Через тернии к звёздам

23. 09. 11. — Я пошел. — Эээ, куда Райт? Ты же вчера сказал, что у тебя сегодня нет дел. Я думала, ты поможешь мне с бумагами… или мы с тобой наведаемся к Кальбу. Я давно у него не была, — Оделия смотрела вслед собирающемуся парню с кухни, недовольно и печально вздыхая, пока Райт виновато улыбался, продолжая натягивать свои сапоги. — Ах, прости. Я вспомнил, что вчера пообещал Адлеру помочь ему с одним делом. Правда прости, сестрица, я совсем вчера замотался и забыл про это. Сама понимаешь, я ему раньше обещал, он же обидится на меня тогда, — причитал Райт, вставая и оглядывая себя в зеркало. Стоило вернуться в столицу, как этот светловолосый парень быстро находил себе занятия, а с недавнего времени познакомившись с одним чудаком, он стал слишком часто пропадать на целые дни, оставляя сестрицу одну. Оделия только и могла недовольно дуться, прижимая к груди пару книг. Когда Райт спустился на первый этаж с утра, она радостная приготовила ему завтрак, достала все необходимые бумаги и книги, надеясь отлично поработать сегодня, но ей быстро испортили настрой. — А я, по-твоему, не обижусь? У меня много заданий, я не справлюсь со всем одна. Я набрала столько, потому что ты обещал мне еще пару дней назад, что будешь свободен и поможешь мне. — На столе рядом с остывающим завтраком лежала приличная стопка заказов, которую Оделия намеревалась закрыть сегодня с помощью уже одевавшего куртку Райта. Этот парень только и мог, что улыбаться в ответ на раскисшее лицо девушки. — Прости, прости. Я забыл. У тебя же в любом случае есть Горст. Он же лучше меня разбирается во всем этом. Я ж просто твой ученик, совсем не соображаю. По приятным стечениям обстоятельств этот мужчина сегодня снова выходной, так как Дачс отправился по своим каким-то важным секретным делам с самого раннего утра, оставляя своих сокомандников разбираться со всем самим. — Но ты же сам согласился учиться у меня. А теперь отлыниваешь! И вообще, Горсту нужно отдыхать. Чего ты все время на него все скидываешь, — бурчала дальше Оделия, сжимая книги пальцами все сильнее. Неприятные воспоминания одолевали ее голову, стоило вспомнить шрамы мужчины. После неприятных мыслей, которые часто преследовали его образ в ее голове, напрягать того не хотелось только сильнее. — Мне казалось, ему нравится тебе помогать. Он всегда виду не подает, но на его лице появляется еле заметная улыбка, когда я прошу его заменить меня, — по секрету говорил Райт, оглядываясь. И правильно делал, ведь с растрепанным сонным видом по лестнице вниз спустился тот самый Горст, смотря на двоих спорящих товарищей с не удивленным взглядом. — О чем толкуете? — он итак понял в чем суть, но для приличия спросил, прикладывая руку ко рту, чтобы скрыть зевок. Райт быстро подскочил к этому мужчине, укладывая свои руки ему на плечи и уставился на того умоляющим взглядом. — О, вот и Горст. Скажи, поможешь Оделии вместо меня? Я тороплюсь к Адлеру, а у нее много работы, — легкая ухмылочка и тот фирменный напор Райта заставляли Горста просто отпихивать наглеца от себя неприятным образом, закрывая ладонью его эту довольную рожу. Райт победоносно улыбался Горсту в руку, быстро отскакивая в сторону двери. Ему и ответ не нужен от Горста, он все прекрасно понимал по его действиям. А вот Оделия на такое только нахмурилась больше, делая пару шагов следом за наглецом, будто собиралась уже запустить в него те самые толстые книги, что все время держала подле груди. — Да не нужна мне его помощь! Ты обещал с этим помочь, а в итоге… аргх, Райт, — она возмущалась уже в пустой коридор, смотря на хлопнувшую входную дверь. Оставалось только топнуть ногой в бешенстве, и такой же тяжелой походкой вернуться на кухню к столу. Горст отправился следом словно тень, держась от такой девушки на небольшом расстоянии. Это ее состояние он уже выучил и лишний раз не торопился. — Я помогу, если надо будет. Я как раз сегодня отдыхал. Дачс куда-то постоянно наведывается в этот день, — он присел на пустое место, что предназначалось Райту, и с довольной лыбой принялся есть остывший завтрак. Такой сервис ему очень даже нравился, а вот Оделия продолжала вздыхать, плюхаясь следом на стул и утыкаясь лицом в столешницу. — Вот засранец, не могу… — бурчала та, пока мужчина на миг прекратил стучать ложкой по тарелке, выставляя ее в сторону Оделии. — Может ты ревнуешь? В этот миг Оделия разразилась недовольством, резко поднимая голову, и с выпученными глазами уставилась на этого шутника. — ЧЕГО?! Горст, упаси господь. Не неси чуши! — она наклонялась ближе, смотря на эту хитрую ухмылку, после протягивая руку и, как бы невзначай пальцем убирала со щеки Горста кусочек какой-то зелени. — А разве я не прав? — продолжая есть, Горст даже не обращал на эту заботу от мамочки внимания, только смотря в ее красивые глаза с издевкой. Пытался вывернуть ее душу наизнанку. Оделия вернулась на свое место, скрещивая руки на груди и хмыкая, отворачивала голову в бок. — Сейчас бы ревновать Райта к Адлеру, пх. — Ну не только к нему. Он уже не тот парниша, который только попал в южное королевство и за которым нужен глаз да глаз. Он нашел себе друзей и отлично влился в предоставленную нишу. Он у Кальба уже как дома, — у Горста никаких манер. Продолжал болтать с набитым ртом как будто так и надо, а Оделия слишком активно реагировала на его слова, хлопая ладонями по столу, словно ловила утренних солнечных зайчиков. — Да только проблема в том, что это я его туда привела! Это я ему все это показала! И... и он сам же сказал, что мы будем напарниками, а в итоге бросил меня. Вам с Дачсом весело там вдвоем. Вы всегда прикрываете друг другу спину, вместе, а я… как не знаю кто! Одна. Я была так рада, когда Райт присоединился к нам. Я думала, что наконец-то перестану быть такой белой вороной, что у меня появится напарник, что кто-то будет прикрывать спину МНЕ. А в итоге… Ох, — она каждый раз хлопала стол все с большей силой, выражая так свою злость и негодование, пока Горст внимательно наблюдал за этим. В середине монолога он даже умудрился подложить на стол полотенце, чтобы девушке не так больно было избивать бедную мебель, на что она схватила то, устало протирая им лицо. Горст поднялся из-за стола, собрав все пустые тарелки, и подойдя к раковине тут же начал намывать посуду как хозяюшка. — Оделия, мы же тоже твои напарники. Мы же всегда предлагали тебе с Дачсом ходить с нами, — говорил он под журчание воды и скрип посуды. Оделия сзади вздыхала, утыкаясь в свои руки. — Сам подумай, Горст. Куда вам баба? Вы крутитесь в еще более грязных вещах, чем Райт или я. Не хочу мешаться вам. Я же знаю, что иначе вы не сможете сосредоточиться, что вы будете вечно отвлекаться на меня, боясь, что мне может прилететь откуда-то в лицо. Я же… как никак девушка. Горст закрыл кран, оставляя их в небольшой тишине, и повернулся лицом к столу, опираясь на тумбу. — Да… тут ты права, но мы же не всегда занимаемся чем-то таким. Да и к тому же не всегда мы с Дачсом вместе всюду ходим, — Горст задумался на мгновение, поворачиваясь теперь к плите, и зажигая огонь под чайником, и параллельно продолжил. — В бордель, например, он со мной никогда не захаживал, а сегодня вон утопал по своим делам, о которых я ничего не знаю. — Тут он оказался прямо за спиной девушки, аккуратно кладя свои руки ей на плечи, но та зацепилась за одну фразу, опуская голову и будто не слушая то, что начал говорить мужчина. — Я же… всегда могу составить тебе компанию. Если тебе одиноко и грустно, ты же всегда можешь положиться на меня… на нас, то есть, — он старался говорить это все тихо и медленно, немного нежно, поглаживая плечи Оделии, но та скинула с себя его руки, взглянув коротко с нотками какого-то отвращения и удивления. — Прости… бордель? От этого ее взгляда Горст застыл. Руки сами собой сжались в кулаки, а мысли все разбежались. Он правда это сказал? Ей? — Эээ… да, хах, — ему захотелось ударить себя в лицо, да посильнее. Этот жгучий взгляд стоял перед взором еще какое-то время, отдаваясь болью внутри. Чего еще он ожидал? Не похлопает же она в ручки и не похвалит его за такое отношение к девушкам и такой разгульный образ жизни. Пытаться исправить ситуацию как-то нужно, от того Горст попытался продолжить разговор, делая вид, что ничего такого не произошло. — Не такие мы уж и друзья закадычные, как ты могла бы подумать. И вообще, Дачса я ни разу с девушками не видел, так что возможно у тебя еще шанс, — он неловко смеялся, отходя подальше от Оделии, да и вообще после отворачивался, чтобы больше не видеть этот горящий взгляд девушки. Его захлестывал стыд и ненависть, даже она это понимала, потому только и процедила: — Избавь меня от подробностей об этом, пожалуйста. — Ах… прости, я ляпнул чушь… — бубнил себе под нос Горст, отвлекаясь на чайник, который свистел также, как и терпение Оделии. «Бордель и девушки, как будто я не знала об этом?» — знала, но всячески старалась сделать вид, словно ничего этого нет, словно это какой-то другой Горст развлекается таким образом… не тот, который ей нравился. На этот миг тишина прерывалась только свистом чайника, неловким громыханием кружек и банок с чаем и сахаром, тяжелыми вздохами Горста, который все никак не мог выкинуть свою глупую выходку из головы. Но стоит отдать ему должное, он не сбежал, стараясь вынести все здесь и сейчас. Он аккуратно с какой-то опаской поставил чутка поодаль от Оделии чашку, а сам сел на прежнее место, пряча глаза. В этот миг Оделии стало немного жаль его. Сделав глоток, она посмотрела на свое отражение с задумчивым видом. «Я же все знала с самого начала, но все равно разрешила себе влюбиться в него» — даже сейчас, после неприятных слов, она быстро забывала о них, стоило понять, что Горст всегда следит за мелочами. Она прощала ему столько слов и столько выходок, стоило ему молча поставить перед ней кружку ее любимого чая, именно такого, в меру сладкого и теплого, как она любит. А ведь она ни разу не говорила ему о том, что ей нравится. Он сам все понял. — Я думала, что Райт был рад работать со мной, — тихо протянула Оделия после своих мыслей. Ей стоило отвлечься и замять эту тему, и Горст как-то даже облегченно выдохнул, стоило услышать именно это от нее. — Видимо он как вольная птица. Привык делать все отдельно от команды. Не знаю. Находить связи на стороне? — мужчина был рад сменить разговор и отвлечься от давящей тишины. Он делал маленькие глотки, осмеливаясь даже поднять глаза на Оделию, но та не отводила взгляда от своего расплывающегося отражения в чашке. — Возможно… это моя проблема. Я слишком многое себе надумала. Всегда так делаю, — продолжала она, смотря в свои же глаза. «Я всегда надумываю себе того, чего нет» — пронеслось у нее в голове. Она мигом отвела глаза от этого чая, выпивая все залпом. «Что такого в этом простом чае? Это еще ничерта не значит. Не обнадеживай себя, дура» — Ничего… порой у меня бывает также. Не переживай. Давай я лучше тебе помогу с работой, хорошо? — Горст видел эту печальную улыбку, и даже после своего жуткого провала, он постарался вернуться и вновь утешить Оделию, окружая ее заботой. Забирая пустую чашку, даже не допив свой чай, он быстро сделал Оделии новую порцию, зная что той всегда мало. — У тебя же вроде выходной, не хочу загружать тебя лишний раз, — протянула девушка, взглянув на эту уже ненавистную ей чашку. Это походило на игру. Она выпивала чай вновь слишком быстро, а Горст с легкой усмешкой забирал кружку снова, поднимаясь из-за стола. — Оделия, прекрати. Я же сказал, что мне не сложно. Не отнекивайся, — его фразы будто относились не только к ее словам, но и к этому чертовому чаю. Это начинало забавлять обоих, что уже в следующий раз Оделия не дала Горсту поставить чашку на стол, легко обхватывая ту вместе с его руками, смотря на него со своего стула. — Хорошо.   23. 10. 07. — Оделия, дорогуша. Стоило пересечь порог знакомой и привычной таверны в Орстоне, как их встретили какие-то неприятные вести. Сестра Дачса конечно выглядела как всегда приветливо, но ее напряжённый тон выдавал тревогу. Вся неизменная троица присела за стойкой, пока Авила взмахом руки приказывала что-то своему помощнику. — Да мисс Авила? — раз обратились к девушке, ей и отвечать, хотя и оба мужчины смотрели на ту с интересом. — Хотела тебе рассказать вести одни… не очень приятные. Райт не с вами? — женщина обвела зал глазами, и остановилась снова на них, выставляя поданные помощником стаканы с выпивкой. Горст с Дачсом как-то подозрительно принялись делать первые глотки, в то время как Оделии ничего в рот не лезло. Это замечание по поводу Райта всколыхнуло неприятные и параноидальные предположения. — Нет, он как всегда первым делом свалил к своей дорогой Аделаиде, — заметив, что у девушки пропал дар речи, Горст быстро ответил за нее, продолжая дальше осушать стакан ярыми глотками. Его не особо волновали слухи, а вот бесплатная выпивка наоборот интриговала. — Ох… недавно тут слухи неприятные прошли, не знаю правда или нет, но они меня насторожили. Может вам с ним поговорить? — Ближе к делу, Авила. Что случилось? — поторопил свою сестру Дачс, стукая уже пустой кружкой по столешнице. Необычно для него, что Горст со свистом заглядывал на него, спеша быстро допить свою порцию. — Говорят, Аделаиду его хотят родители замуж выдать. За какого-то офицера важного. Не знаю больше, но вроде как какие-то мужики болтали, — Авила выглядела очень обеспокоенной, прикладывая руки к груди, она смотрела вперед с печалью, пока Оделия не веря своим ушам, опускала взгляд. — Что? Ты вроде как умная женщина, Авила. Трактиром заведуешь, и не привыкла, что каким-то слухам не стоит верить? — Горст как всегда, без такта, влезал в разговор со своими умными фразами, с тоном взрослого, что вынужден объяснять непоседливым детишкам очевидные факты. Конечно Авила вздыхала, одаривая его своим строгим и печальным взглядом. — Я понимаю, но все же не просто так какие-то домыслы в народе появляются. Да Орстон не самый маленький городок, но все же, я тут уже успела прижиться, меня многие знают и не стали бы мне в глаза какую-то чушь нести. Какой-то друг того самого офицера обмолвился где-то, что Аделаида отличная кандидатура в жены, молодая, красивая, да родители ее пристроить хотели, чтобы ошибок не повторять, — лепетала она, умудряясь еще порой что-то подсказывать своему помощнику. Вся троица слушала внимательно, кто как Дачс, подпирал задумчиво голову рукой, Оделия потупила взгляд вниз, а Горст со скепсисом крутил пустую кружку в руках. Его эти слухи не впечатлили. После небольшой паузы Оделия неожиданно подала голос, громко вздыхая и делая большой глоток эля. — Опять к Дэрии прицепились. Еще и про нее слухи пустят? — Какие-то мужики, когда-то там, где-то. Не очень познавательно Авила, — Горст подстать своему надменному виду в этот момент, продолжал выказывать свое недоверие. Он вообще уже собирался уйти и занять свои мысли чем-то более важным. — Я спрошу у Дэрии, она точно лучше всех знает, — решительно протянула девушка посередине, поднимаясь из-за стойки. — Я бы на твоем месте в дела Райта и Аделаиды не лез-то. Вот так полезешь в дела любовные, а потом еще виноватым и останешься. Дело это неблагодарное, — отмечал Горст сбоку от нее, а Дачс на удивление Оделии, закивал в согласии. Это на него не похоже как-то. — Пока я не узнаю все у Дэрии, я никуда не полезу. Но в любом случае, он должен будет знать о том, что ходят такие слухи, — девушка осталась недовольна таким вот исходом. Она задумчиво сложила руки на груди, после вздернув нос, решительно взглянула на мужчин. — Если она Райт любит, то расскажет ему все сама, — подал голос и командир, высказывая свое мнение по этому поводу. Оделии пришлось оставить этих двух непонимающих мужланов, направившись к цветочной лавке «Бушей». — Дэрия, привет, — Оделия не стала дожидаться следующего дня, и как и Райт сразу с дороги направилась в лавку. Правда стоило зайти, как с порога за стойкой ее встретила не низенькая девушка, а довольно высокая и объемная сестра. Дэрия удивленно заправила пряди своих цвета сена, волос за ухо, и вышла вперед. — Оделия, как давно мы не виделись. Обычно ты не приходишь так поздно. Что-то срочное или у тебя появилось время на отдых? — они крепко обнялись, оглядывая друг друга с радостными улыбками, и Оделия со смешком ответила. — Аха, ты меня хорошо знаешь. Похлопывая девушку по плечу, Дэрия потянула ее за собой вглубь магазинчика. Стоять посреди зала для посетителей не очень-то гостеприимно, хотя Оделия сначала и не собиралась засиживаться здесь долго. — Ага, просто так ты редко заходишь поздороваться. В отличие от вашего младшенького. Он тут как тут, и я сразу узнаю от него, что вы снова оказались в Орстоне, — Дэрия усадила свою подругу на небольшой кухне за круглый столик и быстро достала пару чашек. Ставить воду на плите в ее планы конечно же не входило. — Я как раз по его поводу, в общем... Я тут от мисс Авилы узнала кое-какие слухи, — горячительные напитки как раз для такой ситуации, даже мисс Авила это понимала, за кружками эля рассказывая им про эти неприятные слухи. Дэрия видимо все поняв сразу же, засуетилась в попытке откупорить продолговатую бутылку из темного стекла, и поспешила разлить им по чашечкам вино. В тяжелом недовольном вздохе она присаживалась рядом с Оделией, смотря куда-то вниз. — Ох, кто-то ляпнул пару слов, а уже многие интересуются. И ты туда же? — складывалось такое впечатление, что все это какой-то цирк, и Дэрия одна осталась без веселого настроя. Оделии пришлось сделать пару глотков терпкого напитка, и посмотреть на подругу с вопросом. — Так это всё не правда? Дэрия лишь продолжила вздыхать, уже не просто с недовольством и печалью, а даже с некой злобой. — Не знаю я. Ты же в курсе, что у меня с родителями плохие отношения. Раз у меня нет семьи, значит я для них никто. А то, что я отлично справляюсь с их лавкой, которая им не нужна, им плевать. У меня есть работа и место, чему я рада, а эти мужики, на которых мне противно смотреть, мне не нужны, — эту тему Оделия уже кучу раз слышала, и потому только пила, пока Дэрия злилась и рассказывала все вновь. — Так, а что по самой Аделаиде? Она же подрабатывает в твоей лавке, — переспросила Оделия, на что Дэрия вздыхала вновь. — Она мало мне что рассказывает. Вечно витает в облаках, но я слышала от нее, что родители судачили о какой-то сделке. Она умная девочка, ей просто стоит настоять на своем в вопросе родителей, как сделала я. Если что, она же знает, что я всегда приму ее к себе, — пыталась убедить Оделию она, да и саму себя наверное заодно. — Надеюсь, что она все решит. Мне не нравятся подобные слухи, — признавалась Оделия также с тяжелым камнем на душе. Еще более заботило то, что ни командир, ни Горст, казалось бы, совсем не впечатлились такими новостями. Их это совсем не заботило? — А Райт тебе ничего не рассказывает? — вдруг резко задала вопрос Дэрия, на что Оделии пришлось скривить лицо. — До сегодняшнего дня он ни о чем таком не упоминал. — Они с Аделаидой ушли с улыбками до ушей, видимо у них все пока что хорошо. Думаю, если что-то случится, он тебе обязательно расскажет. У вас же хорошие отношения. Вы прямо как настоящие брат с сестрой, — с небольшой завистью тараторила Дэрия под печальный взгляд своей подруги. — Хах, когда-то так было. Когда Райт вернулся вечером, он выглядел каким-то расстроенным и грустным. Стоило Оделии подойти к нему, как тот вопреки этому настрою широко улыбнулся. — Не спишь снова? — он всегда возвращался поздно, либо порой вообще не возвращался, так что Оделия к такому даже привыкла. Она радовалась уже тому, что смогла увидеть эту пройдоху сегодня. — Не хочу как-то... Ты как? — решила поинтересоваться она, вспоминая то с каким именно видом парень зашел в их комнату. Складывалось ощущение, что вот тут-то все и произошло, но Райт как-то слишком неожиданно завел разговор о совсем другой теме. — Все хорошо. Я думал, как вы отнесетесь к моей идее... Позвать Аделаиду с нами? Оделия от такого опешила, не понимая и половины слов. — А... С нами? В плане куда? К наемникам? — эти поспешно сделанные выводы ее как-то не впечатлили, она уже собиралась начать возражать, но Райт быстро ее успокоил. — А-ха, нет. Я хочу, чтобы она перебралась в столицу. Мы бы смогли тогда... Ну, я думал, сделать ей предложение. Как думаешь? — Райт улыбался так искренне, совсем ни о чем не подозревая кажется, что это отдавалось тяжелым камнем в душе девушки. Она только и могла что глубоко вдыхать, также шумно после выдыхая. — Ох... Райт. — Что? Слишком рано, да? Понимаю, мы не так много знакомы. Но я просто хочу быть с ней рядом, видеться пару раз за год очень утомительно, поэтому я думал, что это была бы отличная идея. Думаю, надо немного подождать, да? А еще лучше поговорить с Дачсом. Он точно не откажет, — Райт нервно, но со счастливой улыбкой принялся семенить по комнате, наматывая круги и размышляя обо всех мелочах, пока Оделия стояла как истукан, ощущая слабую дрожь в пальцах. — Не торопись лучше Райт... Еще столько всего может поменяться. Знаешь... Как Аделаида? — А? Вроде бы как всегда. Она была немного грустной, но она всегда такая, когда я прихожу в последняя время. Она говорила, что длительные расставания ее очень печалят. Ничего, ей станет лучше, — задумчиво протянул парень, с яркой улыбкой поглядывая то на Оделию, то на окно, будто ожидая скорейшего рассвета. Оделия боролась со жгучим желанием все ему рассказать, но смотря на эту улыбку, совесть не позволяла ей оборвать все из-за каких-то домыслов и непроверенных слухов. Если Дэрия ничего не подтвердила, вся ситуация вполне могла умереть в зачатке, а она только расстроит Райта и посеет в нем семена сомнения. Да и слова своих напарников эхом отдавались в голове «Не стоит лезть в дела любовные». — Надеюсь, Райт. Она правда надеялась, что Аделаида справится с этой ситуацией, что она расскажет все Райту и они вместе решат все, не доводя до абсурда. Она до конца верила в их крепкую любовь. 23. 11. 09. — Они сыграли свадьбу пару недель назад. Их встретили неутешительные новости. Все успели и позабыть за это время за прошлые неприятные слухи, да и в городе они как-то утихли. Кто ж знал, что это своеобразное затишье перед бурей? В этот раз встрепенулись все, и Дачс с Горстом задумчиво и с некой виной потупили взгляд в пол. — Что? — только Оделия смогла подать голос, который быстро утопал во всеобщей радости как всегда веселящихся людей. Здесь на первом этаже таверны по вечерам царила радость и веселье, а они в последнее время только и слышали здесь неприятные вести. Авила как всегда выискивала белую голову в толпе, но прекрасно понимая, что эти попытки тщетны, вернулась взглядом к своим опечаленным друзьям. — Райт ничего не знает? — Он совсем не упоминал что-то такое. Был самим собой, так радовался... Дождаться не мог, пока мы дойдем до Орстона, — тихо проговаривала Оделия, с трудом вытягивая из себя слова. Она пыталась вспомнить, может она пропустила какие-то намеки от своего младшего напарника, но почему-то в голову ничего не лезло. Только вина нарастала все сильнее, стоило вспомнить его широкую улыбку. Почему она дала заднюю и забила на него? Стыд завладевал ей, такой, какого она никогда в жизни не ощущала. Они взрослые и должны следить за Райтом, помогать ему, а в итоге что? Как дети совершили такую глупую ошибку. — Ох... Бедный мальчик. Толпа со своими слухами может быть неразумной и дурной, — причитала сестра Дачса, отвлекаясь на свою работу, пока троица в раздумьях стояла перед стойкой, мешая остальным. — Ему нужно все рассказать, если Аделаида это сама не сделает, — предполагал Горст, первым двигаясь с места и усаживаясь устало на стул. Следом за ним плюхался и Дачс, постукивая пальцами по столешнице. — Я думал, девочка будет благоразумнее. Неприятные слухи заполоняли зал все то время ожидания. Кто-то прекрасно осведомлен об этих завсегдатаев, поглядывая с осуждением на троицу, устроившуюся за стойкой. Едкие взгляды прожигали затылки, начиная пересуды по поводу их младшего напарника. Райт выделялся внешностью и своим эпохальным характером, его многие хорошо запомнили в Орстоне, и от пристальных взглядов толпы ему не скрыться. Какие-то мужики обсуждали его пробежки до лавки и обратно, вспоминая каждый божий раз, когда его видели вместе с Аделаидой, и от того не наблюдая парня в данный момент со своими товарищами, их замечания становились все более едкими. Дачс уже кидал свои недовольные взгляды на шушукающихся рядом, но это не спасало положения. Все любители сплетен уходили подальше от них, но не прекращали болтать, а стоило одной беловолосой красавице показаться на пороге, как гул только начал расти. — Хах, явился не запылился. Небось, бегал к Аделаиде, — кто-то довольно громко свистнул, привлекая внимание шатающегося парниши. Его колкий голубой взгляд быстро оказывался прикован к этому замечанию, а пальцы сами собой сжимались в кулаки. — Чего ты сказал? Повтори мразь, — Райт держался неровно, от него так и разило алкоголем, да и красные в ярости и опьянении щеки выдавали его с потрохами. Мужики, которые обсуждали его, только заливались смехом. Они того и добивались, будто собираясь затеять драку. Как только посетители зашевелились, троица на посту быстро начала пробираться к своей пропаже, а Оделия с самого начала поняла, к чему все в итоге придет. — Райт? — ее душа разрывалась от вида этого разбитого парня, губы сжимались, а тяжелая ноша вновь давала о себе знать. Ей стало в миг страшно подходить к тому, но Горст рядом аккуратно с заботой положил на ее плечо руку. — Кажется он пьяный, — констатировал факт он, пока те мужики продолжали с издевками ссору. — Что расслышал. Если ты не знаешь, Аделаида замужняя дама, негоже бегать какому-то сосунку к ней. Имей честь, — один плевать хотел на это разъяренное лицо Райта, что оказывался уже близко. Парень с силой бил по столу кулаком, хватая мужика после за ворот его кофты, но этот незнакомец только смеялся. — Аделаида была моей раньше! Моей! — с хрипом кричал Райт, сильнее сжимая пальцы, но его быстро хватали за лицо и отпихивали от себя. — Что с того? Она свой выбор сделала явно не в твою пользу. Нехер к нашим девкам лезть, вали туда, откуда притопал белобрысый. Таким как ты здесь делать нечего, — кто-то подключился и с другой стороны, подначивая главного зачинщика скандала. Ярость кипела в Райте все сильнее, смешиваясь с обидой и жгучей ненавистью ко всем вокруг. Он уже собирался серьезно броситься на мужика с кулаками, но его схватил Горст, а Дачс поравнялся с мужиком, который только этого и добивался. Он не сразу заметил подошедшего к нему командира, и уже собирался вновь ляпнуть что-то, но Дачс властно приказал ему: — Пасть закрой. Мужика такой расклад явно не устраивал. Он оглядел подошедшего, и с издевкой хмыкнул. Видимо он не знал или не понял в разгар ссоры, кто именно стоял перед ним. — А ты еще кто? Думаешь, можешь тут командовать? — этот мужик тоже оказывался немного выпившим. Он начал заворачивать рукава, демонстративно оголяя свои массивные руки трудяги, но кто-то сбоку принялся в опаске его останавливать. — Слыш. Это Гагнон, братец хозяйки. Да и наемник в придачу, — шептались сбоку. На миг стало даже как-то потише и поспокойнее, какие-то зеваки расступились, и в итоге образовалась небольшая брешь, посреди которой стоял главный любитель сплетен и Дачс, что терял терпение. — Тц, наемник-хуемник. Мне плевать. Я здесь гость! — мужик видимо не все понял с первого раза. Они практически равны с Дачсом, но он был уверен в своих силах, да и алкоголь притупляет чувство страха. — Еще слово и полетишь за дверь, — злобно бросал Дачс. Не двигаясь с места, он твердо и уверенно стоял на ногах, готовый вынести любой удар от этого слишком самоуверенного гостя. — Райт. Райтик. Господи, все в порядке? Ты слишком напился, — Оделия же в свою очередь подскочила к парню, что вырвался из цепкой хватки Горста. Но тут же на нем повисла слишком шумная сестрица, начавшая в мгновение раздражать и без того распаленного Райта. Он оглядывал ее с небольшим отвращением, скидывая и ее руки с себя, а после шатаясь, постарался отойти подальше. — Я в курсе, Оделия. Не капай... Ты мне не мамочка, чтобы вечно меня контролировать, — еле выговаривая слова, Райт опирался на стену рукой, чтобы не свалиться, и шумно выдыхал. Голова пухла от кучи голосов, жар раскатывался по телу, а голова жутко кружилась, но показывать свое бессилие ему не хотелось. Как мог, он старался скрыть все внутри. — Не стоит так сильно напиваться из-за такого... Аделаида не права, ей стоило раньше тебе рассказать, как все это начало ползти по городу, — Оделия же не оставляла попыток помочь. Ее забота ее главная черта, и порой она раздражала Райта. А тем более когда тот отчаянно хочет побыть в тишине и спокойствии, его достают все, кому не лень. Он практически не слушал девушку, но стоило той снова оказаться рядом, как у него не осталось выбора. — Ползти? То есть эти слухи обо мне не просто из воздуха взялись? — шептал он себе под нос, пока Оделия начала оправдываться с виной. — Прости Райтик, я хотела рассказать давно, но... — она, казалось, сейчас расплачется. Но Райту оказалось плевать. Его глаза застыли в изумлении, а голова пыталась переворить только что разразивший его гром. Он молчал, пока Оделия лепетала дальше вместе с Горстом. — Мы не хотели вмешиваться в ваши отношения. — Это же просто слухи, Райтик... Были... Стоило Оделии протянуть к нему руки, Райт как с цепи сорвался, рискуя схватить и девушку за ворот ее кофты, как до этого делал с выбесившим его мужиком. — Вы блять сейчас хотите сказать, что... Эти слухи ... Про свадьбу уже давно ходили? И вы их знали. И ничего мне не сказали? Ничегошеньки?! — парень шипел сквозь стиснутые зубы, прожигал Оделию взглядом. Тело все трясло от напряжения, а дыхание сперлось. Его мир разом перевернулся. — Райт, успокойся, — Горст вставил свои ненужные слова, и Райт разошелся дальше, отходя назад, стискивая у себя на груди рубаху. — Ты все знала, и ничего мне не сказала?! После этого ты ещё смеешь переживать за меня когда я так убиваюсь? Ты издеваешься надо мной? — он повышал голос, смотрел перед собой с гневом и болью. Райту жутко хотелось выместить на ком-то свою злость, и эти двое, а в частности Оделия, отлично попались под его горячую руку. Девушка попыталась ухватить Райта за запястье, но он грубо отшвырнул ее ладонь от себя, смерив ту презрительным взглядом. — Не трогай меня! Отвали, я вообще не хочу тебя видеть! — Психовал он. Голова раскалывалась все сильнее, а смотря на эти испуганные и обиженные глаза, ему хотелось только кричать дальше. Конечно же на защиту любимой Оделии встал Горст, закрывая девушку своим телом, выйдя вперед. От того желчь с ненавистью встали поперек горла, и мужчина тоже удостаивался этого взгляда, полного отвращения. — Райт прекрати так отзываться в сторону Оделии. Болтаешь много лишнего, — Горст скрывал свою печаль и вину за недовольством. Пытался выставить себя в таком прекрасном свете перед Оделией. Райту все это давно понятно, потому то он и цокал, отмахиваясь от надоевшего ему за столько лет мужика. — А вот ты только болтать и горазд, Горст. Хоть раз бы делом доказал чего, — выплюнул слова Райт, упиваясь этими взбешенными глазами Горста. Парню стало так весело в этот короткий миг, что захотелось продолжения. — Слышь, малой. Не тебе поучать нас жизни, — Горст легко поддавался своим эмоциям. Он уподобался гневному Райту, скалясь следом, пока Райт расставлял руки, оглядывая этих двоих с надменной улыбкой. — Да мне вообще плевать, я без вас жил как-то и проживу дальше без вашей помощи, — протягивал он, довольный собой. И когда взрослые не нашлись с ответом, парень легко развернулся на пятках, и направился к выходу. Ему показалось, что он даже слегка протрезвел, ощущая как легко ему дается шагать относительно прямо. Оделия подалась вперед, но Горст легко ухватил ту, не давая ей упасть на колени, как той хотелось. — Райт, стой. Пожалуйста. Прости меня, прости. Я была не права, мне нужно было рассказать все раньше, — причитала вслед светловолосому парню она в отчаянии. Райт не обращал на эти мольбы внимания, скрываясь за дверью. Горст хотел уже было сделать рывок за ним и догнать того, но мысль о расстроенной Оделии заставила его быстро вернуться. Он нагнал ее на лестнице в потерянных чувствах, ощущая себя примерно также. — Оделия, только не кори себя, — выдыхая, чтобы хоть как-то ослабить свою окутывающую тело ярость, мужчина попытался успокоить Оделию, которую начинало трясти от напряжения. Она ухватилась за него руками, рискуя свалиться, если он ту не подхватит вновь. — Мне нужно было все ему рассказать... — девушка прижалась к Горсту, пряча в его плече лицо, пока он пытался сообразить, что делать дальше в такой ситуации. Неловко обнимая Оделию в ответ, Горст повел ее в комнату наверх, усаживая на диван и вглядываясь в ее изрядно покрасневшие глаза. — О... Оделия. Ты что, плачешь? — еще ни разу Горст не видел эту девушку такой. Для него подобное собственное состояние привычно, для всех остальных также, да и Райт конечно удивил, но не настолько. На его памяти их милая сестрица никогда не давала выхода настолько сильным эмоциям, что это зрелище даже слегка пугало. Настораживая своим бессилием перед горячими слезами, Горст просто застывал на месте, пока Оделия всхлипывая, не утыкалась вновь в мужчину, прижимая свои трясущиеся руки к нему. — Я же хотела... Хотела рассказать. Зачем я вас послушала. — Эй... Оделия. Пожалуйста, не кори себя. Не надо. — Все что мог сделать Горст, так это аккуратно приобнять ее за плечи. Но стоило почувствовать сильный вздрог, как его руки сами собой прижали девушку к себе ближе, чтобы согреть и успокоить. От его собственных эмоций по поводу отвратительных слов парня не осталось и следа. Горст уже и забыл про них, его мысли сейчас занимала лишь эта опечаленная девушка. — Почему ты не догнал его? Он же пьяный... И весь разбитый. Где он будет ходить всю ночь? — Я... Я же не мог бросить тебя в таком состоянии. Не мог... — к черту этого Райта, который с ухмылкой говорил своим товарищам такие отвратительные вещи. Горсту плевать на этого парня, пусть хоть там завалится куда-то на дороге и уснет так. Он пытался убедить себя в том, что обижаться на того не мог, хотя по сути он это и делал сейчас. В какой-то миг он вспомнил, в какой позе сейчас находился. Его руки крепко обнимали Оделию за плечи, девушка утыкалась лицом ему в грудь, обнимая в ответ. И тогда собственные проблемы дали о себе знать. Райт отлично всковырнул эту тему, давая Горсту лишний повод запустить руки в свое отвратительное болото. Тогда ему хотелось отстраниться в стыде от девушки. — Хотя и Дачс точно справился бы лучше меня, — он попытался отшутиться, отдаляясь немного, но Оделия быстро притянула того к себе, обхватывая Горста руками и сцепляя пальцы в замок на его спине. В отрицании замотав головой, обвивая Горста руками, она словно показывала тому, что он не прав. — Да что толку... Со мной сидеть... Здесь, — хмыкала она вопреки своим действиям. Горст совсем не понимал ту в этот момент, ощущая как что-то разгоралось в груди. Ему очень тяжело видеть как девушка вздрагивает, тяжело слышать, как та всхлипывает, но с другой стороны ему нравилось как она прижималась к нему, как она прятала в его груди свои горячие слезы. И стало так отвратительно тогда. Благо, Оделия не видела его печального лица, лишь слыша грустный голос. — Чтобы ты... Не плакала... Тут одна. — Сам же сказал про Дачса, — тихо отмахнулась она, на что Горст громко вздохнул, смотря в сторону. Оделия порой также не понимала Горста, его эти вставки про командира, его эти печальные глаза и такой же голос, она просто предпочитала не придавать тому большого значения. Они и продолжали сидеть так, обхватив друг друга руками, слушая чужое сбитое дыхание, ощущая слабую дрожь в теле, пока та не утихла. Уже тогда Оделия сама отстранилась, но не подняв глаза, она аккуратно положила свою голову мужчине на колени, а тот поддавшись, легко потрепал девушку по волосам. — Мы все тут виноваты. Это же мы с Дачсом сказали, что не стоит лезть к ним. Если бы мы не настояли, ты бы ему все при первых слухах рассказала. Но... Просто зная Райта, он же... — Горст смотрел вниз на Оделию с невероятной заботой, стараясь нежно водить ладонью по ее голове, дабы успокоить. — В любом случае распсиховался бы, наговорил всякой херни, как сейчас. Обидел бы тебя... как и сейчас, — рассуждал он, оставляя руку на волосах Оделии и замирая на миг. Оделия вздохнула громко, зажмуриваясь. — В каких-то вещах он был прав. Горст от ее таких слов встрепенулся, продолжая вновь поглаживать девушку как котенка на своих коленях по голове, осмеливаясь даже чутка заходить на шею. — Не говори так. Он же пьяный, сама видела. Не принимай его слова близко к сердцу. Он просто зол... Расстроен. Это все его чувства к Аделаиде, а сорвался на тебе, потому что ты была ближе. Мы же знаем, что на самом деле он очень тебя любит и ценит. И твою заботу особенно. Мы все ее ценим, — Горст пытался вернуть себе человечность, пытаясь убедить себя в том, что ему не плевать на этого парня. Пытался убедить себя и в том, что он совсем не обижен на его слова, он просто переключался на расстроенную девушку, которую такие слова их младшего напарника задели. Мужчина вздыхал также как и Оделия, спускаясь пальцами той на плечо. Девушка не дрожала, и это ее тепло успокаивало и его, возвращая ему прежний ум, что затуманивался неприятными мыслями. — Очень ценим... Поверь. Горст и не заметил, как Оделия затихла и тихонько засопела. Видимо все эти переживания ее вымотали, а тепло объятий разморило, заставляя провалиться в глубокий сон. В этот момент перед Горстом встала некая дилемма, он не знал, как правильнее поступить. Через некоторое время в комнату заглянул Дачс, и оглядевшись, прошел дальше, останавливаясь рядом с диваном и этими двумя. — Как Оделия? — тихо спросил он, замечая, что девушка как-то подозрительно тихо устроилась на диване калачиком, уложив голову на колени его друга, а тот оперативно стоило подать Дачсу голос, приставил палец к губам. — Спит. — А ты? Не пойдешь? — Дачс будто не понимал важности всей ситуации, задавая смешные вопросы. Горст чутка приподнял бровь, а потом с легкой ухмылкой протянул: — Так если ж двинусь, она точно проснется. Не хочу ее будить. Не уснет же потом точно. Их командир в молчании постоял так, осматривая своих двоих напарников с важным видом, будто размышляя о чем-то серьезном. — Я не нашел Райта. Поискал в округе, но он не дурак, хоть и пьяный. Ушел куда-то подальше. А я думал он походит и вернется, а в итоге видимо его всю ночь не будет. Горсту пришлось вернуться мысленно к этой наглой беловолосой башке. И на удивление, стоило ему остыть, как прошлые чувства вернулись на место. Он почувствовал небольшую тревогу за этого парня, хоть и какое-то время назад он рьяно уверял себя в мыслях, что ему плевать на него. — Главное чтобы он не натворил бед. А то мало ли. Пьяная горячая голова очень опасна, — осознание одной важной вещи только сейчас плотно засело в его мозгу. Райт был в хламину пьяным и совсем не соображал, что творил и что болтал. Еще недавно он убеждал в этом Оделию, успокаивая ее, а теперь размышлял об этом сам, наконец-то принимая свои же слова. — Он не дурак. Он переживет это, — размышлял Дачс, продолжая стоять где-то там сбоку вне поля зрения Горста. — Так и что? Будешь так и сидеть всю ночь? — слегка веселый голос друга слышался теперь из-за спины, и Горст мог поклясться, что сейчас он четко знал. Дачс стоит там и давит довольную лыбу. Горсту и оставалось всего лишь натягивать маску безразличия, оперативно убирая руки с Оделии и скрещивая их на груди. Он просто ее утешал, и совсем не радовался в душе этой ссоре, совсем нет! — Ну… да. А что мне еще делать? Может смогу подремать, — он строил из себя заложника ситуации, хотя на самом деле наслаждался ей. Дачс это прекрасно понимал, хлопая коротко друга по плечу. — Чего только ты не вытерпишь ради Оделии. Горст опустил глаза вниз, чтобы невзначай не увидеть испытывающего лица Дачса, с которым тот заглядывался на него напоследок. Порой Горсту казалось, что даже не обсуждая свои проблемы и чувства, эти два мужчины способны понимать друг друга без слов. Дачс вскоре ушел к себе в комнату, оставляя Горста на страже сна Оделии. Да и возможно Райт все же вернется посреди ночи и наткнется на эту бдящую статую. Ночью в итоге так никто и не пришел. Это настораживало даже Горста, который за все предоставленное ему время успел о многом подумать. Глаза если и закрывались, то сознание активно не хотело сделать перерыв и дать ему хотя бы подремать. Многие вещи будоражили ум, в особенности слезы Оделии, от которых на душе становилось как-то тяжело. По сути, девушка была и не виновата. На душе Горста лежал камень вины именно за отчаяние, которым пронизывался взгляд девушки. В какой-то момент он вновь поймал себя на ужасном эгоизме. Он переживал больше за Оделию, чем за Райта, которого так ужасно бросили. Но где-то далеко, словно легким шлейфом, витала мысль — Райт точно со всем справится. За него не стоит переживать. 23. 11. 09. — Горст… Горст? — Оделия оказалась очень удивленной с утра, стоило открыть глаза и увидеть это сонное неопрятное лицо рядом. Она быстро отвернулась, прижимая руки ко рту, пока Горст соображал, что ему стоит ответить. Он вроде как считал себя стойким, но сейчас отвечать оказывалось так сложно, и пока в голове мысли уже собирались, с губ слова как-то выходили с опозданием. — Да, это я. — Ты что, не спал всю ночь? Выглядишь именно так. — А… ну вроде как. Не хотел тебя будить, а уснуть сидя не получилось. — Какой-то же ты дуралей! Ты серьезно всю ночь не спал из-за такой глупой причины? Мне надо поколотить твою дурную голову, — в своем привычном стиле с заботой кряхтела старушка Оделия, пока Горст виновато как всегда улыбался себе под нос. От этой ее заботы становилось тепло на душе, и на ворчания он уже не обращал внимания. — Не надо. Я ж… знаю, если бы ты проснулась, больше не уснула. Переживала бы все о Райте. Уж лучше я не посплю, чем ты. Я смогу хотя бы выспаться днем, а ты нет. — Райт не вернулся? — Нет… я никого не видел. — Иди уже спи! Не видел он никого! Ужас… не могу, зла на тебя не хватает. Дурак, хотя взрослый, — ворчала Оделия, быстро поднимая Горста за руку и толкая в сторону его комнаты, чтобы тот никуда не свернул. Стоило Райту объявиться на пороге таверны ближе к вечеру, как его тут же засекли и доложили об этом Дачсу. Оделия быстро оказалась внизу, осматриваясь, и найдя парня за одним из столов среди посетителей, она аккуратно положила ему на плечо руку. Парень рьяно вскинул голову, смотря на девушку злобным и уставшим взглядом, но ничего отвечать не стал. Оделия также в молчании потянула его на себя, а тот и не сопротивлялся, поднимаясь тяжело и шатаясь, побрел следом, сильно сжимая руку сестрицы в своих пальцах. Но стоило упасть в кровать, как Райт недовольно забурчал, чтобы та ушла и не мешала ему. Оделия удалилась поначалу, но после вернулась с кувшином воды и небольшой склянкой. Райт недовольно вздохнул, приоткрывая глаза. — Оделия, я же просил… оставь меня одного. — Я сейчас же уйду. Когда ты выпьешь воды. — Она что-то капнула в стакан, а потом подала тот парню. Он не сопротивляясь, взял трясущейся рукой кружку и выпил все содержимое парой глотков. — Райт… я не хотела… правда. Прости меня, — Оделия опускалась на колени перед кроватью, подаваясь ближе к парню, заглядывая в его лицо с искренней жалостью, но встречала только тяжелый взгляд. — Уйди, Оделия. Я ничего не понимаю… я просто хочу спать. Оделии пришлось тяжко вздохнуть, приподнимаясь с пола, и быстро скрыться с глаз, закрывая дверь. Ее тут же встретил Горст, который совсем недавно встал. В его глазах читался интерес и немой вопрос. — Выгнал. Хах… — в какой-то момент Горсту показалось, что Оделия сейчас снова поддастся чувствам, и потому он подошел ближе, протянув ей руку. — Пошли вниз, отдохнем и перекусим. Девушка легко согласилась, без слов взяв мужчину за руку и следуя за ним. — Дачс куда-то уходил сегодня? — поинтересовался Горст, что весь день отсыпался за прошлую ночь и сейчас наверстывал упущенное. — Да, но он уже давно вернулся. Сидел внизу, следил за залом с Авилой. Когда Райт пришел, я ушла с ним, а Дачс остался внизу. Горст одобрительно кивнул, оставляя девушку одну возле пустого стола. — Пойду спрошу у Авилы и попрошу ужин. Ты же будешь? — его внимательный взгляд уставился на это грустное лицо, пока Оделия смотрела вниз в бессилии, понимая, что она совсем не голодна. Живот крутило от волнения, и чувство голода пряталось за этим неприятным ощущением. — Не хочется… Горст просто хлопнул себя по ноге, понимая что тут нужно брать все в свои руки, и разыграл небольшое представление. — Зачем я вообще спрашиваю? Будешь, конечно же. Небось сегодня почти ничего не ела. С губ Оделии сорвался небольшой вздох разочарования. Она понимала в такие моменты, что сделать с этим вбившим себе в голову что-то Горстом она ничего не в силах. Оставалось только смириться и принять его наставления. — Горст… ох. — Подожди немного просто. И он скрылся в гуле посетителей таверны, пробираясь через столы к стойке. Оделия отвела глаза куда-то в сторону, погружаясь в свои мысли, забывая о времени. И когда Горст вернулся обратно с тарелками, она даже слегка вздрогнула от неожиданности, поднимая глаза к нему. — Не устала ждать? Я отходил немного, поэтому задержался. — А сколько времени прошло? Я… как-то задумалась. — Часа пол. — Он присел перед ней, протягивая небольшой бумажный кулек, на который Оделия тут же уставилась с подозрением. — Что это? — Эээ… ну, я подумал, что тебе нужно отдохнуть. — Горст! — тут же нахмурилась она, быстро забирая сверток к себе и открывая его. Она точно подумала о чем-то другом, от того когда внутри обнаружился шоколад… Оделия немного опешила. На какую-то секунду она замолчала, а потом с еще пущим недовольством уставилась на мужчину перед собой. — Это же дорого! И сколько ты денег отдал за это? — Тебе не нравится? Я думал, он поднимет тебе настроение, — Горст как-то обреченно выдохнул, подпирая рукой голову, на что Оделия быстро поняла, как со стороны это выглядело и поспешила исправиться. — Нет-нет, я рада! Правда! Он же такой вкусный, спасибо большое. Но… не стоило, Горст. Шоколад стоит слишком много… ради пары минут удовольствия. — Да ну, не бери в голову. Я имею право распоряжаться своими деньгами как захочу. Да и не так дорого он стоит, как ты говоришь. Один раз в год можно себе позволить, — Горст быстро встрепенулся, довольно улыбаясь. — Не мог смотреть на твое печальное лицо. А сладкое, это лучшее лекарство от грусти, — он же принялся есть слегка остывший ужин, пока девушка закинула себе в рот небольшой кусочек шоколада и заулыбалась. От этой улыбки и сам Горст не смог сдержать себя. Они молча ели, пока мужчина решил не поднять больную тему, замечая на лице Оделии зарождающиеся нотки прошлой печали. — Ты все думала о Райте, да? Оделии пришлось вновь окунуться в свои переживания, откладывая десерт в сторону, чтобы не омрачать его лишний раз, и опуская взгляд, она кивнула. — Да… ох. — Ты действительно походишь на его мамочку, Оделия. Так переживаешь за него, — предположил Горст, разглядывая девушку перед собой особенно внимательно. Любая же девушка желает завести семью с любящим человеком, даже Оделия не исключение, возможно поэтому она так привязалась к Райту? Но Оделия начала рассказывать о чем-то совершенно ином, заставляя уже Горста окунаться в неприятные воспоминания. — У меня иногда складывается впечатление, что я единственная кто переживает за вас. Вам даже на самих себя плевать, не знаю. Это я какая-то не такая? Какое-то чувство дежавю прорезало дыру в голове на миг. Будто уже куча девушек говорили ему это. «Тебе плевать на все, кроме выпивки!» «Ты совсем ни о чем не переживаешь?» Обычно от таких слов что-то кололо в груди, но никто же этого не видит и не чувствует кроме тебя. Пождав губы, Горст взглянул на свои ладони, сжимая пальцы в кулаки, и кашлянув, постарался спокойно все объяснить. — Кхм… нет. Не сказал бы. Если мы не показываем своих чувств, это же не значит, что мы совсем ничего не ощущаем? — его лицо точно само спокойствие, но внутри гниль расползалась все дальше. Вспоминать все то, что так отчаянно пытаешься потопить не очень приятно. — Порой мне кажется, что вы с Дачсом совсем непробиваемые. А я… не могу держать себя в руках, — Оделия не замечала какие усилия прилагает Горст, чтобы выглядеть сейчас также как и всегда. Это он вызвался утешать ее, а не она, поэтому распыляться в терзающих его муках нельзя. Сделав тяжелый вдох, он попытался выразиться более мягко, но слова все равно срывались с губ как-то отстраненно и холодно. — Тебе хоть раз говорили в детстве, что ты не должна показывать другим свою слабость? Лицо Оделии застывало в удивлении, смотря перед собой. На миг ей показалось, что она увидела все то, что скрывается за этими вечно спокойными и уверенными товарищами, но это чувство быстро ускользнуло от нее. Замявшись, она пыталась понять все правильно. — Э. Нет. А… вам что, говорили? — Хах, да. Ты не знала? Всем. Ну или почти всем мальчикам в детстве говорят «не плачь, ты мужчина, ты не должен плакать», «мальчикам нельзя плакать, ты должен быть сильным» и все в таком духе. Знаешь, когда все в округе думают так, немудрено в итоге построить вокруг этих правил свою жизнь. А сейчас спустя столько лет ты уже иначе и не можешь, даже если хочешь. Не знаю даже как объяснить это… подробнее. — Я… не знала. — Я тоже переживаю за… всех нас, просто… внутри. Не могу иначе, всегда лицо как камень, даже если на душе тяжело, — открывать что-то такое даже в безобидной форме почему-то тяжело. Вдруг она не поймет? Или отвернется от тебя? Подобные мысли пробирают до костей при каждой новой встрече. Но почему-то именно Оделии Горсту захотелось в миг высказаться… рассказать больше, чем другим. — По тебе всегда видно, если тебя что-то тревожит. В какой-то мере это даже хорошо. Можно сразу понять, как бы ты не пыталась это скрыть, что тебя что-то задело. Хотя стоит отметить, что ты в любом случае не так часто выглядела такой уж расстроенной. Вчера ты впервые плакала за все время… нашего знакомства. Я даже не знал, что тебя так задели слова Райта. Оделия от таких слов только и могла в стыде опускать глаза, не в силах как-то ответить или возразить. «Ты просто не видел, как я плакала, когда тебе было плохо, дурень» — думала про себя она. Перед ее глазами проносились те бессонные ночи возле его постели, запах крови и лекарств, преследующий ее, следующий шлейфом за ним. Столько всего терзало ее, но высказать все она не могла. Не ему… только не ему. Он же не поймет. Горст сразу легко улыбнулся, заметив у Оделии потупленный смущенный взгляд. — Поэтому я и стараюсь тебя приободрить. Чтобы ты лишний раз не переживала. Я привык к твоей веселой ухмылке, а от слез становилось как-то не по себе. Она для них всегда была той самой напарницей, сестрицей, которая всегда подлатает если что, та что заботится, но никогда не грустит. Та, кто дарит им радость. Такая как она не может рыдать, пока никто не видит. Она всегда в их глазах сильная девушка, которой чужды девчачьи эмоции. — Наверное, поэтому вам и говорят сдерживать все в себе. Никому не нравится видеть слабость и сопли. В этом мало что приятного, прости, что тебе пришлось это лицезреть. — Не извиняйся, Оделия. Я не то имел в виду, что мне было противно или что-то такое… я просто не хочу, чтобы тебе было грустно. — Тяжело натягивать на себя улыбку, когда внутри все бушует. — Порой так бывает. Тебе надо отвлечься, — на мгновение Горст как-то непривычно для себя замялся. Он оглядывал зал вокруг, и с какой-то нерешительностью продолжил: — Не хочешь… потанцевать? Уж от кого угодно можно ожидать подобный вопрос, но не от Горста. Да, он гуляка, любит выпить, побегать за юбками как рассказывал Дачс, но чтобы танцевать. Оделия ни разу не видела его веселящимся подобным образом. — Э… что? Потанцевать? Конечно же Горст быстро начал давать заднюю, отводя взгляд в сторону. — Ха-ха, если не хочешь, я не буду настаивать. Я признаю, из меня партнёр по танцам еще тот ужас. Ладно забыли, — на пару секунд оба затихли, а потом Горст решил высказать другое предложение, — Дачс вроде неплохо танцует. — Нет. Я была бы рада, если бы ты составил мне компанию. Как-то не хочется отвлекать Дачса, он кажется беседует о чем-то важном с Авилой, — говорить такие слова после всех тех мыслей, преследующих ее, тяжело. Совсем не верилось в происходящее. Горст из кожи вон лезет, чтобы утешить своего дорогого напарника, это давало лишнюю надежду, унося мысли в грезы. Не очень хорошо. — Весь вечер с ней о чем-то болтает, — оглядевшись, Горст вернулся взглядом к девушке и приподнялся из-за стола. А потом переспросил, чтобы точно быть уверенным: — Ты точно не против? Ему казалось, что Оделия задумалась на миг, не решаясь принимать его предложение. Будто опасалась чего-то. — Нет, с чего ты это решил? — Да так… Веселая музыка уже давно заполняла собой весь зал, но собираться для танцев постояльцы начали лишь недавно. Горст аккуратно взял девушку за руку и пошел вперед со своего места к тем нескольким веселящимся парочкам, отстукивающим ритм каблуками ботинок по деревянному полу. Приступать к непосредственно танцу оказалось как-то неловко, но Оделия быстро взяла некоторые аспекты в свои руки, перекладывая ладонь Горста себе на талию, а вторую она сцепила в замок. Сначала смущение и робость отдавалась в их движениях, но по мере усиления громкости музыки, действия стали увереннее и быстрей. Они оба и не заметили, как отдались какому-то мимолетному раздолью следом за остальными, кружась и хлопая друг друга в ладоши. Горст даже для своих низких навыков отлично держался, успевая повторять за девушкой и начиная после предугадывать последующие движения. Хоть немного, но логика данного процесса открылась ему. Он отдавался танцу, ощущая себя совершенно ново и так хорошо, как никогда прежде. Кто ж знал, что такие простые вещи могут оказаться такими замечательными? Оделия громко хохотала следом за песней, как и другие танцующие, зрители начинали даже хлопать, кто-то свистел, поддаваясь общему радостному настрою, слышался топот в такт нотам, и это раззадоривало сильнее, подталкивая все ближе. Музыка закончилась также резко, как и начала набирать обороты. Все танцующие остановились словно по команде, тяжело дыша как после длительного бега, с широкими улыбками и полными счастья глазами. Все словно на миг стали теми шаловливыми детьми, что целыми днями носились по улицам родных городов. Наконец ноты, заполнявшие голову до этого, оставили их, возвращая место более привычному шуму толпы, и Горст смог прийти в себя, оглядывая девушку перед собой уже с более ясной головой. Ее огненные волосы немного растрепались, но она старалась быстро их поправить, лицо, усыпанное всполохами еле заметных веснушек, краснело из-за духоты, грудь заметно приподнималась от тяжелого шумного дыхания. А яркие губы растянулись в такой же улыбке, находясь близко. Горст не мог оторваться от созерцания всей этой сиюминутной красоты, а в мыслях только и витали какие-то смазливые банальные речи, которые он так отчаянно пытался выразить словами. — Оделия… я хотел тебе сказать, — тяжело ему давалось начало. Набрав воздуха побольше, он попытался выразить весь тот жар, что ощущал внутри в груди, обрамляя чувства в слова, но девушка его не слушала. Оделия куда-то обернулась, а когда Горст уже понял, что важное начало утеряно, она с каким-то недовольством врезалась в него. — Эй! — подняв нахмуренные глаза, Оделия вновь закрутила головой по сторонам, останавливаясь взглядом на каком-то постояльце, который виновато заулыбался. — Простите-простите. Не хотел вас задеть. Горст и не заметил, как легко обнял девушку за плечи, поддерживая ее подле себя. Когда она наткнулась на него, он оборвался на полуслове с чувством какой-то безнадеги. Боль в груди, которая нарастала все то короткое время тех раздумий, куда-то резко пропала, а брови сами собой надвинулись вниз, зубы стиснулись посильнее. В тот самый миг, когда Оделия говорила ему что-то, он уже ничего не слышал, просто молча кивая в такт, погруженный в свои мысли. Все его старания казались такими глупыми и бесполезными. Стоило немного сфокусироваться на лице девушки, которая находилась сейчас близко, как стало холодно. Ее взгляд устремлен куда-то в сторону, руки топорно и неподатливо держатся за него, губы также поджаты в какой-то неловкости… словно ей некомфортно находиться так близко. Медленная мелодия, которая возникла из ниоткуда задала настрой для всех остальных, и заставляя этих двоих в молчании продолжать по инерции двигаться. Слишком медленно, также вязко, как и мысли, которые заволокли их умы в этот миг. Они оба ощущали ту сковывающую холодность. «На что я вообще надеялся? Я никогда ей не нравился, ей не нужен такой раздолбай и калека как я» «На что я вообще надеялась? Я никогда ему не нравилась, ему не нужна та правильная единственная девушка» Лицо Горста словно пустой чистый лист, на котором ничего не разглядеть. Ни доли той прошедшей радости, что захватила их до этого. Лицо Оделии печальнее прошлого. Пальцы неприветливо сжимают застывшие руки друг друга, и в какой-то миг они оба словно оказались наедине каждый со своими страхами. Горст слишком неприветлив, слишком холоден и жесток в этот момент. От былой нежности не осталось и следа, его взгляд смотрит в сторону, не соприкасаясь с последней попыткой Оделии понять его. Она лишь смотрела на его отстранённое лицо, которое ничего не выражает. О чем тот думает, она даже не догадывается, только и строит неблагоприятные прогнозы, которые ее совсем не утешают. Все шло так хорошо, он рассказывал личные вещи, смотрел с нежной улыбкой, смеялся с ней, а сейчас, стоило оказаться близко, казался ужасно холодным. Не этого она себе представляла. Музыка быстро затихла, заменяясь на легкий шум и звон в ушах, не давая быстро прийти в себя. Не хотелось поднимать глаза и снова сталкиваться с этим печалящим видом. Робкий ответ Горста, который звучал для нее как издевка, резал слух. — Если хочешь, мы можем… потанцевать еще. — Я пойду спать, Горст. Этот ответ резал по груди также больно, как и это печальное лицо, как эти нахмуренные брови, спускающиеся к блестящим зеленым глазам. От былого румянца не осталось и следа, только неприятный колкий взгляд, промелькнувший на мгновение. В тот миг все тело застыло как парализованное, не давая сделать ни шагу вперед. Какой-то страх сковал его, стоило увидеть этот отклик. И что он наделал? — Ладно, не буду настаивать, — сорвалось неприятно с уст куда-то вниз. Вроде так и близко, но при этом далеко настолько, как еще никогда прежде. Настроение испортилось слишком быстро, руки заледенели, и не скажешь, что пару минут назад они оба пылали жаром и весельем. Их словно окатили ледяной водой, и не найдя нужных слов, все пошло наперекосяк. И когда они свернули не туда? Многие танцующие начали расходиться, пока Горст в непонимании стоял посреди в одиночестве, смотря вслед Оделии, которая быстро поднялась на второй этаж даже не кинув на него ни один взгляд. Потом какая-то ярость заполонила голову, заставляя сжимать пальцы сильнее, протискиваясь сквозь людей к стойке. — Что-то случилось, дружище? Вы так хорошо проводили время. — Есть глотнуть что? — сухо попросил он, утыкаясь лицом в руки, протирая устало глаза, пока Авила отвлеклась на исполнение его просьбы. — Она пошла спать. Никто не нашелся с ответом, лишь смотря с каким-то сочувствием на Горста, наблюдая как он легко осушал кружку эля перед собой. Тяжелая, но теплая рука Дачса упала тому на плечо, а потом он с задумчивым видом протянул: — Ничего, все нормально. — Она относится к тебе лучше, — с еле заметной едкой завистью протянул Горст, не смотря на своего друга. — Как скажешь, дружище. Не мне судить твои мысли, — отвечал спокойно тот, пока Горст только задумчиво хмыкал. Дачс никогда не отвечал по существу. Они никогда не затрагивали эти темы. Порой ему казалось, что у Дачса еще меньше чувств, чем у него самого, что тот понимает в этом всем еще меньше, чем он. А не то чтобы Горст шибко умный в плане понимания девушек. Одно Горст знал точно — между ним и Оделией какая-то непреодолимая пропасть. Стоит подойти к краю, как та расширяется. И он не знал точно почему, лишь строил догадки. «Пьяница, бабник, больной… совсем не достоин такой, как она. Дачс был бы лучшим выбором, он лучше меня во всем» Отодвинув в сторону пустую кружку, он слез со стула, и взглянув коротко на своего молчаливого друга, направился подальше. Авила занята посетителями, Дачс только вздохнул, утыкаясь в столешницу, другие люди заняты собой и своими партнерами. В этот миг пустота накрывала голову, почему-то стало плевать на все эти переживания, на все свои чувства. Те побледнели в миг, уходя куда-то глубоко. Не хотелось только возвращаться наверх, снова испытывать все то, что пришлось пережить за эти последние мгновения. Это какая-то традиция у них с Райтом. Вроде они постоянно спорят между собой, но на деле они очень похожи. Оба это порой отмечали. Со стороны все их поступки кажутся такими глупыми и нелогичными, но находясь посреди перипетий, ты осознаешь — это чувства и эмоции такие нелогичные. Контролировать их невозможно, и чем сильнее пытаешься, тем легче они ускользают от тебя. Чем сильнее зарываешься вглубь в попытках разобраться, тем сильнее запутываешься, и объяснить их другим и себе уже не представляется возможным. Горст вышел из таверны проветрить голову, и чтобы потупить попытки разобраться в себе, загоняя себя в ту часть, которую он не хотел понимать, он побрел к легким удовольствиям, к которым часто прибегал, когда не мог понять себя. 23. 11. 09. — Оделия. Девушка сонно открыла глаза, пытаясь понять, кто ее разбудил так резко и неожиданно. Перед ее взором виднелось немного обеспокоенное лицо командира, который склонился над ней, а когда та приподнялась, он выпрямился. Слабый теплый свет лампы освещал их общую комнату, пустую кровать перед собой, которую всегда занимал Горст. И тут до нее дошло, что случилось. — А. Где Горст? Или уже утро? — То как Дачс покачал головой дало понять, что сейчас ночь, и тогда-то Оделия тяжело вздохнув, нахмурилась и насупилась как маленькая недовольная девочка. — Мне плевать, где он там шляется. Как Райт, ей богу. Пусть хоть на улице ночует, его проблемы, — пробурчала она, заваливаясь обратно на кровать, отвернувшись от Дачса и остальной комнаты. Она итак прекрасно знала, куда пошел Горст на всю ночь, в попытках остудить голову. Она знала и помнила некоторые вещи очень хорошо. «Та единственная правильная умная девочка ему не нужна. Я ему всего лишь напарник, не более» Дачс же только тяжело выдыхал, какой раз за этот вечер, наблюдая за этими двумя большими идиотами, которые не первый раз устраивают такие ссоры. Как минимум у него на глазах. Ему оставалось лишь лечь спать на свое место, слушая как слегка всхлипывает Оделия, прежде чем уснуть.