Помещённый в бесконечность

      Сегодняшняя ночь была более чем бессонная, свет в кухне освещал дворик напротив дома, а где-то в окне можно было увидеть нас с ним, общающихся на самые прозрачные темы.       Я сидел на столешнице допивая остатки колы, он закинул ноги на столик, разглядывая потолок в который раз.       Месяц сегодня полный, а значит волк внутри сильнее обычного, но даже он послушно сидит сложив лапы, слушая рассказ Тео о том, как он и Скотт когда-то пугали Стайлза при каждой возможности, и каждый раз глохли от его воплей.       Окно открыто, прохладный воздух пробирается внутрь дома вместе с трещанием сверчков. Где-то слышен вой, где-то рядом слышны удары сердца.

***

      Воздух опасно теплый, а солнце ярче, чем вчера. Пикап несется по пустой трассе, моя рука тянется к проигрывателю, мотая треки в поисках нужной. Спустя пару ворчаний Тео я довольно откидываюсь на сиденье напевая зазубренный текст «Material girl» в исполнении Мадонны. Спустя парочку строчек в моих руках импровизированный микрофон из бутылки, а волосы беспорядочно перекидываются из стороны в сторону.       Спустя парочку строчек голосов становится больше, а я понимаю, что Тео очень даже понравилось мое ежедневное пение в душе.       Его пальцы стучат по рулю в такт музыке, а хрипловатый от недосыпа голос, к моему удивлению, попадает в ноты.       Кажется, наше пение услышит весь городок. Ну и пусть.       В промежутке мелодии без слов открываю бутылку и жадно пью воду, не заботясь о том, что её большая часть проливается. Протягиваю бутылку ему, а сам расстёгиваю пуговицы гавайской рубашки. Вода стекает по его шее, взгляд стекает по мне, следя за каждым движением пальцев, видя каждый новый участок голой кожи.       Моя удовлетворённая улыбка прячется в куплетах песни, а ветер свободно гуляет в салоне, устраивая на его голове ураган. Волосы падают на глаза, а он тянется убрать их, но натыкается на мою руку, которая поддалась желанию, и теперь неспешно заправляет пряди за ухо. Его глаза отрываются от дороги, натыкаясь на мои, которые поддавшись желанию позволяют мне тонуть, позволяют точно так же, как он позволяет моим пальцам ещё ненадолго остаться в его волосах. А потом раздается его кашель, и моя рука в тот же момент убирается прочь с его пространства, и я прихожу в себя, начиная искать что-то в бардачке.       Снова начинаю напевать бессмысленные строчки, перебирая его хлам. Вот мятная жвачка, вот какой-то потрёпанный фонарик, рядом не менее потрёпанный охотничий нож, вот какая-то книжка с жуткими изображениями сверхъестественных существ внутри. Вот пометка на странице с оборотнями в виде маленькой надписи, скорее всего, на латыни.       — Как это переводится? — я протягиваю ему книгу, а он быстро оглядывает страницу, и снова возвращает взгляд на дорогу. Спустя несколько секунд я слышу его голос.       — Unusquisque nostrum est, semper videbimus unus lunae, — удивляюсь тому, как красиво звучит латынь в его исполнении — Где бы ни был каждый из нас, мы всегда будем видеть одну луну, — он поворачивается лишь на секунду, чтобы отметить мою реакцию. — Учи латынь, в аду с тобой никто по-английски разговаривать не будет, — улыбка, больше походящая на насмешку, расцветает на его лице.       — Кому как не тебе это знать, — улыбка, больше походящая на издёвку, больше не скрывается.       Он фыркает, я возвращаю внимание на строчки, проводя по ним пальцем. Они написаны криво, черной пастой, в уголку странички, будто стараясь быть незаметными.       — Почему ты написал именно эти слова? — я смотрю на него, всё ещё водя пальцами по страничке. Он пожимает плечами, словно ему самому кто-то должен объяснить зачем они там.       Листаю странички, в поисках следов его мыслей, но не нахожу ничего, поэтому книга возвращается в бардачок, а строчки остаются в моей памяти.

***

      Добравшись, наконец, к побережью Тео облегчённо выдыхает, потому что я наконец заткнулся.       Я и сам не знаю, как нам в голову пришла идея уехать к океану. Наверное, мы оба были в бреду бессонницы, но этим утром никто не сказал слова против, мы почти молча собрали рюкзаки, и отправились в однодневную поездку, которая должна нас освежить, если мы не утопим друг друга.       Мы ещё долго бродили по берегу в поисках менее людного места, поэтому как только мы нашли свободное местечко около скалы, я избавился от этой дурацкой рубашки, и уже спустя секунду прохладная вода окутала мое тело, спасая от жары. Или от Тео, который стоит на берегу с моим рюкзаком в руках и бесстыдно ругается. Я ныряю в воду, отплывая всё дальше, переставая слышать кем ещё меня обозвал Рейкен.       Выныривая из воды я оказываюсь достаточно далеко от берега. Достаточно далеко, чтобы насладиться прекрасным видом: огромная скала оставляет за собой тень, волны поспешно разбиваются о береговые камни, чайки стаей осели на песок, а Тео Рейкен начинает раздеваться.       Улыбка становится шире, встречая его средний палец, который он показывает мне прежде чем погрузиться в синеву.       Я ныряю следом за ним, оказываясь под водой открываю глаза, вертя головой в разные стороны. Уже спустя мгновенье воздух вновь пробирается внутрь, я вижу бушующие волны, вижу как неспешно двигаются облака, и прикрываю глаза, поднимая лицо к солнцу, наслаждаясь теплыми лучами. Слышу шум моря, крик чаек, шелест ветра. Тишина, которую может нарушить только мой ужасный вопль, когда я чувствую, как ухожу на дно. Чувствую руку, которая держит мою ногу и тянет вниз. Начинаю захлёбываться, руки начинают биться о воду, в попытках сопротивления. Всё тщетно, меня затянули под воду, я пытаюсь разобрать хоть что-то, глаза слезятся. А я усугубляю ситуацию, когда начинаю тереть их руками.       Пока кто-то не останавливает меня, хватая мои руки в один замок. Пока мои глаза не открываются.       Я вижу чёртову улыбку чёртового Тео Рейкена, и если бы у меня было ещё немного воздуха в лёгких — я бы несомненно начал материться. А пока мне остаётся лишь крутить пальцем у виска, проклиная его взглядом. Вырвав свои руки из его оков, я выныриваю вдыхая как можно больше воздуха, выплёвывая как можно больше воды.       Слышу его смех и медленно поворачиваюсь в сторону шума.       — Тео Рейкен, ты вообще представляешь что я сейчас с тобой сделаю, паршивая задница…

***

      Лежу на песке медленно сгорая под безжалостным солнцем, или, под не менее безжалостным, взглядом Тео. Улыбка красуется на моем лице не тускнея, и, кажется, освещает его вместо солнца.       Я смотрю на небо, выискивая очертания облаков, находя в них самых разных существ. Но, в отличии от книги Тео, эти светлее, нежнее. Вот дракон, вот рядом кит, проплывающий над океаном, а тут воющий в пустоту волк, а это это похоже на орла. Никаких Горгон, Грифон, Кентавров, Мантикор, и даже для Нимф на небе не нашлось местечка.       А главное никаких следов Тео.       А он смотрит на меня выискивая что-то не менее важное, может ответы, может чувства.       Шум моря глушит шум внутри, свет солнца освещает пропасть между нами.       Рука, которая старательно перебирала крупинки песка, совсем скоро прикасается к ладони, лежащей рядом. Пальцем вывожу на почти чужой коже несмелые узоры, будто переписывая всё, что находит мой взгляд.       Он замер, а вместе с ним и сердце. Пока мое тщательно пытается прорваться сквозь кожу, будто рвется спасти чужое, пусть ценой своей пульсации, пусть ценой своего законного местечка.       Я всё ещё чувствую его взгляд, но не слышу ударов.       А значит кто-то погибает.       А значит я кого-то убиваю.       Рука снова чувствует песок, и, наверное, холодную пустоту. Догадки подтверждаются, когда ритм в моих ушах начинает отбивать четкую мелодию. Такую, которую могло исполнить только его сердце.       Я привстаю на локтях, поворачиваюсь к нему, а на лице мечется немой вопрос, который требует хоть какого-то объяснения.       Он улыбается уголком губ, когда закрывая глаза откидывает голову на песок. Оставляя меня один на один с новым вопросом, или, может, чувством. А в голове всё так же слышны спокойные удары, пока где-то внутри ломаются ребра.

***

      Кровь смешивается с песком, прежде чем теряется в новой волне может воды, а может крови. Мой кулак раз за разом стирает все эмоции на его лице. А когти раз за разом соскребают кожу. Слышен кашель, слышен рык. Слышно сердце, слышен зверь.       Солнце окунается в воду, избегая боли, избегая крови. А вот месяц как всегда красуется где-то выше, раскрашивая наступающую темноту. Они оба оставляют свой след на поверхности океана, вот только совсем скоро волны скроют огненные остатки былого дня точно так же, как скрыли кровавые остатки чувств Тео.       Тело подо мной почти бездвижно, зажато между ног, лишено сопротивления. Но, тем не менее, живее обычного, забивая каждый кусочек тишины собственными мыслями, которые в свете луны перерастают в слова.       Мои же медленно тонут вместе с солнцем, оставляя за собой мутную полосу, которая останется незамеченной, точно так же как и его слова.       Руки впиваются в футболку, намеренно спутав ее с грудью. Приподнимаю его выше, устанавливая четкий контакт с такими одурманенными глазами, но не налаживая связь с таким спокойным сердцем.       — Пошел ты, — первая фраза с момента гибели солнца будет разбита о надёжно скованный щит его души, который сегодня стал виднее в его глазах.       Заглядываюсь на стекающую в ритм моря каплю крови на его губах. На то, как быстро его язык избавляется от нее.       Острая словно осколок улыбка оставляет смелый след где-то в груди. След, который скоро начнет кровоточить.       Я встаю с него, позволяя нам обоим вдохнуть немного воздуха. Такого, в котором не будет чувствоваться обида и злость.       — Ты, — слышу его голос, — отбитый псих, — вижу как он подползает к воде, — но не думай, что я брошу тебя.       Он наконец смывает остатки драки водой, издавая при этом приглушённые хрипы.       Возвращается на песок, но теперь добровольно. Ложится, устремляя взгляд в гаснущее небо.       Луна обволакивает его лицо тусклым светом, а глаза ищут созвездия.