Sanatorium

Это утро ничем не отличалось от других. Ничего не поменялось. За окном всё так же блестел снег, Юнги с Сокджином проснулись от стука санитарки. Сокджин едва не упал, запрыгивая в свою кровать. Они посмеялись и оделись вместе, Сокджин поправил воротник своего мужчины и они отправились в процедурную. Юнги разместился в зале ожидания с газетой в руках. После этого их ждал завтрак. Но всё немного изменилось, стоило Сокджину выйти из процедурной. Его лицо было белым, как мел. Санитарка похлопала его по плечу и Юнги в тревоге отложил газету. — Что-то случилось? — Вам нельзя сильно нервничать, - предупредила женщина, - постарайтесь не думать об этом много. Лицо Сокджина было нечитаемым. Сердце Юнги остановилось на мгновение. Его ладони вспотели, он взял руки мужчины в свои и постарался заглянуть в его глаза, но Сокджин обнял его прежде, чем он успел это сделать. Он прижался к мужчине всем телом, не желая оставлять ни сантиметра между ними. Цеплялся, словно за свою последнюю надежду. — Сокджин… — Тэхён умер. Руки Юнги замёрзли над спиной возлюбленного. — Что ты сказал? — Я… Слова Сокджина оборвались на полуслове, он потерял весь запас кислорода из своих лёгких. Горячие слёзы заставили Юнги содрогнуться от боли. Сокджин вжался в плечо генерала своим лицом и его голос едва можно было различить от плача. — Его больше нет, Юнгичи. Его больше нет. Поверить в происходящее было тяжело. В один момент вы вместе возвращаетесь в свои комнаты, а в другой — его тело стынет на белых простынях. Смерть Тэхёна стала сильным ударом для пары. В это утро их мир перевернулся с ног на голову и стены санатория больше не казались такими приветливыми. Вот она — реальность. В этих стенах живёт смерть. И её невозможно избежать. Она догоняет их по пятам и не позволяет никому вырваться из их объятий. — Давай уедем. Когда они вошли в комнату — холод окутал их с головы до ног. Юнги стоически держался, а вот Сокджину было тяжело сделать шаг вперёд. Комната Тэхёна почти ничем не отличалась от их. Здесь были те же обои, тот же стол, та же кровать, соседняя пустовала. Только несколько вещей напоминали о присутствии человека, который холодным трупом покоился на белых простынях. Он не был похож на Чимина. Лицо Тэхёна было белым, словно снег, но ужаса… Ужаса, который пережил Чимин, не было. Сердце больно защемило в груди старого генерала. Тэхён ушёл во сне. Уснул и не проснулся. На его лбу не было морщин, его глаза были мирно закрыты. Смотреть на него, тихого и мирно спящего вечным сном, было непривычно. Казалось, вот-вот на лице Тэхёна появится квадратная улыбка и его хриплый голос приветствует их, как это было вчера. Юнги был почти уверен, что он сейчас проснётся и сделает вид, что ничего не было. Но этого не произошло. И больше никогда не произойдёт. Сокджин упал на колени рядом с его кроватью, его руки нежно обняли тело мальчика над одеялом. Юнги мог только наблюдать. Им нужно было проститься. — Как ты мог уйти вот так, не попрощавшись? Это так некрасиво с твоей стороны. Дрожащий голос Сокджина разбивал Юнги сердце. — Всё ведь было так хорошо. Вчера ведь было всё нормально, так почему? Почему? Ответь мне, почему? — Сокджин, - Юнги накрыл плечом Сокджина своей ладонью. — Нет, пусть ответит, - он откинул его руку, - вчера ведь было всё так хорошо! *** После этого слов не осталось. Юнги не мог найти слов, а Сокджин не мог говорить. Физически не мог заставить себя что либо сказать. Может, оно было к лучшему. Целый день они провели вдвоём, закрывшись ото всех в мире. Убитый горем и слезами Сокджин уснул в обед на груди генерала и проспал до самого конца дня. Юнги не смог сомкнуть глаз. Неужели так легко потерять человека? Неужели Сокджин так же когда-то уйдёт не попрощавшись? Грудь Юнги сдавило такой горечью, что он не мог дышать. Его сердце не было готово к подобному исходу. Было принято решение. Они уезжают из этого места на следующий день. Здесь Сокджину не будет лучше. “Я не могу здесь больше находиться. Мне будет лучше дома, обещаю”. Они молча собрали сумки. Убрали со стола. Позавтракали и отправились домой. Больше там нельзя было оставаться. Прижавшись к своему человеку, своей тихой гавани, Сокджин уснул тревожным, кошмарным сном. Но в руках Юнги было слишком тепло, чтобы чего-то бояться. Юнги сидел там, продолжая защищать своего мальчика даже во сне, пока его взор был обращён на удаляющиеся фонари ночного вида. Он наблюдал, как быстро с глаз укрылся санаторий, как люди прощались с уезжающими, как белые горы устилали их пусть по дороге домой. Юнги расплывчато наблюдал, как белоснежный лес сменился на зелёный, а после и вовсе на поля и посёлки. Санаторий остался где-то там, далеко в снежных горах. И воспоминания о нём навсегда будут живы в его памяти. *** — Дом, милый дом! Несмотря на усталость, которая продолжала наваливаться на плечи и веки, Сокджин не мог не улыбнуться, входя в их обитель. Он поставил свою сумку у входной двери и вскинул руки. — Мы вернулись! Ответа, ожидаемо, не последовало, но приятное чувство наполнило их сердца. Казалось, что их дом приветствует их, стены улыбаются своим хозяевам, окна заливает свежий, солнечный свет. И даже запах лаванды наполнял их лёгкие умиротворением. — Как же я скучал. — В гостях хорошо, но дома всегда лучше, - сказал Юнги, осознавая, что их поездка не была просто прихотью, что Сокджин не излечился волшебным образом и страх от неизвестного будущего до сих пор наполнял его тело. Юнги поставил их вещи в зале, старые половицы приятно скрипели под его весом. Большой шар пыли покрывал всю мебель, но засушенная лаванда никак не поменяла свой окрас. Она продолжала стоять в вазе посередине их обеденного стола. Что-то никогда не менялось. — Как же хорошо пахнет. Ни на что не променяю наш дом. Глаза Сокджина всё ещё были красными от слёз, но на его губах играла родная улыбка. Смотря в лицо возлюбленного Юнги снова обретал надежду. — Всё будет хорошо. Юнги хотелось сказать эти слова слишком долго. Их губы сомкнулись и очень, очень долго не размыкались. Спустя несколько дней Сокджина не стало. Он отошёл в другой мир так же мирно, как и Тэхён. Его пухлые губы были едва раскрыты, глаза нежно закрыты. Любой, посмотревший на него, мог бы сказать, что всё ещё спит. Но когда Юнги проснулся, тело его возлюбленного уже было холодным. Конец.