Бэйби

Джисону холодно. Несмотря на весеннюю и солнечную погоду за окном — холодно. В груди с каждой его улыбкой слышен сердца треск. Парню бы обнять крепко-крепко, прижать к груди, потом зацеловать эти алые губы с извечным вишнёвым тинтом. И это происходит. Но только не с ним. В нескольких метрах рядом его любимого целует другой, зажимает около университетского шкафчика и нагло обхватывает ладонью чужое бедро. Блевать охота Причём желательно сразу органами, чтобы выплюнуть сердце, осколок за осколком, оставляя кровавые раны внутри. Почему это всё происходит? Почему не он? Почему-почему-почему… Его парень мудак, это видно невооружённым взглядом, но похоже старший сквозь розовые очки влюблённости не желает этого замечать. — Они же вообще не подходят друг другу… — А? — Чанбин вытаскивает голову из рюкзака, в котором он искал реферат на эту пару, — Только не говорите, что забыл… Бля-я-ять, — мозг услужливо подкидывает воспоминание о красиво исписанных листочках, оставшихся на столе дома, — Ну твою ж мать, меня препод сожрёт сегодня. А Джисона тоже сожрут. Только не препод, а чувства, хлещущие за край. — Так что ты говорил? Не подходят друг другу? — Со оборачивается на задние ряды, где сидели Минхо с Джуёном. При этом последний что-то шептал на ушко и снова, чтоб его, положил ладонь на чужое бедро, — М-да, нелицеприятная картина… А кто подходит? Ты что ли? Хан смотрит на своего друга как на придурка, потому что тот начал ржать ака припадочная гиена. Пнув Чанбина под партой, Джисон ложится на сложенные впереди руки и вздыхает. Рыдать хочется. И целоваться. С Минхо. А лучше рыдать от того, что целуешься с Минхо. Да, он не идеал. Заядлый курильщик со словарным запасом, в котором мат через каждые пять слов. Успеваемость в универе? Оставляет желать лучшего. Его родители до сих пор не понимают, как сына ещё не отчислили. Зависает постоянно с друзьями в студии, где пишет песни о жестокости и бренности бытия, разбавляя текст нецензурщиной, и от таких песен бедные ушки Ли наверное свернулись бы в трубочку. Но разве из-за этого Минхо не с ним? Джисон бы относился к старшему с безумной бережностью и нежностью, а не прислонял бы хрупкое тело к каждой вертикальной поверхности. Он бы сдувал с него пылинки и делал бы всё возможное, чтобы только видеть его прекрасную улыбку и слышать звенящий смех. Хан не богат, как этот павлин — парень Ли. Ну а что взять со студента? Однако он всё равно бы находил возможность побаловать любимого чем-нибудь. Джисон подарил бы ему всего себя без остатка. Простой. Джисон простой. И со всей своей простотой он влюбился в самого недоступного.

***

Щелчок зажигалки, и сизый дым уносит в воздух. Хан вдыхает никотин с надеждой однажды подхватить рак лёгких и больше никогда не видеть, как тает Минхо в чужих объятиях. Или нет, подождите… Вовсе не тает. Джисон с неблизкого расстояния видит, как чужая спина напряжена, а на тонкой талии по-хозяйски расположились руки этого мерзавца. И вот тут происходит совершенно неожиданное событие. Минхо… Вырывается? Что-то кричит, но брюнет не слышит, что именно. Зато прекрасно видит самодовольную ухмылку на наглой роже. Джуён хватает парня за запястье и тянет на себя, что-то говорит, но Ли это явно не нравится, так как он продолжает безвольной куклой дёргаться в крепком захвате. Возможно, Хан потом об этом пожалеет, но чувства сейчас срабатывают быстрее мозга. — Эй, а ну отпусти его! — Джисон подходит ближе и видит дорожки слёз на прекрасном побледневшем лице. И этого хватает, чтобы кулак на автомате врезался в чужую скулу. — Страх потерял, мелкий? — парень сплёвывает кровь на асфальт и хватает младшего за футболку, — Мама не учила, что вмешиваться в чужие отношения нехорошо? — Мудила, — со злостью бросает Джисон, глядя прямо в глаза, и отпихивает Джуёна от себя, — Только попробуй его ещё хоть пальцем тронуть. — Ты явно нарываешься. — Джуён, не надо, пожалуйста… — со страхом шепчет Минхо, пытаясь утихомирить своего парня. Поздно. Слышится хруст, и Хан хватается за нос. Ли тут же подлетает к нему, осматривая лицо на повреждения. Нежно прохладными пальцами касается переносицы, гладит, а у Хана, кажется сердце не на месте. Он заглядывает в карие глаза, находя там сожаление с примесью благодарности, и теряется в них. Прекрасный. — Я вам не мешаю? — издевательски тянется со стороны, — С меня достаточно. Минхо, идём. — Нет. Тут в шоке все: и Джуён, видимо, от такой дерзости, и Джисон, и даже сам Ли. — Что значит нет? Идём! — парень было снова хватает Минхо за руку, но Хан встаёт, прикрывая собой старшего. — Он сказал тебе нет. Непонятно? Я могу подоходчивее объяснить… — замахивающийся кулак слабо держат сзади, и только нежелание причинить больше боли Минхо останавливает брюнета от драки. Если бы не это, конкретный урод был бы уже давно впечатан в землю. Злость на Джуёна за то, что украл его мечту, обида за старшего, тяжёлый день в конце концов — всё это кипит в нём и почти достигает высшей точки. — Вообще-то я, — Джуён специально делает акцент на этом слове, — его парень. — Больше нет… Два парня недоумённо смотрят на Минхо. — С-с меня тоже достаточно, — Ли неуверенно смотрит вниз и перебирает полы рубашки, — М-мы расстаёмся. Что? Джисону будто кирпичом по голове прилетело. Минхо стоит, весь такой хрупкий, но в глазах заметна решимость. И слёзы. Чёрт, этот мальчик не заслуживает такого обращения. Хан клянётся самому себе, что добьётся от парня улыбки любой ценой. Правда, была ещё одна проблема… И она медленно подходит к Ли. — Что ты сказал? — Джуён взбешён, это очевидно. Однако Джисон не даст любимого в обиду и тут же отталкивает парня подальше. Тот только смеётся, доводя Хана до неукротимого состояния, — Я понял, с ним ты хочешь быть, да? — он презрительно указывает на Джисона, — Не пожалей потом, детка, и не моли о прощении. — Ни за что! — голос надрывается, и слёзы неконтролируемо текут по щекам, — Проваливай, видеть тебя больше не хочу! Слышен только визг шин по асфальту, а после тихие рыдания. Ли падает на колени и всхлипывает, прикрывая глаза ладошками. У Джисона сердце разрывается, и он присаживается рядом, не говоря ни слова, обнимает старшего. — С-спасибо тебе, — заикается русоволосый, — Если бы не ты, не знаю, когда бы ещё я ему сказал. — С тобой всё хорошо? Почему же ты плачешь? — Джисон аккуратно пальцами приподнимает чужой подбородок, — Ты всё ещё любишь его? Хотелось произнести равнодушно, но вся горечь выходит наружу со словами. Хану тоже сейчас бы поплакать, потому что Ли не отвечает. Любит ведь, наверняка… — Нет! — громко, словно пощёчина. Отрезвляет, — Я наверное и не любил его никогда… Брюнет тяжело вздыхает, прикрывая глаза и потирая переносицу. С этим нужно что-то делать, ибо старший рыдает уже как не в себя и не объясняет, в чём дело. На ум приходит только одна идея. То, что всегда помогало Хану в херовом состоянии. — Пойдём, тебе надо выпить, — Минхо поднимает краснющие глаза и утирает кулачком слезинку. Но на удивление, он кивает и встаёт, как-то неловко цепляясь за руку младшего. Ощущение тёплой ладони в своей простреливает Хана насквозь. Он сжимает тонкие пальчики и направляется в любимый бар.

***

Минхо пить много нельзя. Нет, даже не так. Минхо вообще пить нельзя. Нализался как кот валерьянки и теперь творит хер пойми что на танцполе. Джисон просто наблюдает, чтобы никакие придурки не смогли воспользоваться положением парня. Неожиданно Минхо останавливается, оборачивается к Хану и подмигивает. Затем идёт к нему, берёт за руки и тащит на себя. — Джисони, потанцуй со мной, мне так одиноко, — реально кот. Самый настоящий. С большущими глазами и необъятным очарованием. Разве можно отказать? Минхо нагло отворачивается от парня, прижимаясь спиной к чужой груди, томно выдыхая от ощущения горячего тела. Устраивает его руки на собственных бёдрах и начинает двигаться в такт музыки. Джисону остаётся только мысленно простонать. Он никогда не видел, чтобы тот самый милый Ли Минхо так пошло обтирался об кого-то и крутил своими бёдрами. Боже, об этих бёдрах можно было бы слагать легенды, и Хан только крепче пальцами впивается в твёрдую джинсовую ткань. К сожалению, твёрдой была не только она… Брюнет с ужасом начинает понимать, что возбуждается. Ли ни в коем случае не должен этого понять, иначе Джисон без пяти минут труп, сдохший от стыда. — Хён, пусти на секунду, мне надо в туалет… Минхо явно не хочет его отпускать, но Хан оказывается проворнее и тут же убегает на поиски кабинок, так и не услышав вопросительное «Джисон» за спиной. Благо в туалете больше никого не было… Младший заходит в кабинку, находу расстёгивая ремень и спуская джинсы вместе с нижним бельём. Горячей ладонью проводит по всей длине и блаженно стонет. Он сейчас такой чувствительный, до ужаса, и каждое движение ладони вокруг члена двигает его всё ближе к обрыву. Вдруг он слышит звук открывающейся двери и затыкает свободной рукой рот. Кто бы там не пришёл, нельзя было давать знать, чем парень тут занимается. — Джисон. Голос прозвучал прямо перед кабинкой. И блять, это был голос старшего. Хан судорожно пытается засунуть свой стояк обратно в штаны, и слегка хриплым голосом отвечает: — Хён, я скоро, иди пока к бару. — Джисон, впусти. Глаза младшего расширяются до нереальных размеров. Впустить? Да хуй там! Причём в прямом смысле слова. Если Ли увидит его в таком состоянии, Джисон никогда не отмоется от этого позора. Ручка опасно наклоняется, и дверь приоткрывается. Ебать всё на свете, так спешил, что не закрыл дверь. Хан даже не успевает запереть её вновь, как Минхо проскальзывает внутрь и смущённым котёнком смотрит на парня. Джисон не хочет этого признавать, но этот пьяный блуждающий взгляд и красные щёчки старшего заставляют его член заинтересованно дёрнуться. — Это ведь моя вина, давай помогу. — Минхо, сто… — чужая ладошка ложится на пах и слегка потирает его, а у Хана галактики перед глазами и стон, сорвавшийся с влажных от частого облизывания губ, — Чёрт, малыш, ты не обязан. Малыш. Вылетело абсолютно случайно, однако кажется подействовало на Ли спусковым крючком. Колени звучно бьются об кафельный пол, и Джисон уже хочет поднять старшего обратно, чтобы тот не пачкал свои голубенькие джинсы, но… Правильно, но. Проворные пальцы быстро расстёгивают ремень с молнией и стаскивают штаны вниз по ногам. — У меня к тебе всего одна просьба, — шепчет Минхо пробегаясь лёгкими касаниями по очертаниям члена сквозь промокшее бельё, — Можешь разговаривать со мной? Джисона клинит. Тот факт, что у старшего кинк на грязные разговорчики, просто сносит крышу напрочь. Он бы никогда и не подумал, что милый, прилежный Ли Минхо будет стоять перед ним на коленях в кабинке грязного туалета и так чертовски правильно его касаться. Сам же Минхо времени не теряет, подцепляет нижнее бельё и стаскивает его тоже вниз к штанам. Джисону даже стыдно от того, каким мокрым он стал. — Джисони, разговоры, — возвращает старший его с небес на землю, в целомудренном поцелуе приникая к головке. — Да, чёрт… — Ли так греховно обводит всю длину языком, что все слова просто-напросто повылетали из головы, — Как мне тебя называть? Малыш, детка? — Всё в этом роде, — Ли хитро ухмыляется, отстраняясь от члена и медленно надрачивая у основания. «Хорошо, я просто поговорю с ним пока он будет мне отсасывать… Безумие!» — думает про себя Джисон, но автоматически опускает руку на чужую голову, поглаживая шелковистые русые волосы. И, о боже, Минхо почти мурлычет. Он с интересом проводит пальчиками по всей длине и размазывает выступившую смазку. Касания такие невесомые, дразнящие, вынуждающие желать большего. После всего Хан был бы не прочь стереть память и себе, и старшему. Брюнет собирается с мыслями и выдыхает. Хорошо. Ладно. Поехали. — Что такое малыш, впервые видишь член так близко? — Минхо фыркает и отрицательно качает головой. Джисон не признает, что лёгкое разочарование кольнуло где-то в сердце, — Давай же, мой хороший, возьми его в ротик. Минхо лижет головку и заглядывает в чужие глаза, мол «я всё правильно делаю?». Пухлые губки накрывают член и аккуратно посасывают, на пробу, не торопясь. Хан бьётся затылком об стену кабинки. Невыносимо. — Да, сладкий, продолжай, ты просто умничка, — хрипло, низко, и от этого голоса Ли стонет, пуская вибрации по члену. Он опускается ниже, языком толкаясь в уретру, а затем лаская головку по кругу. У младшего тоже круги, только перед глазами. Минхо двигает головой всё ниже, пока член не утыкается в стенку горла. Тут-то Джисон и стонет в голос, сжимая чужие волосы и невольно толкаясь глубже. Ли касается его дрожащих бёдер, сжимает в ладонях, гладит и начинает быстро двигаться вверх вниз. От такого темпа Хан буквально сходит с ума… Минхо щипает его за ногу и поднимает вопросительный взгляд. Джисон понимает. — Так хорошо принимаешь мой член, милый, будто был создан для этого. Твой волшебный, горячий ротик так правильно смотрится на нём. Ты же знаешь, что ты самый лучший? Русоволосый стонет отчаянней, помогая себе рукой у основания и не прекращая сосать. Собственный член больно упирается в ширинку джинс, но Минхо из принципа не собирается себя касаться. Он уверен, что младший доведёт его одними словами, и оказывается прав. — Боже, малыш, ты чудо… Чем я заслужил такого хорошего мальчика? — слюни в беспорядке скатываются вниз и капают на кафель. В уголках глаз скапливаются слёзы, но не от боли, а от наслаждения. Ли усердно насаживается, каждый раз горлом встречая головку, и делает то, от чего Джисон видит космос. Сглатывает, проталкивая член глубже в горло, стонет, стонет и… — Детка, я скоро, — Джисон пытается отстранить старшего, но тот крепче цепляется за чужие бёдра, засасывая член, кажется, по гланды, — Минхо! Минхо, блять, остановись! Горячая сперма вырывается наружу, но Ли не отстраняется, а старательно глотает всё, что Джисон ему даёт. Затем отодвигается, с невинной улыбкой пальцем подбирает капельку с уголка губ и облизывается. Блядство. — Эм, хорошо… — Хан сильно не знает, что сказать, присаживаясь рядом со старшим, — Давай теперь я тебе помогу. Если ты не против, конечно. Минхо издаёт какой-то смущённый писк и закрывает лицо руками. Выглядит таким милым и хрупким, не поверишь даже, глядя на него, в то, что сейчас произошло. Брюнет тяжело выдыхает, спешит застегнуть джинсы, усаживается на унитаз, а старшего тянет к себе на колени. Тот на автомате обхватывает его за шею и старательно прячет взгляд, но Джисон приподнимает чужое лицо за подбородок и смотрит ободряюще, нежно. Пальцы переходят чуть-чуть вбок и поглаживают по щеке, скользят за ушко, лаская за ним — Минхо почти расплывается на месте. — Можно? — Хан нерешительно приподнимает молочный свитер, оставляя прохладное прикосновение на животе. Ли кивает часто и лицом утыкается в чужое плечо. — Пожалуйста… — тихо-тихо шепчет, опаляя кожу на шее горячим дыханием. Джисону кажется, что ещё одно такое «пожалуйста» и он выставит старшего за дверь, чтобы справиться с заново возникшей проблемой. Однако он берёт себя в руки и не только себя. Объятия надёжные, но в то же время очень аккуратные, как будто Хан боится случайно на вдохе надавить не туда и переломить эфемерное тельце. Рука проникает под свитер, проходится по позвонкам, а Минхо выпрямляется по струнке, откидывая голову назад. Тёмный взгляд быстро находит чужую длинную шею и, когда Ли хочет наклониться обратно, губы встречаются с тёплой кожей. Невесомые поцелуи-бабочки остаются на ней, пока Джисон пытается вдолбить себе в мозг, что оставлять метки сейчас ну очень херовая идея. Старший явно не трезв, только расстался с парнем и явно не обрадуется, завидя наутро свежие засосы. То, что было несколькими минутами ранее — больная слабость брюнета, и он просто не мог отказаться от предоставленной возможности. Тем более, что старшему со своим телом он позволит делать всё, чего захочет его светлая душа. Что не скажешь об обратном… Хан всего лишь поможет, подтолкнёт к краю. О большем речи и быть не может. Холодные ладони поднимаются к груди и прикасаются к твёрдым соскам, от чего Минхо всхлипывает и сильнее вцепляется в крепкие плечи. Джисон приподнимает свитер до уровня шеи, гадая, как бы его закрепить, чтобы не мешал… Русоволосый не устаёт его удивлять. Зажав край свитера в зубах, он с мольбой глядит на Хана, заламывая брови и мелко дрожа. Джисон спешит успокоить парня: одной рукой нежно поглаживая по пояснице, а второй проводя от живота до груди. — Какой же ты волшебный… — с выдохом прижимается губами к месту, где находится сердце, и чувствует его бешеный ритм. Практически невесомо лижет соски, мягко целует, в то время как пальцы проворно разбираются с пуговицей на джинсах. Слегка приспустив их, брюнет проникает под нижнее бельё и обхватывает чужой твёрдый член. Сейчас бы самому с ума не сойти, но как? Как можно, когда Ли отзывчиво толкается в руку, стонет сквозь свитер так мелодично, а пальчиками зарывается в волосы и слегка тянет? Выдержке Хана можно только позавидовать. Он вспоминает про небольшое увлечение старшего, которое помогло бы им обоим. — Так жаждешь моих касаний, малыш? Красивый, податливый и нуждающийся, — Джисон шепчет эти слова на ушко, едва задевая губами, и глаза прикрывает от слышимых всхлипов над головой, — Ты слишком горячий, слишком влажный, но мне это очень нравится. Наверняка ты бы хотел, чтобы тебя трахнули прямо здесь, однако… Я не могу, мой хороший, поэтому давай постараемся. Уверен, ты сможешь. Минхо хнычет совсем отчаянно и более резко толкается в чужую руку, предчувствуя скорую разрядку. Младший обводит пальцами головку, ласкает по кругу, проводит вверх и вниз по всей длине. В какой-то момент Ли вздрагивает особенно сильно и кончает, выглядя при этом совершенно сказочно. Джисон не может сдержаться, оставляя поцелуй на лбу. И он знает, какие сны будут мучать его ближайший месяц… Вытирает разомлевшего парня, застёгивает на нём джинсы и уже хочет встать, но Минхо слезать не собирается. Смотрит влажным взглядом оленьих глаз, а потом приникает к губам и сладко-сладко целует. Блядство дубль два. Хана медленно, но верно уничтожает волна чувств внутри. Он ведь специально не целовал старшего, специально избегал смотреть на чужие губы, всё ради того, чтобы не раскрошиться на мелкие частицы от всепоглощающей любви. Этот поцелуй для него куда интимнее и откровенней, чем минет и дрочка в общественном туалете клуба. И брюнет очень мягко отстраняет от себя Ли, извиняющееся смотря в глаза. Минхо трактует это по-своему. — Прости, думал, что тебе будет приятно… — старший встаёт, не зная, куда деть взгляд, а Хан мысленно бьётся головой о стену. — Конечно приятно, но дело не в этом. — Я всё понимаю… Да нихера ты не понимаешь! Они выходят из кабинки, Джисон вызывает такси, усаживает старшего, а водителю строго-настрого велит довезти парня в безопасности, иначе ему потом не поздоровится. Напоследок Минхо скромно улыбается и… Стоп. Смаргивает слёзы? Но подумать об этом у Хана не было времени, потому что дверь в машину закрывается, и такси сворачивает за угол. — Мне однозначно надо выпить, — брюнет заходит в бар, а на губах ощущается призрачный след поцелуя тех самых с извечным вишнёвым тинтом.

***

Проходит неделя с того злополучного вечера. Джисон был прав, когда думал о терзающих его душу снах: Минхо со сбитым дыханием и приторными, высокими стонами. Парень не раз замечал попытки старшего подойти к нему в универе, но, как последний дурак, разворачивался, уходя в противоположную сторону. Так будет лучше. Он понимает, что не достоин его. Понимает, что вряд ли сможет сделать Ли счастливым. От осознания собственного бессилия становится совсем плохо. Сердце рвёт на части, а острая тянущая боль будто навечно поселилась в груди и не желает его отпускать. Ничего, думает, переживу. А Минхо найдёт парня под стать себе. Как уже говорилось, Хан слишком простой, и кроме любви больше ничего не может дать. Кажется, что если они будут вместе, то со временем брюнет только отравит существование Минхо, разобьёт его и, хуже всего, уничтожит. — Я ужасный человек, — тихо произносит Хан, пряча лицо в ладонях. — Ты мудак, не спорю, — деловито тянет Чанбин, хрустя чипсами из автомата в коридоре, — Но сейчас ты просто трусливый придурок, который боится своих же чувств и желаний. Джисон недоуменно поднимает голову. — Сам подумай, было бы хёну тошно находиться рядом с тобой, пытался бы он подойти? Согласился бы отправиться в тот бар? Поцеловал бы тебя в конце концов? — Так будет для него лучше… — брюнет не знает, что его останавливает. Но что-то вторит на подкорке мозга — нельзя поддаваться чувствам. — Вот заладил, — Со даёт другу слабый подзатыльник, — А ты у него спросить не хочешь? Зачем решаешь за другого человека, плохо ему с тобой будет или нет? Знаешь ли, альтруизм нынче не в моде. Хан только вздыхает, отворачиваясь от Чанбина. Он действительно трусливый придурок, который боится. Но не за себя. Вдруг он разочарует старшего? Должна была быть мысль, но произнеслось вслух… — Сейчас у него это и спросишь, — Чанбин мёртвой хваткой держит парня за плечи и кому-то машет, — Хён, давай быстрее, а то он свалит! Джисон оборачивается и с ужасом чувствует, как холодом обдаёт всё тело. Ли направляется прямо к ним с таким серьёзным лицом, что становится страшно. Ноги словно приросли к полу, и даже если бы он хотел, с места бы не сдвинулся. Чанбин куда-то упорхнул, оставив друга на верную погибель. Минхо приближается, Джисон молится. — Хан Джисон! — маленький кулачок с небывалой силой впечатывается в плечо, — Ты… У меня даже слов нет! Жестокий, безжалостный, отвратительный идиот! Хан прекрасно осознаёт, что заслужил всех этих нелестных званий. Даже не сопротивляется, подставляясь под мини-удары от старшего. Неожиданно тот замирает, смотрит на него жалобно как котёнок и утыкается лицом в грудь. — За что ты так со мной? — звучит откуда-то из глубины толстовки и, кажется, со слезами на глазах, — Неужели ты настолько не хочешь иметь ничего общего со мной, что просто игнорируешь? Невольно Хан обнимает парня, ласково поглаживая по спине. Однако в следующую секунду дёргается и отставляет Минхо подальше. У второго походу сейчас вообще истерика начнётся от этих действий. — Почему ты молчишь? — кричит Ли яростно, но во взгляде ни капли гнева, только какая-то тоска и безысходность, — Хочешь сделать вид, что между нами ничего не было?! Джисону больно видеть разбитого парня и понимать, что всему виной он. Вот об этом он говорил: отравит, разобьёт и уничтожит. Он любит Минхо всем сердцем, всей душой, каждой частичкой своего существа, но… Он не может пересилить себя, иначе Минхо его возненавидит. — Я не тот, кто тебе нужен, — произносит наконец, а глаза напротив расширяются до невероятных размеров, — Сделать вид, что ничего не было? Не могу. Сам виноват, поддался искушению, думал, ты меня после такого вообще видеть не захочешь… Но ты искал меня. Зачем тебе это? — Что? — русоволосый шокированно открывает рот, — Не тот, кто мне нужен? — шок быстро сменяется злостью на красивом лице, — Да какое право ты имеешь решать за меня? Минхо хватает парня за руку и ведёт в туалет. Тот даже не сопротивляется, покорно следуя за старшим. Русоволосый запирает дверь, прижимает младшего к стене, а сам встаёт близко-близко, заглядывая в глаза. — Я тебе нравлюсь? Джисон молчит. — Отвечай! — Нравишься… Представить не можешь, насколько, — Хан поднимает голову, чтобы сказать что-то ещё, но его быстро затыкают поцелуем. Пылким, сильным, и он ощущает всё отчаяние старшего, с которым тот в него вцепился. Руки сами собой находят чужую талию, сжимая. Терпения больше нет, оно лопается как струна на гитаре от чересчур активного града ударов. Брюнет отвечает на поцелуй, ладонью уже поглаживая по щеке, и чувствует, как на пальцы падает влага. Он отстраняется, трепетно утирая слёзы, целует в щёки, в нос, снова в губы и… Просто сходит с ума от рвущегося наружу сердца. — Что же ещё нам надо, чтобы быть вместе? — шепчет Минхо, — Не пойми неправильно, не только тот вечер сыграл роль… Он всего лишь показал мне, насколько сильны мои чувства. Я хочу быть с тобой, ни с кем больше. И даже не думай говорить, что ты не тот, кто мне нужен. Позволь принять решение самому… — А как же твой бывший? Минхо невесело усмехается. — Отвлечение, попытка забыть тебя, называй как хочешь… — Ли выглядит кошмарно смущённым, тупя глазки в пол и ковыряя носочком кроссовок кафель. Джисон что-то обдумывает несколько секунд, а потом придвигает к себе парня за талию и оставляет лёгкий поцелуй на лбу, заботливо убирая чёлку. — Малыш, — русоволосый всё ещё отказывается поднимать взгляд, — Хей, кроха, посмотри на меня. И Минхо смотрит своими притягательными карими глазами так чисто и искренне, что они похожи на две необъятные вселенные. Никогда ещё Джисон не был так близок к раю. — Ты уверен, что не пожалеешь о своём выборе? Лицо русоволосого принимает такое недовольное выражение, что остаётся только поёжиться. — Я, — приближаясь, — Люблю, — обхватывая за щёки, — Тебя. А другое меня и не волнует. Джисон простой. И со всей своей простотой он стал самым счастливым человеком на свете.