Наша любовь восстанет фениксом

      — Ира?! — Давид Гурамович хватает меня за локоть. В его глазах читается беспокойство. — Что случилось?       — Просто голова немного закружилась, — от таких новостей не только голова закружится, но и сердце остановится.       — Может, перенесем твой доклад? Ты очень плохо выглядишь, — данная фраза вызывает во мне волну смеха.       — Спасибо, Давид Гурамович, — я немного прихожу в себя. Почему я должна переживать из-за какого-то Аленикова? Пусть он переживает. — Но сегодня я обязательно выступлю.       Мы проходим в зал. Глазами я ищу Аленикова, но пока не наблюдаю его в поле зрения. Может быть, он вообще не придет? Глубоко в душе надеюсь на это. Я не готова увидеть его сейчас. Мои чувства к нему до сих пор живы.       — Ира! — окликает меня мой начальник. — Ты готова начать?       — Готова, Давид Гурамович, — я широко улыбаюсь, поскольку Толя так и не появился в зале. Я могу спокойно выдохнуть.       Раскладываю перед собой бумажки, которые так сосредоточенно писала вчера. Делаю глубокий вдох и выдох.       — Доброе утро, уважаемая аудитория. Сегодня я хочу представить свой доклад на тему, — мне не дают продолжить. В зал входит моё проклятье.       — Всем доброе утро. Простите за задержку. Я ещё не привык к московскому ритму, — неожиданно наши глаза пересекаются. В его я вижу удивление, в моих, скорее всего, читается страх.       — Ничего страшного, Анатолий Борисович. Мы только начали, — какой-то чиновник привстает со своего места и пожимает руку Аленикову. Они садятся рядом, но мужчина не сводит с меня взгляд. — Познакомьтесь — Павлова Ирина Алексеевна. Наш кандидат на должность заведующего экстренной хирургии.       — Очень приятно, Ирина Алексеевна, — этот демон ухмыляется, внимательно осматривая меня с ног до головы. У меня ощущение, что каждая клеточка моего тела начинает гореть. — Продолжайте.       Как в тумане я рассказываю всё, что приходит в голову. Кажется, это худшее моё выступление. Я постоянно сбиваюсь, начинаю сначала и, в конце концов, подвожу итоги. Я поднимаю голову от своих листочков, чтобы оценить реакцию слушателей.       — Очень занимательно, Ирина Алексеевна, — Алеников начинает хлопать, чем вгоняет меня в краску. — Я считаю, что лучше кандидатуры не найти. Вы согласны, коллеги? — его поддерживает гул голосов. Мне срочно нужно выйти отсюда.       — Спасибо, я признательна, — киваю головой в знак благодарности.       — Завтра мы подпишем приказ, а с понедельника вы сможете приступить к своим должностным обязанностям, — продолжает Толик, глядя мне прямо в глаза. Он выворачивает всю меня наизнанку. — Спасибо за доклад, можете быть свободны.       Мне не нужно повторять дважды. Я пулей вылетаю из зала. Ноги ведут меня к туалету. Мне срочно необходимо охладиться. Я брызгаю холодной водой на лицо, совершенно не задумываясь о макияже, который так тщательно наносила утром. Что вообще сейчас произошло? Почему я так бурно реагирую на него? Прошло столько лет, а я до сих пор сгораю под его взглядом. Ещё какое-то время я боюсь выйти из помещения. Кажется, что Алеников поджидает меня за дверью. Собираюсь духом и выхожу из своего убежища. Меня никто не ждет, поэтому я стремительно бегу к выходу, но в последний момент меня кто-то хватает за локоть.       — Ира, нам нужно поговорить, — меня бесцеремонно тащат по направлению к кабинетам. Буквально через 5 минут мы оказываемся в просторном светлом кабинете. Толик предусмотрительно закрывает дверь на замок, чем вызывает моё возмущение.       — Что ты себе позволяешь? — шиплю я, вырываю из его цапких рук свой локоть.       — Я позволяю себе поговорить с женщиной, которую не могу забыть 14 лет, — бросает в ответ моё проклятье.       — Открой дверь, — смотрю в его глаза, в которых вижу только веселье. Его забавляет эта ситуация! — Немедленно.       — Хватит строить из себя злую кошку. Ты же пушистый котенок, — он проводит рукой по моей щеке, от чего я дергаюсь, как от разряда тока.       — Не трогай меня, — я отхожу подальше от него. Мало ли что ещё у него на уме.       — Давай присядем и спокойно обо всём поговорим. Кажется, нам есть, что обсудить, — Алеников кивает головой на мою правую руку, где красуется обручальное кольцо.       — Что нам обсуждать? — я всё-таки принимаю его предложение и сажусь на один из стульев, но всё равно подальше от этого демона. — То, как ты бросил меня 14 лет назад?       — Я тебя не бросал! — он повышает голос, отчего и вжимаюсь в стул всем телом. Когда Коля начинает повышать голос — ничем хорошим это не заканчивается. — Ты чего так испугалась?       — А я не привыкла, когда на меня орут, — понимаю, что прокололась, поэтому быстро реабилитируюсь и принимаю позу, говорящую о моем равнодушии ко всему происходящему.       — Черт, Ир, — Алеников садится на свое кресло большого босса. — Я не так представлял себе наш разговор. Захожу, а там ты стоишь. Мне тебя представляют, а я в такой транс впадаю. Я весь твой доклад прослушал, потому что думал о чем буду с тобой разговаривать. Так ты за Павлова замуж выскочила? Как это получилось?       — Ну, я была раздавлена твоим предательством и случайно запрыгнула к нему в постель. Он как настоящий мужчина сразу предложил мне выйти за него замуж, а я согласилась, — я непринужденно пожимаю плечами, пытаясь скрыть своё волнение. Не хочу разговаривать на эту тему. Слишком больно вспоминать тот день.       — Что-то мало в это верится, — Толя щурит взгляд, внимательно смотря мне в глаза. — Сама-то веришь в эту душещипательную историю?       — Слушай, — я резко подскакиваю со стула, ставя руки на стол. Пытаюсь показать угрозу, хотя в душе я как кролик перед удавом. — Мне совершенно не интересно, что ты себе придумал, но я счастлива в своем браке. Я не допущу, чтобы ошибка моей молодости сейчас всё испортила.       — Счастлива, говоришь? — Алеников молниеносно оказывается около меня. Он резким движением разворачивает меня к себе лицом и впивается в мои губы. Я пытаюсь отстранить его от себя, но он только крепче сжимает моё тело в своих объятьях. — Что же тогда ты так рьяно сопротивляешься мне? — он продолжает нападки на меня: впивается бешеным поцелуем в шею. Я издаю громкий стон. Мне давно не было так хорошо.       — Перестань сейчас же, — говорю одно, а делаю совершенно другое: прижимаю его голову ближе к столь чувствительному месту.       — Я не могу от тебе оторваться. Скажи мне «да», — он плавно поднимает край моей юбки и проводит по контуру чулок. Дернуло же меня сегодня надеть их!       — Алеников, перестань. Мы не в том месте и не в то время, — засасываю венку на его шее. Хочу оставить на нем как можно больше следов. Хочу обладать им.       — Да ты страстная натура, Ира– он хмыкает, а его рука перемещается на мою грудь, которая, от его бешенных поцелуев, поднимается и опускается со скоростью света.       — Лучше замолчи — он отстраняется от меня и внимательно изучает.       — Хватит злючничать. Твой муж совершенно не состоялся: злая, как чёрт знает кто. Дерганая, нервная. Не хватает тебе мужской ласки, — он снова притягивает меня к себе за бедра. Я чувствую его возбуждение.       — А тебе не хватает чувства такта, Толя. Всё, хватит. Сейчас не время, — мне приходится приложить немало усилий, чтобы отстраниться от него. Я спешно привожу себя в порядок и ретируюсь к двери. — Алеников, я прошу тебя: не лезь в мою жизнь. Я до сих пор тяжело переживаю наш разрыв, поэтому сделай мне прощальный подарок — не приближайся ко мне, — открываю дверь и выбегаю из злосчастного кабинета. Мне нужно уйти как можно дальше. Зачем же ты снова ворвался в мою жизнь, Толя?       С трудом добираюсь до дома, не забыв предупредить Давида Гурамовича о своем плохом самочувствии. Мне срочно необходимо смыть с себя Аленикова. Его запах пропитал меня насквозь, а поцелуи въелись в кожу, словно ожоги.       Домой залетаю, совершенно не замечая ничего подозрительного. Сбрасываю сапоги и бросаю пальто на пол. Захожу в зал и замираю в немом удивлении. На столе стоит еда, вино и свечи. Муж дома.       — Ирочка? — Коля выходит навстречу ко мне и застывает в таком же удивлении.       — А ты почему дома? — я мнусь с ноги на ногу. Вот он сейчас совершенно мне здесь не нужен.       — Мне позвонил Давид Гурамович. Сказал, что ты едешь домой, потому что плохо себя чувствуешь. Попросил присмотреть за тобой, — я замечаю, что муж внимательно меня осматривает. — Что у тебя на шее?       — А что у меня на шее? — я делаю непонимающий взгляд, хотя прекрасно всё понимаю.       — У тебя засос, — Коля подходит ко мне и резким движением поднимает мою голову за подбородок. — Это сейчас так получают должность?       — Коль, дай мне всё тебе объяснить, — пытаюсь вырвать голову из его цепкого захвата, но делаю только хуже. Он сжимает рукой мою челюсть. От боли мне кажется, что из глаз летят искры.       — Заткнись, — цедит муж сквозь зубы. — Мне противно слушать твои жалкие объяснения, — неожиданно его рука перемещается на мою шею. В одно мгновенье мне становится нечем дышать. — Понравилось тебе?       — Мне больно, — хриплю я.       — Я, кажется, сказал тебе заткнуться, — его рука сжимает горло только сильнее. Он полностью перекрыл доступ к кислороду. Сейчас я чувствую себя жалкой куклой в его руках. Коля делает со мной то, что ему хочется. Ещё какое-то время он прожигает меня взглядом, не убираю руки с шеи. Неожиданно в легкие начинает поступать воздух. Он отпустил меня. Я падаю на колени, пытаясь отдышаться, но получается только кашлять. В попытке найти объяснение его действиям, я поднимаю на него взгляд. — Ты мне противна, шлюха.       Коля разворачивается и уходит в коридор. Затем я слышу, как хлопает входная дверь. Эмоции приходят с опозданием. Только сейчас я понимаю, что произошло. Истерика накрывает меня огромной волной. Коля поднимал на меня руку и раньше, но никогда не угрожал моей жизни. Господи, что я сделал в этой жизни не так? Я сворачиваюсь калачиком, обхватив себя за колени. Безумно больно и страшно. За что? Просто за что?