Номер три

*Спустя две недели*

— Я все понимаю, но на нем весь мир не сошёлся. Хватит пялиться на него, — говорит Чонгук, когда они выходят из школы. — Ты сегодня двойку получил почему? — задаёт вопрос Хосоку, а отвечает сам, — потому что все время думал о новеньком. Нет, он не ругает друга, ему просто хочется внимания, которое сегодня было заострено лишь на Сончане. — Ты вообще меня слушаешь? — Гук остановился перед другом, хватая того за руки. — Да, я тебя слушаю, — моментально отвечает Чон. — Чего так громко-то, я вроде не глухой, — убирает руки в карманы и встаёт рядом, но уже ничего не говоря. Не прошло и минуты, а на телефон приходит уведомление о новом сообщении. Хосок достаёт гаджет и видит незнакомый номер. Зайдя в чат, он сначала не понимает, о чем идёт речь. «Я жду Вас у ворот школы». Кто ждёт? Зачем ждёт? Вас? Подняв голову, Хо огляделся. У ворот он заметил чёрную ауди. Это же машина Джэёна, думает Хосок. Посмотрев налево, он замечает поникшего Чонгука. Вздохнув, он тянет его за рукав ветровки, чтобы остановить. — Извини меня, я не специально, — он заглядывает в глаза друга, ища хоть малейший шанс на прощение, но все тщетно. Этот парень умеет держаться. — Да я не хотел, чтобы так было... Обещаю, завтра я куплю тебе ту игру, чтобы ты не грустил без меня, — говорит Хосок, зная, что это должно сработать. — Точно купишь? — спрашивает Чонгук, также смотря на друга. — Точно, — Хо замечает улыбку Чона, а это значит он прощен. Сам заметил, как мысли сменились. Стало лучше. Весь день он думал о родителях. Подписали ли они документы о соглашении или нет. По крайней мере, должны подписать. Дойдя до ворот, Хосок попрощался с Чонгуком, не забыв сказать, что должен ему игру. Помахав ему, Чон стоит у ворот, смотря на машину Джэёна. Он видит, как Шим отстегивает ремень безопасности и выходит из машины. Обойдя автомобиль, он уже оказывается рядом со школьником. — Здравствуйте, — начинает Джэён и протягивает руку для приветствия. Хосок протягивает руку в ответ, и они сливаются в крепком рукопожатии. — Здравствуйте, — отвечает Чон и кланяется, после того, как они опустили руки. — Намджун просил привезти вас в агентство, готовы документы для подписи, — он опирается на капот машины и слабо улыбается, — пожалуйста, не делайте такое лицо. — Какое такое? — Детское — Почему я не могу делать такое лицо, ведь я и есть ещё ребёнок, — сказал Хосок, надувая губы. Руки сжались в кулачки. Конечно, ребёнок. Зачем вести себя неестественно? Поэтому Хосок всегда настоящий в своих эмоциях, хотя иногда скрывает их. Скрывает только тогда, когда не хочет о чём-то говорить. Он не хочет думать о чём-то сложном, глубоком. Он ещё ребёнок. Поэтому он не будет играть. Это жизнь. Его жизнь. — Вас хочется тискать, — сказал честно Джэён. — Так затискайте, — Чон был бы не против если бы его затискали. Лишний раз посмеяться искренне и правда не помешает. — Мне нельзя, — Шим складывает руки на груди и устремляет серьёзный взгляд на Чона. Хосок хотел спросить почему, но его перебили. — Воу, воу, Хосок-и, у тебя зачетный бойфренд, почему раньше не говорил, прокатил бы на машине, — начал было его одноклассник. Остальные из его шайки лишь начали смеяться. Снова за своё. Ничего нового. — Отстань, — прошипел парень. Не хотелось больше с ними говорить. Уехать и больше не видеть их, вот чего сейчас хотелось. Поэтому он подошёл к машине, кинув через плечо тихое, но полное злобы «можно ехать». Под свисты одноклассников, сел в автомобиль. Джэён, никак не реагируя, обходит машину и садится на пассажирское сидение. Несколько минут хватает, чтобы продолжить разговор, но уже на неприятную тему. — Я не буду во всем этом разбираться, но вы должны знать, что вам не стоит портить свою репутацию перед дебютом, — а Хосок не слышит, он сейчас в том состоянии, что его лучше не трогать и не разговаривать с ним. Джэён понимает, что далее разговора не будет, поэтому он тянется к Хосоку, берет ремень безопасности, пристёгивая его. Ещё раз посмотрев на парня, выходит из машины. Толпа парней все ещё стоит и смотрит на Шима. Все обсуждают его, но Джэёну плевать. Сейчас главное довезти Чона до компании в полном порядке. Он садится на водительское сидение и, посмотрев в зеркало заднего вида, заводит машину. — Это правда важно, не совершайте ошибки, чтобы потом за них не отвечать, — говорит Джэён, смотря на дорогу. Движение на ней стало увеличиваться, как и забот в жизни Шима. Конечно, он не жалуется, просто теперь нужно всему будет учить заново. У него и так нет постоянной должности. То он менеджер какого-то артиста, то правая рука Намджуна, то просто стоит у ресепшна. Хотя он тот тип людей, которые думают, что неважно кем ты работаешь, главное где. Поэтому о жалобах можно забыть. — А что если они будут говорить о моей ориентации? Что тогда делать, если нельзя создавать конфликт? — спросил Хосок, решивший заговорить. — Ничего не дел... стоп, — машина сразу остановилась, заставляя тела поддаться вперёд, но ремни безопасности давят, возвращая в обычное положение, — о твоей ориентации?? А какова твоя ориентация? — другие авто сигналят, давая понять, что нужно продолжать движение, но Джэёна немного смутили слова парнишки. Настолько смутили, что он обратился к нему неформально. Для него эта тема немного личная, ведь он сам является представителем нетрадиционной ориентации. Конечно, Намджун это знает, но они держат это в секрете. Он ещё не встречал людей подобных себе, и слова Хосока его немного шокировали. — Моя ориентация? — переспросил Чон. — Да — Нуу, я нормально отношусь к «не таким» людям, — начал Хосок, но Джэёна интересует совсем не это. — Не твоё мнение, а твоя именно ориентация, — по слогам проговорил Шим, пытаясь торопить парня. Интерес зашкаливает и плюс нужно продолжить ехать, машины ждут, и Намджун тоже, — мм? — Я, да я нормальный. Мне нравятся девочки, — быстро сказал Хосок, как будто сердясь на этот вопрос. — Тогда все в порядке, извините, что спросил, — быстрым движением включил зажигание и, выжимая педаль в пол, продолжил ехать. Зачем начал этот разговор? Зачем спросил? Даже если бы он был геем, то чтобы изменилось? Ничего. Только ухудшил парню настроение. Пытаясь не думать об этом, он смотрел на дорогу, концентрируясь только на знаках и светофорах.

***

— Как не привезли микрофоны? Я вам песни на наушники записывать буду? — спрашивал Юнги молоденького паренька. Видимо, новенький. — Я делал заказ две недели назад. Привезти должны были ещё неделю назад. Я терпел, а вы и в эту неделю не привезли. Я отказываюсь сотрудничать с вами дальше. Всего хорошего, до свидания, — парень стоял, опустив голову вниз. Его просто отправили в компанию сказать, что заказ не готов. Не знал, что придётся встретиться с таким заказчиком. Да, в принципе, это его первый клиент. — Можете идти, — повторил Юнги. Доставщик поклонился, не забыв ещё раз извиниться, и направился к двери. В проходе он поклонился Шиму и вышел. Через секунду в дверном проеме показалась макушка Джэёна. — Директора Кима ещё нет? — Он сейчас подойдёт, можете проходить, — Юнги кинул бумаги на стол, тяжело выдохнув. — Что-то случилось? — спросил Джэён, входя в кабинет. Через секунду уже показался Хосок, оглядывающий кабинет. Особое внимание обратил на огромный тёмный шкаф, уставленный наградами разных размеров. Это поразило его. Он почти год следит за творчеством Агуста Ди и застал только четыре премии с ним. «Продюсер года», «коллаборация года», «песня года» и «лучший артист года». Он ни разу не слышал его настоящего имени и никогда не видел лица исполнителя, поэтому увидев его в реальности, был шокирован. Теперь он сможет с ним познакомиться поближе. — Ничего серьёзного, не забивай голову, — он мотает головой, а после переводит взгляд с Шима на Хосока. Замечает, как тот подходит к шкафу и иногда приближается поближе, чтобы прочитать названия наград. — Только не трогай ничего, — говорит Юнги и снова садится за стол. Никаких бумаг трогать совсем не хочется, но подписать их нужно срочно. На самом деле Мин просто устал. Устал просыпаться, пить уже надоевший кофе, ехать на работу и видеть лица людей. Конечно, работа для него – это единственное, что приносит удовольствие, но когда к тебе заходят каждые пять минут с новыми требованиями, переходит уже весь край дозволенного. Во-первых, он сам является артистом. Во-вторых, он продюсер. Его лишь интересуют новые артисты, разные коллаборации, музыка и подписание контрактов. А с чем к нему приходят? Участник группы заболел, каким числом ставить камбэк, кто должен выставить дэнс практику и ещё много ненужных вопросов. Для этого ведь есть редакторы, менеджеры, хореографы, директора, стафф, а приходят к нему. Он уже говорил об этом Намджуну, но видно сами сотрудники уже не понимают, куда стоит идти. Ничего, Юнги справится. Ещё раз это произойдёт, он просто выйдет из себя и все. Закончив свои размышления, Мин решает посмотреть в сторону парней. Видит, как Хосок подходит к Шиму, закончившему разговаривать по телефону с коллегой, и что-то шепотом спрашивает. Джэён тихо смеётся и что-то ему отвечает. Цокнув, он отворачивается к окну. Пасмурная погода не хочет сменяться ясной, как в принципе и настроение. Ничего нового. Нет причин улыбаться. Сколько так уже длится? Год? Два? Здесь даже не сосчитать. Хотя Юнги даже не жалуется. Его все устраивает, пускай даже без поводов на улыбку. Долго смотря в окно, он моргнул из-за шума, доносившегося слева. Поворачиваясь, он готов был материться так, что никому даже во сне такого не снилось. Шим и Хосок стоят и смотрят на разбитую хрустальную статуэтку. — Я же сказал, ничего не трогать, — он пытается не кричать, просто немного повышает голос. Юнги встаёт, при этом глубоко выдыхая. Подойдя, он присаживается рядом с осколками. «Лучшему продюсеру», читает он. Она была самой важной для него. Аккуратно собирает, чтобы не сломать и остальные кусочки. — Я случайно, — подаёт голос Чон. — Вижу, как случайно, — поднимает взгляд на парня, что сморит на собранные осколки в руках. Юнги после немного улыбается, когда видит слезинку, что готова сейчас упасть на маленькие щеки. — Я же тебя не ругаю, будь мужиком, не плачь. — Да просто, — тихий всхлип, но так громко отдаётся в сердце музыканта, — это же важная для вас награда. — Да, важная, поэтому я сказал, ничего не трогать, да? — он сидит на корточках и до сих пор не отвёл взгляд. Как же долго способен смотреть человек на того, с чьих щёк текут беззащитные слёзы. Да, Юнги только из-за этого сегодня улыбнулся. Улыбнулся искренне. Замечает, как Хосок кивает, утирая нос рукавом ветровки. — Так что не трогай больше ничего, хорошо? — Чон прикрывает глаза ладошками и говорит шепотом «хорошо». Хосок отворачивается. Он плачет, не хочет, чтобы его видели, поэтому выходит из кабинета, сталкиваясь с Намджуном. — Почему он плачет? Шим, что ему такого сказал? — серьезно спрашивает Ким. — Это из-за меня, — говорит Юнги и встаёт с пола. — Из-за тебя? — удивляется Намджун, переводя взгляд на Мина. — Ну… точнее, он уронил хрусталь и из-за этого расплакался, — парень подходит к столу и складывает осколки. — Я тогда сейчас найду его и приведу, — произносит Джэён и собирается уже идти, но Юнги перебивает и сообщает о том, что сам найдёт Хосока. Шим, уступая продюсеру, идёт к столу и садится в кресло, то же самое делает и Намджун, сказав при этом, чтобы поторапливался. Юнги выходит из кабинета и осматривается. — Куда же он мог уйти? — спрашивает сам себя парень. Свернув вправо, он идёт вдоль длинного коридора. Мин смотрит в каждый открытый кабинет, пока все тщетно. Добегая до конца коридора, он останавливается у лестницы. Неужели совсем ушёл? Юнги достаёт телефон, чтобы набрать номер будущего репера, но слышит тихие всхлипы в конце лестницы. Он замечает фигуру парня, затем бесшумно выдыхает и спускается к Хосоку. Такой маленький, такой ещё ребёнок, плачет из-за пустяков. В мире есть и другие серьёзные проблемы, из-за которых стоит лить слёзы, а это ладно, можно ещё починить. — Так и будешь сидеть или пойдём подписывать документы? Или уже перехотелось быть айдолом, м? — присаживается рядом, соблюдая дистанцию. Сидит ещё минуту и, посмотрев на Чона, встаёт. — Ладно, так и скажу, что ты не хочешь быть артистом, — поворачивается, немного ждёт и продолжает идти. — Постойте, — он быстро встаёт и цепляется за запястье Юнги. Мин смотрит на его руку и переводит взгляд на парня. — Помогите мне, пожалуйста, — смотрит красными умоляющими глазами.