взглядом и ставит одну ногу на скамейку. Красиво. Миша даже завис слегка. Но после того как Андрей ткнул его в нос пальцем, отвис. — Так о чем ты хотел со мной поговорить? — Он улыбается. Но улыбка вышла какая-то… уж слишком притягательная. Темноволосый взглатывает. — Ну… что думаешь об отношениях между двумя…парнями? — Ты с ума сошел? — Князев смеется, — зачем мне такие вопросы задавать… Я к таким не отношусь, я натурал, чистой воды. — Да я же не про это… я так… просто про то, как ты вообще относишься к такому? — кажется Миша уже начинает думать, что зря затеял этот разговор, однко Андрей отвечает спокойно, ничего не подозревая, вроде бы. А что ему еще подозревать надо было? Он в компании друзей пьет и кайфует. — Они идиоты. Вот что я думаю. — Почему же? — Вокруг столько телок кайфовых, формы на любой вкус. Можно договориться и провести хорошую ночь… А эти в одну дырку долбятся, да и какое может быть от этого удовольствие? Особенно тому, кого долбят? Вот скажи, а? — А что я… я не знаю как то происходит. — Миша стушевался. Показалось, что его застали за чем то неподобающим и запретным. — Да ясен хрен, я и не спрашивал, как это происходит, просто вот ты, ты должен понимать, насколько то может быть отвратно. — Ну им нравится…да и вообще, Андро, я же не только про их секс, я просто вот… к тому, как они живут. — А как они живут? — Вдвоем… вероятно. — Ха, вероятно да, — Князев берет еще выпивку и подает Мише стакан, — давай за нас, парней, у которых с мозгами все в порядке. В душе у Миши разом все ухнуло. Андрей даже принимать такое не хочет… совершенно не хочет. Стоит на своем… Горшок вяло поддерживает тост и выпивает. — То есть тебя никогда не влекло к парню? — решился на еще один провокационный вопрос. — Ебанутый? Конечно нет, никогда. Блять вот поговорить тебе не о чем, кроме как о двух взаимоебущихся? — бровь парня поднялась вверх, а Миша затаил дыхание. До чего же ему нравился этот жест. — Давай вон…о телках лучше. Всяко интереснее.       Домой Миша вернулся поздно ночью. После разговора с Андреем оставался неприятный осадок. Будто в душу насрали. С другой стороны, а на что он надеялся? Что вот сейчас да, Князев развернет перед ним объятия с воскликом: «Да я буду твоим парнем»? Такое может быть только в мечтах. И хотя людей с би ориентацией достаточно много, но обычно это касается одного раза плотских утех, а не любовь на всю жизнь. Это тоже надо было понимать.       Зайдя в комнату, он стащил с себя куртку, после скинул кеды. Прямо так, в комнате. В одежде завалился на кровать. Уставился в потолок, сложив руки на груди. Тишина давила на уши. Перед глазами мелькали несбывшиеся образы, которые фантазия уже нарисовала в голове молодого парня. Нужно было срочно как то отвлечься. Но как?       Миша посмотрел в потолок, потом на стену, после в окно. Подошел, открыл его нараспашку, высунулся, вдыхая ночной, слегка морозный воздух, в котором чувствовался едкий запах дыма. Возможно, кто-то снова поджег мусорку, а может быть, просто кто-то стоял, покуривая сигаретку, как раз таки такой же, которому не спалось в этот ночной час. Снова вздох. Глубокий. Взгляд поднимается в ночное небо, останавливается на звездах. Глаза чуть суживаются, взгляд приземленный и расфокусированный. Дабы изображение стало слегка расплывчатым, а звезды приняли вид светлых маленьких огоньков на темном полотне неба. Дымка позволяла мелким звездочкам стать больше, расшириться, показать, на что способен такой маленький огонек.       Горшенев чуть повел взглядом вбок, остановился на полосочке принадлежащей луне. Месяцу. Прибывающая, такая тонкая, что едва была заметна в этом подернутом белой пеленой небе. Красиво. На ум сразу стали приходить какие-то мистические вещи. Миша вспомнил о любви, о том, как она красиво была описана в некоторых произведениях. Пожалуй, это и было тем самым, что может его отвлечь.        Парень упал на живот на свою кровать и свесился вниз. Пошарив под кроватью, он нащупал довольно-таки большую, потрепанную, и даже местами заляпанную книжку. Обложка была сделана из старой газеты. Чтобы не полностью уляпать или порвать настоящую обложку. Горшенев сдувает с нее клубы пыли. Да, долго же она там пролежала… Страницы слегка пожелтели. На первой страничке стоит штампик школьной библиотеки. Да, Миша вспомнил. Он эту книжечку стащил еще в шестом классе. Взял ее почитать, да так понравилась она ему, что возвращать ее не захотел. Естественно его постоянно терзали расспросами, когда же он ее вернет. Сначала он кормил всех обещаниями, а после соврал, что отдавал. Но однажды его попросту приперли к стенке. Учитель, библиотекарь и завуч. Тогда то и пришла эта безумная идея. — Я потерял ее, — сказал он тогда. — Не ври, она у тебя. Ты ведь понимаешь, что за утерю, с твоих родителей возьмут плату? — Знаю. Но у меня ее правда нет, честно, я ее потерял… наверное оставил в одном из кабинетов.       Следующее, что ему предстояло пережить — ярость родителей. Отца в большей степени. — Я всю твою комнату вверх дном переверну, но эту книгу мы найдем. «Нет… не найдете» — думалось Мише. И правда — не нашли. Родителям пришлось заплатить школе, за утерю книги.       И вот… прошло время, Миша снова достает ее, разглядывает странички, что в некоторых местах были загнуты, так как являлись закладками. Вопреки ожиданиям, книга являлась некой ценностью для него. Почему? Потому что она была той из немногих, которые ему очень нравились. В этой книге затрагивалась очень интересная Мише тема: продажа души дьяволу.       Он зачастую рассуждал над тем, пошел бы сам на такую сделку. Возможно. Но если только ради чего-то уж очень ценного. Любимого. И сейчас он все больше думал об этом. Но книга есть книга — там все неправда. В настоящей жизни сотворить такое — проблематичное безумие, и скорее всего ты не демона вызовешь, а милицию, а та, в свою очередь — психиатрию. И проведешь ты дни в лечебнице — комнате с белым потолком. Привязанным к кровати и на одних таблетках. Так себе идейка, если честно. Но тема была и вправду интересна, поэтому Горшенев запарился, и решил поискать информацию об этом интересном ритуале. И нашел. Даже разобрался. Почитал литературу, но делать такое пока что не торопился, скорее это было ради любопытства.       Следующим днем был выходной, и Миша направился к Балунову. Единственному, кто мог его выслушать, помочь разобраться в интересующих того вопросах. Когда Горшок поведал ему обо всех своих открытиях, блондин впал в буквальном смысле шок. — Ты что, идиот? Мих… Такое не пойдет… ты что, неподготовленным, такое проворачивать? — Да я и не собираюсь такое проворачивать! Просто… представляешь как было бы здорово! — От эмоций Горшок принялся размахивать руками. — Ты заключаешь сделку на определенный срок, тебе дается все, все, что ты пожелаешь. И ты можешь просто наслаждаться. — А потом провести вечность в бесконечном аду, где пользоваться будут уже тобой, без права на перерождение. Вечные муки. — Да ты то откуда знаешь, что вообще будет? Тем более это невозможно, не более чем сказки. — Тогда зачем ты все это мне рассказываешь? — Саша нервно поправил волосы. — Блять! Потому что это интересно, разве ты не понимаешь??? — Миша от возмущения ж всплеснул руками. — Да это я как раз таки понял, — басист поднялся с места и взял сигареты. — Почему ты задумался над этим именно сейчас? — Потому что сейчас это вероятно всего именно то, что может помочь… — Горшок так же взял сигарету и закурил. Устремил внезапно изменившийся и погрустневший взгляд куда то вдаль. — С чем же? Что тебя тревожит? Ты молод… группа постепенно развивается… — Но без него… — Оу… Неужели так сильно ты влюбился? — Да… Понял это тогда, когда так близко сидел к нему… — взгляд опустился к полу. — И… что ты намерен делать? — Балунов присел рядом и потрепал друга по волосам, — ты хотя бы пробовал с ним поговорить на эту тему? — Разумеется! Я же тебе рассказывал! Аккуратно спрашивал, пытался понять… — А он? — А он что… «Я натурал». Вот он что. И я не знаю, вообще, что делать… Просто не знаю! — Хмм… а что если… прибегнуть к… крайним мерам? — Это каким еще? — Миша с любопытством уставился на приятеля, что засел с умным видом в позе лотоса на кровати. — Боюсь, ты будешь против такого… метода… Он весьма… своеобразен. — Да говори уже, чего ты в самом деле?! — Миша начал нервничать и заламывать пальцы. — Ну, ты мог бы стать другим. — Это как так… другим? — Другого пола. — Ты че, придурок? Совсем уже фильмов пересмотрел? — Горшенев повертел у виска пальцем. — Да епт, что ты обзываешься то сразу! Причем здесь сменить пол?! Ты просто мог бы, скажем… переодеться… и для него стать девушкой. Понравишься и он весь твой. — Так то план, безусловно хорош… но только до той поры, пока мы с ним в постель не ляжем, или ты думаешь его устроит девушка с членом? — парень истерично рассмеялся. — Ну поцелуи гарантированы. — Да… это так, но это слишком бредово. — Не бредовее, чем вызвать дьявола и продать ему душу! — фыркнул Балу. — Ага, зато здесь точно результат будет, а тут… нихрена не ясно же! — Ну, почему же результата никакого? Может быть он с тобой, как с девушкой пообщается, проникнется там, и после этого полюбит, хотя бы в начале как лучшего друга, а потом, кто знает, может быть у вас что-то да и закрутится. — Больше всего в твоих словах меня итересует «Может быть». А если не будет? Что если он, когда узнает, вообще полностью оттолкнет меня? Что мне делать после этого? С крыши сигать? — Да Миша, блять! Не будь таким категоричным… Можно ведь попробовать… — Попробовать то можно, был бы результат. — В любом случае, что ты теряешь? — Я его могу потерять, Саш, понимаешь да? — Не попробуешь — не узнаешь. — Ну если не сработает! — С этими словами Горшенев завалился на кровать и известил блондина, что на сегодня он остается здесь, и будить его попросту не стоит.