Just To Be — Просто Быть

      Стеклянный стакан влетел в стену над очагом и разлетелся на тысячи сверкающих осколков, украсивших пол. Тут же появился Кричер и вихрем магии испарил стекло, бормоча что-то об излишней несдержанности и невоспитанности.       Северус рухнул на стул и обхватил голову руками. Леопольд Клермонт покинул Хогвартс до окончания первого года обучения. Он был так уверен, что этот мальчик, учитывая его место в Гриффиндоре и смену фамилии, а также тот факт, что у него на самом деле были друзья, означал, что он продержится дольше, чем большинство других. Северус даже осмелился подумать, что он будет первым из его подопечных, который действительно закончит Хогвартс. У которого действительно будет шанс на будущее.       Он ушел без предупреждения и объяснений. Сбежал на фестрале, по словам Минервы. Мальчик, должно быть, действительно гриффиндорец, если он совершил столь театральный побег.       Где он ошибся? Казалось, в этот раз всё было идеально…       — Северус? — услышал он усталый голос с отчетливым шотландским акцентом. Он поднял взгляд, настолько погруженный в свои мысли и сожаления, что совершенно забыл, что вокруг него всё ещё были те, кто принес эти новости.       Он встал и повернулся к Минерве.       — Да какой вы директор, если маленькие маги могут просто исчезнуть посреди ночи, покинуть территорию без ведома взрослых?       — А теперь, Северус-       — Я не буду оскорблять нас обоих, притворяясь, что мой год в качестве директора был образцовым, но тогда ни один ученик не сбегал в одиночку, даже если у них были на это реальные причины. Все совершенные попытки оканчивались неудачей, потому что я предпринял шаги, чтобы гарантировать, что они не приуспеют для их собственной защиты! Я убедился, что они не могут уйти! Они не могли убежать, потому что это было бы самоубийством!       — Я-       — И разве вас не ничему не научила их глупая выходка? — выплюнул он, кивая в стороку Гарри, Гермионы, Невилла и Луны. — Как по мне, это отлично подводило к пониманию, что стадо фестралов следует держать подальше от территории замка, вне доступности студентов, тем более младшекурсников?       Гарри и Гермиона переглянулись и пожали плечами. Это была глупая выходка. Они с легкостью признавали это сейчас.       — Я-       — И вы знали, что этот ребенок — один из моих подопечных, Минерва. Каждый год я уведомляю вас лично. Каждый год прошу обеспечить им особую защиту. И каждый год мои просьбы игнорируются. Почти каждый год хотя бы один из детей исчезает.       — Это-       — Вы когда-нибудь встречались с мистером Клермонтом? Вы получали отчеты о его успеваемости? Вы замечали, что с ним что-то не так? Вы пытались выполнить свой долг, директриса? — кипел от чистой ярости он, следя за тем, чтобы последнее слово было наполнено сарказмом и ядом.       — Эт-       — Минерва, в этом году я был не просто их наставником, я был их чертовым законным опекуном. Я заслужил такую ​​же отзывчивость, какую вы оказали бы любому другому родителю с особой просьбой, и вы все равно позволили ему ускользнуть!       Любому другому родителю. Как бы Гермиона ни была огорчена мыслью о Леопольде, худощавом мальчишке, который всё ещё физически немного отставал от сверстников, а сейчас бродил где-то на просторах Британии в одиночестве, она не могла не вздрогнуть, когда услышала это.       Минерва на какое-то время, казалось, отказалась от мысли ответить ему и просто стояла, слушая его, наблюдая, как он вышагивает по гостиной, как тигр в клетке.       — Под моей опекой находятся еще двое детей, которые должны поступить в следующем году, Минерва. Должен ли я ожидать, что их постигнет судьба всех остальных? Должен ли я смириться с тем, что потеряю и их, потому что вы не удосужились уделить своим самым нуждающимся ученикам немного своего, очевидно, бесценного внимания?       — Это то, чем стал Хогвартс, Минерва? После войны и всего, что там произошло, школа решила не реагировать на вполне разумные просьбы и опасения родителей по поводу особых потребностей их детей? Или вы подобно многим решили, что это и многие другие правила не распространяются на тех, кто был рожден в не самых благополучных семьях?       Он перестал метаться по комнате и встал лицом к Минерве. Маска безразличия исчезла, и на его лице отчетливо отразились эмоции. Злость. Разочарование. Страх. Волнение.       Эмоции, ожидаемые со стороны любого родителя, чей ребенок пропал без вести, — подумал Гарри. Те же эмоции, которые испытывал бы он сам, если бы это его сын сбежал из Хогвартса и пропал без вести.       — Гермиона, — прошептал Гарри. На его вопросительный взгляд она кивнула. Возможно, они слушали этот разговор. Ее внезапное возвращение и так должно было быть немалыми эмоциональным потрясением. В попытке отвлечь детей от происходящего, она тихо вышла из гостиной и поднялась наверх, чувствуя всё большую тяжесть дня с каждым шагом.       Неужели она действительно прошлым утром проснулась в Сиднее? Северус действительно аппарировал сквозь океан, чтобы найти ее? Неужели они летели всю обратную дорогу? А теперь столкнулись с такими печальными новостями… слишком много событий для одного дня.       Она услышала шаги позади себя и увидела приближающуюся к ней Луну.       — Лучше не делать этого одной, — прошептала она. Гермиона взяла руку подруги и сжала ее.       — Я рада, что ты вернулась, — сказала Луна, — я была уверенна, что так и будет. Без тебя он был… пустым.       — Пустым?       Луна кивнула.       — Как будто та искра, что им двигала, пропала. Но теперь всё вернулось на круги своя. Ты вернулась. И никогда больше не оставишь его, так ведь?       Это был не столько вопрос, сколько констатация факта. Гермиона кивнула.       — Я так и думала, что он всё же решится, когда найдет тебя, — сказала Луна, — рада за вас. За вас обоих. И за них. Это определённо пойдёт им на пользу.       — Надеюсь на это, — ответила Гермиона, — к сожалению, происходящее, — она указала на лестницу, — затмит все остальное. Это причинит боль всем им. Особенно Эрменгарде.       Луна мрачно кивнула.       — Мы были так близки с ним.       — Я думала, что мы тоже.       — Как думаешь, что случилось?       — Понятия не имею. Мы отправляли письма друг другу каждую неделю. Он ни разу ничего не упомянул. А что насчет Невилла — он что-нибудь слышал?       Луна покачала головой.       — Ничего.       — Когда, по-твоему, мы должны им сказать?       — Не в ближайшее время, — прошептала Луна, — почему-то я не могу отделаться от мысли, что его найдут вовремя. Что он вернется к нам вовремя, поэтому нет причин сообщать им, если это так. Мы просто еще недостаточно знаем.       — Верно, — кивнула Гермиона.       — Давай пойдем к ним. Это отвлечет их достаточно, чтобы у нас было время решить, что делать дальше.       Кивнув, Гермиона последовала за Луной в библиотеку, где дети что-то строчили на кусочках пергамента. Четырнадцать голов повернулись на звук открывающейся двери. Четырнадцать пар глаз расширились, когда увидели, кто это был. Четырнадцать пар ног поспешили к двери и четырнадцать пар рук обвились вокруг Гермионы, поваливая ее на пол.       Сквозь рыдания, крики и смех она могла различить, что они действительно обрадовались ее возвращению. Они не казались травмированными, просто почувствовали облегчение. Это знание согрело сердце Гермионы. Серьезных травм в результате ее действий они не получили. От облегчения на глаза навернулись слезы.       — Я буду возвращаться каждый раз, как бы далеко меня не забросила жизнь, всегда, — заверила их Гермиона, целуя каждого в лоб, что было немного трудно сделать, поскольку некоторые из них сжимали её в не самых удобных местах, причем с такой силой, что к некоторым частям тела, казалось, перестала приливать кровь.       — Всегда.

***

      Закончив разглагольствования, Северус откинулся на диван и провел руками по волосам.       — Мне ужасно жаль, Северус, — сказала Минерва, наконец, сумев совладать с собой. Он поднял на нее глаза. Их отношения так и не вернулись к тому уровню, когда дружеские подшучивания были нормой. К тому уровню, на котором они были до смерти Дамблдора. И, вероятно, уже никогда не вернуться после всего, что между ними произошло. Однако за последние шесть лет у них сложились теплые рабочие отношения друг с другом, поскольку он отправлял ребенка за ребенком в Хогвартс.       — Мне не нужны твои извинения, Минерва, — сказал он опасным ледяным тоном.       Она коротко кивнула.       — Я знаю.       Бросив озабоченный взгляд на Лонгботтома и не сказав больше ни слова, она шагнула в камин и вернулась в Хогвартс.       Мысли Северуса все еще были в беспорядке. Где он ошибся? Где, черт возьми, он ошибся в этот раз? Во все предыдущие разы ошибки были очевидны. Слишком много детей, а он один. Его наивная вера в то, что в Хогвартсе их будут защищать, как он всегда защищал своих подопечных. Отсутствие у него правового статуса для возможности быть вызванным в Хогвартс в случае неприятностей; Министерство всегда получало эти письма, и Гластонбери их игнорировала. Нехватка ресурсов для решения самых серьезных проблем перед отъездом в Хогвартс.       Но с Леопольдом Клермонтом… он не мог понять, где оступился. Все было сделано правильно, по крайней мере, так казалось.       Было ли это своего рода кармической компенсацией за примирение с Гермионой? Было ли это его наказанием за то, что он впервые в своей несчастной жизни обрел личное удовлетворение и покой?       Голос давно ушел из его разума, но столкнувшись с очередной неудачей, он не мог не винить себя. Если вина лежит не на нем, то на ком?       — Северус…       Он поднял глаза на звук голоса, который успел возненавидеть, и увидел, что Лонгботтом обеспокоенно смотрит на него. Чертов Невилл Лонгботтом.       — Где, черт возьми, вы были, когда это случилось? — прошипел он. — Вы должны были присматривать за ним, быть рядом с ним. Он на вашем чертовом факультете!       — Северус…       — Нет! Не называйте меня по имени! В Хогвартсе у вас была одна чертова обязанность — следить за Леопольдом Клермонтом и докладывать мне, если возникнут какие-либо проблемы. Одна. Чертова. Обязанность. И даже не начинайте блеять что-то о том, что были слишком заняты своими преподавательскими обязанностями, чтобы заниматься этим — вы преподаете факультативный предмет неполный рабочий день. Я преподавал обязательный предмет все семь лет, был двойным агентом, превосходно справляясь со своими задачами на обоих фронтах, и по-прежнему умудрялся следить за вами, черт возьми, и спасал ваши жалкие шеи от неприятностей больше раз, чем вы когда-либо подозреваете! Лонгботтом, вы совершенно некомпетентны во всем, за что бы ни брались. Это у вас врожденное: портить всё, за что беретесь? Как вы спите ночью?       — Северус! — запротестовал Гарри, осторожно кладя руку ему на плечо, от чего тот даже не пытался сбросить ее. Лонгботтом выглядел бледным и раскрасневшимся одновременно, делая неглубокие вдохи. — Невилл связывался с Леопольдом каждую неделю. Он сам рассказал мне. У них было еженедельное чаепитие. Леопольд ему ничего не говорил.       Лонгботтом кивнул, отводя взгляд от Северуса.       — Что бы ни случилось, это произошло очень быстро, верно? В последний раз вы встречались с ним в четверг, и он казался счастливым и хорошо успевал по всем предметам. А сегодня утром тебя разбудила одна из его однокурсниц, так?       Лонгботтом снова кивнул.       — Она сказала, что Леопольд должен найти что-то в Лондоне.       — Тогда, может быть, он хочет добраться сюда? — предположил Гарри.       — Понятия не имею, — покачал головой Лонгботтом, — девочка мало что сказала. Не думаю, что она знает больше нашего. Для нее тоже стало неожиданностью, потому что накануне все было хорошо.       — Ну вот, убедился? — сказал Гарри нежно. Несомненно, именно так он разговаривал со своим сыном. — Никто ничего не мог сделать. Не было никаких предпосылок, ничего. Невилл не мог ничего сделать. Равно как и ты. Равно как и любой из нас.       Северус покачал головой.       — Я мог бы настоять на консультационных услугах в Хогвартсе. Что-то определенно случилось. Оплошность, может, воспоминание или чьи-то слова, что угодно, это… с этим нужно было сразу разобраться, предотвратить.       — Я был рядом все это время, — мягко сказал Лонгботтом, — равно как и Луна. Иногда я брал ее с собой, все же детям идут на пользу их уроки. Гермиона тоже была от него на расстоянии одного перелета совы, учитывая их довольно активную переписку.       — Ты ничего больше не мог сделать, Северус, — успокаивающе сказал Гарри, — прими это. Иногда мы, как бы ни старались, просто не в силах сделать достаточно.       Гарри едва заметно кивнул Невиллу. Поняв, что он имеет в виду, тот тихонько вышел из комнаты и поднялся по лестнице, чтобы присоединиться к Луне и Гермионе.       Северус рухнул на диван и уронил голову на руки. Гарри осторожно сел рядом с ним и заметил, что Северус слегка и бесшумно дрожит. Убедившись, что они одни в комнате, Гарри положил руку Северусу на спину. Второй раз за день Северус не отмахнулся от него.       — Я думал, что на этот раз все сделал правильно, — прошептал Северус.       — Ты сделал все, что мог, — ответил Гарри столь же тихим голосом, — просто иногда даже этого недостаточно.       И даже если Северус совсем незаметно прильнул к теплой ладони, или если из его горла вырывался слабый стон боли, ни один из мужчин не признал этого.       И никогда не признает впредь.

***

      Фестралы оказались намного медленнее, чем ожидал Леопольд.       Из-за расказов мистера Поттера, казалось, что путешествие из Хогвартса в Лондон на фестрале займет всего пару часов. Вместо этого прошла половина дня, и Лео не думал, что он еще даже на полпути.       Такими темпами он не доберется до Лондона до наступления темноты.       Леопольд задавался вопросом, была бы метла быстрее.       Он, вероятно, будет отсутствовать гораздо дольше, чем собирался.       Вот засада.

***

      Они решили, что для поиска лучше разделиться. Гермиона и Гарри останутся в Гриммо, чтобы присматривать за другими детьми и быть доступными на тот случай, если Леопольд вернется туда. Луна и Невилл отправились в Косой переулок, полагая, что Леопольд, по крайней мере, начнет с волшебной части Лондона.       Такого еще не случалось. Ни один из его воспитанников не покидал Хогвартс, делая выбор в пользу Косого переулка. Они покидали Хогвартс, чтобы избежать внимания и презрения. Для них побег в Косой переулок был прыжком веры, который оканчивался не лучшим образом из раза в раз.       Он думал, что ходить туда было глупой затеей, но они настояли. Отлично. Они могли бы проверить там, если бы захотели. Если это заставит их чувствовать себя лучше.       Уже темнело. Леопольд не мог пойти в Косой переулок: будь это так, Луна и Лонгботтом уже наверняка наткнулись бы на него. Это была всего одна улица, полная людей. Оставленный без присмотра ребенок в это время года наверняка привлечет внимание.       По его опыту, убегая, дети часто искали мир магглов. Там они могли исчезнуть. Только из-за полного отчаяния они когда-либо возвращались в волшебный мир, как правило, попадая в преступную среду или же в бордели. Мир магглов был трудным для них. Все они были чистокровными, практически не имевшими опыта в том, что для магглов было рутиной. Северус пытался исправить это в прошлом году. С помощью Гермионы и Гарри они смогли дать довольно полную картину маггловской жизни. Дом на площади Гриммо находился в маггловском районе, поэтому, хотя дети выходили из дома не чаще одного-двух раз в неделю, по крайней мере на подсознательном уровне происходило соприкосновение с этой частью мира.       Возможно, это сыграет на руку Леопольду.       Северус вздохнул. Поскольку поиски в Камдене не принесли результатов, он аппарировал и решил проверить Саутерк.       Это будет долгая ночь.

***

      Луна и Невилл уже не один час бродили по Косому и Лютному переулкам в поисках Леопольда. Впрочем, безрезультатно.       — Сколько мы летели до Лондона, когда планировали пробраться в Министерство? — спросила Луна.       — Хотел бы я сам это знать, — грустно протянул Невилл, — тогда фокус был больше на помощи Гарри. Хотя, учитывая солидное расстояние отсюда до Хогвартса, это заняло меньше времени, чем должно было.       Луна задумчиво хмыкнула.       — Мне просто интересно, возможно ли, что его еще нет, что он задержался или все еще в пути.       Невилл покачал головой.       — Он ушел сегодня около двух часов ночи, может, раньше. Если бы он ушел именно в это время, то был бы здесь уже как несколько часов.       — Ты ведь не думаешь, что с ним могло что-то случиться по дороге?       Невилл тщательно выбирал ответ.       — Даже если бы это было так, возможности проверить у нас нет. Но мы можем сделать то, что зависит от нас: максимально тщательно проверить этот район. Ведь если он где-то высадится, то с огромной долей вероятности, это «где-то» будет здесь или поблизости.       Луна кивнула и сжала руку Невилла.       — Хорошо, — прошептала она.

***

      Никогда прежде не летая на фестрале, Леопольд не знал, как спешиться. Он был выше, чем ожидал, и не знал, как приказать зверю встать на колени, чтобы соскользнуть вниз, не рискуя сломать себе ногу.       На самом деле, это существо было достаточно легко контролировать. Фестрал быстро и бесшумно пролетел над Британией и остановился в уединенном переулке у Косой аллеи.       Леопольд, наконец, решил, что он действительно не так уж далеко от земли, и решил прыгнуть. Несмотря на согнутые при приземлении колени, ступни и ноги в целом пронзила боль. Хотя это не волновало его сильно, ведь, в самом деле, какой гриффиндорец сворачивает с тропы приключений из-за незначительной боли?       Сердца их отваги и силы полны…       Леопольд был достаточно слизеринцем, чтобы понимать, насколько тонкая грань пролягает между храбростью и безрассудством. Часть его думала, что на этот раз он, возможно, просто переступил черту. Другая же настаивала, что иначе и быть не могло и всё происходящее — норма.       Где-то здесь была Бригита, и он не уйдет, пока не отыщет ее.       День клонился к своему завершению, довольно резко походало, магазины закрывались, погружая улицу в темноту. Аллея, впрочем, всё ещё была полна суетившихся людей. Он пробирался сквозь толпу, натягивая капюшон на голову, чтобы никто его не узнал, ведь знал, что начинает походить на своего отца, и это было бы неподходящим местом для разоблачения его как Розье.       Леопольд свернул за угол и увидел профессора Лонгботтома и мисс Лавгуд, которые искали что-то. Или кого-то. Конечно же, они искали именно его.       Плохо дело. Они отвезут его обратно в Хогвартс или на площадь Гриммо, прежде чем он сможет найти Бригитту.       Без сомнения, у него и так будут серьезные проблемы из-за этого.       Лучше не уходить с пустыми руками, так и не добившись ничего.       Когда они приблизились, он проскользнул за груду ящиков, пока они не прошли, исчезая за поворотом.       Облегченно выдохнув, Леопольд плотнее натянул капюшон на макушку и продолжил поиски.

***

      Спустя долгое время после того, как Северус, Луна и Невилл ушли, Гермиона поднялась по лестнице, сразу же оказывась в крепких объятиях.       — Гермиона, — выдохнул Гарри. День был настолько беспокойным, что он не смог должным образом поприветствовать ее дома. — Мы все так волновались.       Она закрыла глаза и обняла Гарри в ответ.       — Мне очень жаль. Я подвела всех, ушла от них, от тебя, сделала все, что клялась никогда не делать, и по такой чертовски глупой причине…       Гарри покачал головой и притянул ее ближе.       — Ты не сделала ничего плохого. Просто немного сорвалась из-за стресса. Мы все иногда срываемся. Они были в порядке, и теперь, когда ты вернулась, им станет легче.       — Теперь, когда я вернулась, мне стало легче, — прошептала Гермиона.       — Мне тоже, — он слегка отстранился. — Я должен признаться, что…       — Ты показал ему?       Он кивнул.       — Мне жаль.       Она покачала головой.       — Думаю, ему нужно было увидеть это, чтобы понять, что тогда происходило на самом деле.       — Кажется, мне тоже, — увидев ее вопросительный взгляд, он уточнил, — я не думал об этом с тех пор, как это произошло. Постоянно чувствовал что поступил… неправильно в тот раз. Не позволял себе думать об этом, не хотел. Теперь, просмотрев то, что произошло, после стольких лет, я, кажется, смог отпустить.       Гермиона кивнула.       — Понимаю. То, что Северус об этом знает, как будто позволило мне окончательно оставить это позади. Было трудно и болезненно, но оно того стоило.       Гарри мягко улыбнулся ей.       — Как же я рад, что это не повредило нашей дружбе.       — Я бы не пережила, потеряй ещё и тебя, после Рона.        Гарри заключил ее в крепкие объятия.       — Ты никогда не потеряешь меня, Гермиона.       — И ты не потеряешь меня, — прошептала она, — обещаю, что больше никогда не убегу, не так и не на другой конец света.       — И я обещаю, — сказал Гарри сдавленным голосом, — никогда, никогда не вставать между тобой и Северусом. Ты знаешь, что я могу быть немного зацикленным на чём-то и абсолютно не чутким, и знаю, что это немало раз оборачивалось большими неприятностями, в том числе и вам обоим, хотя я никогда не желал этого. Думаю, я пытаюсь сказать… я постараюсь быть меньше… «собой» в будущем.       Гермиона покачала головой.       — Никогда не переставай быть собой, Гарри Поттер. Никогда.

***

      Леопольд знал только то, что услышал от того старшекурсника: что это был бордель, и находился он в Лютном переулке. К несчастью для него, он понятия не имел, как выглядят бордели и как их найти. Он наивно полагал, что это будет похоже на поиск паба, или магазина для квиддича, или отделения совиной почты — на улице будет висеть какая-то вывеска с названием заведения и родом деятельности.       Теперь, когда он задумался об этом, становилось очевидно, что бордели, вероятно, не хотят открыто афишировать свое расположение. Знающие волшебники избегали таких заведений, опасаясь, что их увидят в них или рядом с ними… не так ли?       Он присел у кирпичной стены рядом с какими-то баками и обхватил руками узловатые колени. Его «спасательная миссия» не удалась. Вероятно, ему следовало воспользоваться своим слизеринским наследием и воспитанием, прежде чем бежать, как гриффиндорец: получить больше информации о месте, о том, как туда войти, что искать и так далее. Вместо этого он подслушал то, что было крайне расплывчатым описанием места, которое могло даже не существовать. Интересно, что бы сказал Снейп, если бы узнал. Леопольд вздрогнул от этой мысли. Он сбежал из Хогвартса посреди ночи без предупреждения и отсутствовал целый день. Конечно, Снейп уже знал. Ранее он уже видел профессора Лонгботтома и Луну Лавгуд. Снейп, вероятно, тоже искал его.       Его бледно-серые глаза следили за человеком в плаще с капюшоном, когда он шел к ветхому зданию с дверью, свалившейся с петель. Он постучал волшебной палочкой в разных местах стены (выглядело это почти так, будто рисовал пентаграмму) и обнаружил на том месте более прочное и большое здание с красными фонарями, висящими в окнах.       Леопольд нахмурился, когда здание снова превратилось в лачугу через несколько мгновений после того, как мужчина вошел. Его не удивило то, что здание замаскировано магией — подобное было довольно распространено в волшебном мире, особенно среди домов волшебников в маггловских районах, таких как площадь Гриммо — но ему показалось любопытным, что здание скрыто в магическом районе. Особенно в переулке, печально известном незаконной деятельностью.       Он обдумывал это несколько мгновений, пока другой мужчина подошел к зданию, постучал палочкой и исчез внутри. Через несколько минут из здания вышел еще один мужчина с красным лицом и блестящей от пота лысиной, огляделся и аппарировал.       Леопольд медленно поднялся с земли, когда кусочки этого пазла встали на места, образуя цельную картину. Это было оно. Здесь была Бригита. Он чувствовал это в глубине своего маленького гриффиндорского сердца. Вот почему он не мог найти его, несмотря на все круги, которые исходил по Лютному переулку: здание было спрятано.       Увидев узор несколько раз, Леопольд побежал через переулок к зданию и вынул из узкого рукава собственную палочку. Подойдя к двери, он мысленно просмотрел узор, но его отшвырнуло примерно в пяти футах от двери, заставляя приземлиться задницей на тротуар. Как будто он врезался в стену и был с силой вытолкнут с другой стороны.       Поднявшись на ноги, Леопольд увидел блеклую белую линию, которая была начерчена вокруг двери. Возрастная черта, вероятно; одна такая была проведена в кладовой зелий в Хогвартсе.       Вот засада, — подумал он.       Было слишком поздно возвращаться в Хогвартс. Он зашел слишком далеко и слишком многим рисковал, чтобы уйти с пустыми руками. И, к тому же, слишком любил старшую сестру, чтобы хотя бы не попытаться отважно спасти ее.

Быть может, вас ждет Гриффиндор,

Славный тем, что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны.

      Надеясь, что езда верхом на благородном коне не является обязательной частью гриффидорского спасения, Леопольд отправился к Лютному переулку. Он знал, что это было темное место, полное темных волшебников с темными намерениями, но он не мог не уцепиться за малейшую ниточку надежды в своем сердце, что кто-то, кто угодно, может быть готов помочь ему спасти сестру.

***

      — Возвращайся домой, Северус, — умоляла его серебристая выдра, — возвращайся домой и переговори с Луной и Невиллом. Они недавно вернулись и вы все должны переговорить.       Северус покачал головой. Он не хотел возвращаться без мальчика.       Но было уже поздно, он объездил все уголки маггловского Лондона, какие только мог придумать, и ему нечего было показать.       Он полагал, что вернуться на площадь Гриммо и узнать, чего добились Луна и Лонгботтом, было бы неплохо.       С грустным вздохом и чувством неудачи Северус аппарировал.

***

      Куча пропитанных спиртом тряпок, о которые споткнулся Леопольд, начала ругаться на него.       Он посмотрел под ноги и увидел мужчину со светлыми волосами и синяком под глазом. Леопольду показалось, что этот человек ему смутно знаком, но момент, когда и где они могли встречаться ранее никак не всплывал в памяти.       Мужчина усмехнулся и отвернулся, свернувшись калачиком у стены. Он выглядел сердитым, взбудораженным и, главное, отчаявшимся.       В голову Леопольду пришла мысль.       — Сэр, пожалуйста, не могли бы вы мне помочь?       Мужчина прогнал его неэлегантным взмахом руки. Он может быть пьян. Леопольд не был уверен. Он никогда раньше не видел человека пьяным. Если Снейп и напивался, то не на их глазах. Что касается его родителей… он, честно говоря, не мог вспомнить.       Мысль о том, как мало у него осталось воспоминаний родителях, не наполняла его сердце привычной пустотой. Когда он услышал, как его одноклассники жалуются на своих родителей, его мысли сразу же перескочили на Снейпа в качестве сравнения.       Максимально странно.       Покачав головой, чтобы вернуться мыслями в настоящее, он посмотрел на мужчину, который закрыл глаза и сделал все возможное, чтобы скрыться в грязной кирпичной стене, к которой прижимался.       Леопольд опустился на колени рядом с ним так, чтобы они смотрели друг другу в глаза. Он знал, что это рискованно и, наверное, очень глупо, но другого выхода у него не было.       — Сэр, мне нужна ваша помощь, — повторил он.       Растрепанный мужчина хмыкнул и еще больше отвернулся.       — Прочь, — пробормотал он.       — Пожалуйста!       — Оставь меня в покое! Убирайся к черту отсюда!       Леопольд порылся в кармане и обнаружил галеон, который Клара сунула ему в руку как раз в тот момент, когда он садился на фестрала. «Никогда не знаешь, когда тебе это может пригодиться», — сказала она. Несколько раз перевернув его на ладони, он сказал:       — Я могу заплатить вам.       Мужчина изо всех сил пытался выпрямиться, и в конце концов ему удалось сесть, прислонившись к стене, глядя Леопольду в глаза.       — Послушай меня, — сказал мужчина, опасно растягивая слова, совсем как это делали некоторые выходцы из аристократичных семей, — ты забрел туда, где не должна ступать нога мелочи твоего возраста. Никогда. Ты понятия не имеешь, что происходит с такими людьми, как ты, которые оказываются здесь, и, уверен, знать не хочешь. Мне все равно, что ты там себе надумал, но это не настолько важно, чтобы задерживаться здесь после наступления темноты. А теперь убирайся отсюда, пока с тобой что-нибудь не случилось.       — Но я должен спасти ее! — Леопольд отчаянно крикнул, указывая на бордель, замаскированный под лачугу. — Моя сестра — она там — она у них — я должен вытащить ее оттуда!       Налитые кровью глаза мужчины немного сузились.       — Там? — он указал на лачугу, которая только что трансформировалась из большего, ярко освещенного здания.       Леопольд кивнул.       Мужчина на мгновение встретился с ним взглядом, а затем уставился на улицу перед собой. Казалось, он спорит сам с собой. Тишина становилась все громче по мере того, как ночь становилась темнее, а воздух становился все холоднее и туманнее.       Сердце Леопольда колотилось так сильно, что он был уверен, что незнакомец слышит его эхо от кирпичных стен.       Наконец мужчина, не глядя на Леопольда, медленно поднялся на ноги. Он немного пошатнулся, затем полностью выпрямился, опершись одной рукой о стену.       — Как ее зовут?       — Бригита.       Мужчина испытующе посмотрел на Леопольда.       — Бригита, — ровно повторил он.       Леопольд кивнул.       — Розье?       Леопольд поколебался, прежде чем снова кивнуть, молясь, чтобы это не уничножило его шанс на получение помощи.       Мужчина просто закрыл глаза, покачал головой и больше ничего не сказал, прежде чем исчезнуть.