Номер три

Тишина повисает в комнате. Неожиданный вопрос для них обоих. Интересный вопрос для Юнги. Может ли он ему доверять? До какого этапа их отношений они дошли. И как стоит действовать? Он мог бы снова попросить помощи у Джэёна, но решил, что за свое счастье нужно бороться самому. Без лишних советов. Возможно, это из детства. Когда отец даже не направлял, просто следил, изредка ругая. Спускал все на самотёк. За это Юнги ему благодарен. Теперь он не пытается грузить других своими проблемами, просьбами. Он может выслушать, дать свой совет, но не может следовать чужому. Гордость досталась от отца. Много чего досталось от него. Отстаивание своих интересов, в некоторой степени игнорирование, молчание о своих чувствах. Именно это привело его к тому, что есть сейчас у него. Хосок отводит взгляд. К этому вопросу он был не готов. Он доверяет Намджуну, Джэёну, Сончану и родителям. Доверяет ли он Юнги? Интересный вопрос для Хосока. Может ли он ему доверять? — Я запомнил эту фразу, когда еще был подростком и смотрел аниме. Это было что-то вроде: «Каждому человеку, которому ты даришь доверие, ты даёшь в руки нож. Им он может тебя защитить или уничтожить». — Джэён говорит приглушённым голосом, ведь в соседней комнате спит Сончан. Они как раз говорили про Юнги. И его «любимого человека». И сейчас он сидит в студии и не может обсудить это с Джэёном. Хосок может ему доверять, ведь он прекрасный человек, кумир, старший брат. Это уже говорит о том, что ему точно стоит доверять. Но может ли он говорить об этом Юнги, может ли подавать хоть какие-то надежды на что-то. Ему страшно, что Юнги может воспринять это по-своему, и здесь уже никакой Джэён не поможет. Юнги громко выдыхает, выбивая из мыслей. Нужно что-то ответить. — Доверяю, — произносит Хосок. Юнги поднимает на него взгляд. Он рад это слышать? Его взгляд этого не скрывает. Наполненный нежностью, даже робостью, что вообще не похоже на Юнги. Но это зеркало его души. И Хосок это понимает. — Спасибо, — Юнги мягко улыбается.

***

Прошло уже пять дней. Сегодня они записали четвертую песню. Осталось еще две. Процесс идёт быстро, даже слишком. Хорошо, что никто из них больше не задавал никакие вопросы. Это бы повлекло за собой напряженность. Работать в напряжении труднее и дольше. Хосок пытался выстроить личные границы, даже если он все равно доверяет Юнги. Он все равно старается это делать. Чтобы было привычнее обоим. Пришлось оставаться после записи, работать над продюсированием. Точнее брать уроки у Юнги. Для того это была сплошная радость. Слышать «хён, как выйти» или «я что наложил автотюн вместо тюна». Они могли просидеть так спокойно четыре часа, забывая о собственных чувствах. Они сблизились, несмотря на личное пространство. Или Юнги слишком торопится, но стоит уже немного расширять знания о его чувствах. И сегодня день икс точка один. Почему точка один? Потому что он не знает, как отреагирует на это Хосок. Для этого однозначно понадобится не один день. Хосок уже собирается уходить, как слышит «подожди». Он не поворачивается, стоит перед дверью. Знает, что тому хватит пару секунд, чтобы собраться. — Чон Хосок, — шепчет на ухо Юнги, приобнимая со спины, — я долго думал и понял, что так продолжаться не может, — горячее дыхание обжигает кожу шеи. Мин медленно проводит носом по изгибу шеи, заставляя вздрогнуть. — Как так? — Интересуется Хосок. Голос немного дрожит. Голова опускается, взгляд устремился на руки, что обнимали его. Непривычно. Непозволительно. Пошло. Его никто никогда ещё так не обнимал. В груди смешались разные чувства – от страха, до непонимания, когда он успел сделать что-то не так. — Сначала твой голос. Он засел там, под рёбрами, — Юнги опускает одну руку на живот Хосока, а другой проводит на уровне рёбер, — я ночами порой задыхаюсь от нехватки его, — хриплый голос глухо произносит каждое слово, пытаясь говорить кратко, но, не упустив ни один прекрасный элемент парня. — Твои танцы заставляют забыться. Я иногда специально остаюсь подольше в студии, пытаясь повторить твоя движения, — руки снова сцепляются в замок. Хосок затаил дыхание. Было страшно что-либо говорить. Он как заяц в лапах волка. Главное, стоять тихо, — но у меня не получается. Такое танцуют только избранные. А твоя харизма во время выступлений. Я боюсь моргнуть, не успев запечатлеть тот момент, когда ты прячешь свой детский невинный взгляд за зверской маской. Я ведь так не умел в твои годы, — Юнги наклоняет голову, кладя ее на плечо. Сердце бешено стучится. Он сам боится. Хосоку неприятно. Чужие прикосновения, близость, слащавые слова. Это не для него. Он еще хочет играть, беситься, танцевать, но не любить, не слушать слова о любви. Это как-то по-взрослому. Руки тянутся к дверной ручке, он не выдерживает. Парень жмурит глаза, поднимая лицо к потолку, ведь студия Юнги темная, но он не хочет показывать свои слёзы. — Твой смех, я, правда, не думал, что — Хватит, — перебивает его Хосок. Он чувствует, как футболка мокнет. Он не может сдерживаться. Злость вперешку с обидой сейчас управляют парнем. Он не хочет, чтобы так продолжалось дальше. — Хватит жить прошлой любовью. Я – не Юнчан. Не надо сравнивать меня с ним, — в студии становится тяжело. И Хосок больше не хочет молчать об этом. Нужно вбить ему это в голову. Так неправильно, так нельзя жить, — думай о прошлом лишь тогда, когда оно будит одни приятные воспоминания, но не для того, чтобы понять, как ты раньше добивался его и теперь пробуешь это на мне. Я не хочу, чтобы я был предметом твоей угасшей любви. Забудь. — Он пытается расцепить руки Юнги, но тот как будто этого не понимает. Держит и не отпускает. — Отпусти, — шепчет Хосок, уже не сдерживая слёзы. Тот не слышит. Парень сильнее сжимает руки. Чон присаживается и, пока Юнги задумавшись, стоит, как вкопанный, выбегает из студии. Сердце как сумасшедшее грозит выпрыгнуть из тела. Руки с губами дрожат, ноги подгибаются. Он садится у двери и закрывает лицо руками. Хосок не хочет сдерживаться. Здесь нечасто кто-то ходит, поэтому он не переживает. Он лишь пытается подавить собственный вопль. Этот страх он не может ни с чем сравнить. Его даже не описать. Он просто хочет к Джэёну. Всё. С ним он чувствует дом, родительскую любовь, первые ожидания, - безопасность. С ним он не боится. Почему же Юнги так поступает с ним? — Все в порядке? — спрашивает знакомый родной голос. Да, это он. Хосок поднимает глаза. Он не хочет скрывать этого. Не перед ним. Джэён сразу все понимает. Он присаживается рядом и позволяет уткнуться в свою белоснежную рубашку. Крепче обнимает, поглаживая по голове. Он хочет поссориться с Юнги, перестать общаться с ним, забыть все воспоминания, если бы этого было достаточно для того, чтобы он больше не смог заставить Хосока плакать. Минутная злость, но Джэён готов к этому. Ради него. — Я должен с ним поговорить. — Я хочу домой.

***

— Это нормально, по-твоему. — Джэён заходит в студию без стука. Только увёз Хосока домой и тотчас вернулся. Он просто-напросто не может оставить это без внимания. — Ты задумывался о том, что вам с ним работать еще лет пять. Юнги молчит. Ему нечего сказать. Он осознал, что совершил ошибку. Грубую, возможно, непростительную. Когда он был рядом с Хосоком, когда он прикасался к нему, ему казалось, что он может простоять так вечность. Он может не отпускать его, вдыхать его запах, говорить о любви, но все разбилось, как волны разбиваются о скалы. Так и мечты, и надежды Юнги. Он сидит на диване и молчит. Не потому что не хочет оправдаться, а потому что он не хочет казаться глупым и говорить о том, что это была минутная слабость, мания, зависимость. Юнги понял, что теперь все будет по-другому. Теперь все изменится. Теперь он не сможет побыть с Хосоком наедине. Пока он боится этого. Боится узнать о том, что Джэён успел еще рассказать ему о его прошлом. Это не понравилось им обоим. И Юнги понял, что Хосок не хочет больше ничего слышать о нём, о том, почему Юнги так поступил. Это подло. Жить прошлой любовью, искать в человеке прошлого человека, надеяться на счастье с ним. Но разве это так? Полтора года Юнги пытается не жить прошлым, но когда появилась возможность, он сломал всю стену, что долго строил. Он переступил через свои чувства, и вновь делает себя жертвой. — Не молчи, — выдыхает Джэён и присаживается с другой стороны. Он зол, но в то же время понимает Юнги. Сколько раз хотел коснуться Хосока, но останавливал себя. Столько раз хотел остаться с ним наедине и поговорить о своих чувствах, но понимал, что оттолкнет. Теперь смотря на Юнги, знает, что делал все правильно. Юнги поворачивается к парню. Прячет руки под кофтой и смотрит прямо в глаза. — Я люблю его, — признается Юнги. Признается себе, признается Джэёну. Он не зря сейчас здесь сидел, он понял. Понял, что он влюбился не в образ Юнчана, а в Хосока, пускай и с похожими чертами внешности и характера, — я второй раз тебе это говорю. Второй раз понимаю, что я должен принять то, что некоторые люди могут быть только в моем сердце, не в моей жизни. От этого становится паршиво. — Он запускает руки в волосы и опускает взгляд в пол. — Ты совершил ошибку. Теперь мне придётся не допустить того, чтобы вы остались наедине. Ты это тоже понимаешь. Так будет лучше для вас обоих, — Джэён больше не будет нагнетать, не будет ругать или учить, он просто выходит из студии, надеясь, что сказал всё правильно. Юнги продолжает молчать. Ему больше нечего сказать. Он молчит и следующие три дня, пока они работают под присмотром Джэёна, и следующие два месяца. Зима не радует, но к концу подходит январь. У Юнги началась депрессия. В прошлом он долго боролся с ней. Она началась до Юнчана и продолжалась два года. После потери он смог держать себя в руках и не впадал в неё, но сейчас он не хочет бороться. Забыть раны прошлого не так легко. Память постоянно возвращает его к счастливым дням, еще больше вгоняя в депрессию. Юнги хотел бы от неё избавиться, но понял, что депрессия – это не признак слабости — это признак того, что он пытался быть сильным слишком долго. Он бы продолжил и дальше лежать в своей кровати, но сегодня собрание в компании. Нужно вставать, как-то развеяться, но пока это трудно даётся.

***

— Осталось восемнадцать дней, — с улыбкой произносит Намджун. Все остальные начинают хлопать в ладоши, переглядываясь друг на друга. — Сделано уже много. Снят клип, мини-история. Появилось название фандома, — Джэён тихо посмеялся, смотря в сторону Хосока, — и самое главное, представлен новый артист нашей компании. — Хопи будут мной гордиться, — Хосок встает и поднимает руки, изображая пальцами букву «Х». Все снова посмеялись. Он оглядывает компанию и тоже улыбается. Прошло полгода. Осталось восемнадцать дней до дебюта. Восемнадцать дней до дня рождения. Восемнадцать дней до новой истории. Это все радует. Заставляет забыться. И сейчас он смотрит на всех и понимает, что он очень счастлив. Несмотря на то, как всё начиналось. — Альбом уже загружен на музыкальные площадки. Автоматически будут сами выпущены. Твой влог будет загружен где-то на третьей-четвертой недели после дебюта. На первых двух - шоу и стриминг клипа и альбома. Так что можно начинать его монтировать. Девятнадцатого будет первое выступление, а значит первая встреча с фанатами. После выходные, и промоушен. Также запланированы встречи с некоторыми каналами и рекламными агентствами. Все это присутствует в расписании, — Намджун поправляет очки и садится за стол. Основное он назвал, остальное – мелочи, быстро решаемые. Хосок начинает радостно рассказывать о том, что снял все смешные моменты со съёмок клипа. О том, что скоро уже хочет начать его монтировать. Юнги слушает внимательно, изредка смотря на парня, ведь тот часто смотрит в его сторону. Рядом сидит Джэён. Сердце пропускает удар, когда они встречаются взглядом. Хосок улыбается. Юнги смотрит прямо в глаза, пока Хосок вновь не начинает смотреть на Джэёна. Может, не все так плохо? — Это наше последнее совместное собрание. Далее уже будете собираться другой компанией. А на сегодня всем спасибо. До встречи. Все встают и, поклонившись, начинают выходить. Юнги сидит. Он должен объясниться. Ждёт, пока Хосок начнёт выходить. Парень встаёт, как только Хосок начинает подходить к двери. Он быстро шагает в сторону выхода. — Хосок, — произносит Юнги, останавливая парня за рукав. Тот поворачивается, но не смотрит на него. Снова тот взгляд. — Мне нужно идти. — Одна минута. — Юнги, — как бы просит оставить его в покое. В голосе нет злобы или обиды. Ничего. Просто обычный голос, но почему ничего не понятно? — Кстати, Юнги, — произносит Намджун, заставляя отпустить парня и повернуться к нему. Юнги нервно выдыхает. — Поступил новый проект.