Время белого альбома

Правильность пути, который выбираешь, определяется

тем, насколько ты был счастлив,

пока по нему шёл.

© кто-то из древних греков

***

             Он открыл дверь собственной квартиры. Переступил порог. Посмотрел по сторонам. Неожиданно его внимание привлекла валяющаяся в углу комнаты картинка с разбитым стеклом, изображающая взлетающий самолёт. Именно её они отшвырнули прочь в порыве страсти в ту ночь, когда он привёл сюда Тому. В ночь, которая потом стала его второй попыткой. Как давно это было… Сколько времени прошло… Как жестоко обошлась жизнь с каждым из них.       Харуки присел на край кровати.       «В чём я ошибся? Неужели в желании изменить прошлое есть что-то неправильное или… противоестественное? Что плохого, если бы я прожил свою жизнь с гениальной пианисткой Томой, воспитывая нашего общего сына? Почему это оказалось невозможным? Зачем погибла Сэцуна? За что нам это всё?»       Он уже начал подозревать, что причина его неудач кроется совершенно не в его непроходимой глупости или дурацких неправильных поступках. Не было никакой гарантии, что поступи он в следующий раз по-другому, это не привело бы к такому же ужасному результату. Возможно, виной всему была какая-то системная ошибка, баг всего нашего несовершенного мира. Или всё-таки — его личный… Но в чём заключался этот баг и как его можно исправить — он так и не смог понять, как ни старался. — Зеркальный, ты здесь? — позвал он пришельца. — Да, здесь. Где же мне быть? — отозвался он. — Почему ты молчал столько времени? — Этому было две причины. Во-первых, я получил редкую возможность столь долгое время наблюдать за людьми в вашей естественной среде обитания. Ты полностью позабыл о моём существовании и от этого был таким… правдоподобным. Я очень благодарен тебе за это, не часто мне так везёт. Во-вторых, тебе всё это время было не до меня. И настолько «не до меня», что я решил — это может пойти тебе на пользу. Возможно, ты наконец научишься продуктивно мыслить.       Вспышка неприязни на секунду ударила ему в голову и затуманила глаза. — То есть, ты сознательно дал мне пережить весь этот мрак, чтобы… — …чтобы ты, наконец, научился связывать между собой разбросанные кусочки информации и на основании их принимать правильные решения, — спокойно ответил Зеркальный. — До настоящего момента ты всё ещё жил в мире иллюзий. У тебя не получалось сопоставлять факты и строить между ними причинно-следственные цепочки. Сейчас, когда ты дважды пережил полный крах — появилась надежда, что ты чему-то, наконец, научился. Возможно, пока этого не осознать. Но я помогу тебе. — То есть ты хочешь сказать, что всё это время я… — Занимался совершенно бесперспективным занятием — ломился в глухую стену, воображая что это дверь. Ты наивно полагал, что можешь достигнуть гармонии в окружающем тебя мире, просто поменяв в нём расположение элементов. Каждый раз получалось только хуже. Почему так? Постараюсь объяснить. Реальность вашего мира состоит из огромного множества различных составляющих, каждая из которых имеет своё значение и место. Только когда элементы находятся на своих местах, между ними возникает гармония. В противном случае — ничего не выйдет, сколько не старайся. Твоя методология была ошибочной.       Китахара не совсем понял сказанное пришельцем, но главная мысль до него дошла. Он что-то делал В КОРНЕ неправильно. Причина его катастроф была не в ошибках, а и в чём-то гораздо более принципиальном. — Зеркальный… можно я спрошу у тебя? — Конечно, спрашивай. — Каждый раз я был уверен, что смогу всё изменить, лишь поверни назад время. И каждый раз… ничего не выходило. Как я понимаю теперь, я всё делал неправильно. Такое впечатление, будто я раз за разом допускал одну и ту же ошибку, но не могу понять в чём она заключается. Что неправильно — со мной или с этим миром? — Харуки Китахара… мне показалось, или ты, наконец, начал учиться анализу? Тогда послушай меня ещё немного. Всё, что происходит в жизни каждого из вас — происходит не просто так. Грубо говоря, даже когда случается что-то плохое — это случается в нужный момент и самым оптимальным способом. Не худшим. Почему так? Если совсем упростить, просто прими, что судьба существует. Её откроет в вашем будущем человек по имени Эшер Саттон примерно через 460 лет после нашего разговора. Мне сложно объяснить тебе, что она из себя представляет. Саттон описал природу судьбы как «симбиотическую абстракцию». То есть, нечто совершенно не материальное, но тем не менее живущее в каждом из вас. Надо просто иметь достаточно ума, чтобы рассмотреть тот путь, на которую твоя судьба тебя направляет. Все ваши беды происходят из-за того, что вы не прислушиваетесь к её голосу. Выбираете не ту работу. Не ту женщину. Хотите представлять из себя совсем не то, что вы есть на самом деле. Вот это и разрушает в конечном итоге гармонию вашего мира. Элементы находятся на чужом месте, одновременно, внося разлад и заставляя другие элементы также занимать чужие места. Никакой мелодии, никакой композиции, никакой цветовой палитры при таких условиях не будет никогда. В этом причина всех твоих катастроф. Ты упорно пытался менять местами элементы мира, не понимая, что они попросту не должны быть там, где ты их пытался закрепить. Нужно не вращать элементы мироздания, пытаясь подстроить их под себя, а искать своё место в нём. Вы трое — такие же элементы мироздания. Это и есть ответ на твой вопрос.       Китахара посмотрел на мерцающего серебристым светом пришельца и сказал: — У меня сегодня был очень тяжёлый день. Я хочу побыстрее его закончить. Но… закончить уже не здесь. Поэтому самый важный вопрос для меня — куда отсюда уйти. — Это вопрос вопросо, ведь у тебя осталась единственная попытка. — Правильно ли я понял, что в отношениях своих двух девушек я ничего не смогу исправить? — Исправить? — было такое впечатление, что Зеркальный удивился. — Я думал, ты всё понял. ТЕБЕ ЛУЧШЕ ВООБЩЕ ИХ НЕ ЗНАТЬ. Как и им тебя и друг друга. Это единственная гарантия того, что у каждого из вас всё будет хорошо. Просто найдите каждый своё место в вашей реальности. Своё, а не чужое.       Китахара задумался. Несколько минут он сидел, молча глядя в одну точку. Потом поднялся с кровати и посмотрел в окно. За время их беседы на улице пошёл густой снег. Точно такой же, как и в той прошлой жизни, из которой он когда-то давно захотел сбежать, с тоской наблюдая за взлетающим рейсом «Токио-Вена».       Он в очередной раз взглянул на пришельца, мерцающего серебром в углу его комнаты. — Что ж… я принял решение. Думаю, нам пора прощаться. — Надеюсь, в этот раз ты сделаешь разумный выбор. Эта реальность благодаря твоим стараниям действительно получилась слишком мрачной, чтобы оставить её такой, как есть. Я буду только рад, если она поскорее исчезнет. Ещё раз — благодарю тебя за всё, что ты мне показал. Ты был хорошим… арендодателем. И не забудь сказать «Обмен разумов завершён».       Китахара почувствовал, как в его мозгу приоткрылась дверь. Бессмертное существо, столь многому его научившее, замерло на пороге его сознания и лишь ждало команды.       «Прощай, Зеркальный. ОБМЕН РАЗУМОВ ЗАВЕРШЁН».

***

      1 марта 2005 года Харуки Китахара окончил среднюю школу. На выпуск приехала из Осаки его мать, которую привязывала к этому городу работа и потому она постоянно проживала там.       Она была несколько удивлена тем, что её сын, без пяти минут старшеклассник, не сияет от радости, как она ожидала. Но ещё больше она изумилась, что его заявлению по поводу выбора старшей школы. — Знаешь, мама… Я не пойду в гимназию при университете Ходжио. Во-первых, она слишком дорогая, а во-вторых … мне не нравится этот университет. Я не хочу там учиться.       Мисами-сан была очень встревожена таким неожиданным поворотом, поэтому сразу же задала сыну вопрос: — Харуки-кун, а что так неожиданно повлияло на твой выбор? Ведь ты все три года в средней школе мечтал поступить именно в Ходжио, готовился?       Сын посмотрел на неё каким-то совершенно не детским взглядом и тихо ответил: «Мама…мне кажется, мне НЕ СУДЬБА там учиться. Ничего хорошего из этого не получится. Мой путь ведёт меня в другую школу». — В какую же? — поинтересовалась мать. — Да в какую угодно — огорошил он её во второй раз. — Куда угодно, только не туда.       И Харуки подал документы в ближайшую к дому старшую школу. У Мисами-сан сложилось впечатление, что Харуки было абсолютно всё равно, где учиться. Но только, по необъяснимой для неё причине — не в гимназии Ходжио. Почему так — было для неё загадкой.       С тяжёлым сердцем Мисами Китахара вернулась в Осаку. У неё было предчувствие, что с её мальчиком что-то происходит, но не могла понять что. Влюбился? Что-то натворил? Она не знала ответ.       А у Харуки, тем не менее, всё складывалось прекрасно. Как и в своей первой жизни, он стал сначала старостой класса, а на втором курсе — выиграл выборы главы студенческого совета. Но, в отличие от той, старой реальности, он держался за свой пост до самого конца школы, что очень помогло ему и в процессе учёбы, и потом — при поступлении.       Ни Тому, ни Огису в этой реальности он не знал и старался обходить гимназию Ходжио десятой дорогой, чтобы когда-то случайно с ними не пересечься. И он действительно никогда их не видел. Но… у его судьбы оказалось очень своеобразное чувство юмора. Потому что он встретил кое-кого другого. Другого человека из своей прошлой жизни. Вернее, девушку.       …Было самое начало апреля. Первые дни выпускного, третьего курса. Настала ранняя весна, на улице резко потеплело. Зацвела розовым цветом сакура.       Харуки возвращался домой ближе к вечеру, засидевшись в музыкальном клубе школы, где он усиленно осваивал технику игры на электрогитаре, играя изо дня в день композицию White Album Юки Морикавы. Никто не мог понять его пристрастия к этой песне… кроме него самого. Это было единственная ниточка, связывавшая его с прошлым.       От школы до дома в этой реальности было всего лишь 15 минут пешей ходьбы. Правда, в одном месте дорогу пересекало железнодорожное полотно. Подойдя к переезду, Харуки ещё издали заметил мигающий красный семафор и медленно опускающийся шлагбаум. Приближался поезд. «Спешки нет — подожду», — спокойно подумал он.       Обдавший ожидающих потоком воздуха пассажирский поезд буквально через минуту освободил переезд и семафор опять призывно замигал зелёным. Шлагбаум начал подыматься, освобождая путь. Харуки поднял глаза и… упёрся взглядом в глаза девушки. Девушки из той, прошлой жизни. Но не Томы, не Сэцуны… другой. С той стороны железнодорожного полотна на него с интересом глядела Ио Мидзусава. Стрижка-каре, раскосые зелёные глаза, стройная спортивная фигура. Сердце Китахары пропустило удар. Они одновременно пошли навстречу и остановились в шаге друг от друга. Почему-то они так и не смогли разорвать зрительный контакт. — Здравствуй… — неловко поздоровался Харуки. Ты ведь в гимназии Ходжио учишься…       Ио молча смотрела на него и улыбалась. — Так в вашей школе принято подкатывать к девушкам? — спросила она. — Да я … не это имел в виду, — смутился Китахара. Не объяснишь же ей, что в предыдущей жизни они три года были неразлей-вода и он знал о ней практически всё. Ио всегда была вместе с ним и его двумя друзьями-страшеклассниками. Он никогда не мог понять, почему ей было тогда интересно тусоваться с ними, мальчишками. — Да я в общем-то и не против… Ты такой милый, — опять улыбнулась она и протянула ему свою ладошку — Мидзусава Ио. И да, я действительно учусь в гимназии Ходжио.       Через неделю Харуки понял, что влюбился. Ещё через неделю — что это взаимно. До него наконец дошло, что единственной причиной нахождения Ио в их мужской компании в той старой жизни был исключительно он — Харуки Китахара. Который тогда просто был слепым дураком, не видящим ничего дальше своего носа. Ещё через два дня Харуки предложил Ио встречаться. Она согласилась.       Ио никогда не была первой красавицей школы, как Сэцуна Огиса. Не была она и гениальным музыкантом, как Казуса Тома. Она была обычной девушкой, влюблённой в милого парнишку, случайно встреченного весенним вечером на железнодорожном переезде. В того, кто вскоре стал для неё всем. С которым она познала любовь и стала по-настоящему счастливой.       Харуки с ней впервые в жизни понял, наконец, что такое счастье. Раны, полученные им в прошлом начали затягиваться и забываться. Оказалось, что за счастье не обязательно долго и кровопролитно бороться. Иногда оно находит тебя само и достаётся просто и легко. Но от этого оно не становится менее дорогим и желанным. А ещё выяснилось, что время может не только ранить, но и исцелять.       После школы они с Ио поступили в один институт. Ради того, чтобы быть рядом с ним Ио отказалась от поступления в университет Ходжио (который Харуки по непонятным для неё причинам просто ненавидел) и подала документы в один вуз с любимым. Это было хорошей идеей, потому что Харуки, чувствуя ответственность за поступок своей девушки, постоянно помогал ей во всём и в итоге… они стали жить вместе. После первого курса пара поженилась, а через год родилась Аика — их первая и самая любимая дочь.       …Прошло десять лет. Харуки Китахара, директор по общественным связям крупной японской корпорации только что вернулся домой с работы и собирался поужинать со своей любимой женой. Ио накрывала на стол на веранде их коттеджа, который супруги Китахара выстроили два года назад в пригороде Токио. Семья уже плохо помещалась в городской квартире, поэтому было принято решение затянуть потуже пояса и построить собственный просторный дом.       Аика ушла на второй этаж делать уроки, Минори играла с котом на лужайке перед входом, а их младшенькая- Хотару, которой недавно исполнилось три года была очень занята — укладывала спать одновременно трёх своих кукол.       Троекратное материнство не испортило Ио. Скорее, она от него расцвела. Из угловатой и немного нескладной девушки она к своим 30 годам превратилась в женщину, от которой тяжело было оторвать взгляд. Китахара сидел за столиком в ожидании ужина и молча любовался ею.       Заметив его взгляд, Ио поставила на стол тарелку с закусками и присела за стол напротив мужа. — Харуки, у тебя всё в порядке? — спросила она. — Устал немного. Очень много работы. Но… меня это не пугает. Потому что я знаю, что дома меня ждёшь ты.       Ио пересела поближе к мужу, обняла его за руку и положила голову на плечо. — Какое счастье, что мы тогда встретились на том переезде. Как ты думаешь, это было случайно? — Я думаю, что это… судьба, — ответил Харуки загадочно и нежно поцеловал свою любимую жену.

***

      Генрих фон Маннер-младший не очень любил свою работу — семейный бизнес по производству знаменитых венских вафель, повторяющий на логотипе его фамилию и приносящий ежегодно около двадцати миллионов евро прибыли. Бизнесом руководил его престарелый отец, а чтобы передать единственному наследнику бразды правления, сын был вынужден вот уже пять лет разбираться в хитросплетениях питающих его финансовых потоков. В юности, будучи студентом престижного французского университета, потомок древнего аристократического рода в тайне мечтал стать музыкантом. В отличие от финансов, музыку он любил с самого детства и считал музыкантов настоящей элитой человечества. Увы, его отец — Генрих фон Маннер-старший относился к искусству скептически, хоть и владел крупнейшей в Австрии коллекцией картин эпохи ренессанса. — Генрих, я могу понять стремление твоего сердца к прекрасному. Но это может быть для мужчины лишь хобби, но не профессией. Когда меня не станет, наши заводы от этого не остановятся, а люди по всему миру не перестанут покупать в магазинах вафли «Маннер». Кто-то должен продолжить моё дело… кто если не ты. — Отец, не ты ли говорил мне когда-то, покупая на Сотбис очередного Рубенса- «Ars Longa- Vita Brevis»? — подшучивал над стариком сын. — Что ж… я далёк от мысли, что мне удастся так просто тебя переубедить. Но я хочу чтобы ты знал. Я считаю, что отдавая свой досуг классической музыке, ты только зря тратишь своё время. Ничего полезного это никогда тебе не принесёт — обиженно ответил молодому мужчине отец.       Как это иногда бывает, старик ошибался.       …В конце сентября в Вену пришла настоящая альпийская осень. Буквально за пару дней листья на деревьях пожелтели, каждый день до обеда, как по расписанию, шёл мелкий, но пока ещё довольно тёплый дождь. Погода располагала больше к рюмке «Егермайстера» вечером с друзьями, чем к прослушиванию музыки. Но верный себе Генрих приобрёл билет на концерт. Сегодня выступала какая-то абсолютно неизвестная ему молодая пианистка из Японии, имя которой ничего не говорило.       Не питая особых надежд Генрих занял своё место в зрительном зале. Зал затих. На сцену вышла совсем юная девушка в чёрном платье. Сев за фоно, она пару секунд сидела молча, а после положила руки на клавиши и….       Очнулся Генрих только после того, как концерт закончился. Сказать, что девушка играла божественно — это не сказать ничего. Она жила своей музыкой, купалась в ней, рассказывала с помощью нот о своей жизни и чувствах. Никогда раньше молодой человек не слышал ничего подобного. Ему показалось, что он знаком с ней всю жизнь- настолько близко было его сердцу то, что выражала эта необычная пианистка посредством своей игры.       Он начал ходить на все её концерты. Потом начал искать с ней встречи. Пока однажды не встретил её за кулисами, за которые ему с очередной попытки всё же удалось проникнуть.       … Девушку звали Казуса Тома.       Молодой венский аристократ поразил Тому тем, что они понимали друг друга практически без слов. Всё, что она пыталась выразить с помощью нот, Генрих ловил на лету. Ему не нужно было ничего объяснять. Не было ни поиска общего языка, ни привыкания друг к другу- они будто знали друг друга тысячу лет.       Фон Маннер-старший поначалу был не особо доволен романом сына с японской пианисткой. В глубине души он всегда мечтал, что подходящую пару его мальчику составит девушка из старинного аристократического рода. Но увидев, как Генрих и его девушка без слов понимают друг друга, как горят их глаза, когда они вместе- старик сдался.       Однажды, после концерта Генрих повёз Тому на очередной светский раут. — Знаешь ли, мне совершенно не нравится... — задумчиво сказал он, после того, как пати закончилось, — ....каждый раз снова раз представлять тебя каждому встречному.       Девушка улыбнулась. — «Известная японская пианистка Казуса Тома» звучит по-немецки слишком длинно? — подшутила она над ним. — Может и так, — согласился Генрих. — Нам нужно решить эту проблему раз и навсегда. — И как же? — поинтересовалась она. — Перестанешь, наконец, таскать меня с собой? — Нет… — тихо ответил он, глядя девушке в глаза. — Как ты думаешь, хорошо ли будет звучать «Казуса фон Маннер, моя жена»? — Кажется, это немного пафосно, но... мне нравится. И где же мое кольцо? — шутя произнесла она.       К ее удивлению, Генрих молча достал из внутреннего кармана чёрную бархатную коробочку. — Радикальное решение… — ошалело произнесла она, — хотя я, в общем-то, и не против.

***

       Для свадебной церемонии отец арендовал небольшой старинный замок в Альпах. Когда всё закончилось и гости начали разъезжаться, Генрих Маннер-старший нашёл мать невесты Йоко Тому, обнял её и… заплакал. — Почему вы плачете, герр Генрих, ведь всё хорошо? — спросила у него Тома-старшая. — Знаете, я всю свою жизнь боялся что умру, так и не увидев, что мой сын не будет больше одинок. Я мечтал увидеть свет счастья в его глазах. Сегодня я посмотрел на них двоих… и понял, что моя мечта сбылась. Теперь я могу спокойно уйти. Я не зря прожил свою жизнь.       Старик тихо умер во сне через три с половиной месяца после их свадьбы. По праву наследования Генрих возглавил семейный бизнес, благо отец успел полностью ввести его в курс дела. Они в Казусой прожили вместе долгую счастливую жизнь, оставив после себя нескольких богатых наследников, процветающий бизнес и много-много записей прекрасной классической музыки. История любви Генриха и Казусы стала легендой древнего аристократического рода Маннеров. А ведь они просто нашли свою судьбу друг в друге.

***

      Сэцуна Огисо с первого курса старшей школы уверенно удерживала пальму первенства самой красивой девушки гимназии при университете Ходжио. Она выиграла оба конкурса красоты «Мисс гимназия» — на первом и втором курсах, с большим отрывом опередив свою ближайшую конкурентку Тому Ямахару. Вот только счастливой от этого она себя не чувствовала. Вменяемые парни обходили девушку стороной, считая её слишком яркой чтобы попытать с ней счастья, а невменяемых, которых интересовало лишь тело и галочка с личном зачёте покорённых крепостей она отшивала сразу. В то же время, статус не сделал девушку хуже — она не зазналась, была всё такой же простой в общении и всегда готовой помочь, если об этом попросят. Как и в былой реальности с Харуки, в тайне от одноклассников она подрабатывала всё свободное от учёбы время где только могла, чтобы иметь возможность покупать дорогие наряды, поддерживающие её статус в лице окружающих. Строгие родители копили деньги на учёбу её младшего брата Такихиро и не особо баловали свою старшую дочь — ни своим вниманием, ни материально.       Одно время девушке начало казаться, что она так и состарится старой девой, но неожиданно всё изменилось в конце выпускного третьего курса.       Однажды после занятий её остановил в коридоре глава студсовета гимназии Тикаши Хаянаки — рослый парень с густой лохматой шевелюрой и смешными бакенбардами. — Сэцуна… мне сказали что ты любишь петь в караоке? — неожиданно спросил он. — Да, я действительно очень люблю караоке. Такое у меня хобби. А что? — Пойдём-ка со мной в комнату студсовета. Есть дело. Я тебя кое-с кем познакомлю.       В комнате студсовета на стуле в углу сидел со скучающим видом худощавый парень с электрогитарой. — Позволь представить тебе, Сэцуна этого молодого человека. Его зовут Такея Идзука, он глава музыкального клуба нашей гимназии.       Парнишка кивнул Сэцуне и с интересом посмотрел на неё. — Это ты что ли, наша новая вокалистка? — спросил он. — Вокалистка? Я? С чего бы? — удивилась Сэцуна. — У нас проблема, Сэцуна, — сказал глава студсовета. — Учитывая, что ты наотрез отказалась в этом году участвовать в конкурсе красоты на звание «Мисс гимназия», я хочу предложить тебе помочь родной школе в другом проекте. Музыкальном.       Со слов Хаясаки выяснилось, что дирекция поручила студсовету организацию ежегодной школьной ярмарки в ноябре. По традициям гимназии, закрытие этого мероприятия всегда сопровождалось концертным шоу, на котором выступал школьная группа. А вот с группой-то и возникла проблема. По сути она распалась. Остался один гитарист, он же — звукооператор и клавишник. Тот самый щуплый парнишка, который сидел сейчас перед ними. Но петь он не умел от слова совсем. — Я могу записать минусовку, аранжировать всё что угодно. Но от этого моя минусовка не превратится в песню, которую можно запустить на концерте. Без вокала мы обречены. Ты сможешь нам помочь? — спросил гитарист у Сэцуны. — Раньше я никогда не пела на публику. Только в караоке. Но весь популярный J-pop я в принципе знаю и, наверное, смогла бы спеть. — …А пойдём-ка на крышу! — неожиданно предложил гитарист. — Куда??? — одновременно спросили Хаясаки и Сэцуна. — Именно туда. Я возьму комбик, гитару, что-то сыграю тебе, а ты попробуешь спеть.       …И они сыграли на крыше White Album Юки Морикавы. А потом- Sound of Destyny Огаты Рины… — Слушай, ну так ты же прекрасно справляешься! Просто прирожденная певица. Тебе просто прописано выступать на сцене! — восхищался Такея. — Кроме того, визуал ты создаешь просто шикарный. — Визуал? — не поняла Сэцуна. — О чём это ты? — Наш музыкальный Казанова просто постеснялся сказать тебе, что в роли певицы ты сногосшибательно выглядишь. Видимо, боится как бы ты не решила, что он к тебе подбивает клинья, — подмигнул девушке Хаясаки. — Дайте мне подумать до понедельника, — сказала Сэцуна.       …В понедельник она согласилась. Скорее из любопытства, чем по какой-то другой причине. С этого дня начались их совместные с Такея репетиции- вдвоём в клубной комнате. Они репетировали каждый день, пока обе песни не начали исполняться ими практически на автомате.       До ярмарки оставалось пять дней, когда Идзука напомнил ей, что остаётся незакрытым вопрос третьей, заключительной песни. — У тебя есть какие-нибудь предложения, что именно мы сыграем в финале? — спросил он у девушки. — Да почти всё равно. Мне с тобой оказалось так легко и комфортно работать, что кажется, я смогу спеть что угодно. — Ну что ж, — улыбнулся Такея, — тогда давай сыграем White Love.       Сэцуна удивленно посмотрела на парня. Конечно же, она прекрасно знала композицию группы SPEED «Белая любовь» 1997 года и не раз пела её в караоке, когда никто посторонний не слышал. Но слова этой песни были такими… личными. В них было столько чувственного, что она не могла представить, как петь ЭТО с большой сцены… не для кого-то особенного. — Идзука… эта песня… слишком лирическая, что ли. Я не смогу её петь на большой сцене ПРОСТО ТАК. Ты только послушай о чём там поётся: Hateshinai ano kumo no kanata e Watashi wo tsurete itte sono te wo hanasanai de ne Mafuyu no seiza kara maiochita shiroi koi Mune no oku ni furitsumoru kokoro ni shimite namida ni naru Nakama to wa chigau sain de yobiau tabi Tsuyoku nareru hanarete itemo itsu datte hitotsu da yo ne — Я и не предлагаю тебе петь её ПРОСТО ТАК, — тихо ответил ей парень. — Если я сыграю это ДЛЯ ТЕБЯ — сможешь ли ты это ДЛЯ МЕНЯ спеть?       Они сидели напротив и молча смотрели друг на друга. Сэцуна неожиданно поняла, что это было признание. — Идзука… я ведь наводила о тебе справки, правда. У тебя на втором курсе было с дюжину подружек и ни с одной из них ты не встречался больше недели. Ты симпатичный, классный, пользуешься популярностью у девушек. Но… Зачем я тебе? Ты хочешь разбить и моё сердце тоже?       Такея посмотрел на девушку с очень странным выражением. В его взгляде было одновременно смешано извинение, смущение и… надежда. — То, что ты только что сказала — чистая правда. Всё так и было. За исключением одной маленькой детали. Все эти девушки нравились мне чисто внешне, но ни одна из них не нашла отклика в моём сердце. Я искал ту, которая его тронет. И, кажется… нашёл. Всё это время… я искал тебя. — Что ж… — задумчиво ответила ему Сэцуна, — я попробую спеть с тобой «Белую любовь». Но знай — если я почувствую фальш, после концерта я никогда больше к тебе не подойду.       …Через пять дней они триумфально отыграли концерт на закрытии школьной ярмарки. Публика была в диком восторге, а Сэцуна наконец поняла, что фальши нет. То, как Такея бережно к ней относился, как на неё смотрел, как помогал ей во всем- это не возможно было подделать. Как не возможно подделать настоящие чувства. В ночь после школьной ярмарки — 26 ноября 2007 года- они впервые поцеловались и Такея, пьяный от счастья предложил двухкратной обладательнице титула «Мисс гимназия» встречаться. К его удивлению и радости, Сэцуна просто и безо всякого кокетства приняла предложение.       Он долго и красиво за ней ухаживал. После школы они вместе поступили в университет Ходжио. Бывший школьный ловелас совершенно забыл, что такое смотреть на других девушек, потому что рядом с ним теперь была она, его Королева, лучшая из лучших. — Если я узнаю, что ты изменил мне, то просто тебя задушу, — полушутя подкалывала Сэцуна своего парня. — Я и рад бы, — отвечал ей тем же Такея, — но…не могу. Моя девушка настолько хороша и я так сильно её люблю, что я просто попал к ней в плен. Я не могу из него сбежать, увы. И… не хочу.       Сэцуна обняла его и задала вопрос: — Такея… а если бы не было этого концерта, который мы с тобой вместе готовили- неужели ты б так и не подошёл ко мне? Такея задумался на минуту, а потом очень серьёзно ответил: — Наверное, нет. Потому что мне всегда казалось, что ты для меня слишком хороша. Прекрасный недосягаемый цветок. Но судьба распорядилась иначе.       …Сэцуна вышла замуж за Такея на последнем курсе университетаа, будучи на третьем месяце беременности. Они с мужем прожили вместе почти полвека и до самой смерти были очень счастливы.

***

      Энергетический поток элементарных частиц, не так давно имевший визуальную форму зеркального шара, дрейфовал в сторону ближайшей туманности примерно в 15 световых годах от Солнечной системы. Несмотря на отсутствие материальной формы, поток обладал сознанием и по сути был живым существом, хотя и совершенно непривычным человеческому восприятию. Перемещение со скоростью, близкой к световой абсолютно не ограничивало его мыслительную активность.       В данный момент существо обдумывало подробности своего последнего путешествия — на третью планету небольшой звезды в галактике Млечный путь, населенной разумными гуманоидными существами.       Путешествие выдалось насыщенным и несколько затянувшимся во времени. Впрочем, второй фактор нисколько не волновал пришельца, поскольку его время было абсолютно не лимитированным.       «Как удачно, — думал Зеркальный — что моя экспедиция затянулась намного дольше запланированного! Благодаря этому я смог настроить гораздо больше жизней этих существ, чем планировал вначале. Они ведь не знают, что внедрившись в сознание одного человека можно исправить жизни множества. Потому что они очень плотно связаны между собой невидимыми для них, но хорошо различимыми для меня нитями.       Мой арендодатель так и не понял, что его соотечественник, о котором я рассказал ему, через 460 лет откроет… меня. Потому что я и есть эта самая симбиотическая абстракция. Я и есть их судьба. Они могут, конечно, подумать что я Бог, но это не так, потому что я не создавал ни их, ни вселенную. Но стОит только увидеть, как они мучаются в своём несовершенстве от самых простых и легко исправимых проблем — и так хочется им помочь! Ведь это так просто.       Одному — купить билет на правильный концерт. Другого — направить домой из школы через железнодорожный переезд. Третьему — подкинуть мысль вовремя уволить всех музыкантов своей группы.       Почему они сами не умеют настроить свою жизнь? Боюсь, я никогда не смогу этого понять». …Временем управлять легко. Трудно быть судьбой.