Бэйби

Минхо холодно. Несмотря на объятия и пошлые фразочки на ушко от официального бойфренда, холодно. Он не ощущает ничего, когда его берут за руку, целуют, тискают… Вот ничегошеньки. Однако неожиданно всё меняется, когда он видит в коридоре парня на курс младше, который совсем не его типаж. Но что-то есть в нём особенное, притягательное и манящее, что-то, отчего сердце начинает быстрее биться, а щёки полыхать всеми оттенками алого. Ли наконец-то обретает эмоции, желания, чувства. И это вводит его в такую эйфорию, даже дышится легче. Он слушает какую-то историю Джуёна, который держит руку на его бедре, а сам наблюдает за темноволосой макушкой на пару рядов ниже. Они встречаются взглядами, но ненадолго, однако достаточно, чтобы заметить печаль и отвращение в чужих глазах. Именно Джисон появляется в ту минуту, когда Минхо буквально тошнит от своего парня. Именно он защищает его, утешает и ведёт в бар. Русоволосый пьёт редко, а если и пьёт, то с девизом «похуй, пляшем», что сказывается на последствиях. Последствиях, воспоминания о которых преследуют потом его ежесекундно. Он замечает попытки Хана улизнуть от него, и это больно бьёт под рёбра. Хочется свернуться в калачик и чтоб погладили, приласкали, да не абы кто, а Хан Джисон, но тот убегает, вызывая больше боли в груди у старшего. Минхо кричит, злится, бьёт посуду дома и не понимает, как маленький ребёнок, почему он не может получить то, что отчаянно хочет. Совсем не понимает… Когда Ли выслушивает все сомнения и страхи младшего, внутри всё переворачивается от осознания, что взаимно. А как он сам сказал, большее его и не волнует.

***

Русоволосый перебегает дорогу, смотря по сторонам и шлёпая по лужам. Беленькие конверсы хозяину спасибо не скажут, но это такие мелочи по сравнению с тем, что ожидает парня впереди. Он бойко нажимает на дверной звонок, стряхивая с волос влагу и легонько дрожа от проникающей воды через одежду. — Малыш, привет, ты сегодня ран… Минхо! Ли виновато улыбается и проскальзывает в квартиру. Конечно он знал, что за отсутствие зонтика его по головке не погладят, но какая разница. Джисон недовольно фыркает, скрываясь в спальне, а возвращается с полотенцем и комплектом одежды. — Говорил же, что дождь сегодня… Предлагал такси вызвать, но нет, мы же самостоятельные… — Хан вытирает волосы старшего, — Кеды снимай, заболеть тебе ещё не хватало. — Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель, — хихикает Ли, стаскивая обувь. Старший позволяет себя переодеть, а затем сидит и болтает ногами на столешнице, пока Джисон заваривает вкусный чай и расскладывает печенье по тарелке. Они смотрят какую-то старую дораму, кутаясь в один плед и иногда целуясь, когда на экране главные герои на одну секунду соприкасаются руками, а на фоне играет романтичная мелодия. Минхо чувствует. Чувствует, как нежно чужие ладони держат его лицо при очередном поцелуе, как трепетно перебирают его пальцы, как его любят. И это чувство невозможно описать. Оно затапливает всё тело, от макушки до пят, согревает лучше уютного пледа и бьётся где-то внутри в унисон с каждым стуком сердца. — Ты весь светишься, — Хан легко щёлкает парня по носу. — Потому что ты рядом, — русоволосый упирается лбом в чужую грудь и размеренно вдыхает уже ставший таким родным аромат. Ему так хорошо и спокойно рядом с Джисоном, как никогда и нигде прежде. Сверху слышен тихий смешок, а сам младший медленно перетаскивает Ли на колени, вынуждая смотреть в глаза. Минхо легко смущается, очень. Потому спешит поцеловать своего парня, пока вся храбрость не испарилась. Он немного кусается, тут же зализывая ранки, и дышит шумно. Пальцы сами собой вплетаются в тёмные волосы, а внизу живота начинает распространяться жар от того, с какой отдачей ему отвечают. Джисон устраивает ладони на чужих ягодицах и аккуратно сжимает. Старший слишком чувствительный, и не сказать, что из-за этого ему будет больно. Наоборот, распаляться он станет гораздо быстрее, а это явно не входит в планы Хана. — У кого-то сегодня игривое настроение? — носом по щеке, оставляя поцелуй на виске. Минхо согласно мычит, когда дорожка поцелуев спускается на шею, и подставляется под горячие губы, начиная ёрзать в нетерпении, — Ты как котёнок, так нуждаешься в прикосновениях, — рука проникает под футболку и проводит по позвонкам, — В ласке, — вторая рука касается груди, — В любви… — И как мне повезло, что мой парень даёт мне это в стократном размере, — улыбка украшает прекрасное лицо. В полумраке гостиной она выглядит особенно загадочно, а свет от ноутбука отбрасывает тени длинных ресниц. — Ты же знаешь, что являешься обладателем безлимитного купона на это всё, — большая ладонь гладит по голове, пропуская через пальцы мягкие пряди, а во взгляде столько обожания и искреннего восхищения, что Минхо счастливо жмурится, тая под касаниями. Они как-то упускают момент, когда поцелуи становятся жарче и откровенней, а руки безустанно блуждают под одеждой, изучая каждый изгиб и пытаясь выгравировать его в памяти. Ли тихонько стонет на манипуляции младшего с его телом. Он словно наизусть знает, где нужно сжать, огладить, а где и прикусить, и бессовестно этим пользуется. А Минхо вот-вот попрощается с рассудком, потому что заводит пиздец… — Сними её, — хнычет парень и дёргает чужую футболку. Он, конечно, видел Хана без неё, но рассмотреть всё детально не удавалось. И сейчас, не смотря на фиговое освещения, он рассчитывает восполнить упущенное. Джисон ухмыляется, стягивая одежду и отбрасывая ту на пол. Аккуратно толкает русоволосого со своих коленей и укладывает спиной на диван. Минхо дыхание затаивает, потому что Хан выглядит великолепно, нависая над ним с оголённым торсом и искрами желания в тёмных глазах. Русоволосый обвивает чужую талию ногами, придвигая ближе, а трясущиеся от возбуждения руки пытаются разобраться с молнией на джинсах. — Кто вообще ходит в джинсах дома, — ворчит старший, всё же справляясь, а затем поднимает взгляд, — Специально надел, чтобы мне труднее было? — Котёнок, — смеётся Джисон, — Даже в мыслях не было. Минхо вроде бы удовлетворённо кивает, оставляя элемент одежды в покое, и снимает футболку. Затем ложиться обратно и выжидающе глядит на младшего. Джисон элементарно не в праве заставлять его ждать. Дорожка мокрых, страстных поцелуев тянется от шеи к низу живота, а руки сжимают бока, пересчитывают выпирающие рёбра и гладят. Язык выводит неведомые узоры на изящном теле в то время, как Ли плавится на диване, растекаясь лужицей и еле слышно постанывая. — Малыш, — брюнет ставит подбородок на живот, — Как ты сегодня хочешь? Минхо что-то тихо шепчет, отворачиваясь и ярко краснея. — Не, ну так я ничего не пойму. — Внутрь, — смущённо бормочет старший, перебирает пальцы и губки дует. Джисон явственно ощущает, как его сердце даёт трещину. — Ты уверен? Мы же ни разу до этого не… — Знаю, — перебивает его Ли, — Но я давно этого хочу… Не считая того самого дня, парни ограничивались на взаимной мастурбации и периодических отсосах, но чтобы с проникновением — никогда. Джисон переживал за сохранность дорогого ему человека, а Минхо слишком стеснялся предложить сам. И вот Хан, опешивший от неожиданного признания, задумчиво разглядывает старшего. Русоволосый невольно сжимается под этим взглядом. Он сказал что-то не то? Джисон не хочет? Парень вновь ощущает себя как тогда, после их первого поцелуя: смущённым, расстроенным и брошенным. Однако не успевает он себя накрутить, как брюнет наклоняется к нему, втягивая в глубокий, но очень любвеобильный поцелуй. Слегка отстраняется, целует за ушком и шепчет: — Я волнуюсь за тебя, но отказать не могу, — зубы цепляют мочку и оттягивают, — Говори мне о своих ощущениях, будет больно ли, некомфортно, всё, хорошо? Минхо мягко поворачивает младшего к себе лицом. Лёгкая улыбка трогает его губы, и на этот раз он действительно замечает разницу в возрасте между ними. Небольшую, два года, но за два года от жизни можно многое узнать, верно? Ему безумно приятно такое внимание Хана, но, видимо, он позабыл, что Ли давно не девственник и знает о всех прелестях принимающей позиции. Однако эта забота не может не заставить бабочек трепетать в животе, щекоча крылышками внутри. — Хани, со мной всё будет хорошо, — потираясь носом о нос и оставляя на нём поцелуй. Несмотря на все свои стеснения, Минхо первым подаётся вперёд и соединяет их губы в страстном поцелуе. Когда Джисон достаточно заводится, тихо порыкивая, Ли позволяет ему вести, податливо открывая рот. И всё же, за весь свой опыт, русоволосый не встречал человека, целующегося горячее, чем младший. Пылкие поцелуи заново остаются на шее, но на этот раз со следами, расцветающими алыми бутонами. Ли одной рукой обхватывает своего парня поперёк спины, а второй проникает под джинсы и невесомо потирает чужое возбуждение. Низкий гортанный стон заводит похлеще любого афродизиака, и Минхо продолжает, но уже настойчивее, сжимать член сквозь ткань нижнего белья. Джисон резко скидывает руку парня и буквально вытряхивает того из своих же шорт. Чужой, возбуждённый орган чересчур соблазнительно натягивает чёрную ткань боксеров, и Хан не в состоянии противиться собственным желаниям. Он кротко лижет ткань, получая на это восхитительный высокий стон и следы от чужих ногтей на спине. Боль от царапин перерастает в жгучее наслаждение, что так и бьёт по мозгам, не оставляя права рассудку там оставаться. Брюнет снимает со старшего последний элемент одежды, восхищённо выдыхая. Никогда он не устанет от подобного вида. Никогда. Язык медленно обводит головку, смакуя вкус естественной смазки, а затем губы накрывают её полностью. До навыков минета Минхо Джисону далековато, но парень каждый раз старается и отдаётся данному действу сполна, что выходит вполне хорошо. Дыхание сверху становится совсем тяжёлым, а пальцы зарываются в тёмные волосы и нежно массируют кожу головы. — Хани, — Ли захлёбывается стоном, стоит младшему опуститься ниже, не прекращая работать языком, — Боже… Слишком хорошо… Хан поднимает будто невинный взгляд, но зрачки, в которых черти пляшут, выдают его с потрохами. Минхо воет на одной ноте, когда смотрит в эти два карих омута, и откидывает голову назад, упираясь затылком в мягкую обивку дивана — попросту не выдерживает давления. Всё тело вот-вот сведёт сладостной судорогой, но Ли хотел не этого, потому ласково отодвигает парня от своего члена. Тот весь растрёпанный, с поалевшими щеками, влажными губами от смазки и слюны и абсолютно тёмным, пронизывающим взглядом. Минхо влюблён так сильно, что внутри сжимается тугая пружина, сдерживающая бурный прорыв чувств. Стоит только ей разжаться, Минхо разорвёт. До встречи с младшим, русоволосый не знал, каково это, любить. Их любовь с Джисоном — покой, уют, душевные разговоры вечерами по фейстайму; горячий какао в термосе, который они приносят друг другу в универ; часы тишины рядом, которая не угнетает, а наоборот, дарит умиротворение и нежные поглаживания родных рук по спине; милые свидания в маленьких кофейнях и прогулки по осеннему парку под светом фонарей. Их любовь с Джисоном в то же время — сумасшедший ураган, сносящий своей силой всё вокруг; страсть, искрящаяся в каждом взгляде и прикосновении; взаимное желание о долгих, мокрых поцелуях и безудержной ночи далее; игривые сообщения на паре, заставляющие сгорать от внезапно нахлынувших возбуждения и фантазии… Их любовь имеет множество проявления, о которых они вместе узнают каждый день. Как и сейчас. Есть что-то особенное и прекрасное в том, как тяжесть чужого тела ощущается на своём, а горячие губы в поцелуе обжигают и согревают одновременно. Минхо поскуливает от нетерпения, потому что хочется уже до звёздочек в глазах, конечности покалывает предвкушение, а внизу живота самое настоящее пекло. Хан чувствует всё. Отстраняется, даря последний поцелуй, и произносит тихое «я за смазкой, котёнок». Возвращается он быстро, на ходу откручивая крышечку и ставя бутылочку рядом с чужой ногой. Расправляется с джинсами и нижним бельём, чтобы не мешало, а затем мягко раздвигает чужие ноги и целует в острое колено. Подушку, конечно, подложить не забыл. Как и говорилось, он заботится о комфорте своего парня. Первый палец проникает очень аккуратно, а сам Джисон внимательно наблюдает за чужими эмоциями, но замечает только чистое удовольствие в виде приоткрытого ротика и сведённых бровей. — Ещё один, Хани… — выдыхает старший, немного ёрзая. Брюнет слушается сразу и так же аккуратно проталкивает второй палец, начиная более смело двигать обоими. Ли глаза распахивает и ахает с протяжным стоном, когда Хан случайно задевает простату. Толчки становятся чуть резче, но теперь нацеленные в одно место, заставляющие Минхо подаваться навстречу и высоко вскрикивать. Джисон смотрит на это искусство в чистом виде, и с языка само собой срывается: — Хочешь большего, малыш? — третий палец только кружит у входа, а свободная рука гладит по груди и сжимает чувствительную кожу. Русоволосый активно кивает со слезами на глазах, — Не слышу. Расскажи мне, что именно ты хочешь? Минхо краснеет кажется сильнее, чем за всё знакомство с Ханом, но, всхлипнув, говорит: — Я хочу, чтобы ты трахнул меня пальцами, а потом и не только, — парень тяжело сглатывает, ярко представляя в голове все свои желания, — Хани, хочу, чтобы ты брал меня до последнего вздоха, чтобы я вообще думать не мог… Я так сильно тебя хочу-у-ах! Третий палец резко проникает внутрь, чётко попадая по заветному месту, а Минхо в пояснице выгибается и колени подтягивает от молнии, прошившей всё тело. — Всё будет, мой хороший, — Джисон замедляет движения, толкаясь только наполовину, вынуждая старшего неудовлетворённо скулить, — Я хорошенько растяну тебя, а потом трахну прямо на этом диване. Ты вряд ли забудешь сегодняшнюю ночь, и каждый раз, когда мы будем сидеть здесь и смотреть что-нибудь, будешь вспоминать, как я брал тебя, как ты задыхался от собственных стонов и срывал голос… Брюнету до сих пор с трудом удаётся выполнять предпочтения своего парня, но Минхо всегда сполна хватает этих, казалось бы, простых слов, чтобы возбуждаться до предела. Низкий, хриплый голос придаёт сказанным фразам особый оттенок, заставляя вздрагивать и покрываться мурашками. Когда Ли прикрывает глаза и наслаждается потоком пошлых разговоров, чужой голос окутывает его всего, звучит будто где-то глубоко в мыслях и просто сносит крышу. Пальцы безостановочно двигаются в чужом теле, пока сам Хан терпеливо дожидается того самого состояния старшего. Игнорирует собственное возбуждение, силясь не сорваться раньше времени, но трудно. Трудно, когда чужие бёдра мелко подрагивают от очередного толчка, ладони сжимают обивку дивана, а с пухлых губ срываются сладкие стоны и такое милое, ласковое «Хани» с придыханием на конце. — Больше, Хани, пожалуйста… Лицо и шея местами покрылись розоватыми пятнами, грудь высоко вздымается от частого, сбитого дыхания, а в глазах искренняя мольба. Именно это состояние способно довести Джисона до края. Он разрывает упаковку заранее принесённого презерватива, раскатывает по члену, добавляя больше смазки, и медленно толкается в податливое тело. Минхо жмурится и ноготками цепляется за чужие плечи, оставляя новые красные борозды. В это время младший закидывает ноги Ли себе на поясницу, крепко сжимает шикарные, плотные бёдра и толкается вновь. Он никак не может поверить, что это не сон, не его больные мечты. Минхо, его Минхо стонет под ним, двигаясь навстречу и держась за него как за спасательный круг. Джисон целует веки, покрытый испариной лоб, острый нос и наконец прекрасные и такие любимые губы цвета вишни. Они стукаются зубами, пытаясь синхронизировать движения бёдер и губ, что в конце концов у них получается. Ли обвивает парня руками за шею, вжимаясь в него всем телом и хныча в поцелуй. С дивана падает лубрикант, но звук ударившегося об паркет пластика никого не волнует. Так же, как и стук в стену от соседей по этажу. Им хорошо вместе, а весь остальной мир подождёт. — В тебе так узко, — шепчет брюнет на ушко, которое тут же краснеет, — Самый лучший, самый любимый, самый идеальный… И только мой. Минхо кажется, что ещё чуть-чуть и он лопнет. Новые засосы распускаются на ключицах и плечах со следами от зубов, а островатая боль проходит вместе с ощущением бесконечного удовольствия от резких и быстрых толчков. Он обхватывает чужое лицо руками и заглядывает в глаза. — Я сейчас, — Джисон кивает и снова утягивает старшего в поцелуй, рукой обхватывая его член и проводя вверх и вниз. Минхо кончает громко и так красиво, что у Хана дух спирает, а мыщцы, сжимающие его член, приводят к скорой разрядке. Выходит из разнеженного тела, заботливо поднимает русоволосого на руки и относит в ванную. Там очень бережно обмывает и себя, и Ли, закутывает последнего в махровый халат, а сам обматывает полотенце вокруг бёдер. Старший спит находу, поэтому как только его голова касается подушки, он проваливается в сон. Джисон накрывает своего парня одеялом и выходит на балкон, доставая с полки Chapman. Хан не знает, сколько времени проходит, но, утонув в своих мыслях, чувствует чужие руки на талии. — Прости, котёнок, опять тебе придётся запах сигарет терпеть, — виновато произносит брюнет, даже не оборачиваясь. — Это твой запах, и он мне очень нравится, — Ли утыкается носом в голую спину, — Однако не стану врать, что это не вредит твоему здоровью. — Ты почему проснулся? — Хан тушит окурок о край пепельницы и ловит старшего в свои объятья, целуя в макушку. — Не могу без тебя спать, холодно… — Тогда пойдём, не в праве я заставлять тебя мёрзнуть, — нежность и умиротворение вернулись на круги своя, и это чудесно чувствуется в поцелуе. Всю ночь Джисон держит старшего в своих руках и думает, что быть простым не так уж и плохо.