Наша любовь восстанет фениксом

      Удивительное спокойствие царит вокруг меня в последние дни. Мужа будто заменили: ходит довольный, счастливый и совершенно не трогает меня. Это не может не радовать. Толик тоже сошел с ума: шлет жутко милые сообщения и уговаривает на встречу. Соскучился он! Знал бы Толя, в каком я сейчас нахожусь подвешенном состоянии. С одной стороны у меня Коля, который следит за каждым моим вздохом, а с другой Алеников, который слишком напорист. Эти двое мужчин разрывают меня, даже не подозревая этого. Я запуталась.       — Ирина Алексеевна, — врывается в кабинет моё спасение от ненужных мыслей — Нина. — Там в первой операционной нужен сосудистый хирург. Вы сегодня оперируете?       — Конечно, оперирую, — с облегчением выдыхаю я. Мне срочно необходимо отвлечься, а операционная идеальное для этого место.       Я давно заметила, что в операционной чувствую себя как дома. Работа полностью поглощает меня, а я отдаюсь ей. Если бы не было этого в моей жизни, точно сошла бы с ума.       В операционной как всегда царит легкая обстановка. Мы обмениваемся последними новостями, обсуждаем новинки в области медицины и смеемся над шутками, которые каждый из нас вставляет в диалог.       — Мне вот пациент недавно анекдот рассказал, — начинает доктор Хромов, не отвлекаясь от работы. — Пациент лежит на операционном столе и неожиданно спрашивает у хирурга: доктор, а вы не забыли про наркоз? А врач ему отвечает: наркоз? Зачем тебе наркоз? Увидишь, что я буду делать — сам отключишься.       — Забавно, — ухмыляюсь я. — Кать, давай мне перчатки поменяем.       — А у меня тут тоже интересная ситуация была, — начинает наша анестезиолог Анна. — Ввожу пациента в наркоз, а он не засыпает. Я ему уже лошадиную дозу, а у него хоть бы в одном глазу. Я уже ругаться начинаю, а он мне выдает: пока вы не согласитесь пойти со мной на свидание — я не усну. Сказал, ему гадалка в детстве нагадала, мол, его судьба будет ждать его в больнице.       — И вы согласились, Аня? — я поднимаю на неё взгляд. Глаза немного устали.       — Пришлось, он ведь и, правда, заснул после моего согласия. Потом захожу к нему в палату, а там его жена. Представляете?       — Найдете вы ещё свою любовь, Аннушка, — ласково говорит Иван Николаевич. Замечательный человек, который искренне переживает за каждого.       — Давайте заканчивать, — подвожу итог нашим разговором. — Зашиваем.       До кабинета я плетусь. Несложная операция, но сил совершенно нет. Устало тру глаза, открывая кабинет. Нужно немного посидеть, а потом снова браться за документацию. Всё-таки работа заведующим отделением — это огромная ответственность и куча бумажной работы. Открываю глаза и испуганно дергаюсь. В моем кабинете сидит Алеников. Я даже не заметила, что дверь открыта.       — Привет, моя хорошая, — он нагло улыбается, явно довольный тем, что смог меня удивить.       — Привет, — сердце до сих пор бешено бьется. Испугал он меня знатно.       — С операции? — Толя кивает на мою одежду. Чёрт, я же хотела переодеться! Как я теперь должна делать это при нём?       — Угу, — наконец-то выхожу из оцепенения и начинаю что-то делать. Подхожу к кофе-машине, чтобы насладиться ароматным напитком, который должен вернуть мне силы, но меня останавливают, мягко хватая за руку.       — Я больше чем уверен, что это не первая кружка. Нужно сокращать количество кофеина, Ирина Алексеевна.       — А тебе не нужно ничего сократить? — начинаю заводиться, потому что ненавижу, когда говорят, что мне делать. Я сама прекрасно знаю, сколько мне можно!       — Ириш, я же переживаю за тебя, — он утягивает меня к себе на колени, крепко обнимая за талию. Толик утыкается мне в шею, где оставляет дорожку поцелуев. — Соскучился по тебе.       — Приехал целоваться? — скептически интересуюсь я.       — Не только, — он лукаво улыбается, а я не могу сдержаться от желания запустить руку ему в волосы. Толик довольно мурчит, как котенок. После операций я всегда мягкая и активно иду на контакт. — Я нам на вечер забронировал столик в интересном месте.       — А меня спросить? — мне нравится, что Толя проявляет инициативу, но это же меня и раздражает. Привыкла, что нет в моей жизни мужчины, который будет просто ставить меня перед фактом. Всё сама.       — А я тебя оповещаю, — он никак не может угомониться, пытаясь зацеловать всё, до чего может дотянуться.       — У меня даже наряда нет подходящего, — в голове прикидываю, успею ли я заехать домой и не застать своего мужа.       — Ты прекрасно выглядишь, — его невозмутимый взгляд заставляет меня улыбаться.       — То есть можно ехать прямо в операционном костюме?       — За те деньги, которые я заплатил за бронь — ты можешь пойти хоть в неглиже, — он подмигивает мне, а потом всё-таки поднимает нас на ноги. — Мне пора ехать, моя хорошая. Вечером отправлю за тобой такси, — он целует меня в щеку и выходит из кабинета. Я устало возвращаю своё тело на диван. Рукой дотягиваюсь до кофе-машины. Запускаю аппарат, предвкушая, как я буду пить свой самый любимый напиток. Буду я ещё слушать какого-то Аленикова. Сама девочка взрослая.       Я неспешно потягиваю вино, закусывая его легким салатом. Совершенно нет аппетита. В голове рой мыслей, который ещё немного и начнет жалить всё вокруг. Толя безумно опаздывает, чем накаляет и без того моё шаткое состояние. Еще немного и нужно возвращаться домой, чтобы муж не задавал лишних вопросов. Я тянусь к сумке, для того чтобы взять телефон и вызвать себе такси. Нужно ещё позвать официанта и оплатить счёт, но моим планам не суждено сбыться. Неожиданно в зал заходит Толя, неся в руках шикарный букет роз.       — Прости, немного задержался. Это тебе, — он протягивает это чудо мне, а у меня совершенно нет слов, чтобы выразить свою благодарность. Коля дарит цветы крайне редко и обязательно те, которые я ненавижу. Столько раз говорила и столько же раз оставалась проигнорированной.       — Спасибо, Толь, — я сухо чмокаю его в щеку, пытаясь таким образом скрыть свои эмоции. Алеников всю жизнь заставляет меня плакать.       — Ты заслуживаешь всех цветов мира, — он целует мою руку и садится рядом. Я же не могу перестать трогать лепестки цветов. Такие нежные. — Без меня начала?       — Тебя слишком долго не было. Если честно, то я уже собралась домой.       — Но я же приехал. Удели мне хотя бы часик своего драгоценного времени, — он смотрим на меня таким взглядом, что отказать просто невозможно.       — Ровно час, Алеников. Считай, что я обиделась, — показательно откладываю цветы подальше и скрещиваю руки на груди.       — У меня есть шанс реабилитироваться? — Толя не оставляет попыток растопить моё сердце: он припадает к моим губам, но я не даю ему разойтись. Боюсь, что нас могут застукать знакомые Коли.       — Возможно, Анатолий Борисович.       — Я буду стараться, солнце.       Мы болтаем обо всём на свете, совершенно не замечая времени. Толик рассказывает, как жил в Швейцарии, я рассказываю о своей жизни, но оба избегаем тем, которые могут ранить друг друга. Я не говорю о Коле, а Толя не говорит о Вере. Сейчас нам это ни к чему. Думать будем потом, сейчас мы в моменте.       — Как твои родители? — неожиданно интересуется Толик. Я чуть не поперхнувшись, пытаюсь придумать, что ему сказать.       — Мы не общаемся с ними. Уже 14 лет.       — Почему? — искренне удивляется мужчина. — У вас же была образцово-показательная семья.       — Они не поняли меня, когда мы расстались, — неоднозначно отвечаю ему я. Пока не готова рассказать о том, что произошло на самом деле.       

» -Ира, я считаю, что мама поступила правильно, — тело моментально сковывает от понимания, что даже папа не встал на мою сторону.

      

— Пап, — шепчу я, в надежде, что хоть это подействует на него. — Она не имела права решать за меня судьбу этого ребенка.

      

— Тебя всё равно бросил Толя. Кому бы ты была нужна с таким прицепом? — говорит мой родной человек, которого я любила. Любила.

— Коля предложил мне выйти за него замуж, когда узнал, что я беременна. Он был готов принять этого ребенка.

      

— Это он только так сказал. Не будь наивной дурой, дочь, — говорит отец, как будто специально отдаляя нас друг от друга как можно дальше.

      

— Уйди, пожалуйста, — из глаз начинают течь слезы от огромной боли, которая пронзает каждую клеточку моего тела.

      

— Я уйду, Ира, но мы с мамой считаем, что спасли тебе жизнь. Жаль, что этого не понимаешь ты…»

      — Удивительно. Так крепко поссорились? — Толя глазами бегает по залу, останавливая взгляд на месте, откуда играют разные песни, сопровождающие нас весь вечер.       — Крепко, но давай не будем об этом. Хорошо?       — Хорошо. Посиди минутку, я сейчас вернусь, — мужчина отходит к тому месту, на которое только что смотрел. Толик что-то обсуждает с мужчиной, которого я не заметила раньше. Ещё пару минут и Толя возвращается ко мне.        — Давай потанцуем? — делает неожиданной предложение Алеников.       — Давай, — запоздало говорю я. Толя уверенно ведет меня прямо к сцене, где уже начинается песня. Я не слышала её раньше.       «Выбрось из головы, Всё, что я наговорил вчера. Оба мы не правы. Жизнь — это такая непростая игра. Я не справляюсь с ней. Или справляюсь далеко не всегда. Хотя бы на несколько дней. Пусть наши споры уйдут без следа…»       — Прости меня, — неожиданно начинает подпевать Толя, — За то, что я так непростительно стал забывать, как восхитительно тебя целовать. Прости меня за те цветы, которые я не подарил. Я просто ненадолго забыл в чьих руках моё сердце, — он кружит меня, не давая мне и секунды, чтобы подумать, а затем крепко хватает меня за талию и не спеша покачивает нас.       «Вспомним, давай весну,       Которая тогда познакомила нас.       Я только тебя одну,       Я только с тобою тогда и сейчас.       Я возьму в долг у друзей,       Я куплю билеты на лучший остров.       Хотя бы на несколько дней       Давай забудем, что всё так не просто…»              — Прости меня, — продолжает подпевать Толя, — За то, что я так непростительно стал забывать, как восхитительно тебя целовать. Прости меня за те цветы, которые я не подарил. Я просто ненадолго забыл, в чьих руках моё сердце, — ощущение, что сейчас во мне переворачивается абсолютно всё. Для меня никто и никогда не пел, даже вот так — просто подпевая. В эту песню заложены все мысли Толика. Я чувствую это. Мы возвращаемся за столик, но теперь я сижу в объятьях мужчины. Не могу его отпустить, после такого чувственного признания.       — Толь, — мычу я, плавясь под его нежными поцелуями в шею. — Ты это специально сделал?       — Что именно? — он берет мою правую руку в свою, начиная крутить обручальное кольцо. Ревнует.       — Песню эту. Мне очень приятно, спасибо большое, — я поворачиваюсь к нему лицом и целую в губы. Я даже предположить не могла, что сегодняшний вечер будет именно таким. Хотела ведь уехать. Дурочка. От счастья не убежать.       — Услышал как-то по дороге на работу и с первых слов понял, что она про нас. Я каждый день слушал её и представлял, как спою её тебе.       — Я ведь теперь буду просить тебя постоянно спеть её мне, — улыбаюсь, представляя эту картину.       — Ради тебя я готов петь её хоть по 10 раз в день. Только, пожалуйста, будь со мной. Принадлежи мне полностью. Будь моей женщиной, — пылко говорит он. Как же я мечтала об этих словах 14 лет назад. Когда он предал и бросил, когда выходила замуж за Павлова, когда Коля первый раз ударил меня — я была готова простить всё. Но мои немые мольбы не были услышаны. Тогда пришло понимание, что я одна и бороться со всем придется самой.       — Я попробую, Толь, — мы снова забываемся в очередном поцелуе. Больше никого из нас не волнует, что нас может кто-то увидеть. Сейчас есть два сердца, которые тянутся друг к другу, после долгой разлуки. Господи, пожалуйста, пусть всё будет хорошо. Не проси у любви быть осторожной Не стремись за своим вчерашним прошлым Зачеркнуть свою тень по миллиметру Закричать и бежать, на встречу ветру Я хочу прошептать, а кто… услышит Я хочу закричать, как можно тише И слезой растопить стальные цепи Плачет дождь, плачу я — мы словно дети Выше облаков, Мы с тобой начнём сначала И сказать: «Люблю» Жизни всей — нам будет мало…