Наша любовь восстанет фениксом

      Просыпаюсь с безумно тяжелой головой. Сначала мне кажется, что всё хорошо, но потом я вспоминаю вчерашний день. Ссора с Алениковым, возвращение домой, очередной удар от Коли и его насилие надо мной. Хочется стереть из памяти всё то, что произошло вчера. Меня мутит от самой себя. Это я довела до такого своими необдуманными поступками. Открываю глаза и понимаю, что я нахожусь в незнакомой мне спальне. Точно, Толик же вчера пригласил меня к себе. Понимание ситуации доходит до меня медленно. Я сейчас нахожусь в доме Толи и его жены.       — Замечательно, — произношу свои мысли вслух и тяжело выдыхаю. Абсурд какой-то. Я встаю с кровати, чтобы найти Толика. Нужно поговорить с ним, а потом бежать на работу. Кажется, я опаздываю, но сейчас это не так сильно волнует меня.       Аленикова я нахожу достаточно быстро. Его квартира достаточно простая по планировке, поэтому ориентироваться мне легко. Нахожу Толю на кухне. Сидит, кофе пьет. Мог бы и о завтраке позаботиться!       — Проснулась уже? — мужчина замечает меня и отвлекается от своего важного занятия.       — Угу, — я плюхаюсь на стул, стоящий рядом с Толей. — Мы завтракать не будем?       — Будем, но после того, как поговорим, — он отставляет от себя кружку, а я, не брезгуя, тянусь к ней и делаю несколько жадных глотков. Можно было бы и предложить даме чашечку кофе. — Я снял тебе квартиру. Оплатил на 3 месяца вперед. Сегодня ты забираешь свои вещи и разводишься с Павловым.       — Что-то ты разошёлся. Я не просила тебя о помощи. Сама могу справиться со своими проблемами, — недовольно бурчу я. Зачем он ограничивает мою свободу?       — Я заметил, как ты самостоятельно решаешь свои проблемы. На лице синяк, всё тело в синих отметинах и твое душевное состояние оставляет желать лучшего.       — Толь, давай поговорим попозже. Мне на работу нужно, меня там уже, наверное, потеряли, — пытаюсь уйти от столь неприятного разговора. Даже позволяю себе привстать со стула, но Толик взглядом говорит мне сесть.       — Никаких позже, Ира. Я уже позвонил Давиду Гурамовичу и сказал, что ты приедешь позже.       — Раньше ты не был таким наглым, — недовольно подмечаю я.       — А ты не была такой мягкотелой. Почему ты позволила делать все эти вещи с собой? Объясни мне, Ира. Я искренне не понимаю, — Толя трет переносицу, но после этого снова внимательно смотрит на меня.       — А что я могла сделать? Я осталась совершенно одна, понимаешь? Ты меня бросил, родители перестали со мной общаться, подруг у меня никогда не было. Что я должна была делать?       — Уйти от него, как только это началось, — по лицу Толи видно, что ещё немного и он закипит. Только вот это мне хочется закипеть. Есть повод, в конце концов.       — Это не так просто сделать, как ты думаешь, — отвожу от него взгляд. Он не хочет меня понимать, а от этого становится безумно больно.       — Ириш, — он хватает мои руки и крепко сжимает их. — Я обещаю тебе, что сейчас ты можешь не бояться. Я больше не оставлю тебя и буду защищать от него.       — Это ты так только говоришь. Где ты был все эти годы, пока я терпела Павлова? Ты устраивал свою жизнь, совершенно не думая, как я тут живу. Ты мне говоришь о любви, которая была у тебя всё это время, но это просто слова, Толь.       — Я сейчас понимаю твои обвинения, но говорил уже тебе, почему не лез в твою жизнь. Дай мне возможность исправить всё сейчас. Я готов бороться за тебя и твою любовь, только, пожалуйста, не отталкивай меня. Да, нас разделили долгие годы разлуки, но сейчас мы рядом и должны работать над своим счастьем. Понимаешь? — пылко говорит Толя, не выпуская моих рук.       — Понимаю, Толь. Я хочу дать тебе шанс, но мне просто сложно сделать это, — мне в голову приходит неожиданная мысль: а если это всё зря? — Может быть, нам стоит прекратить это всё, пока мы не зашли слишком далеко? Ты продолжишь жить с Верой, я попробую начать новую жизнь. Мы просто больше не будем встречаться и рвать друг другу душу.       — Нет, Ира. Я тебя больше не отпущу. Ты моя и пора свыкнуться с этой мыслью. Клянусь тебе, что решу все твои проблемы. Я разведусь с Верой, и мы больше никогда не расстанемся. Ты мне веришь?       — Я пытаюсь, Толь. Просто начни действовать, а не говорить, пожалуйста, — я всё-таки сдаюсь этому мужчине. В закрепление моей просьбы Толя целует меня, но не страстно как обычно, а ласково и осторожно. Будто в первый раз. Надеюсь, что я поступаю правильно.       Алеников вызвался отвезти меня на работу. Сказал, что с ним я доеду быстрее, а главное с комфортом. Именно поэтому сейчас я сижу в комфортабельном салоне дорогого автомобиля. Толя крепко обнимает меня, не давая мне возможности отодвинуться хоть на миллиметрик.       — Позвони мне обязательно, как приедешь к вам с Павловым домой. Я постараюсь приехать сразу же, — шепчет Толик мне куда-то в область шеи и там же оставляет поцелуй.       — Зачем тебе звонить? — недоумеваю я.       — Чтобы я приехал и помог забрать все твои вещи. Ты же не думаешь, что будешь делать это самостоятельно?       — Вообще-то, Анатолий Борисович, думаю. Зачем тебе приезжать? Если Коля увидит нас вместе? — я сразу же напрягаюсь. Не нужно, чтобы Коля видел меня с Толей.       — Я не буду подниматься. Просто подожду тебя внизу. Как ты одна довезешь свои вещи? — мужчина пробегается пальцами по моим ребрам, вызывая во мне возмущение.       — Толя! Я же боюсь щекотки, — мой смех разливается по всему салону, от чего даже водитель Толи с улыбкой поглядывает на меня через зеркало.       — Я буду щекотать тебя каждый раз, когда ты будешь спорить со мной. Я мужчина и я всё решаю, а ты, женщина, будешь готовить борщи и ждать меня дома.       — Разбежался, — прыскаю от смеха. — Я буду работать на своей любименькой работе, а не готовить борщи. Кстати, мужчина, ты куда дел свою жену? Я утром тебя прибить хотела из-за того, что ты затащил меня в ваше семейное гнездышко, но сдержалась.       — Я отправил Веру на море. Как почувствовал, что тебе будет нужна помощь, — я отворачиваю голову к окну. Мы почти приехали до больницы. Буквально 5 минут и нам нужно будет расстаться.       — Хорошо иметь богатого мужа: отправил тебя отдыхать, а ты и рада, — сама удивляюсь себе, но слышу в своем голосе нотки ревности.       — Мы с тобой обязательно слетаем куда-нибудь на твой день рождения. Ты же помнишь, что он у тебя через две недели?       — Забудешь такое, — фыркаю в ответ и начинаю выпутываться из объятий Толи. Мы уже подъехали и мне нужно бежать.       — Возьми отпуск на неделю. Полетим отдыхать и праздновать твой праздник, хорошо? — Толя хватает меня за руку и не выпускает, дожидаясь моего положительного ответа. Опять не дает мне выбора.       — Хорошо, отпускай меня уже.       — Я больше никогда тебя не отпущу, — Толик быстро чмокает меня в щеку и я наконец-то могу убежать от него. Мне предстоит настроиться на предстоящий разговор с мужем и поставить жирную точку в наших отношениях.       Я неспешно иду к своему кабинету. Рабочий день в самом разгаре. Успела сходить на маленькую операцию, чтобы немного отвлечься. У меня даже пропало волнение, которое захватило меня утром. Захожу в кабинет и уже в очередной раз испуганно замираю прямо на входе.       — Долго оперируешь, Ирочка, — Давид Гурамович листает мои медицинские журнальчики, совершенно не смущенный ситуацией.       — Давид Гурамович, что за самодеятельность? Я отдохнуть хотела, — сажусь прямо напротив мужчины, который наконец-то отрывается от макулатуры и поднимает на меня взгляд.       — У тебя опять синяк на щеке, — констатирует мой начальник.       — Не опять, а снова, — пытаюсь отшутиться, но получаю суровый взгляд в ответ.       — Ира, скажи мне, что ты уходишь от него. Если ты сейчас этого не скажешь, то я сам пойду и соберу твои вещи.       — Я развожусь с ним, Давид Гурамович. У меня есть защита и опора, поэтому не переживайте, пожалуйста, — я мягко улыбаюсь мужчине напротив. Приятно, что за тебя переживают.       — Алеников твоя защита и опора? — его слова меня удивляют. Мне казалось, что мы достаточно хорошо скрываемся. Я неуверенно киваю головой, поскольку скрывать этот факт от Давида Гурамовича нет смысла. — Я видел, как он смотрел на тебя, когда ты выступала в Министерстве.       — Вы не подумайте, что я такая легкомысленная и запрыгнула к нему в постель, как только он поманил пальцем. Нас очень многое связывает. Я вам как-нибудь позже расскажу, хорошо?       — Хорошо, — Давид Гурамович встает с моего диванчика, поправляя свой халат. — Приглашаю вас двоих к себе на дачу. Отметим твой день рождения и обо всём поговорим. Я вижу, что тебе нужно помочь разобраться во всём.       — Мы обязательно приедем, Давид Гурамович, — я тоже поднимаюсь со стула, чтобы проводить такого важного, в моей жизни, человека. Неожиданно мой начальник приятгивает меня к себе и крепко, по-отечески, обнимает.       — Всё будет хорошо, Ирочка. Помни, что я всегда рядом, — от его слов моё сердце начинает кровоточить. Мне бы очень хотелось услышать такие слова от родного отца.       — Спасибо, Давид Гурамович. Я благодарна вам за вашу поддержку, — и за то, что заменили мне отца. Добавляю про себя. Я обязательно скажу ему это, но не сейчас.       Я нехотя открываю дверь своего уже бывшего дома. Столько лет я жила в этой квартире. Я её искренне люблю, но ненавижу воспоминания, связанные с ней. С замиранием сердца я захожу в коридор. Дома подозрительно тихо, но значит, что я могу спокойно собрать вещи и уйти до того, как придет Коля. Я, не разуваясь, иду до спальни, где достаю из-под кровати чемодан. Открываю его и начинаю скидывать в него вещи, совершенно не заботясь о них. Потом буду со всем разбираться. Нужно быстрее бежать отсюда.       — Далеко собралась? — я застываю в ужасе, уронив флакон с духами в чемодан.       — Коль, — произношу я онемевшими губами. — Давай поговорим обо всём спокойно.       — О чем мы можем говорить, дрянь? — спиной чувствую, что он медленной походкой хищника подходит ко мне. Нашел свою жертву. — О том, как ты мне наставила рога?       — Я никому ничего не ставила, — пытаюсь оправдаться, а сердце в это время колотится, как бешеное. - Ты прекрасно знал, что я тебя не люблю.       — Да? Почему тогда мне каждый второй говорит, что видел тебя в ресторане с гребаным Алениковым? Думаешь мне приятно слышать это всё? Я очень сильно разочарован в тебе, Ирочка, — его рука плавным движением двигается по моему позвоночнику прямиком до шеи. — Как же мы дошли до такого?       — А не ты ли в этом виноват? — шиплю я в ответ. Нужно показать ему, что я не боюсь. Я слишком долго терпела. — Ты же мне жизни не даешь. Я с тобой 14 лет в браке и всё это время получала от тебя только оскорбления и побои. Ты же не состоялся, как муж. Ты жалок, Коля. Я тебя ненавижу, — он дает мне возможность выговориться, после чего резко разворачивает меня лицом к себе. Я получаю первый удар в районе печени.       — Это ты не состоялась, как жена. Я подобрал тебя, как уличного котенка, холил и лелеял, а ты так и не смогла забыть своего Толика. Запрыгнула к нему в объятья, как только он вернулся. Ты настолько отвратительна, что у меня есть только одно желание — избавить этот мир от такой женщины, как ты, — дальше я не понимаю совершенно ничего.       Он бьет меня везде, где видит. Я пытаюсь вырваться, но он не дает. Я понимаю, что эта борьба обречена на провал, если я не найду в себе силы. Под его ударами я пытаюсь найти, чем я могу защититься. Замечаю вешалку, которую так удачно бросила на кровать. Пока Коля ослеплен своей яростью, я тянусь за этой вещицей. Собирав все оставшиеся силы, я ударяю Колю по голове. Он мгновенно останавливается, протянув руку к голове. У него кровь. Хорошо я ему вдарила. Я бегу в ванную, чтобы спрятаться. Заперевшись в комнате, я чувствую некоторую защищенность, но это не надолго. На адреналине я не чувствую всей боли, но смотреть в зеркало не хочу — ничего хорошего я там не увижу. Я быстро звоню Толе. Нужно, чтобы он меня забрал, иначе Коля сегодня точно меня убьет. Его номер стоит у меня на быстром наборе, поэтому через несколько гудков Толя поднимает трубку.       — Ириш, ты уже собрала свои вещи? — его голос бодрый, конечно, это ведь не его сейчас избивают до смерти.       — Он меня сейчас убьет, — губы практически не шевелятся. Они очень сильно опухли, шевелить ими действительно больно.       — В каком смысле убьет? — я слышу, что он говорит водителю ускориться. Поверил мне сразу же. Слава богу.       — В прямом, Толя. Он меня избил. Очень сильно избил. Ключи найдешь в почтовом ящике, — сбрасываю звонок, боясь, что муж услышит мой разговор. Я сегодня как будто почувствовала, что Коля слетит с катушек и засунула дубликат в ящик для почты.       — Открывай, дрянь! Не откроешь — я вышибу эту дверь к чёртовой матери, — в подтверждение слов дверная ручка несколько раз дергается. — Сука! — я зажимаю уши руками, потому что даже слышать это очень страшно.       Не могу сказать, сколько я так просидела, но по ощущениям достаточно долгое время. Время как будто остановилось. Из транса меня выводит очередное дерганье ручки, более спокойное, но одновременно нервное.       — Ир? Это я — Толя. Открой, пожалуйста, — облегченно выдыхаю. Мой спаситель пришел ко мне на помощь. Я подрываюсь слишком резко. Все внутренности скручивает дикой болью, от чего я сгибаюсь пополам и вскрикиваю. — Ириша? Ты можешь мне дверь открыть?       — Сейчас открою, — хриплю я. Прилагая невероятные усилия, я всё-таки открываю дверь. Меня сразу окутывают крепкие мужские объятья.       — Что он с тобой сделал? — Толя отстраняет меня от себя и внимательно осматривает. В его глазах я вижу звериный ужас.       — Толь, пожалуйста, увези меня отсюда, — я хватаюсь за него, как за спасательную соломку.       — Ты можешь сама передвигаться? — он выводит меня из ванной, начиная одевать в коридоре.       — Да, просто очень больно и обидно, — вспоминаю из-за кого я вообще оказалась в таком положении. — Где Коля?       — Он в спальне валяется. Я его вырубил. Хотя признаюсь честно, чуть не убил. Думаю он на всю жизнь запомнит, что к тебе запрещено приближаться, — пальцы мужчины нервно трясутся, пока он пытается застегнуть на мне пальто. — Чёрт с ним. Пошли, я отвезу тебя в больницу.       — Ты видел, что я его вешалкой огрела? — пытаюсь шутить, потому что Толя очень напряжен. Кажется, выгляжу я хуже, чем думала. — Здорово я его?       — Я теперь буду бояться тебя, моя воинственная женщина.       — Толь, — чувствую, что ноги неожиданно становятся ватными. Они не хотят держать меня, — Я, кажется, сейчас упаду в обморок.       — Ира? Ир! — кричит Толик, но я уже проваливаюсь в такую необходимую тьму. Мне нужно немного отдохнуть.