Теперь я буду героем!

Битва началась. Такемичи огляделся по сторонам, когда как все члены его банды уже за секунду испарились со своих прошлых мест и ринулись в бой против "Свастонов" и "Поднебесья". Он даже немного разочаровался, что все лавры достались тем двоим, что начали драку первыми; но также и настигало удивление тому, как резко и без раздумий Курокава напал на Майки – это немного пугало. "Если бы на месте Майки был я, то я уже стал бы трупом", – с досадой размышлял Ханагаки, оценивающе смотря на то, как его банда набивает морды другим парням и как набивают морды им самим; где-то вдалеке резвился Тайджу, схвативший нескольких бедолаг и начавший швыряться ими. Под громкие крики и стоны Ханагаки было сложно сосредоточиться на чем-то конкретном. Эта ночь явно не из тихих. Несмотря на зримое численное превосходство и уверенность в поражении "Бессмертного Изаны", Такемичи сильно переживал насчёт битвы один-на-один с Манджиро: он был сильнее, и Такемичи не составит труда проиграть – вот только он уже обещал не только себе, но и многим, что одолеет это непобедимое нечто. Это сильно волновало. Чтобы отвлечься от этого, он решил вспомнить более важные дела: остановить Кисаки. "Харуки, если меня не подводит память, ты говорила, что у Тетты припрятан пистолет. Если избавиться от него – ну, и от Кисаки, конечно тоже, – то все проблемы разом исчезнут", – с такими мыслями он повернулся и бросил взгляд на множество контейнеров, возвышавшихся как неприступные горы, на вершине которых стоял главный злодей шоу; внизу была Хана. Он недовольно что-то пробормотал, а затем направился в ту сторону, уже радуясь, что на его пути никого нет. Такемичи сглазил сам себя, когда ощутил чужую хватку на воротнике, и его внезапно откинуло назад. Он откашлялся после недолго полёта и посмотрел на противника. – Какосик, – Ханагаки сначала глазам своим не поверил, когда увидел старого друга, но ещё больше удивился, осознав, что на нём токкофуку "Поднебесья". Но мимолётная неожиданность сменилась на некоторую суровость и настороженность. Такемичи знал, что эта банда из хороших людей не состоит. – Давно не виделись, Такемичи. – Какучо был преисполнен таким взором, словно эта встреча для него ничто, словно тех веселых детских времён с Ханагаки не было и они никогда не были друзьями. Ну да, конечно, ведь Ханагаки Такемичи – глава "Черных Драконов", враг "Поднебесья". Он не должен чувствовать что-то иное, помимо враждебности, даже если это самый близкий тебе человек. Причина этому проста: у Какучо уже есть король. – Да, не думал, что встречу тебя при таких обстоятельствах. – Я не хотел этой битвы. Если бы "Свастоны" не явились, то всё решилось бы мирным путём. Это ведь ты привёл Майки сюда? – Хитто стоял как неподвижная скала, и Такемичи уже анализировал то, за какое время ему надерут зад. "Хм, Какосик, ты сильно изменился, но достаточно ли этого, чтобы меня одолеть?", – несмотря на самоуверенные мысли, внутри бушевали чувства сомнения и страха, ведь перед ним был уже не тот человек, которого он знал, – "В младших классах ты всегда проигрывал мне, а сейчас находишься в самой опасной и кровожадной группировке. Стоит ли мне бояться?" – Ты в курсе, что Эма сейчас лежит в больнице из-за "Поднебесья"? И ты сейчас говоришь о мирном пути. Не заливай мне в уши. Лучше уйди и не мешайся мне. – Я был удивлён, когда узнал, что ты стал наследником "Чёрных Драконов". Так и чего ты добиваешься этим? Я не верю, что ты мог измениться настолько, что даже решил заниматься такими делами. – Хитто скрестил руки и повернул голову набок, вопрошая великого главу "Черных Драконов", который не шёл вглубь битвы, а наоборот отходил в самый конец. Разве он не должен сражаться против других боссов? В глазах Какучо это выглядело очень странно и неблагородно. – Я хочу начистить рожу кому-нибудь из "Поднебесья", желательно своей любимой сестре. – сделав шаг в сторону и выгнув шею, Такемичи увидел Хану, ждущую, когда же он наконец решит свои проблемы – им как бы вместе надо жопу Кисаки надрать. – Прости, но я не могу тебе это позволить. "Ага, щас, нашёлся мне тут командир", – Ханагаки потупил глупый взгляд. Опомниться Какучо не успел, как его друг детства уже пролетает с правой стороны, дабы обойти драку мимо. Он повернулся всем корпусом и, совершив один большой шаг, ухватился за воротник Такемичи и вновь швырнул хитреца на землю. – Трус, не смей сбегать! "Отлично, теперь и с ним ещё разбираться... Было бы славно, если бы Тайджу был здесь, но ничего не поделаешь. Харуки, тебе придётся самой разделаться с Кисаки, пока я не закончу здесь", – Ханагаки уже с первого предупреждения понял, что побег ему не светит, что было очень печально, учитывая все его нежелание тратить время на драку с тем, с кем встретился спустя много лет, да и к тому же были у него дела поважнее – но кого вообще волнуют его дела? Собрав волю в кулак, глава "Чёрных Драконов" кинулся на "Опиздюлятора". Какучо легкими движениями отбивался, так ещё и давал слабаку по роже, в то время как Ханагаки уже начинал задыхаться от усталости и боли; хотя эта боль была ничем по сравнению со всем, что он пережил. Верно, хоть Такемичи и слаб телом, его дух ничто не может сломить, поэтому сама мысль о том, что он проиграет лишь из своей физической немощности, была абсурдна и поверхностна, потому что не имеет значения, какой он именно Такемичи – он всё ещё плаксивый герой. Хитто ещё не знал, против кого он пошёл. Ему придётся убить Такемичи, чтобы остановить его, но даже так этот слабак не сдаться: ни в жизни, ни после смерти. И вот, смелый герой вновь бежит на громилу и уже готовится подставить левый хук – но вот неудача! – как вдруг его оппонент снова парирует и даёт ему смачный поцелый кулаком прямо по челюсти. Такемичи упал навзничь. Исход их драки был очевиден. "Блин, и как долго мне с ним драться?" – не был важен итог, как потраченное время, потому что Такемичи шёл вообще к другой цели, а ему мешают. Он не победит. А значит и не отпиздит Тетту. Хана наблюдала за всем происходящим. "Какучо, надоедливая муха, кто просил тебя присматривать за мной? Теперь придётся делать все самой, как всегда", – она закатила глаза после очередного падения Такемичи на пыльную землю – он целовал асфальт больше, чем свою девушку, однозначно. А ведь Хана думала, что этот идиот научился хоть каким-нибудь приемам, иначе зачем были нужны все эти его ночные вылазки, если он не научился драться. Что ж, слабак останется слабаком, а дурак – дураком. Несмотря на его невозможность помочь ей, она нашла в этом балагане плюс, потому что теперь она была лишена приставленного к ней стражника в лице Хитто. Хана подняла голову в сторону контейнеров: где-то наверху был Кисаки. Непрестижная стена встала перед её лицом, преграждая легкий путь. Было очень больно смотреть на сие ужас, учитывая, что ростом Ханамичи не вышла – значит, придётся как-то карабкаться. Она оценила, сколько примерно усилий ей понадобиться, чтобы подняться вверх, и тяжело вздохнула. Будет непросто. Отойдя на пару метров назад, Хана сделала быстрый рывок, после которого прыгнула, доверившись своим слабым рукам, которые ухватились за верхний край горы. Издавая какие-то истошные звуки и вздохи, она подняла свою тушу, перебирая при этом ноги, пытаясь отталкиваться от поверхности контейнера; после всех своих усилий она всё-таки очутилась наверху, хоть и ей пришлось попотеть, буквально. Я всегда знала, что тренировки с Баджи не были пустой тратой времени! Чтобы залезть на следующий уровень, ей потребовалось сделать всё то же самое. И вот, Хана наконец-таки увидела чужое кровавое токкофуку – кровь на нём не увидишь, но она заседает в сердце человека, как тьма оседает на город ночью. Это чёрное сердце принадлежало Кисаки, стоявшему почти у края неприступной горы – хотя как можно назвать её неприступной, учитывая что хилая Хана смогла добраться до сюда. В моей голове проскочила мысль о том, чтобы просто толкнуть этого ублюдка вниз, дабы он разбил себе голову. Несмотря на явное желание прикончить Тетту прямо здесь, она решила продолжить следовать своих твердым убеждениям, которым следовала весь этот тяжёлый путь. – Эй, Кисаки, здарова! – на её бледном лице всплыла улыбка. Она подошла к нему и махнула рукой, после чего тот повернулся, даже не удивившись этой неожиданности. – Ха, Исикава, что ты здесь забыла? – Кисаки с пренебрежением оглядел её растрепанный вид. – Выглядит так, словно ты пришла совершить покушение. – Да так, перетереть надо. Изана очень сильно ругался из-за того, что мы с тобой Эму побили. Это заставило меня немного призадуматься. – Хана подошла к нему чуть ближе; он же даже и не думал о том, чтобы повернуться к ней полностью, считая, что стороннего взгляда будет достаточно такой мелюзге. – И что ты пытаешься этим сказать? Боишься, что он накажет тебя? – Как раз наоборот, – Хана сузила взор, пытаясь уловить каждое его лицемерное движение и слово, – я надеялась, что ты, как лидер, прикроешь меня. Но вместо этого ты просто взял и сдал меня с потрохами. Ты ведь сказал, ему что это была моя идея – отправить Эму в больничку? – она внимательно следила за тем, как Тетта опускает свои руки, которые некогда собранно покоились сзади спины, а после поворачивает всё свое тело. Он понимал, к чему всё ведёт. – Ну а в чём я солгал? Это ведь и вправду была твоя идея, разве не так? Ты, можно сказать, умоляла меня о том, чтобы я одобрил этот план, лишь бы не трогать других близких тебе людей. – его рот произнёс всё это в очень издевательской манере, выворачивая каждое слово и делая акценты на отдельные слоги. – Или ты надеялась, что я буду самолично разбираться с твоими проблемами? Она потупила взгляд, пыталась выглядеть равнодушно, но в то же время не скрывать своё отвращение. После с её губ сорвалась насмешка, она положила руки на бок, опустив голову, как будто бы пыталась справиться с изменой парня; а затем вновь бросила глаза на его самодовольное лицо. Кисаки сначала не понял, почему один его глаз зажмурился, а у щёки возникло какое-то теплое ощущение... Но это в то же время было что-то липкое и мокрое. – Ах, ты сучка... – его ладонь брезгливо стряхнула с лица этот отвратительный плевок. Он не мог поверить, что в него плюнули. В него. Плюнули. Причём не а бы кто, а какая-то мразотная девчонка, возомнившая о себе что-то. Тетта схватил Хану за волосы и под её громогласные крики отдёрнул в сторону, пнув ногой прямо в бок. Она, не ожидавшая настолько быстрой реакции, отшатнулась, а после удара и вовсе упала прямо вниз на контейнер ниже. Благо, что она ничего себе не повредила – но могла бы, смотря на то что Кисаки сразу же спрыгнул и мог придавить тело Ханы своими ботинками, если б та не перекатилась в сторону. – Не зря я подозревал, что от тебя можно только предательства ждать. – проговорил Тетта, уже более-менее успокоившийся от этого плевка. – А что, не нравится, когда твои же поступки отзеркаливают, а, мудила? – встав и уперевшись руками о колени, Хана ядовито улыбнулась, пытаясь вывести гения на эмоции, что получалось очень даже хорошо, что было видно по хмурым бровям. Не дождавшись его ответных слов, она накинулась на него после отрыва с места. Кисаки не выдержал нагрузки её тела, отчего упал на спину, позволив Хане взять вверх. Её руки крепко держались за его форму; она собрала все силы и начала поднимать его голову вверх, а затем опускать вниз резкими движениями, пытаясь впечатать его тупую бошку в металлическую поверхность контейнера под прекрасные звуки долбёжки. Тетте, конечно, приятно не было от такого вдалбливания, и он решил, что пора спуститься ещё ниже. Его нога отпихнула от себя надоедливую блоху – но, к сожалению для него, блоха слишком сильно вцепилась, унося в свой путь и его самого, – и они вдвоём полетели вниз. Кисаки упал на спину, в то время как Хана перекатилась с бока на живот. Казалось, что после таких падений у них и сил-то больше не осталось, вот только их желание убить друг друга говорило об обратном. – Ты всегда был куском дерьма. – я нашла в себе силы, чтобы упереться руками о землю и встать. У меня жутко болело правое плечо. – Неудивительно, что Тачибана отказала тебе, когда ты сделал ей предложение. Пауза. После её слов Тетта раскрыл глаза от шока, после чего рассмеялся – но не от счастливых эмоций. – Понятно, как я и думал. Такого злодея, как я никогда не ждёт счастливый конец. Тетта легко - по крайней мере так казалось внешне, а до внутренних его переживаний можно было только догадываться – принял сие факт. Ему было бы тяжелее, если бы он не был готов к такому: всё-таки, узнав о том, что весь мир является всего лишь мангой для молодых парней, то было вполне очевидно, что такой злодей как он потерпел бы крах. Он был готов. Был готов... "Я могу принять это. Это не что-то замысловатое... Это было очевидно, потому что злодеев никто не любит", – Кисаки прокручивал в голове весь свой план, продуманный на двенадцать лет вперёд, созданный лишь ради того, чтобы добиться Тачибану Хинату. И чего стоили все его усилия? Чего будут стоить и дальнейшие усилия? Зачем ему было пачкать руки в чужой крови и совершать столько зла, если в этом нет смысла? Тетта оступился, когда словил себя на мыслях о том, чтобы сдаться и перестать стараться. Он задумался: так ли сильно ему нужна взаимность? "Даже если она меня не полюбит, я найду способ удержать её при себе, точно так же, как это сделал Курокава Изана", – его начали преследовать совсем нездоровые мысли, извращенные, как и его любовь, – "Не имеет значения, что будет в будущем. Тачибана будет моей". – Думаешь, я отступлю назад, лишь потому что ты сказала об этом? Я был готов к этому повороту событий. Не думай, что ты можешь поменять моё решение. Но скажу "спасибо", ведь твои слова только больше заставили меня желать Тачибану. – Кисаки делал медленные шаги вперёд, готовясь вновь набить рожу Хане. – Да ты конченный. И "любовь" твоя вовсе не любовь, а одержимость! – она презренно взглянула на него и смутно ощущала, что точно убьёт его. – В своих чувствах я разберусь сам. – Тетта сделал резкий выпад, после которого Хана дрогнула, но затем впала в замешательство, ведь тот остановился. Они оба прислушались к фоновым звукам их разговора, посреди которых разрывались громогласные крики агония и боли, а также мольбы о пощаде и хохоты веселья. Но было что-то очень странное. Точно. Это звук сирены повис в воздухе. С дальней части поля битвы с одного из поворотов выехала машина скорой помощи, которая каким-то чудом смогла протиснуться сюда сквозь узкие переулки огромных контейнеров. Возникло чувство, что за рулём сидит пьяный водиль, судя по стилю вождения, напоминающую неуклюжую змейку, волочащуюся из стороны в сторону. Водитель яростно гудел, прогоняя с дороги толпы парней, которые могли бы попасть под массивные колеса и превратиться в свинные отбивные. Люди в шоке бежали во все стороны, лишь бы не умереть от рук этого сумасшедшего. Но большее всего из всех чувств эта машина вызывала именно удивление. Сирена чуть ли не оглушила Хану, когда скорая помощь подъехала прямо к ней, совершив нескоординированный дрифт, который поднял кучу пыли, чуть ли её не сбив. Кисаки, который также не ожидал всего этого, посчитал это прекрасной возможностью свалить в закат и сбежал прочь. "Ах, ты сукин сын! Куда бежишь!? Мы ещё не закончили!" – Хана обматерила его, смотря на удаляющуюся фигуру, проклиная во всем тупую машину, которая появилась из ниоткуда и разрушила прекрасный момент её расправы со злодеем. Откуда здесь взялась эта тупая машина!? Я только спустила Кисаки с небес на землю! Сквозь завесу поднятой пыли ничто не виднелось. Хана даже не могла увидеть лицо человека через окно, что сидел за рулем. Неожиданно дверь со стороны водительского сидения открылась. Первым делом её голубые глаза кинулись на видневшиеся ноги мужчины, что спускался вниз по ступенькам машины. По коечным штанам, несвойственным сотрудникам больницы, стало ясно, что это кто-то из пациентов. Хана попыталась приглядеться, сожмурив глаза, потом увидела лицо этого человека через пелены расплывающейся пыли. – Ну чо, мелкая, рада меня видеть? – пред ней стоял Баджи Кейске. Тот самый Баджи Кейске, что должен сейчас лежать в больнице с тяжелой раной. Тот самый Баджи Кейске, которого Ханагаки пырнула. Я не могла поверить своим глазам. – Б-Баджи?.. – она широко распахнула очи. Это не могло быть реальностью. Он не мог быть здесь! Она осмотрела его с головы до пят: Кейске, или что-то похожее на него, было одето в обычный больничный костюм и резиновые тапки; его короткие волосы всё так же бессовестно блестели, как если бы сверкали черные алмазы; его взгляд не поменялся ни капельки, он был таким же, как и раньше, таким же серьёзным, полным мужества и суровости – но на данный момент в нём ещё и преобладала какая-то злоба. Хану охватило непреодолимое желание кинуться ему на шею и обнять крепко-прекрепко, даже если это лишь иллюзия. Но в один момент она осознала: всё реально, – потому что уже через секунду её повалили на землю правым хуком. Откашлявшись, Хана подняла голову и взглянула на ударившего её Кейске. – За что!? – крикнула она, слушая, как он хрустит своими пальцами. – Да как будто бы сама не знаешь, идиотка. Кто тебя просил бросать "Свастонов" и переходить в "Поднебесье", а? Отвечай. – это точно был он. – Я не... Это не то... – Ты не послушала меня и последовала за Курокавой Изаной. Я же просил тебя не делать этого. Я говорил тебе, что тебе не нужно делать что-то, если ты этого не хочешь. И это не ты должна прикончить Кисаки, а я... Похоже, мне придётся выбить из тебя всё дерьмо. – Баджи не дал ей даже начать свою мысль, как нагнулся для того, чтобы провести профилактическую работу с Ханамичи. – Да стой ты! Всё не так! – Хана подняла руки, уже готовясь к ударам. Но к её удивлению, Кейске действительно остановился. Она краем глаза взглянула на него, и заметила, что он и сам колебался, не имел никакого желания делать ей больно или запугивать – это было явно не то, что нужно после долгой разлуки. Он цокнул языком, и отвернулся, поставив руки на бок. Подошёл и Чифую, который судя по всему сидел в пассажирском сидении. – Что происходит? – он пропустил самые горячие события встречи Ханы и Баджи. Увидев свою подругу валявшуюся на земле, он протянул ей руку и помог встать. У Ханагаки были странные чувства, особенно учитывая неловкий конец их последней встречи. – Вы что, опять со своими ссорами? – Мацуно даже не удивился, больше посмотрел на них очень осуждающе. – Что вы тут делаете? – Хана наконец-то спросила это. – Шкуру твою спасаем, не ясно что ли? Плюс "Свастонам" помочь решили. – Баджи сложил руки в замок. Хоть по нему и нельзя было сказать, но он был очень рад увидеть свою любимую мелкую подругу. – Такемичи сказал, что у него есть план, но в подробности нас не посвятил. Наверное, ты знаешь, что надо делать. – Чифую взглянул на Хану так, словно они никогда не ссорились. "Угх, вы серьёзно? Будете вести себя так, словно ничего не было?.." – с одной стороны её это сильно раздражало, но в то же время позволяло лишить себя объяснений своих эгоистичных поступков на фоне малого времени. Однако она осознавала, что просто испытывала стыд за всё содеянное. – Мы просто пытались запутать Кисаки, заставив его считать, что Майки не придёт, потому что именно на его отсутствие он и рассчитывал. Как видите, мы ему уже всё обломали, осталось только набить ему морду. – она указала на Курокаву Изану и Майки, которые дрались в эпицентре битвы посреди кровавого вальса трех преступных группировок. Она была уверена в победе "Непобедимого Майки". Глазами она также искала трусливого Тетту, но не нашла его. – Если не ошибаюсь, Такемичи приходил в больницу, чтобы повидаться с Майки. – проговорил Чифую, смотря на всё то месиво, что происходило на поле битвы. – Эма в отключке. Ты не знаешь, что за поскуда это сделала? – Кейске наклонился к Хане, у которой выступил холодный пот. – Я. – Чё? – Я это сделала. – если б Такемичи не вправил ей мозги, то она бы сейчас не испытывала такую вину; но как-то и терзать себя угрызениями совести тоже было не из приятных дел. – У меня выбора не было. Баджи раскрыл глаза, отвернулся, провёл рукой по смазливому лицу, несколько раз тяжело вздохнул. Он явно пытался сдержать все чувства, возникшие в тот момент. Баджи, я уверенна, что ты хочешь вмазать мне. – Извинись перед ней после битвы. – единственные его слова после своих раздумий. Она кивнула, но получила от него скептический взгляд с поднятыми бровями. – Эй, ребят, смотрите! – Мацуно указал пальцем прямо к эпицентр битвы, где сражались главные звёзды сегодняшнего шоу. – Изана продул! Сначала они не поверили его словам, пока своими собственными глазами не лицезрели валявшегося на земле Курокаву Изану. Его уделали в мясо. – Твою мать, Майки! Всё самое интересное себе оттяпал, как всегда! Я даже не успел на их драку поглазеть. – Баджи – хоть по нему и не было видно – очень обрадовался подобной новости. Ханамичи взглянула в сторону, где дрался её брат и Какучо. Какое же было её разочарование при виде избитого Такемичи, который чуть ли не издавал истошных вопль умирающего койота, и Хитто, с которого ни один волосок не упал. "Ух, Такемичи, ты вообще хоть что-то можешь!?" – она и подумать не могла, что он проиграет настолько легко. Но надо было отметить, что тот всё ещё стоял на ногах и, кажется, всё ещё был готов сражаться. А Какучо... Какучо вообще не был заинтересован в продолжении битвы: его интересовало что-то другое. Он смотрел туда, где был Изана. В его глазах, хоть и издалека, можно было прочесть некоторое переживание, или же это был страх; но буквально в мгновение Хитто изменился в лице, отбросив всё, как бы говоря себе, что и не ожидал другого результата. Он словно знал, что "Поднебесье" не выстоит против двух банд сразу, так ещё и в таком гнилом положении. Какучо ненавидел "Поднебесье", которое творило много ужаса, быть может, он понимал, что это самый лучший конец для банды. "Крепись, Какосик", – пожелала ему Хана, направляясь к центру вместе с Чифую и Баджи. Она не могла поверить, что одна из самых сложных частей закончена. "Поднебесье" продуло. "Нам осталось только разобраться с "Черными Драконами", и победа у нас в кармане!" – да, верно подмечает Баджи. Осталось совсем немного... Нужно только... Чифую и Кейске остановились, вслед за ними и Хана. Они с удивлением смотрели на картину перед собой. – Ещё не всё... – где-то вдалеке пробормотал Курокава, ранее поверженный и лежащий на пыльной земле, ныне восставший из пепла своего позора. Битва между "Бессмертным Изаной" и "Непобедимым Майки" ещё не завершена. – Эй, слушайте... – начал Мацуно. Он внимательно смотрел за неповоротливыми и грубыми движениями Курокавы, который еле как стоял на ногах после всех тех серий ударов от Манджиро – он явно был монстром, раз мог терпеть эту невыносимую боль и имел смелость бороться дальше. Дьявол во плоти. Но не это было главным в его наблюдении. Что-то не давало покоя. "Изана проиграл в манге, но не желал мириться с поражением. Из-за этого пострадал Какучо, а он сам погиб от выстрелов пуль. Стрелял Кисаки", – попытки вспомнить и переварить всю ту информацию, которую им поведала Хана, привели его к выводу, что сейчас наверное тот самый кульминационный момент, в котором произойдёт смертельная катастрофа. – Найдите Кисаки! – крикнул Мацуно, пытаясь достучаться до своих друзей, после чего начал оглядываться по сторонам, глазами ища противного очкарика. – Чифую, стой. – Кейске схватил того за воротник и притянул поближе. Что-то было не так... Майки и Изана о чём-то говорили, и, судя по лицу и голосу Курокавы, тема разговора была исчерпывающей. – ЗАТКНИ ПАСТЬ! – это единственная фраза "Бессмертного Изаны", которую ребята поняли перед тем, как раскрыть свои глаза от удивления и неожиданности. В руках главы "Поднебесья" блестел металлический корпус пистолета, направленный на Сано Манджиро, которого и вправду застали врасплох – его лицо исказилось в неподдельном шоке, но в ту же секунду вернуло спокойствие и стойкость. Майки держался смело, но вопрос был в другом: выстрелит ли Изана или нет? Все участники битвы уставили взгляды в центр, прекратив драку; в такой напряженный момент никому уже не было смешно, ведь в пацанских разборках пистолетами не тычат даже в самых опасных и ненавистных врагов. Поэтому начались перешептывания и споры о том, честно ли было приносить с собой огнестрельное оружие и был ли глава "Поднебесного королевства" ссыклом без чести. "Они даже не понимают, что только сильнее разжигают в Изане желание выстрелить" – нервно подумал Баджи. Я должна пойти туда, иначе... Краем глаза он заметил опасный блеск в встревоженных глазах Ханы и её дрожащие пальцы – она взвешивала "за" и "против" для принятия какого-то решения. Кейске тут же схватил её руку. – Только не говори, что собираешься пойти туда? Даже не думай, мелкая. – он сильно сжал её запястье, но она и глазом не моргнула на боль. Её волновало кое-что другое. – Кисаки отдал Изане пистолет... Его план сменился. – пробормотала она, чуть опустив голову и кинув взгляд в сторону взволнованной толпы людей, снова пытаясь найти Тетту. – Я должна пойти туда. – Нет, ты больше ничего не должна, Харуки! Хватит, слышишь? Хватит! – Баджи старался вбить ей в голову очевидную мысль, слегка тряся её за плечи. – Хватит того, что ты сделала в моё отсутствие. – Стреляй, – все слышали невозмутимую провокацию "Непобедимого Майки", – если так тебе станет легче. Но от очевидного не убежишь. Нет. Я должна пойти туда... Если Изана действительно выстрелит, то я никогда этого себе не прощу. Я не смирюсь со смертью Майки. Но Кейске меня не пустит, даже если я стану умолять его на коленях – я его понимаю, я и сама знаю, насколько это опасно. Но что тогда делать?.. Словно не хватает ещё одной переменной... Или кого-то... Курокава раскрыл свои безумные глаза, не веря увиденному, впрочем, как и все присутствующие. Хана вздохнула с облегчением, когда наконец-то вспомнила и сама убедилась в своей мысли о том, что есть ещё и Какучо, который ни за что не позволит Изане пуститься во все тяжкие. Он встал преградой между двумя братьями, сражавшимися наизнос. – "Поднебесье" проиграло, Изана. Просто прими это. – спокойно констатировал факт Хитто, стоя прямо под прицелом у своего жестокого короля, у которого глаза чуть ли из орбит не вылезали от злости, разочарования и неспособности признать поражение. – Заткнись, жалкий слуга. Как ты смеешь вставать у меня на пути!? – Курокава закричал, не веря тому, что самый верный пес посмел оскалить зубы своему хозяину. Словно весь мир был против него, словно он был единственным разумным голосом в этом темном хаосе. – Если ты сейчас же не уйдешь, то я выстрелю в тебя, а потом и Майки прикончу! Какучо с жалостью посмотрел на него. "НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ ТАК!" – вопил внутри себя король, чувствуя, что его ни во что не ставят, что его жалеют и считают чокнутым. Затем Хитто схватил дрожащие от психоза и нервного срыва плечи и потряс измученное тело своего друга. – "Поднебесье" продуло! Пойми уже это конец! Мы продули, Изана! – он не мог держать в себе эмоции, даже позволил себе дерзость наорать на своего неповторимого короля. В этот же момент Изана вмазал ему, что есть мочи, а потом прицелился в предателя. – Я же сказал, не мешаться... – промолвил он, покуда пальцы сжимали курок. Это был апофеоз битвы. Через секунду должен раздаться выстрел. Выстрел, который уничтожит всё, что Хана так долго собирала. "Нет..." – крутилось у неё в голове ещё в момент их спора. "Нет-нет..." – она повторяла себе, раскрывая глаза при виде того, что Курокаве плевать на слова своего самого лучшего и близкого друга, слова единственного, кто его любит; а ведь она надеялась, что Хиттто хоть как-нибудь повлияет на действия Изаны, но, по-видимому, ошиблась. "Нет-нет-нет!.." – ей хотелось кричать, когда Изана уже всё для себя решил. Он действительно был готов продать всю свою человечность и чувства ради смутных и тёмных целей, которые были не лучше того, что он собирался сделать сейчас. Он давно продал душу дьяволу, и это стало очевидно, когда его рука с пистолетом поднялась на один уровень с головой Какучо. А его глаза... Его ранее вечно холодные, полные величественности и равнодушия глаза стали полны безумства. Изана готов убить того, с кем вырос, того, с кем разделял мечту, того, с кем прошёл огонь и воду. "Ты не тот, кого я любила. Я любила Изану, который ценил своих единственных близких", – Хане хотелось плакать при виде этой сцены. Словно ей разбили сердце. И не ей одной... Что ощутил Какучо в это секундное мгновение? Никто в целом не ожидал такого поворота событий. Все были в ужасе от происходящего и понимали, что не готовы к тому, что кто-то умрёт на этой битве. Однако никто не вмешивался, ведь собственная жизнь гораздо важнее. Кинуться может только тот, кто не боится смерти или просто является идиотом, не ценящим жизнь. Хана была чем-то средним. Вот почему, стоило ей ощутить слабость в хватке Кейске, который просто удивился всему этому ужасу, она тут же сорвалась с места, отдернув руку с такой силой, что у неё чуть ли не случился вывих сустава. Баджи не успел опомниться, как мелкая уже со всех ног бежала в эпицентр, чуть ли не спотыкаясь от спешки; но он не стал её догонять. "Зачем я вообще пытаюсь тебя остановить?" – это были его единственные мысли, и он ненавидел себя за неспособность повлиять на выбор Ханы. Она бежала в попыхах. Бежала так, как никогда прежде. Глазами уже замечала, как смуглые окровавленные пальцы нажимали на курок, даже не увидев взор черных глаз Манджиро, явно шокированного таким появлением. – Изана, стой! – Хана накинулась на него всем телом, сбив с точки опоры, после чего он отшатнулся и чуть ли упал. Раздался выстрел. Все вокруг ахнули. Но после выстрела последовали бурные обсуждения и вздохи облегчения: пуля полетела в воздух. Курокава посмотрел на Хану дьявольским и опасным взглядом, в котором мерцали огни пожара. – Ханагаки... ты... мелкая дрянь... – он еле выговаривал эти слова, так как сам не мог поверить в то, что произошло. Его предали. Снова. – Прости, Изана, но я не могу позволить тебе опуститься в самое дно. – она пыталась отдышаться, уверенно смотря ему в глаза, готовая к любому исходу. – На чьей ты вообще стороне!? Ты же говорила мне, что поддержишь меня! – реакция Изаны на её "предательство" отличалась от той, что была в случае с Какучо. – Только не говори мне, что дело в этом куске дерьма, который прячется за вашими с Какучо спинами! – махая пистолетом, он демонстративно указал на Манджиро, который продолжил молчать. – Как ты не поймешь, что дело вовсе не в Майки! Дело никогда не было в нём! Хватит пытаться укрыться в ненависти к нему. Ты просто преследуешь призрак Шиничиро! – она также пыталась достучаться до него, но в его нынешнем состоянии это было невозможно. – Нет-нет... Конечно дело не в нём. Я ведь давно забыл о Майки. МЕНЯ ВОЛНУЕТ ТОЛЬКО ПОБЕДА "ПОДНЕБЕСЬЯ", ТУПАЯ ТЫ ПИЗДА! – на последнем предложении он сорвался. – Ты ненавидишь "Поднебесье"! Ты сам не понимаешь, чего хочешь, кретин! – Ты... – он тряся так, словно сейчас развалится на части – но надо было признать, что Изана уже чувствовал, как внутри всё трескается и ломается. Отчаяние заполнило всю его душу. Все отвернулись от него. – Даже ты встала на сторону Майки... Гребанная потаскуха... – его колеблющаяся рука направила на Хану ствол. – Да что со всеми вами не так?.. "Он опять говорит о Майки и не хочет видеть картину полной. А ведь ты утверждал, что уже забыл о своей былой ненависти. Похоже, от этого невозможно избавиться так легко. Прости, Изана, я не могу тебя понять, и из-за этого спасти тебя становится невыполнимой задачей", – Хана не винила его, не считала монстром; ей было искренне его жаль. – Изана, я знаю, тебе нелегко и ты не хочешь мириться со всем этим, но если ты продолжишь в том же духе, то просто разрушишь самого себя окончательно. Можешь пристрелить меня, Какучо или даже Майки, но легче от этого не станет. – она взглянула на дуло пистолета, пытаясь скрыть своего волнения и страха перед лицом этой русской рулетки: человек перед ней, безумец, может вытворить что угодно. И прямо сейчас этот человек принимал решение в своей голове, тяжело дыша, держа напряжение до последнего момента, пытался всмотреться в глаза близкого, чтобы уловить что-нибудь ещё кроме смертельного холода. Изана понял, что его пальцы застыли, и что даже при сильном желании он бы не смог нажать на курок. – Почему бы тебе не начать с чистого листа? – Хана обхватила дуло огнестрела, ощутив дрожь Курокавы через металл. – Опусти пистолет. – Ханачка... – Манджиро уже не выдерживал этой картины, где его подруга стояла на границе непоправимого. В отличие от Ханы, он не верил в милосердие "Бессмертного Изаны" и хотел остановить её, сделав шаг вперёд. "Ханачка", – проносилось в бескрайнем отвращении в мыслях у Изаны. Он назвал её нежным прозвищем. Её. "Она принадлежит мне, а не тебе... Как ты смеешь называть её так? Как ты смеешь!?" – внутри что-то треснуло, стоило мыслям пронестись в голове. Курокава лишь сильнее сжал пистолет. Провокационные слова Майки подействовали на него как катализатор, разжигая пламя ненависти в сердце. Пальцы теперь не кажутся деревянными. Ничто не могло остановить безумного короля. Хана только поворачивала голову, чтобы взглянуть на Манджиро, но остановилась, когда краем глаз заметила огонёк уверенности в очах Изаны; она распахнула ресницы от шока, поняв, что проиграла в лотерею жизни и смерти. "БАХ!" – этот выстрел оказался мощнее предыдущего, чуть ли не оглушив всех присутствующих. Хана упала на землю ничком, ухватившись за предплечье. Ей было больно – но не от пули. Её толкнули. "Что за хрень!? Какучо!" – быстро привстав, она осмотрелась, заметив, что у того кровит край плеча. Изана стоял, сам не понимая, что произошло. Всё пролетело в мгновении ока, Ханамичи только помнила, что Хитто оттолкнул её от пули, но его взгляд... Он не был направлен на Курокаву, скорее уж за его спину, куда-то в сторону толпы. И сама пуля явно летела не со стороны Изаны, который целился прямо в Хану и никоим образом не мог задеть плечо Какучо при таком направлении. "Второй пистолет. У КОГО-ТО ВТОРОЙ ПИСТОЛЕТ!" – она быстро смекнула, даже не обратив внимание на то, что Майки помог ей встать, взяв за руки и спросив о её состоянии. Обернулся Изана, и не только он: все посмотрели на выстрелившего человека. Кисаки пронзал всех своим взглядом, держа в руках ствол и стоя в нескольких метрах от центра. Его лицо исказилось в гневе. – Майки, идиотский ты кусок дерьма! Какого хуя ты не грохнул Ханагаки!? Ты должен был прикончить её! Разве не для этого ты сюда припёрся!? – кричал он, чуть ли не выходя из себя. Его вены на шее и лбе надулись от всего того напряжения, которое выходило наружу, и казалось, что они сейчас лопнут. Тетта бесился, очень сильно бесился. Его слова только что подтвердили догадку Ханы: он целился именно в неё. Майки раскрыл глаза от удивления и негодования Кисаки, пытаясь уловить суть. Потом, соединив всё воедино, собрал целостную картину, добавив туда фрагмент их последней встречи. – Так значит ты для этого приходил в больницу? Пытался настроить меня против Ханачки? – Манджиро прокручивал в голове все слова, сказанные Кисаки, и все его действия. Он пришёл к нему именно в момент духовной и моральной слабости, когда разум дал трещину; Тетта раскрыл, кто на самом деле стоял за тем, что Эма теперь лежит в больнице с сотрясением, и даже предоставил доказательства; увидев отчаяние непобедимого лидера, он ещё сильнее давил на его смешанные и неправильные чувства, намекая на то, что нужно отомстить. – Ты хотел, чтобы я её убил. – ещё больше осознавал Майки, не веря своим догадкам. Хотя это были уже полноценные факты. Ему хотелось смеяться, но не потому, что ему стало смешно, а потому что он не мог смириться с осознанием, что и вправду повёлся на дешёвые трюки Кисаки и готов был запятнать руки в крови Ханы. Если бы только... – Если бы Такемичи не пришёл в больницу после тебя и не вправил мне мозги, то я бы действительно её... Хана с некоторым шоком смотрела на Майки, замечая каждый дрогнувший мускул его лица, и они выдавали весь тот бардак его мыслей и чувств на данный момент; он чувствовал себя дураком, инструментом, негодяем и животным, которым легко манипулировать; в тот же момент Манджиро вспоминал "Кровавый Хэллоуин", на котором его использовали точно так же против Казуторы. "Мы с Такемичи не знали, что Кисаки планировал такое... Как хорошо, что он тогда пришёл к Майки и наладил всё, иначе неизвестно, стояла ли бы я здесь сейчас... Но зачем Кисаки нужно, чтобы я умерла прямо во время битвы?» – новый вопрос засел в её голове, после чего она плавно метнула взгляд на Изану, который не мог переварить всю информацию; с ним бесполезно разговаривать, он уже исчерпал все крупицы своего рассудка. – Что ты сказал?.. Ханагаки Такемичи приходил к тебе? – Кисаки взял паузу, его рука, державшая пистолет начала трястись. "Меня обвели вокруг пальца", – ему пришлось принять этот раздражающий факт. – Ха... Теперь понятно, почему ты такой спокойный. – уголоки его губ поднялись вверх в нервозной улыбке. Тетта прекрасно понимал, что проиграл не просто битву, а целую войну. Даже если он убьет Хану сейчас, то сделает только хуже себе. Весь его план пошёл под откос. Сердце предательски стучало от всего страха, который он испытывал, когда стоял недалеко от "Бессмертного Изаны" и "Непобедимого Майки", которые теперь сотрут его в порошок общими усилиями. Он должен отступить. Глаза бегали туда-сюда в поисках спасения, возможности свалить с этого места, кишащего смертью – его смертью. "Кисаки, сдавайся, ты проиграл", – говорила ему Хана, но он не слушал. Он не хотел слушать и принимать этот проигрыш, и бегство с поджатым хвостом тоже было для него слишком постыдным действием. Неужели всё было зря? Весь этот план, все его старания – всё это было зря?.. "Ладно! Плевать! Сейчас я должен выжить!" – решил для себя Тетта, поняв, что ещё не всё кончено для него. Он может сбежать сейчас, залечь на дно и создать новый план, гораздо лучше; нужно только, чтобы он был жив... Краем глаз Кисаки увидел свою надежду, и в его улыбке уже злорадствовал триумф. Неожиданно для всех на мотоцикле выехал Ханма, зовущий Тетту для побега. Тот не теряя ни одной лишней секунды, сразу же сел. Хана успела лишь раскрыть рот, когда они уже тронулись с места. – А ну стой, ублюдок! Я не дам тебе так просто свалить, мразь! – кричала она ему вслед, выхватывая из кровавых рук Изаны пистолет и направляя на удалявшихся кретинов дуло. Но они были слишком далеко, скрываясь за контейнерами, разгоняя людей по дороге. – Твою мать! – она хотела проклинать весь мир и рвать волосы у себя на голове. – Погоди, пистолет... – пробубнил что-то Изана, но его прервал рёв мотора. В тот же момент рядом с ней очутился Чифую. Хана раскрыла глаза от удивления, увидев, что он сидит на мотоцикле: похоже, "одолжил" у кого-то. Быстрым взглядом она оглядела толпу людей и не увидела там Баджи. – Залезай, догоним их. – сказал Мацуно. Она мигом села, не обращая внимание на то, что к ней бежит Такемичи, который по-видимому хотел что-то сказать ей. Не обратила внимание даже на то, что Изана хотел остановить её. Один только Майки стоял в стороне, когда Чифую и Хана уже ехали впереди без оглядки; он словно смирился с тем, что они всегда будут слишком далеко друг от друга. В любом случае, даже если "Поднебесье" и проиграло, сама битва не закончилась. "Черные Драконы" должны были свести счёт со "Свастонами". Когда Такемичи добежал до места, где были Манджиро и отчаявшийся Курокава, он впервую очередь вмазал Майки по морде...

***

Кисаки долго думал над тем, почему его планы оказываются провальными. Битва с "Мёбиусом" стала отправной точкой его неудач, и тогда Тетта посчитал, что всему виной стал чертов Ханагаки, который пошёл против Киёмасы и спас Дракена. Поэтому он решил внимательно следить за следующими действиями Такемичи и даже вступил в "Свастоны", что облегчило наблюдение; стоить отметить, что присутствие девушки – Ханамичи, старшей Ханагаки – очень удивило Кисаки; она стала неожиданной переменной в его уравнении, так ещё и мазолящей глаза из-за своего невообразимого сходства с братом. Все гипотезы и теории Тетты рухнули именно в "Кровавый Хэллоуин", где Хана показала себя во всей красе и доказала свою причастность в разрушении его идеальных планов. В битве в Рождество Кисаки ещё больше убедился в нестандартных действиях и поведении этой назойливой девчонки, хотя он должен был признать, что заинтересовался ею и даже подробно изучил её прошлое, чтобы узнать о ней больше – но это только вызвало ещё больше вопросов по поводу её личности: "Почему она резко изменилась?", "Какой ей прок с того, чтобы мешать мне?", "Какие у неё цели и мотивы?", "Точно ли это Ханагаки Ханамичи?" Потом Тетта осознал: пора менять планы – ведь каждое действие этой хаотичной переменной было таким, словно она знала каждый его следующий шаг. Он встретился с Изаной, вступил в "Поднебесье" раньше, чем планировал; появление Ханы на вечеринке у Хайтани несильно его удивило, хотя вызвало раздражение, потому что эта сучка добралась до Курокавы раньше него и явно имела большее влияние перед ним, чем сам Кисаки. Тетта мог лишь надеяться на то, что Ханамичи сломается – и она действительно ломалась, потому что его анализы показывали, что каждая битва выбивала её из колеи и меняла не только характер и поведение, а также её действия; Тетта сделал ставку на то, что Хана не из этого мира, ведь она явно шла против своего истинного желания остаться в безопасности и бежала в самое пекло ради тех, кого она толком не знает, словно ею движет что-то запредельное, внеземное. Каково было его удивление и наслаждение, когда его теория оказалась правдой. Не только правдой, к тому же, потому что данный факт стал также и рычагом давления на её психику: весьма очевидно, что Хану – или же теперь Харуки – довольно сильно волнует вопрос о её личности. Вскоре Кисаки понял всю её власть над Изаной с их "особенными отношениями", и объяснить это можно было только его чувствами к ней; до этого он окончательно убедился в неравнодушии Майки. "Идеально", – единственное, что думал Тетта, анализирую этот любовный треугольник. Ему оставалось малое: свести Ханамичи с ума, а дальше и не нужно было переживать за сохранность его дальнейшего плана, в котором он заменил лишь маленький фрагмент для утилизации мешающего мусора – и то ему почти ничего не надо было делать самому. "Бессмертный Изана" со своим безумием явно не мог бы получить взаимность от объекта воздыхания, поэтому попытался бы удержать Хану и психологически, и физически, даже если бы пришлось применить насилие; в то же время Хана не может отказаться от спасения Майки и всех "Свастонов"; подобный разрыв её желаний и свободы возымел на неё необычайно сильное давление, что не могло не радовать Тетту. Теперь она могла пойти на всё, лишь бы все остались живы, даже собственная жизнь стала для неё разменной монетой. Ложное сотрудничество с Ханамичи позволило Кисаки диктовать свои правила, и он задействовал Эму, как и хотел изначально, хоть и не убил – но это и не нужно было, так как у него уже был кандидат получше. Одним из главным этапом плана было ввести Майки в глубокое отчаяние, и его сестра с этой задачей справилась; будучи в неустойчивом состоянии, он был легкой мишенью даже для самых нелепых манипуляций, а если ещё учитывать и его темную сторону с Черным импульсом, то шанс очернения его мыслей и разума увеличивался многократно. Кисаки мог с легкостью вынудить Манджиро возненавидеть Ханамичи, которая заставила того страдать. Тогда бы "Непобедимый Майки" отправился на битву не ради победы, а ради мести, ради того, чтобы убить эту гадкую девчонку. Тетта прекрасно понимал, что смерть Ханы стала бы слишком большим потрясением и для Курокавы Изаны, и для её мелкого брата Такемичи – да даже Майки, когда пришёл бы в себя, не смог бы смириться с тем, что натворил, и с её смертью. Кисаки убил бы четырёх зайцев одним выстрелом. И вот, когда мешающая зараза убита, когда все три главы крупных банд оказались бы в отчаянии, тогда бы преумнейший и великодушный советник "Поднебесья", то бишь сам Тетта, смог бы найти решение для всех в простом объединении трёх группировок в одну – все его действия вели лишь к этому. Он мог бы заполучить троих престижных лидеров. Мог бы... Если бы только Майки не вправили мозги в той больнице... Если бы только Ханагаки Такемичи не явился туда... Если бы... Если бы... Если бы Кисаки не посчитал Такемичи константой, а не вечноизменяющейся переменной, от которой можно ожидать всё что угодно. Ему было смешно, что этот тюфяк действительно разрушил весь его план. Тот парниша, который не вызывал никаких опасений. Тот самый слабак, которому было начхать на свою сестру. Тот самый плакса, который встречается с Тачибаной Хинатой... Чифую и Хана разделились в тот момент, когда из-за угла неожиданно появился Ханма с арматурой и сбил их с мотоцикла. Мацуно остался, чтобы задержать Шюджи, а Ханамичи побежала дальше за Кисаки по его следам, оставленных на снеге. Чёрт. В глазах темнеет... Это падение плохо на мне сказалось... Хана ощущала, что всё её тело ломит, что лёгкие сейчас откажут ей, но она продолжала бежать. Бежала и бежала. Но куда? За кем? Ведь впереди неё уже ничего не было, кроме падающего вниз снега, снежинки которого крутились в медленном и спокойном вальсе. Она сбавила темп, пока голову не пронзила острая боль. Всё тело рухнуло на землю, хотя разум всё ещё не успевал переварить произошедшее. "Что произошло?" – задавалась она этим вопросом, от которого голова раскалывалась ещё больше. Руки на автомате ухватились за висок, который пульсировал; она взглянула на ладонь – кровь. – Ну что, ты довольна!? – спрашивал Кисаки, выскочивший из-за угла и накинувшийся на неё с кирпичом в руках, который как раз-таки недавно прошелся холодным поцелуем по её голове. Хана пнула его ногой, когда он попытался наброситься на неё всем телом с замахнувшемся кирпичом – он упал куда-то далеко, когда Тетта свалился с ног. Хана встала на своих ватных конечностях. Голова кружилась. Но она не могла сдаться или уйти, потому что эта боль –ничто, по сравнению с тем, что она испытывала раньше. – Всё шло идеально, пока не вмешался этот чёртов Ханагаки и не вправил Майки мозги в той больнице! – продолжал кричать разгневанный Кисаки. Его смуглое лицо покраснело, и это сильно контрастировало с тем, как ещё и на его красное таккофуку падал белоснежный, чистый снег. Он встал, поравнявшись с Ханой, но не успел и опомниться, как ему в челюсть прилетел удар. – Ублюдыш, Тачибана ни за что бы не посмотрела на такой кусок дерьма, как ты. – проговорила она, тряся своей ладонью: костяшки заболели от силы, сложенной в удар. – Так что твой план изначально был провальным. Неужели ты правда думаешь, что сделаешь её своей? Или убьёшь её, прямо как ты делал это постоянно? – Убью? – Тетту её слова ввели в секундное замешательство, но даже этой секунды хватило на то, чтобы всё обдумать. Искра безумия вспыхнула в его глазах, когда он усмехнулся, схватившись за челюсть. – Если она не будет принадлежать мне, то не будет принадлежать никому. – только что Кисаки буквально подтвердил ожидания Ханы, которая с отвращением смотрела на него. – Блять, ты реально конченный. – она достала пистолет из внутреннего кармана своей куртки и направила его на Тетту. Она чувствовала, что не будет ни о чём сожалеть, если нажмёт на курок. Да, она пыталась спасти всех, даже Кисаки, но сейчас, спустя весь пройденный путь страданий и боли, в ней только сидит мысль о том, что этот парень принесёт только больше бед, если останется живым. – Не могу поверить, что хотела спасти тебя. Сдохни. Её пальцы сжимали курок. Кисаки смотрел на неё с неподдельным ожиданием, словно ждал своей участи. Сейчас всё изменится. Хана сделает неожиданный для себя шаг: убьёт человека – хотя она поклялась себе, что будет лишь спасать жизни. Видимо лишить кого-то самого драгоценного гораздо легче, чем вытащить со дна – она уже убедилась в этом после своей болезненной связи с Изаной. Удивительно, я никогда не думала, что пистолет настолько лёгкий. "Клик-клик", – прозвучало в морозной тишине. Хана свела брови: Тетта всё ещё стоял перед ней целый и невредимый. Она нажала на курок ещё несколько раз, но пистолет не выстрелил. Руки начали лихорадочно трясти его. "Что не так!? Какого хрена не работает!?" – задавалась она этим вопросом, когда всё обломалось в самый неожиданный момент. Сердце бешено застучало от тревоги, ведь теперь Хана не контролирует ситуацию. Впереди неё раздался смех. – Ты реально думала, что я дам Изане полностью заряженный пистолет? Там была всего одна пуля. – когда Хана подняла глаза, увидела тёмную дыру от дула пистолета, направленного на неё. Тетта тоже не колебался. Когда он нажал на курок, пуля попала прямо в голень Ханы, заставив её упасть на асфальт. Её руки, сначала коснувшиеся холодного, белого снега, мигом потянулись к кровавой ране на голени. Ладони за секунду окрасились в красный цвет из-за выходящей крови. К счастью, пуля просто прошла по краю мышц, не оставшись там. Однако ощущения всё равно были не из приятных. Её глаза жмурились от боли и жжения, от чёткого и ясного чувства, как пульсирует кровь в разорванных сосудах. – Ну да ладно. Я просто прикончу тебя прямо здесь и сейчас, и тогда Изана, Майки и Такемичи – все трое впадут в отчаяние, как я изначально и хотел. – Кисаки теперь целился ей в голову и был уверен, что точно попадёт по цели даже на большом расстоянии, стоя на дорожной части. Неожиданно его пробило на смех. – Боже, какая же ты жалкая. Все твои старания пошли насмарку. Обидно, наверное, да? – Хана взглянула на него туманным взглядом; несмотря на ледянящий холод, на её лбу выступил пот. Тетте было смешно с того, что их роли относительно друг друга постоянно менялись, и так и оставалось непонятным, кто здесь жертва, загнанная в угол, а кто жестокий хищник; однако сейчас всё было предельно ясно и очевидно, ведь Ханагаки сидела на белоснежной земле, запятнанной её кровью, с взглядом, полным страха и желания избежать своей участи. Кисаки впал в некоторые раздумья насчёт всего этого мира, который является всего лишь мангой какого-то человека. – Скажи мне честно, в оригинальной истории я ведь умер, да? – его проницательный вопрос заставил ресницы Ханы вздрогнуть, и по этому неуверенному ответу он всё понял. – Понятно... – Кисаки замолчал. Секундное молчание тянулось тонкой напряженной нитью между ними двумя, прежде чем он разразился неистовым смехом, который отличался от тех, что был раньше. Он смеялся как безумец, как истинный злодей, ставший монстром. – ХА-ХА-ХА-ХА! СМОТРИ СЮДА, СОЗДАТЕЛЬ! Я ЖИВОЙ! Я стою здесь и смеюсь над твоей никчемностью! Я обманул тебя! Обманул весь мир! – Хана смотрела на него как на психа, даже не удивляюсь такому поведению; по всей видимости, Тетта посчитал себя абсолютом, изменившим свою судьбу. Но он ведь даже не понимал, что никакой сюжет ещё не окончен, и точка его смерти в этих событиях даже не наступила, хотя мы плавно приближались с ней. Он успокоился, протёр руками лицо, всё ещё направляя ствол на Хану. – Прощай, Исикава Харуки.

Прощай, Исикава Харуки...

Ни Хана, ни Кисаки не заметили бы, как по дороге мчится огромная машина скорой помощи, если бы она не начала подавать сигнал, со всей скоростью несясь прямо на Тетту. Он отпрыгнул в сторону, когда колёса пронеслись на критическом расстоянии от подола токкофуку; он не успел отойти от шока, что его чуть ли сбили. Машина начала тормозить и под ужасный скрип шин поворачивалась обратно. Кисаки, хоть и не ожидал такой переменной в его идеальном уравнении победы, но сразу понял, что это та самая скорая, на которой приехал Баджи Кейске. "Твою мать, почему все подряд мешают мне!?" – раздражённо подумал он, встав на трясущихся от страха ногах, и помчался прочь, решив, что ему не стоит больше рисковать жизнью понапрасну. Кейске поспешил выйти из водительского сидения, повернув голову в сторону убегающего Кисаки. – Эй, мразота, куда побежал!? – кричал он ему вслед, уже собираясь сесть обратно, чтобы поехать вслед за этим куском дерьма, пока краем глаз не заметил обессилевшую Хану. – Беги, пока можешь! Он, всё ещё в своём больничном нелепом костюме и тапочках, подбежал к подруге, которая одной рукой ползла к стене, оставляя после себя кровавый след, хотя её другая рука очень старалась сжимать рану, чтобы та не кровоточила. Кейске аккуратно её приподнял и помог облокотиться на холодную стену. Его глаза сразу же проанализировали серьёзность ранения: ничего опасного, только кровь не останавливается. Ткань его халата с треском рвётся, и вот через мгновение он обматывает голень Ханы, приподнимая её джинсы. – Я так и знал, что с тобой что-то случится, дура. – сказал он, натягивая узел. Ханамичи только прошипела и дёрнулась от боли, за что получила замечание. – Полиция уже едет, переживать не о чем. – Понятно, – она провела ладонью по виску, вытирая замерзшую кровь. Голова раскалывалась на части, но её разум старался изо всех сил оставаться ясным. – Так кто победил? – Эм... Давай пока не будем об этом. – Баджи не дал ей ответа, видимо даже сам до конца не поняв результат битвы. Они услышали чужие шаги и увидели вдалеке избитого Чифую: драка с Ханмой ничего хорошего ему не принесла. Он подошёл к ним, весь запыхавшийся и первое, на что обратил внимание, это куча крови. – Эй, с тобой всё нормально!? У тебя из башки кровь хлещет! – Мацуно указал пальцем на поврежденный висок, после чего Хана взглянула на него, как на идиота. – По-твоему, я сейчас в нормальном состоянии? – Ну выглядишь лучше, чем было после "Кровавого Хэллоуина". – Чифую попытался острить, но у него не вышло, потому что даже Баджи укоризненно на него смотрел. – Мелкая, ты молодец. – тяжелая рука Кейске небрежно погладила макушку Ханы, что ей не особо-то и понравилось; но она не сопротивлялась. – Теперь тебе не нужно волноваться ни о чём. Скоро приедет скорая, тебя увезут и через время ты будешь как огурчик. – Да-да, спасибо. – она убрала его ладонь с головы, когда острая боль снова пронзила её как стрела. Затем Хана обратилась к Чифую. – Эй, у меня осталась последняя сигарета. Ты принёс зажигалку? Мне нужно прикурнуть. – И это единственное, что тебя волнует сейчас? – Кейске смотрел не очень одобрительно. – Я не принёс её, прости. – слова Мацуно сильно расстроили Хану, что она опустила голову и уже вытащила руку из кармана, которая тянулась с сигарете. – Ладно... Тогда я вздремну немного... Чёрт, я, оказывается, так хочу спать... – её ресницы медленно опустились под невероятной тяжестью век. Вот и всё. Самое тяжелое осталось позади. Это шоу длилось так долго, что Хана и забыла, сколько времени проторчала здесь, и поняла это только после закрытия занавеса. Теперь ничто не могло потревожить её, потому что сейчас в ней было только чувство необъятного спокойствия, чувство удовлетворения, осознания, что от тебя ничего не требуется. Свобода. Словно тяжелый груз пал с плеч, словно непроглатываемый ком в горле развязался, словно погрязшие в грехах руки очистились. Ей больше не придётся притворяться сильной, больше не будет нужно ломать голову над тем, как спасти кого-то, ведь теперь все спасены. Хана не станет больше лить слёзы, она будет улыбаться, засыпая, и думать над тем, как же хорошо, что всё кончилось. Облегчение – это одно из прекраснейших чувств. Усталось напала внезапно, как будто бы ждала подходящего момента. Она и не поняла, что не может открыть слипшиеся от влаги глаза, хотя Хана наверное и не хотела их открывать.