Пока ты спал

На город уже опускалась вечерняя прохлада, а почетный работник отдела кадров Танечка Пончева осушала очередной стакан виски. Она не помнила, сколько пригубила и как давно сидела на допросе у любимого Андрея Палыча. Только по обстановке за окном было понятно — рабочий день уже давно подошел к концу, но беседа с начальником увлекала, как никогда раньше.       — И вообще, Андрей Палыч, Катя видела ЕГО мускулы…       — Чьи? — завопил на весь кабинет уже прилично захмелевший президент Зималетто. Он сегодня успел проклясть свое любопытство не раз. Говорил ему Ромка не лезть в личную жизнь Пушкаревой, но… день случился тяжелый — опять ссора с Кирой, требования уволить Катю, сумасшедшая Изотова. Куча проблем с коллекцией и финальный аккорд — некий Коленька нарисовался. Как возлюбленный Пушкаревой. А она говорила, что друг! Вот и верь теперь этим женщинам…       — Как чьи мускулы? Ну, не ваши же. Катя видела мускулы Зорькина.       — А! Ну, это понятно. Татьяна, вы в последний раз соберитесь и скажите мне… на сколько у них все серьезно? Вы должны понимать, что мы все здесь за Катьку переживаем.       — А… а вот это, вы знаете, тайна! Катя скрытная, но карты сказали, что она его любит и у них все получится, если будут работать вместе, — Пончик потянулась к стакану, ожидая от Жданова новой порции виски. Грех не выпить в такой душевной компании. — Этот Коля… Ой, вы знаете, он очень богат — у него своя фирма! И Катя ему уже помогает. Да! И машина у него есть. Так что, вы не переживайте. Все предсказания сбудутся. Андрей Палыч больше Татьяне не подливал. Горючее он вкушал сам и сходил с ума, как обычно. Один Жданов внутри орал: «Говорил же Малина, что у Кати есть частная жизнь. И зачем ты полез, дурень, дальше?». Другой голос перебивал: «Как зачем?! Ты в своем уме, Жданов? У нее наши деньги, вся компания и, какой-то щенок вьется рядом. Кто он? Почему она о нем молчит? Я же должен все знать! Это, черт возьми, моя секретарша! А ей звонит какой-то молокосос… Он уже в курсе всех дел про Никамоду. Закрутит Катьку в роман, а она… наивная, чистая девочка, уже любит его и зачем-то скрывает. ЗАЧЕМ, КАТЯ?!».       — Скажите, а насколько эти ваши гадания правильны?       — Да на все сто…       — Это что же… Ошибок быть совсем не может?       — Нет! — подскочив с места, Таня быстро припомнила что-то. — Да! Ошибка была. Представляете? Точно! Вот недавно Амура сказала, что Зималетто ждут очень большие проблемы. А их нету! Значит, ошиблась.       — А, ну, значит, все же, ошибки бывают. Хорошо, — буркнул Жданов, подумав, что нет ничего хорошего. И ошибок нет! Все у этой Амуры правильно. Да-а-а, Андрей Палыч, ты капитально влип. Пора вечер встреч и воспоминаний заканчивать.       — Я все понял, Татьяна. Вы идите. Вас, наверное, дома ждут.       — Где?.. А, да, точно! Мой муж, Пончик, скучает… Ой, мы так хорошо посидели. Я так рада, Андрей Палыч, за Катю! — будто плача, воскликнула Таня, сделав робкий шаг в направлении двери. — Ну, вы если надо — зовите. Я всегда, Андрей Палыч! Да я… Да мы с девочками, вот, на все согласны ради нашей Катюши!       — Да. Идите уже. Идите, Татьяна. Пару раз поклонившись в пояс, Таня Пончёва захлопнула за собой дверь. А Жданов устало поморщился, посмотрел на часы и спросил сам себя: «Ну и где нашу Катеньку носит? По каким-таким банкам, а?».

***

Знаменитые московские пробки уже начали понемногу рассасываться. Пушкарёва возвращалась в Зималетто после встречи с кредиторами. Договариваться об отсрочках было тяжело, но ради Андрея она готова на всё. Заговорить зубы сотруднику банка — не вопрос. Клепать липу вместо отчетов — уже не проблема. Пропустить мимо ушей смех, не заметить надменные взгляды членов совета — проще простого. Быть тенью Андрея, быть рядом даже в качестве калькулятора — та, желанная жизнь. То, что выбрала для себя эта девочка и как радость, и как наказание. Где-то на дне потрепанной сумочки Катерины вдруг загудел допотопный мобильный. — Это он звонит, — улыбнулась она во все скобки. — Это он. АНДРЕЙ! Да, конечно. Ведь я ему точно нужна. Он и так весь на нервах. И сейчас, наверное, волнуется…