Психология для Северуса

Pov Одри

После того как Одри прибыла в Хогвартс она много что пережила и это было прекрасно хоть и иногда пугающе. В самом начале учебного года Директор представил ее ученикам и объявил про то что она будет вести факультатив Психологии для всех желающих. Сначала все удивились ведь особо никто не слышал про такой вид магии. Но вскоре после первой недели где она на своих уроках объясняла что такое Психология и для чего она нужна и кто такой психолог дети записывались один за другим. Она была рада что ее предмет понравился молодому поколению и была рада помочь им, но она знала кому еще нужна помощь и кто всеми силами питался показать что она ему не нужна. Отношения с Северусом с каждым днем были все лучше и лучше она начинала с малого, где то прокомментировала погоду когда была рядом с ним вроде бы невзначай, делала ему и себе чай и начинала разговор как старые друзья и постепенно она увидела что он ее перестал стесняться, был уже более активным в разговоре. Она задумалась что если бы она и хотела прожить с кем то всю жизнь то выбор бы пал на Северуса. Но пал бы выбор Северуса на нее она не знала. По этому она продолжала недодружбу. Она так же помнила его кровавый рукав но продолжать эту тему он отказался. В таком темпе они не заметили как время приближалось к Рождеству. Звон колокольчиков, шелест мантий и смех покупателей наполняли Косой переулок, припорошенный лёгким снегом. Одри, закутанная в тёплый шарф, шла по мощёным улицам, разглядывая сияющие витрины. В её сердце Рождество было особенным праздником, и она хотела поделиться этим чувством с коллегами. Она начала с «Волшебного зоомагазина», где выбрала для профессора Спраут набор инструментов для ухода за растениями, который не причинял вреда волшебным существам, но при этом делал работу легче. Она видела, как тяжело иногда приходится пожилой волшебнице с её любимыми мандрагорами и другими капризными растениями. Затем Одри направилась в «Магазин Фреда и Джорджа Уизли». Она знала, что близнецы всегда могли найти что-то необычное. Для Сириуса Блэка она выбрала что-то особенное: набор магловских книг о собаках. Она видела, как он тоскует по своей свободе, и надеялась, что книги о его тотеме помогут ему немного отвлечься. Для Люпина она купила самый тёплый и мягкий плед, который только смогла найти, — она помнила, как он простужался после полнолуния, и хотела, чтобы ему было тепло и уютно. В «Лавке Олливандера» она выбрала небольшой набор для профессора Трелони, — набор хрустальных шаров разных размеров, чтобы она могла гадать на них, не отвлекаясь на мелочи. Она знала, что Трелони была немного капризной, но надеялась, что такой подарок ей понравится. «Всевозможные волшебные штучки». Здесь она выбрала небольшой набор для профессора Флитвика: миниатюрные музыкальные инструменты, которые сами издавали мелодии. Она знала, что он — большой любитель музыки. Для профессора МакГонагалл, которую она уже видела в её кабинете, Одри выбрала мягкий, уютный плед. Такой, в который можно закутаться в холодный вечер, читая книгу. Пройдя довольно много магазинов она не как не могла выбрать подарок для Северуса. — Я... кажется, я знаю, что нужно Северусу, — сказала Одри. Одри зашла в «Всевозможные волшебные штучки» — и нашла там небольшую, но очень красивую шкатулку, сделанную из черного, как ночь, дерева. Она знала, что Северус был поклонником темных искусств, но она хотела показать ему, что в тьме тоже может быть что-то прекрасное. Внутри шкатулки лежала волшебная ручка, сделанная из пера феникса. Она была очень красивой, и Одри знала, что феникс — это символ возрождения, и надеялась, что эта ручка поможет Северусу начать новую жизнь, избавившись от тяжелых воспоминаний. Затем Одри зашла в «Заведение Мадам Падифут», и купила набор тёмного шоколада. Она знала, что горький вкус поможет ему справиться с тяжёлыми воспоминаниями, а сладость — немного их смягчить.

***

Зима окутала Хогвартс холодным покрывалом, но внутри замка царила рождественская суета. Северус Снейп, директор Хогвартса, сидел в своем кабинете, мрачно глядя на огонь в камине. Его мысли были далеки от праздника. После войны он так и не смог обрести покой. Каждую ночь его преследовали кошмары, а днём — воспоминания. Но в последнее время его внимание стало отвлекать что-то другое. Имя этого "чего-то" было Одри. Снейп не понимал, как она могла так легко общаться с людьми, особенно с теми, кто был травмирован войной. Он видел, как она помогала им, как успокаивала, как вселяла надежду. Он не мог понять, как она это делает, но он чувствовал, что и ему самому нужна её помощь. Он вспомнил её взгляд — спокойный, понимающий, без тени страха или презрения. Она видела в нём человека, а не монстра. И это было самое страшное. Под покровом ночи, закутанный в мантию, Северус отправился в Косой переулок. Он не боялся, что его увидят. Он был директором, и мог делать всё, что ему заблагорассудится. Ему было не до чужих мнений. Он думал только об Одри, и о том, какой подарок он мог бы ей подарить. Он зашёл в антикварный магазин, и его взгляд упал на старинную, но очень изящную брошь. Она была сделана из серебра, с тонкой резьбой в виде сплетающихся друг с другом ветвей и цветов. Он вспомнил, что Одри всегда носила что-то похожее, но эта брошь была особенной. Она была старой, но в ней была какая-то магия. Он купил её, и спрятал в карман мантии. Затем он зашёл в "Магазин Фреда и Джорджа Уизли", где выбрал для неё набор изысканных, но не слишком сладких конфет. Он знал, что Одри не любила слишком сладкие вещи, и он хотел, чтобы она почувствовала его заботу. Наконец, он зашёл в "Аптеку", где выбрал для неё набор трав, из которых можно было сделать успокаивающий чай. Он знал, что после войны многим было тяжело, и он надеялся, что этот чай поможет ей расслабиться. Северус вернулся в Хогвартс, и зашёл в свой кабинет. Он положил подарки на стол, и долго смотрел на них. Он не знал, как она отреагирует. Может быть, она подумает, что он просто хочет её подкупить. Или что он просто издевается над ней. - Северус что ты делаешь до Рождества еще две недели - Он говорил сам с собой. Убрав подарок в тумбу он пошел в большой зал на ужин.

***

Большой зал сиял светом. Под высоким сводом парили сотни свечей, а огромные ели по углам уже были украшены золотыми шарами и серебряным дождём. Ученики шумели, обсуждая приближающееся Рождество, пока двери не распахнулись, и зал мгновенно стих. На пороге стоял директор Хогвартса — профессор Северус Снейп. Чёрная мантия которую он одел впервые с первого сентября мягко колыхалась за ним, шаг был твёрдым, но лицо оставалось серьёзным, почти непроницаемым. За последние месяцы он заметно восстановился, хотя в глазах всё ещё таилась тень усталости, след войны, который не могли изгладить ни зелья, ни время. Он прошёл вперёд, остановился у преподавательского стола и обвёл зал взглядом. — Внимание, — произнёс он спокойно, но голос разнёсся под сводами зала с привычной властью. — У меня есть объявление. Сотни глаз устремились на него. — В этом году Хогвартс проведёт Рождественский бал, — сказал он, делая паузу. — Не просто как традицию, а как напоминание: мир, которого мы добились, нужно не только защищать, но и уметь радоваться ему. По залу прокатился вздох, а затем восторженные аплодисменты. Даже близнецы Уизли, сидевшие за столом Гриффиндора, одобрительно свистнули. — Разрешено будет украшение залов, — продолжил Северус, — и, — он бросил быстрый взгляд на Фреда и Джорджа, — в разумных пределах творческая инициатива. Ученики засмеялись. Он позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Когда шум немного стих, Северус добавил, уже тише, но с особой интонацией: — Профессор Флаур согласилась помочь с организацией и подготовкой. А также напомню, что её факультатив по психологии остаётся открытым для всех, кто считает, что разговор иногда может исцелить лучше любого зелья. Одри, сидевшая среди преподавателей, встретила его взгляд и слегка кивнула. Между ними промелькнуло что-то едва уловимое — не просто признательность, а доверие, рождённое из общего понимания боли и тишины после войны. — На этом всё, — заключил он. — Продолжайте завтрак. И, пожалуйста, без взрывных гирлянд. Смех вновь прокатился по залу, а Северус вернулся на своё место. - Чудесно Северус - Миневра улыбнулась отпивая сок со своей бокала - теперь нужно искать платья, Одри как смотришь на то что бы пройтись по магазинам? - С удовольствием - она полна радости посмотрела на Северуса - Не забудьте что нам нужно обговорить некоторые моменты бала, вы сами вызвались помогать - Он посмотрел на нее с поднятой бровью - От вас профессор сложно забыть - она засмеялась - С вас вышла бы отличная пара - Сказал Римус. Одри и Северус аж подавились соком, и посмотрели на Римуса - нет ну а что - он растерялся - Возможно у Мисс Флаур другая судьба - Сириус явно был оскорблен.

***

К вечеру замок заметно оживился. Ученики обсуждали костюмы, декорации, спорили о музыке. В коридорах пахло хвоей и горячим шоколадом, а портреты шептались между собой о грядущем празднике. Северус сидел у себя в кабинете, склонившись над документами. На столе стоял стакан с холодным чаем и несколько неоткрытых писем — предложения, идеи, списки ответственных. Шум из замка доносился даже сюда, и он вдруг поймал себя на том, что не раздражён, как раньше, — скорее, устало умиротворён. Тихий стук в дверь вернул его к реальности. — Войдите, — произнёс он. Одри Флаур появилась в дверях. В руках — стопка бумаг и чашка свежего чая. — Вы, как всегда, забыли поесть, — сказала она с лёгкой улыбкой. — И, полагаю, игнорируете собственные советы о режиме отдыха. — Не помню, чтобы назначал вас своим секретарём, — ответил он, но голос прозвучал мягко. — К счастью, вы меня и не назначали, — парировала Одри. — Я пришла поговорить о бале. Она поставила чашку на стол, разложила бумаги — схемы украшений, распределения залов, расписание. Северус мельком взглянул на них, потом перевёл взгляд на неё. — Вы подошли к этому серьёзнее, чем некоторые министры к дипломатическим переговорам. — Для многих учеников это будет первый праздник без войны, — тихо ответила она. — Они заслужили немного света. Он посмотрел на неё дольше, чем собирался. В свете камина её глаза отражали тёплые отблески пламени. — Вы тоже, — произнёс он вдруг. Она опустила взгляд, пряча лёгкую улыбку. — Возможно. Но я не о себе. Между ними повисла тишина. Не неловкая — спокойная, тёплая. За окнами медленно кружился снег. — Если позволите, — сказала Одри, — я помогу с организацией декораций. И… возможно, стоит сделать небольшой уголок для отдыха — без музыки и суеты. Для тех, кому тяжело переносить шум. После войны таких много. Северус чуть кивнул. — Хорошая идея. Организуйте. Она уже собиралась уйти, когда взгляд её невольно задержался. Северус, откинувшись в кресле, ослабил ворот рубашки, а рукава были закатаны до локтей. В тусклом свете камина на его коже отчётливо виднелись следы — старые, поблекшие шрамы, и совсем свежие раны, ещё красноватые, будто недавно наложенные. Одри замерла на месте. Он заметил её взгляд и тут же опустил рукав, движение резкое, почти раздражённое. — Не стоит, — коротко сказал он. Одри вышла из кабинета, но шаги её замедлились уже в коридоре. Воздух казался тяжёлым, будто стены Хогвартса впитали в себя слишком много тайн. Она не могла забыть увиденное — бледную кожу, исчерченную следами, которые не могли быть лишь ранами прошлого. Всё внутри сжалось от осознания: это не просто боль — это способ не чувствовать её. Боже… сколько он держал это в себе? Она прислонилась к холодной стене, стараясь успокоить дыхание. Перед глазами вновь вставало лицо Северуса — спокойное, будто равнодушное, но за этой маской скрывалась пропасть. Он нес в себе столько вины, что, кажется, даже не считал себя достойным облегчения. Одри чувствовала растерянность, страх — и огромную жалость. Но не ту, что ранит, а ту, что зовёт действовать. Она знала: нельзя задавать прямые вопросы, нельзя заставлять его говорить. Всё, что она может — быть рядом. Не как коллега. Не как спаситель. Просто как человек, который не отвернётся. Она глубоко вдохнула, подняла голову и тихо сказала себе: — Хорошо, Северус. Я не дам тебе снова остаться одному в этой тишине. Несколько дней после того вечера Одри не подходила к Северусу напрямую. Она знала: на него нельзя давить. Любая попытка разговорить приведёт лишь к тому, что он ещё глубже уйдёт в себя. Но она не перестала быть рядом. Иногда оставляла на его столе книги — о восстановлении, о внутренней силе, о смысле боли. Не с подписями, не с намёками, просто — книги. Иногда он возвращал их молча, но через день появлялась новая. Её факультатив по психологии в эти дни собирал всё больше учеников. После войны многие искали способ научиться снова дышать свободно. Она говорила просто — о страхе, вине, памяти. И однажды, тихим вечером, когда занятия почти закончились, дверь приоткрылась, и в класс вошёл он. Северус стоял у порога, не глядя на никого. — Продолжайте, — сказал он спокойно. — Я… хотел лишь убедиться, что этот факультатив действительно нужен ученикам. Одри кивнула. — Иногда он нужен не только ученикам, — мягко ответила она. Он ничего не сказал, только сел в тень у дальней стены. Занятие продолжилось. Одри говорила о том, как трудно отпустить прошлое, когда оно стало частью твоей кожи, как важно позволить себе не быть идеальным, не быть сильным всегда. Когда все разошлись, он остался сидеть. Молчал долго. Потом произнёс, не глядя на неё: — Вы знаете, я думал, что вина — это то, что делает нас людьми. А теперь… начинаю понимать, что она просто не даёт ими быть. Одри подошла ближе. — Вина — тень. Она остаётся, пока есть свет. Но вы можете решать, куда смотреть, Северус. Он посмотрел на неё — взгляд усталый, но в нём впервые за долгое время не было боли, только тихое принятие. — Возможно, — сказал он. — Возможно, стоит попробовать. Она улыбнулась. И в этот момент где-то за окнами мягко пошёл снег.