Номер три

Мальчишка, лет пяти, сидел перед телевизором и смотрел очередное выступление какой-то популярной группы, при этом очень широко раскрыв рот. Каждое воскресение он вставал рано утром, чтобы смотреть на идеально отточенные движения тел, слушать нежные голоса, видеть эти стойкие взгляды, в которых блестели глаза и отражались безупречные улыбки, и мечтать о том, что станет таким же успешным и идеальным артистом. — О, снова они. — Подумал мальчик. Быстро встав и отодвинув стул, принял позу одного из выступающих в первой позиции и начал повторять танец за ним, не забывая подпевать. В мониторе все выглядит очень красиво и легко, а вот в реальности не все так гладко. В конце мальчик лишь смог упасть на диван. Было слишком трудно. Оказывается, петь и танцевать одновременно очень сложно, при этом нужно следить за взглядом. Мне никогда не стать таким, пронеслось в голове. Парень, лет шестнадцати, сидел перед телевизором и смотрел очередное выступление бой-бэнда. Теперь он нечасто смотрел их, но все равно взгляд так и приковывался к яркой сцене и разному количеству выступающих на ней. У группы, которую он любил раньше слушать, закончился контракт, они дали последний концерт и теперь живут со своими семьями. Иногда, конечно, показывают интервью, после их ухода, но они по-прежнему счастливы видеть друг друга, счастливы, спустя года, держать в руках микрофоны и говорить о былых временах. — Решено. — Шепотом сказал сам себе парень. Выключив телевизор, он быстрыми шагами направился в кухню. — Мам, пап, я решил, кем хочу стать. — Уверенно произнёс он, вглядываясь в лица родителей. Мама улыбнулась, а вот отец, сложив руки на груди, поднял серьёзный взгляд на сына. Хватило секунды, чтобы откашляться. Вздохнув, он начал: — И кем же? — Айдолом. Я хочу петь для людей, танцевать для них. Я хочу, чтобы у меня были песни, которые фанаты будут слушать и при этом будут счастливыми. — С ярым интересом проговорил парень, с полной уверенностью думая, что его поддержат. Он заметил, как отец сжимает пальцы в кулаках, взгляд становится злее. — Ты не будешь тем, кто прыгает на сцене ради денег. — Ради денег, — громче повторил сын, — ради каких денег? Я хочу заниматься тем, что нравится мне, — он сделал акцент на последнем слове. Все это время парень медленно подходил к столу. — И я буду айдолом. — Крикнул он и со свей силы ударил кулаком по столу. Ни одна мускула не дрогнула на лице мужчины. Его сын ещё никогда не кричал на него. Никогда ещё не был настолько агрессивен. Никогда он не отстаивал так свои интересы. — Хосок-и, — тихо сказала мать, стоявшая до этого молча и думая, что же ответить сыну. — Может, ты ещё подумаешь? — парень посмотрел на неё вопросительным взглядом. — Ты с ним заодно? Спасибо за поддержку. — Кинув расстроенный взгляд, сын ушёл в свою комнату. — Айдолом он захотел быть, не, ну, ты слышала. — Уже выдохнув, сказал Чон, вновь взяв в руки чашку с уже остывшим чаем. — Почему мы не можем ему позволить быть тем, кем он на самом деле хочет быть. — Присаживаясь рядом, спросила женщина. Ее всегда волновали чувства Хосока. Уже с самого начала разговора она поняла, что ничего хорошего не выйдет. — Ты хочешь его до конца жизни опекать, м?— брови мужчины немного выгнулись, показывая тем самым своё безразличие. — А я хочу, чтобы он вырос мужчиной, а не тем, кто гробит своё здоровье на сцене. — Давай посмотрим, что из этого выйдет, хорошо? — кладя свои холодные руки на руки мужа, она нежным взглядом посмотрела на него. Женщина всегда пользовалась этим, чтобы разрешить ситуацию и всегда срабатывало. — Делайте, что хотите. — Цокнув, ответил он. Мать победно улыбнулась. — Но если ничего, — Чон не успел договорить, как слышится хлопок двери. Через секунду проходит Хосок, даже не обратив внимание на родителей. — Куда собрался? — спросил отец. Ответа не последовало. Старший посмотрел на жену и кинул взгляд в сторону двери. — Дорогой, куда ты собрался? — Мам, я на прослушивание, — последнее, что сказал Хосок перед тем, как уйти. — Ладно, понял, — поднимая руки, как бы сдаваясь, проговорил Чон. Возможно, где-то в глубине души, он понимал, что Хосока не остановить обычными словами, но гордость не давала осознавать это, поэтому отец будет стоять на своём.

***

Хосок шёл по улице, с обеих сторон которой одинаково насажены деревья. Особенно весной на них приятно смотреть, ведь на кончиках больших «лап» распускаются розовые лепесточки, которые живут сами, не смотря на другие лепестки, так почему же сам Хосок не может выбрать, без мнения отца, как ему жить. Почему же все решения нужно обсуждать с ним и после ссорится? «Я сильный, сам справлюсь,» успокаивал себя парень. И все же он собрался идти на прослушивание, назло отцу. Специально, чтобы доказать, что без его мнения он сможет осуществить свою мечту. Сегодня выбор пал на компанию «Real me». Даже интересно стало. Сможет ли он, но если не попробуешь не узнаешь. С настроем «пройти прослушивание», парень, улыбнувшись своей фирменной улыбкой, направился до места, где он покорит всех. Витая в своих мечтах, особенно в тех, где он общается со своими фанатами, Хо уже дошёл до нужного здания. С виду обычный многоэтажный дом с широкой надписью названия, с большими панорамными окнами, открывающих вид на прекрасную разливистую реку Хан, но именно там люди становятся легендами. Чуть ли не прыгая от радости, Хосок, быстро поправив темные, как смоль, непослушные волосы, влетает в хол здания. Девушка удивленно посмотрела на юношу. Не каждый день видишь шестнадцатилетнего парня, который готов разнести здание в два счёта, поэтому приходится быстро натянуть улыбку и принять прежний вид. Чон поклонился в знак извинения. Ещё раз расчесав пальцами волосы, он подошёл к ресепшну. — Что вас интересует? — вежливо спросила она, оглядывая Чона с ног до головы. — Я пришёл на прослушивание. — На прослушивание, — она повторила. Опустила взгляд на свои бежевые в белую полоску часы на руке, — секунду, молодой человек, — и ушла куда-то. Буквально через минуту она вернулась, но уже не одна. — Здравствуйте, я – Шим Джэён, пройдите, пожалуйста, за мной, — сказал парень, выглядевший на двадцать два. Блондинистые волосы, чёрный костюм, заправленная в брюки белоснежная рубашка. На пиджаке бейджик с именем. Идеальный сотрудник. — Мы поднимемся на третий этаж, вы должны заполнить информационный лист, вам выдадут номер, а после мы проведём вас в комнату для практик, у вас есть вопросы? — Хосок был поражён. Все прозвучало идеально, без запинок, голос четкий и ровный. На секунду он завис. — Нет, вопросов нет. Через пятнадцать минут Хосок стоял перед приемной комиссией. На футболке прилеплен номер три. — Можете начинать, — сказал мужчина, что сидит посередине. Парень дал сигнал, чтобы включили музыку. Из колонок полилась лёгкая музыка, которая после заменялась битами. Руки произвольно опускались, скользя по крепким бёдрам, голова послушно повернулась влево, быстрый поворот, и руки свободно рисовали непонятные рисунки в воздухе. — Стоп, остановите музыку, — вдруг сказал тот же мужчина, что сидел в середине. Хосок замер, но после принял обычную позу. Совсем не показывал вид, что разочаровался. — Чон, — он посмотрел в лист, — Чон Хосок, верно? — вращая карандаш в руке, спросил, как оказалось дальше, директор компании. — Да, верно, — поднимая взгляд, уверенно ответил Чон. — С какой целью вы к нам пришли? — спросил уже мужчина, что сидит левее. — Я хочу стать артистом. — Кем именно? — он повернул голову немного в бок, показывая тем самым свою заинтересованность. — Сольным артистом или же предпочитаете групповой состав? — Сольным артистом. — это Хосок решил для себя ещё давно, ещё тогда, когда впервые увидел выступление той самой группы. — Ваше направление? — поинтересовался директор, складывая руки и подпирая ими подбородок. — Вокал, но сейчас практикуюсь в репе, — «точнее пытаюсь читать реп, но у меня плохо выходит,» – хотел сказал правду, но решил, что не стоит. Последовала минутная тишина. Хосок вспомнил те выражения айдолов, которые не пытаются показывать свои настоящие эмоции, поэтому маска сама по себе натягивалась на его лицо. Странное чувство отчуждения охватывало его. Директор потёр переносицу и снял чёрные в округлой оправе очки. Он посмотрел на своего коллегу, затем на второго. Возвращая прежний взгляд на парня, выдохнул. — Хочу предложить вам сольную карьеру артиста в направлении реп, — появилась еле заметная улыбка, с глубокими ямочками рядом. Хосок не верил своим ушам. Пальцы по инерции сжались в маленькие кулачки. Готов был завизжать от радости. Самая удивительная новость за день, да вообще за всю жизнь. Маска мигом слетела с его лица. — Я, — в уголках глаз начались скапливаться маленькие серебряные капельки, — я же могу согласиться на ваше предложение? — Чон осторожно задал вопрос. Мужчина кивнул, улыбаясь той самой отцовской улыбкой, которой до безумия не хватает Хосоку. — Завтра в одиннадцать придите на повторное прослушивание, а после вам стоит заполнить документы. Мы были очень рады вас встретить. Хосок поклонился. Взглянув ещё раз на них, он вышел из помещения. Уже за дверью парень прыгал, немного пища. Он самый счастливый. Счастье выражалось в слезах, что скатывались по розовым щекам. Сколько Чон будет думать, что это сон? — Прошёл? — пронеслось из-за спины. Хосок от неожиданности вздрогнул. Повернувшись, увидел незнакомого человека. — Да, прошёл, — с горящими глазами, тихо проговорил Хосок. — Ты молодец, — на его лице появилась ухмылка, — здесь не каждый даже с первого раза проходит. — Я сам не ожидал, — от разрывающихся внутри эмоций парень приобнял незнакомца. Тот лишь смог легонько похлопать по чужой спине. — Извините, — Хосок поклонился. — Все в порядке, — взгляды на секунду встретились, — Я пройду? — Конечно, — Хо отошёл немного в сторону. Парень вошёл в ту же комнату, из которой минуту назад вышел Чон. Ещё раз подпрыгнув, Хосок отклеил свою счастливую цифру и, приложив к губам, поцеловал ее и аккуратно сложил. Теперь это его любимая цифра. Оглянувшись, он пошёл в сторону лифта. День обещает быть хорошим.

***

— И что тебя так привлекло в нем? — спросил Мин, складывая документы в папку. — Ты видел его харизму? И ещё, нам ведь правда нужен новый артист. Две группы есть, вокалист есть, актеры есть, не хватает рэпера. — Понимаешь какие слухи пойдут? Если он облажается завтра, я не буду его продюсировать. — Не облажается, — уверенно, без сомнения, ответил Ким, — или, — он наигранно поиграл бровями, — поспорим? — Нам, ты серьезно? Ты директор такой компании, решил спорить на этого мальца? Да, ничего у него не выйдет, — протягивая ладонь, сказал Юнги. Намджун протянул руку в ответ, говоря тем самым, что игра началась. — Жду завтра твоего извинения за такие слова.