Номер три

Намджун сидел за своим столом, внимательно изучая бумаги, которые стоит ещё подписать Хосоку. За длинным переговорным столом развалился Юнги, тихо о чём-то бормоча. — Его дебют рассматриваем на этот и последующий год, — говорит Ким, снимая очки и утирая слипшиеся глаза, — надеюсь, ничего не произойдёт за это время. Осталось получить разрешение от родителей, и начнём подготовку. — Директор встаёт, кидает тяжелый взгляд на Юнги и, сложив руки в карманы тёмных свободных брюк, подходит к просторному окну. Внизу мелькают маленькие машины, фонари, подобно звёздам, раскинулись по обочинам, люди, кажущиеся крошечными муравьями, торопились домой. Жизнь постоянно куда-то бежит, стоит остановиться, и ты уже отстал от всего, поэтому решив, что Хосок дебютирует, Джун растянулся в улыбке. Он разворачивается и присаживается рядом с Юнги. — Скажи, что он хорош? — шепотом произносит Намджун, на что получает положительный кивок. Ким пытается не давить голосом, поэтому говорит тихо, зная, насколько устал Мин. — Я тут подумал, — руки сцепились в замок. Парень опускает на них голову и продолжает, — раз я выиграл, то может быть, ты согласишься его продюсировать? — Ладно, — бормочет старший, продолжая лежать. «Чего уж не продюсировать талантливого человека». А в голове лишь детский голос, наполненный энтузиазмом и решительностью. — У тебя что-то случилось? Может, поедем домой? — рука Джуна опускается на плечо друга и бережно его гладит. — Нет, я сейчас в студию, а потом уже домой, — говорит Юнги и встаёт из-за стола, — все нормально, езжай домой, я передам ключи, — Мин натягивает добрую улыбку и отходит к двери, — до завтра, — последнее, что говорит Юнги, прежде чем закрыть дверь. Намджун лишь выдыхает. Никогда не скажет о своих проблемах. А между тем Мин торопится в студию, крепко держа в руках диск с записью песни Хосока. Сегодня он не поедет домой. Сегодня он не будет спать.

***

Утро бывает добрым до того времени, пока не зазвенит будильник. Хосок щурится от солнечного света, проникающего в его комнату через приоткрытые шторы. Он не выспался, ведь всю ночь смотрел выступления разных групп. Что-то брал для себя, что-то просто запоминал, что-то думал взять уже для дебюта. Он заметил, что ему нравилось смотреть церемонии награждения. Ведь он представлял, как будут громко объявлять его имя и, как он выходит на сцену, как будет стоять и благодарить фанатов за полученную награду. Мечты, которые скоро станут реальностью. Он слышит, как мама подходит к комнате. Стоит минуту у двери и тихо стучит, а после открывает ее. Она желает доброго утра и говорит, что завтрак стоит на столе, после улыбнувшись, закрывает дверь и снова уходит. Все как обычно. Снова она делает вид, что все в порядке, как будто не было вечернего разговора с отцом по поводу новой работы сына. Зато Хосок точно понимает, откуда у него эта манера скрывать свои чувства. Парень вздыхает. Сегодня понедельник, нужно идти в школу. Сидеть и просто слушать учителей, слушать очередное нытьё Чонгука про вышедшую игру, которую он не сможет купить, потому что родители не дают денег. Сидеть на дополнительных и возвращаться домой. И так каждый день, зато теперь нужно уделять время предебютному времени. Хоть это успокаивает. Чон приподнимается и осматривает комнату. Скоро он не будет здесь жить, скоро у него будет своя квартира и своя жизнь полная ярких воспоминаний. Хосок не успевает встать, а телефон уже оповещает о входящем звонке. Он садится на край кровати и берет гаджет с тумбочки. Даже неудивительно, что с раннего утра звонит Чонгук. — Хосок, Хосок-и, доброе утро, хорошо спалось? — быстро тараторит парень, даже не думая о том, что он почти кричит это. — Все нормально, говори тише. — Чудно, я вот зачем звоню, — слышно, как одноклассник ходит по комнате, — сегодня к нам придёт новенький, поэтому поторопись в школу, я вас знакомить буду. — И как его зовут? — Хосок встаёт и подходит к зеркалу. Пальцами расчёсывает волосы и запрокидывает голову назад. Проведя рукой по волосам, заводит их за уши. — Ли Сончан. — Сончан? — парень приблизился к зеркалу и, облизнув губы, поморгал глазами. Красавчик, подумал сам про себя Чон. — Ты знаешь такого? — Да нет. И это все, что ты мне хотел сказать? — Да, — Хосок сразу понял, что тот ухмыляется. Слишком хорошо знает друга, — ладно, я отключаюсь, встретимся в школе. Чон кидает телефон на кровать и, цокая, идёт умываться. — Потратил пять минут на этот разговор, а мог бы поесть, — вслух произносит Хосок и выходит из комнаты.

***

Юнги потягивается на своём кожаном кресле, заводя руки за голову. Он закончил песню. Теперь этот шедевр покоится не на диске просто записью, теперь это песня, вымученная бессонными ночами. Он смотрит в экран телефона. Семь утра. Мин не спал три ночи. Пустяки. Ведь это ещё не рекорд. Он отъезжает от стола и просто крутится на кресле. Радостный Мин Юнги, редкость, но сегодня хорошее утро. Сегодня он нашёл свою музу. Теперь эта песня будет сопровождать его в дальнейшем. Конечно, в планах записать совместную версию этой песни, но это позже. Он согласился продюсировать новичка. Лишние заморочки, но что поделать, если ты единственный продюсер компании. Нанимать других стоит только через Юнги. Он консервативно подходит к выбору персонала, в особенности, если это касается музыки. Был один тут так называемый продюсер, только подпортил репутацию агенства. Воспользовался плагиатом, а это уже отдельный разговор, поэтому его уволили. Юнги считает, что музыка должна идти сама. Если ты любишь этим заниматься, в голове даже мысли не возникнет о плагиате. Напевая строчки песни, Юнги думает о будущем нового артиста. Если они будут в хороших отношениях, то работа пойдёт как по маслу. Вообще, в работе главное слаженность и умение слышать и слушать. Без этого ничего путного не выйдет. Так он уже на протяжении пяти лет работает с Намджуном. Научились хорошо ладить, создали свою компанию, которая уже несколько лет славится высокими рейтингами и артистами. — Чуть не забыл, — говорит в тишину Юнги. Нужно позвонить Намджуну, спросить, не привезли ли новые микрофоны в студию.

***

— Чон Хосооок, — пронеслось откуда-то сверху. Хосок повесил куртку и переодел обувь. Звуки были приглушёнными, значит можно ещё постоять в раздевалке. Он ещё далеко. — Хооосок, — Чон обернулся. Чонгука нигде не было, но казалось, что он бежит со второго этажа. Пробегая глазами, он никак не мог разглядеть знакомую макушку. — Где же ты, — задался вопросом Хо. Ещё раз обернувшись, Хосок решил выйти из раздевалки. Поднимая голову выше, Чон не замечает входящего парня и резко задевает его плечом. — Извини, пожалуйста, — извиняется Хосок, задерживая руки на плечах парнишки. — Да ничего, все хорошо, — он посмотрел на Чона, немного прищурившись, — это ведь ты, — он снова стал разглядывать глаза, — Хён? — О? — Хосок на секунду выпал. Встречались уже? Это знакомое «хён» заставляет вспомнить тот день, но у того незнакомца были голубые глаза. — У тебя были голубые глаза? — спросил Хосок, боясь ошибиться. — А, это линзы... голубые линзы были, — парень смотрит на руки, обхватывающие его плечи. Крепкие, по сути, детские руки опустились на хрупкие плечики и немного их поглаживают. — Могу ли я спросить как тебя зовут? — Я – Чон Хосок, — произносит Хосок и опускает руки, продолжая следить за парнем. — А я.. я, — на плечи парней опускается чужие руки, и около ушей громко звучит: — Вы уже познакомились? — спрашивает Чонгук, смотря на Чона. — Нет ещё, — тихо говорит Хосок, наблюдая за реакцией парня. Такой застенчивый. Такой скромный. Парень не должен быть таким, думает Хо, но все равно смотрит на него. — О, это хорошо, Хосок - это Сончан, Сончан - это Хосок, приятно было познакомить вас. — Приятно познакомиться, Хосок-хён, — почти шепчет Ли. Чон пытается прислушаться, но успевает прочитать по губам. Почему-то хочется его оберегать, защищать. Настолько маленький и хрупкий, что прикоснуться к нему страшно. Хосок пытается не смотреть на него, но все равно глаза ведут к глазам Чана. Карие глаза. Словно тёмный шоколад. Конечно, голубые линзы ему больше идут, но ничего не поделаешь против природы. А тот отводит взгляд, боясь снова встретится. Боясь лишний раз застрянуть в чужом взоре. Но времени нет, звенит звонок, оповещая о том, что сейчас думать нужно лишь об учебе.