Пока ты спал

Нет, это был не Жданов. Телефон обрывал Валерий Сергеевич. Он ругался на дочь, а ей было все равно. Ведь желанного не случилось, сказка вновь не стала былью. Ну, почему? Ответ прост. Андрей Палыч — большой, благородный, а она — урод. Он позвонит тебе, Пушкарева, только если калькулятор потеряет… Ведь ты для него все равно что тот самый калькулятор или письменный стол, ты его рабочий инструмент. Ты всегда должна быть под рукой и приносить пользу. Грустно, конечно, но это так Он почти женат, рядом туча красивых женщин, а она… в очках, в милых бантиках и косичках — может, чье-то счастье, но не его. Размер, рост, объём — ему нравится все другое. Что мне остается делать? Только наблюдать, как он лихо меняет моделей… и мечтать, что когда-нибудь, может быть, былью станет любимая сказка… *** Робко приоткрыв дверь президентского кабинета, Катя вошла на цыпочках — ей меньше всего хотелось тревожить Андрея, этого невероятного человека. Он был, как и прежде, хмурый. После разговора с Татьяной пригубил еще виски и сейчас спал прямо в кресле. В последнее время Жданов столько натерпелся. Пушкарёва успела узнать Андрея шумным и горячим, праздником, нетерпеливым. Но за несколько недель его плечи опустились, он осунулся, стал «маленьким», испарилось куда-то былое величие. Жданов быстро впадал в уныние. Он был слабым руководителем — слишком амбициозен, упрям и неосторожен. Пушкарёва все знала. Честная, она могла сказать прямо в лоб: «Да, вы не можете, не справляетесь». Но Катюша не смела его уничтожить. Из-за проблем в Зималетто Андрей даже спал теперь всегда очень тревожно. Сейчас, в дреме ему мерещилось, как пустое пространство поглощает всю землю вокруг. Было очень страшно, но чьи-то робкие пальчики провели по щеке, успокоили. — Ка-ать, — протянул Жданов, не открывая глаз. Он узнал ее прикосновения. — Спите, Андрей Палыч, — испугавшись, прошептала она. Почувствовала себя шкодой-школьницей, которая разбила окно. Но о сделанном не жалела. Когда еще появится возможность дотронуться до мечты? — Это сон. Это снится вам. — А ты тоже спишь? — Да. И вы спите. — Угу… А ты тут? — затаившись, спросил. Верь-не верь, но сейчас она… — Тут. Я на месте, — усмехнулась по-доброму. Жданов даже во сне — ее беспокойный начальник. Внутри разлилось тепло. — Мне так плохо, Кать. У меня ничего не выходит. — Нет, Андрей Палыч. Ну что вы… — И кредитов еще этих столько… Думаю, может плюнуть и просто повеситься. А, Кать? — Нет, не надо. Как же так? Вас все любят, все уважают, ценят. Вы — боец, вы очень сильный. Катя уговаривала и смущаясь гладила любимого начальника по смолистым волосам. Она не могла поверить в то, что самая желанная сказка в ее жизни сбывается прямо сейчас! — Не волнуйтесь так. Деньги от продаж поступают. На зарплату, на кредиты… Андрей Палыч, нам всего хватает. — А эти, Кать… Заломили такие цены за свои вонючие тряпки! И всем им надо только денег! А где мне их взять? Банк, что ли, ограбить? — Нет. «Симфония шелка» пойдет на уступки. Даже скидку получим. Они не станут терять такого крупного заказчика. Так что, ткани будут, и коллекцию новую выпустим в срок. — Да? И вы правда так думаете? — Конечно. Андрей приоткрыл глаза, чтобы увидеть свою спасительницу. Что-то хрустнуло в сердце. Он уже любил ее так, как умел. Он любил в ней все то, чего сам был лишен: ум, верность, честность и деловую хватку. Он любил ее с жутким страхом, что ускользнет, упорхнет, как жар-птица, и будет светить другому. Разве можно ее не любить?! Молодая, с чувственным оскалом и печальными глазами… не красавица, она смотрела на него внимательно, забывая дышать. — А меня, Кать, многие любят? — Я думаю, да. — А ты? Ты меня любишь, Кать? Ты меня любишь? — так по-детски, с надеждой, спросил, что она не могла не ответить. — Я? Люблю, — просто, честно, как есть, не думая ни секунды. Она доверила ему свой главный секрет. Знала — на утро Андрей Палыч вряд ли вспомнит об этом. Если вспомнит, то посмеется с Романом над дурой-дурнушкой. Нет, не вспомнит, потому что все сон… — Спите. Это сон. Вам рано еще просыпаться. Жданов глупо улыбнулся, хотел что-то сказать, но не смог — положил голову на стол и довольный уснул. Его любят! А что еще нужно для счастья? Его любит! Его любит та самая Катенька, только его секретарша! Никакой Коля Зорькин теперь не помеха. Но сейчас пора баиньки. Разве можно Катюшу ослушаться? Раз сказала спать, значит спать. Лишь она умела вот так укрощать, так ломать и спасать непутевую душу. А пока Андрей дремал, за окном разливалась чернота. Но теперь она не пугала. Сотни звезд зажигались, крепко держась за руки. Кто они друг без друга? Никто. Пусть ночь темна, дорога незнакома, но им легко. Они не сразу, но придут к порогу своего родного дома. И когда Земля проводит в последний путь, Катя захватит с собой только это чувство. Не было ничего важнее любви. Это и было смыслом всей жизни. Пусть неправильная, ненастоящая, но любовь есть, была и будет. А в шуме ночных дорог его «Кать» останется с ней навеки.