Через тернии к звёздам

***

— Ты слишком быстро его убила! Ты должна восхвалять Господина каждым движением клинка, Силина! — Девушка с вьющимися светлыми волосами до плеч рывком оказалась подле плеча Силины, выхватывая из ее изящных длинных пальцев ритуальный клинок. Кровь медленным вязким потоком стекала из ровной раны на хилой измученной груди. Парень испустил дух быстро, успев лишь напоследок приоткрыть рот в последнем вздохе, захлебываясь яркой вспышкой боли. Этот сосуд в очередной раз оказался неподходящим для их нечестивого ритуала, слишком слабым и замученным, желающим смерти более всего остального. Он должен был желать иного, не просто желать. Это должно было стать его единственным смыслом. Но в итоге это тело лишь сломалось, как и прошлые до него, прогнивая изнутри слишком охотно и быстро, приходя в негодность. Силину это раздражало, но она держала себя в руках, пока Сессиль вставляла палки в колеса их повозки, кормила их лошадь подернутым плесенью овсом, словно мешая им достичь нужной точки на карте. Хотя и нельзя сказать, что Сессиль хочет помешать им намеренно, скорее эта девчонка просто глупа в своей основе, не осознавая, что ее безрассудные действия сказываются на всех. Уже начинающее остывать тело лежало перед двумя сцепившимися светловолосыми девушками посреди огромного каменного зала, обрамленного колоннами по кругу, и из центра ритуального нижнего алтаря выше шли ступени, ограничивая главное место. Они вели к верхнему алтарю в дальней части помещения, откуда на них лицезрели люди в темных спадающих одеяниях. Эти пытливые горящие глаза не спешили вмешиваться в перебранку, стараясь не мешать двум, казалось бы, важным дамам выяснять отношения. Правда, уже вскоре все собравшиеся начали морщить лбы, отворачивать головы, кто более стойкий только отводил глаза в сторону, стараясь не выдать свое отвращение. Сессиль, которая еще недавно прервала свою «подругу», вырвав нож из ее рук, сорвавшись с какой-то невидимой цепи, с доселе невиданной яростью накинулась на еще ранее живой сосуд. Первым грубым движением она распорола трупу живот, словно показывая всем в округе свои знания. Так легко и хорошо у нее это вышло, что она даже сама себе удивилась, начиная хихикать так довольно, запуская вторую руку в разрез. Ее пальцы тут же окрасились в багровый цвет, и каждое их движение сопровождалось неприятным хлюпающим звуком, отражающимся от каменных сырых стен крипты, доходя в каждый уголок этой круглой залы. Все собравшиеся слышали каждый звук, каждый смешок и вздох Сессиль, которая только продолжала расходиться. Она как игривая кошка стала распутывать клубок нитей, вытаскивая из уже расширенной раны кишки, вываливая кровавую массу рядом с телом как некий трофей. Она справилась с такой демонстрацией как-то слишком быстро, и оглянувшись на стоявшую рядом Силину, одарила ее своим взглядом. В ее темных глазах читалось наслаждение… а после, стоило заметить с каким холодным лицом смотрела на нее эта истуканша, Сессиль недовольно цокнула, возвращаясь к бедному парню. Хотя вряд ли ему вообще есть дело до того, что происходит с его телом, ведь он уже умер от одного точного удара Силины. Сессиль фыркнула, потирая нос тыльной стороной руки, но это не спасло ее красивое личико от кровавых пятен, которые она таким действием только размазала по щекам. Ее эти мелочи вряд ли волнуют. Ухватив клинок уже двумя руками, она с завидной силой воткнула его один раз в ту же грудь. Послышался неприятный еле заметный хруст, смешанный все с тем же характерным звуком разрезания плоти. Навалившись в этом ударе всем своим телом на нож, она видимо умудрилась проткнуть ребро, или как-то его задеть, потому-то клинок обратно выходил очень тяжело. Но вряд ли кто-то из присутствующих захочет помочь бедняге. Сессиль выглядела слишком увлеченной, со своим милым красивым молодым личиком, искаженным довольной гримасой, создавала впечатление всесильной. Она сама освободила ритуальное оружие, слегка вздыхая, а потом с еще большей яростью воткнула клинок чуть пониже прошлого места. В этот раз лезвие прошло мимо костей, и потому вышло проще, позволяя девушке насладиться процессом и набрать обороты. Никто и не заметил, как Сессиль принялась с животной яростью вонзать клинок все дальше и дальше, испещряя грудь уже убитого неудавшегося сосуда глубокими порезами. Та превращалась в кровавую кучу, месиво, напоминающее по своей структуре отвратительное болото, что утянет тебя вглубь. Тяжелое, но довольное дыхание висело в воздухе, достигая всех собравшихся позади. Никто не смел даже сглотнуть, чтобы не привлечь к себе внимание, вынужденные лишь молча наблюдать или позорно отводить глаза и дальше. Странное и отвратительное действие даже по их меркам. Многие привыкли к Сессиль, но многие из них ни разу не видели эту дамочку в состоянии аффекта. Вряд ли они могли предположить, что та будет наслаждаться подобным процессом. Лишь несколько глаз смотрели за сие действием с некоторым скепсисом, понимая, что это отлично вписывается в поведение девчонки. Большая и широкая фигура, возвышающаяся над остальными рядом с длинным саркофагом внимательно следила за каждым ритмичным ударом Сессиль, не отводя глаз. Силина ухватила девушку за запястья, не давая опустить занесенные в очередном ударе руки с кинжалом. Это заставило ту остановиться и взглянуть на нее, оголяя зубы, что сейчас ярко светились на грязном лице, измазанном брызгами темной крови. — Наш Господин мертв, дура! Его останки лежат прямо за нами в том саркофаге, если ты забыла. Он не увидит этих ритуалов, как бы ты не старалась, — вставила грозно Силина, оглядывая Сессиль этим взглядом, выражающим отвращение и непонимание. Сессиль быстро и легко для своего изящного телосложения вырвала руки из хватки высокой Силины, отдаляясь на пару шагов. Кажется, она немного успокоилась, разжимая немного пальцы на рукоятке. — Не переживай, как только он снова будет с нами, я поделюсь с ним моими картинами всех совершенных во славу его убийств! — ехидно давилась блаженным смехом девушка, приставляя к своим губам окровавленное лезвие, и высовывая язык. Даже Силина немного дрогнула, наблюдая как эта девчонка с незавидным усердием очищает клинок от всей скопившейся на нем крови. Силина знала, что Сессиль любит убивать, ведь не даром именно она расположила к себе их любимого Господина в свое время… но чтобы стать такой фанатичной. Эти сказанные слова пояснили очень многое, заставляя Силину и содрогнуться от осознания границы, которую перешагнула та. — Ты… — Силина не смогла в коем-то веке сдержать свое удивление, слушая эти речи и понимая, к чему они ведут. Она никогда не любила Сессиль, но сейчас где-то в глубине души заиграла самая неподдельная жалость к той. Она умудрилась сотворить такую глупость, о которой видимо и не догоняла в полной мере. И самое ужасное, что Сессиль, кажется, всем этим только наслаждается. — Ты играешься с ритуалом извлечения воспоминаний как тебе заблагорассудится? Ты вообще в курсе, что это не какая-то там игрушка, ты… отдаешь каждый раз часть души, разбивая ее на осколки и доставая нужные. Ты вообще осознаешь, к чему это все приводит? — Эта едкая жалость играла на языке Силины, и ее нельзя было не заметить, как и те толики страха, разящие от ее глаз. — Ох, дорогая Силина. Я не такая тупая, как ты себе представляешь. — Усмехалась Сессиль. Этот страх от вечно главной и раздражающей Силины ее только заводил. Она впервые показала, что боится ее безрассудных поступков? Люди больше всего боятся неизвестности, а ведь именно такой стала Сессиль. Сущий кошмар для правильной Силины, следующей придуманным глупым правилам. Поэтому-то ее и оставили в проигравших в свое время, именно поэтому Господин выбрал Сессиль, а не эту льдину. Сессиль не могла сдержать свою довольную ухмылку, пока Силина продолжала стискивать зубы. — Какие-то там осколки души это ничтожно малая часть, которую я готова предоставить моему дорогому Господину. А вот ты видимо такая трусиха, раз не способна сделать что-то такое же для него. Я совсем не удивлена, что он перестал вспоминать о тебе в последние месяцы своей жизни. Ты никогда не была ему предана по-настоящему! — Сессиль читала Силину как книгу. Хотя вряд ли Сессиль вообще умела по-настоящему читать, ей это совсем не мешало разбираться в своей давней сопернице. Она вываливала на нее ее же слабые стороны, как бы показывая, что та их очень плохо скрыла. Клинок указывал на Силину, на ее еле заметно дрожащие от страха глаза, в то время как у Сессиль дрожали губы из-за едкой усмешки. — Да ты просто… ты просто… — Силина не смогла выдавить последние слова, только кривя лицо в ответ на эту окровавленную улыбку перед собой. — Ну-ну, договаривай, — подначивала Сессиль, играясь с ритуальным клинком как с игрушкой. — Да ты просто сумасшедшая, если правда делала это. Не удивительно… почему ты стала так резко сходить с ума в то время, и почему тебя кроет сейчас все больше и больше. В предвкушении ритуала пусто`ты в твоей дырявой душе резонируют и отдаются чем-то болезненным внутри там? — Силина постукала пальцем по своей голове, смотря на девушку перед собой с еще большим отвращением. Она взяла себя в руки, приобретая прежний холодный и властный вид, пока Сессиль хихикала, поглаживая пальцами чистый клинок, любуясь собственным отражением в нем. Эта сумасшедшая девка никогда не понимала Господина, никогда не понимала саму себя и такой как ей никогда не понять эту правильную Силину. Силина любила Господина. Точнее считала, что именно любила… той самой настоящей любовью, и каждое слово болью отзывалось в ее сердце, каждое его действие, отраженное предательством к ней, жгло ее душу внутри, пока она продолжала хранить свое отвратительное чувство. Продолжала, пусть оно и причиняло ей огромную боль из-за своей ужасной гниющей природы. А Сессиль. Сессиль в ее глазах просто поехавшая дурочка, которая лизала Господину пятки и делала все, что тот прикажет, ублажала его любые фантазии, его кровавые увлечения, совсем не замечая, как она низвергла себя в пучину безумия. Может Господин и добивался чего-то такого? Ему никогда не нужна была родственная душа, как минимум целая. Ему хватало куклы, красивой тупой оболочки, что он лепил под свои извращенные желания. Все же у него и до сих пор сохраняются какие-то принципы и повернутость на счет пустых оболочек. — Когда же вы наконец-то заткнетесь? — Широкая важная фигура позади этих двоих, что так внимательно следила за сетями как паук, наконец-то подала звучный раскатистый голос. Дэрас уже не мог спокойно слушать перепалки этих двоих безумных баб, ведь именно такими те представали в его глазах. Он хмурил брови, строя из себя главу, величественно возвышаясь над всеми остальными со своих каменных ступеней рядом с саркофагом. Силина первая кинула на мужчину свой холодный взгляд, раздирая его тело в своей голове несуществующими когтями. Ее желания легко вылезали наружу через ее эти озера души. Ее тихая гавань всегда чарует, но Дэрас не понаслышке знал, сколько чертей водится в тех спокойных водах. Он знал, что эта безумная женщина любила его прошлого Господина. И самое глупое, что сначала она верила в обратные чувства. А вот вторая — безумная уже на другом уровне. На самом деле Дэрас и не знал, кто из них более опасен, но вот на вопрос: кто из них охотнее первый воткнет ему клинок в спину, он мог ответить с завидной уверенностью. Злить отбитую на голову чудачку с дырявой душой Сессиль точно не стоит. Она моложе Силины, но успела зарекомендовать себя с первого дня как ту, кому не стоит переступать дорогу. Только Силина осмелилась противостоять ей в открытую, а остальные даже боялись сказать лишнее слово за ее спиной. Неудивительно, что эта сама себе на уме дама и не взглянула на Дэраса, продолжая упиваться своей мнимой победой над оппоненткой. — Вы смеете обсуждать своего любимого почившего Господина в присутствии настоящего? Как вам хватает наглости? — могло показаться, что от этих громогласных раскатистых речей язычки пламени на многочисленных свечах на алтаре начали подергиваться, создавая словно рябь на воде. Дэрас лишь немного вздернул руки в длинных широких рукавах, складывая их на груди. Внутренняя сторона мантии светилась ярче озорной и наглой улыбки Сессиль, оголяя покрытые шрамами запястья и локти мужчины. — Как тебе хватает наглости упрекать нас в этом, Дэрас? Мы знаем все здесь, что это ты ответственен за заговор! — Силина же не могла молчать, выставляя руку вперед, указывая двумя пальцами на эту возвышающуюся над ними фигуру. Она делала некое обвинение, на которое даже Сессиль рядом с ней обратила внимание, отвлекаясь от кинжала и кивая. — Силина, если ты забыла, Асиль и Асили не давали мне выбора, я знал столько же, сколько и ты! Прекрати винить меня во всех своих грехах! — Дэрас быстро нашелся с ответом, потому что он уже не раз повторял эти слова, ей тем более. Брови сдвигались вниз из-за усталости и раздражения, потому что сейчас его разрывало неприятное чувство дежавю. Он знал, по какому сценарию все сейчас пойдет. — Но если бы ты не поспособствовал, червяк, мой любимый Господин был бы сейчас жив, — Сессиль опередила свою уже открывшую рот напарницу, не удостоив Дэраса и взглядом. Недовольно и пугающе она прорычала свои угрозы вроде себе под нос, но все отчетливо слышали их, напрягаясь. Сессиль редко показывала себя, но метко, и сегодняшнее представление всем напомнило, кто она такая на деле, заставляя и Дэраса напрячься, вспоминая самый первый разговор с ней после смерти Господина. — А тебе не стоит забывать о том, что если бы не я, ты бы и не получила возможность снова встретиться с ним, Сессиль, — Дэрас пытался умазать ее, напоминая про их некий договор, ведь эта девчонка всегда замолкала, стоило упомянуть зачем она тут все это делает. Хотя сейчас это кажется, немного не сработало. Сессиль впервые за долгую сцену подняла голову к этому лжегосподину в ее глазах, и ее лицо тому ой как не понравилось. Пылая той самой пугающей яростью, Сессиль сильнее сжала пальцы на рукоятке ритуального кинжала, выставляя клинок теперь в его сторону. На этого мужчину сейчас оказалось наставлено сразу два грозных оружия его поредевшего клана. Сессиль и Силина. — Если бы ты не подставил его, они бы его не убили, и не пришлось бы искать твой этот неработающий ритуал для воскрешения Господина! — Словно как по команде эти две светловолосые девушки, будто родные сестры, читая мысли друг друга ополчились против него, выкрикивая слова с доселе неслыханным гневом. Они обе простые фанатики прошлого Господина, две зависимые от него, словно от какой-то дури, но каждая из них не хочет признавать свою болезнь. Они уверены, что их оппонент больной, а вот они-то здоровы и вполне адекватны. Дэрас видел их двоих как просто психопаток, но, тем не менее, необходимых ему пока что. — Прекратите мешать. У нас с тобой договор, забирай своего дорогого Господина после ритуала и делай с ним что хочешь, мне плевать, — отмахивался он от этих наставленных на него снизу клинка и осуждающих пальцев. Сессиль немного умерила пыл, стоило только услышать «делай что хочешь». Ее фантазия играла с ней порой злую шутку, и ту уносило в мир грез в самом разгаре. Она даже и не замечала, как будто отключалась от происходящего, пока Силина начинала задыхаться яростью от наглости этого болвана, возомнившего себя Господином. — Вообще-то ты мне обещал тоже самое, Дэрас! — упрекала Силина его, вздергивая руку. Дэрас же усмехнулся, глядя на это злое лицо. Видеть эту высокую вечно грациозную даму в таком бешенстве, с перекореженным лицом также уморительно и необычно, как свихнувшуюся недавно Сессиль, раскромсавшую бедолагу на нижнем алтаре. — Мне плевать как вы собрались делить его бренную душу, главное — оставьте мне его силы, а с остальным разбирайтесь как хотите. Без них он будет весь ваш. Что толку сейчас упрекать меня за прошлые поступки, когда я даю вам такие возможности! — открывая массивные зубы, в этом оскале Дэрас выглядел пугающе. В довесок он расставил руки в стороны, будто это крылья, и смотрел на стоящих ниже девушек как хищник. Правда кто из них в итоге окажется выпитым досуха еще неизвестно. — Даже будь возможность вернуться в прошлое, ты бы поступил так же, как и поступил, — уже думая, что дорогая Сессиль не вернется в их мир в ближайшие пару минут, она снова нашлась с ответом, кидая клинок на пол. Железное лезвие пару раз подергалось на холодном полу, заставляя звон разноситься по округе, и затихло, открывая сцену для новых реплик их Господина. — Поверь, о моя Сессиль, Силина в свое время не дожала. И вернись мы назад, сейчас ты бы здесь не стояла. Так что нет смысла рассуждать обо всем этом. Представление закончилось, по мнению главного злодея, но вот главный герой решил нарушить весь сценарий и пойти в импровизацию. Силина запросто накинула на себя свою привычную маску, вздергивая голову и поправляя свои длинные прямые пряди, спадающие на темную мантию. Само изящество даже в окружении грязи и злобы, разврата и смерти. — Мы запросто можем отказаться помогать тебе, Дэрас, — она знала свою роль в его представлении, и принималась того шантажировать. Дэрас не любил, когда его планы нарушали, потому что зачастую он оказывался к ним не готов. Он ляпнул первое, что пришло ему в голову, стараясь запугать этих двоих и всех остальных. — Я запросто могу избавиться от вас. Силина не могла со спокойным лицом слушать такие заявления. О нет, она не испугалась. Она улыбнулась. Причем с еще большей издевкой, чем смеялась ей в лицо Сессиль. — Ты забыл одну важную деталь. Без моих знаний ты и носа не высунешь из своего форта, я перекрою все созданные мною туннели. А без этой шизанутой, как ты собрался вырезать неугодных тебе? Если бы не этот ритуал и не душа Господина, ты бы и не посмел нами вертеть, — они словно вернулись на акт назад, объединяясь против своего общего врага. Сессиль пропускала мимо ушей оскорбления в свою сторону, потому что они мало ее интересовали. Ее волновала только душа своего Господина, и пока ее враг становится ее союзником и ведет от их лица переговоры, она будет в молчании стоять позади с грозным видом, создавая пугающую тень. — Тем не менее, вы это мне позволяете, причем очень охотно, — Дэрас не стал бы тем, кем стал, будь он действительно глупцом. Это заставило Силину заткнуться на мгновение, поджимая губы в осознании своей ничтожности. Как-никак, она все еще прислуживала убийце своего Господина. Пусть для себя она и предпочитала называть это как-то иначе. Такие слова били по ее хрупкой гордости, и Дэрас это, конечно же, знал. — И кто знает, Силина, что бы случилось с тобой, если бы этот помешанный остался жить, используя эту дуру как свою подстилку. — Сессиль не обращала внимания на его язвительные высказывания, теперь делая вид, что Дэраса просто не существует в ее мироздании. Она лишь изредка отзывается на его слова, и то, обращаясь к тому очень грубо. Совсем не похоже на статус подчиненной, коим она также обладала, как и Силина, к своему разочарованию. И эта подчиненная все еще продолжала порой приносить своему нынешнему «Господину» глаза неугодных ему людей. У Сессиль стояла своя цель, и она ее придерживалась. Придерживалась, несмотря на позорный статус. — Тц, Дэрас. Поверь, что ты и этот ритуал ни за что не проведешь без нас, — Силина смогла напоследок только выплюнуть что-то совсем неоднозначное, строя вновь недовольное лицо полное отвращения, но Дэрас оказывался сильнее главного героя. Неудивительно, ведь это его постановка и он здесь забрал себе самую лучшую роль. Рукава его мантии по театральному спадали вниз, колыхая тусклое пламя свечей, а вот его глаза горели неистовым огнем. — Как и вы без меня и без моих последователей. Эти самые последователи наконец-то вспомнили о своем присутствии на ритуале, и дабы не потерять свои места и нарваться на гнев нынешнего Господина, робко, но все же принялись хлопать. Эти аплодисменты ласкали уши Дэрасу, заставляя его ухмыляться в лицо Силины, которая смотрела на этих придурков в мантиях с таким выражением, с каким смотрят на жалких муравьев, прежде чем залить их муравейник водой. Под усилившиеся хлопки Сессиль вновь погрузилась в свои размышления. Это подобие театра погрузило ее в одно из старых воспоминаний, заставляя мелодично перешагивать с ноги на ногу, направляясь к выходу из большой залы в катакомбы. Она словно в танце под продолжающие аплодисменты направлялась прочь, кажется уверуя в то, что эти овации предназначались ей. Сессиль всегда ходила себе на уме в последние годы, и сегодняшний ритуал не стал исключением. Она покинула всех собравшихся когда вздумалось ей, ознаменовывая окончание сегодняшней попытки. Хотя чего стоит говорить. Эта попытка провалилась еще одну ссору назад, и им стоит начать искать новый сосуд для следующего раза. Вновь. Каждый из всех собравшихся преследовал свои цели и идеалы, каждый хотел извлечь из этого ритуала свои выгоды. Если бы не эти кандалы, сдерживающие их подлые удары в спины, эта троица уже давно бы переубивала друг друга не поморщив и носа. Силина не в силах была слушать эти приторные оды Господину. После своего того Господина, она уже не верила никому также сильно, и ее вера осталась там, где пролилась последняя капля крови ее любви. Ей оставалось последовать за Сессиль к порталу, через который они попадали в эту крипту. Минуя длинные ступени, ведущие в катакомбы, она еще какое-то время побродила по ним и поднялась на поверхность в ротонду, встречая начинающийся зардеть рассвет над горизонтом, проглядывающий сквозь полуразрушенную арку. Небо здесь за лесом выглядело как-никогда прекрасно, а воздух ощущался как-никогда свежо после затхлых и сырых старинных катакомб под такой же церковью. Она могла легко оборвать свой «тоннель», оставив всех здесь на растерзание местным жителям близкой деревни, чьи крыши домов виднелись за верхушками деревьев за остатками былой церквушки, но мысль о незаконченном ритуале не давала ей пойти на поводу своих эмоций. Она еще оторвется на Дэрасе, на Сессиль после, когда получит свое, когда ее план подойдет к завершающей стадии. — Две истерички, — закончил на этом уже Дэрас, показывая оставшимся последователям убираться из зала вслед за этими двумя. Представление наконец-то окончилось, немного позже, но какая к черту разница, если оно все же окончилось так, как изначально и планировалось? Сам Дэрас как самый настоящий антигерой остался стоять на вершине ступеней в одиночестве, глядя перед собой на каменный постамент с саркофагом, в котором покоился его бывший Господин. Если бы только тогда… столько лет назад все пошло по плану, ничего бы этого не произошло, и сейчас он не пытался бы что есть мочи вытащить эту гнилую душу из дряхлого усохшего тела. Но что он мог поделать тогда? Сейчас уже нет смысла рассуждать и ломать над этим голову. Никто не мог открыть портал в прошлое. Даже их Несменяющийся Темный Лидер.

***

Неприятные разговоры за утром сменились быстрыми молчаливыми сборами всего отряда, посреди которого в одиночестве Адельмар пытался прийти в себя. Его загнали в угол, недосып отдавался болью в глазах и голове в общем, царапины неприятно жгли и чесались, несмотря на охлаждающую мазь, но больше всего его терзали внутри все сказанные слова старших. Пустота, которая образовалась в эту роковую ночь, норовила никогда не зарасти, как бы он не пытался. Никто особо не обращал на него внимания, и среди всей этой суеты, Адель ощущал какой-то холод. Райт аккуратно хлопнул его по спине, подталкивая к выходу, и только тогда Адель понял, что путь неизбежен. Тот самый путь, на который он ступил в тот вечер, выйдя из дома. Сколько раз ему еще нужно будет понять это? Ему подали его сумку и что-то сверху, и они вышли за дверь источников, на которых провели эти пару дней в попытках расслабиться от своих забот. В итоге все стало словно хуже. Как минимум, по ощущениям. На улице все также ярко светило утреннее теплое солнце, и от яркого света приходилось жмуриться и смотреть себе под ноги, дабы ненароком не свалиться с каменных извилистых ступеней, ведущих вниз с горы. Множество мыслей могло бы крутиться сейчас внутри, но Адельмар не мог думать о чем-то. Он просто отказывался складывать какие-то слова даже в голове, слишком все это оказывалось странным и необъятным для него. Аделю нужно срочно отвлечься от всего этого, и он постарался сосредоточить свое внимание на окружающих территориях и всех остальных. Какие-то первые пару часов среди них висела гробовая тишина и неприятное колкое чувство. Только звуки окружающей природы и их собственные шаги разбавляли ход. Но уже после, стоило спуститься в рощу и продвинуться немного по лесной тропке, как дышать стало легче. Дачс с Горстом шли впереди и начали перебрасываться отдаленными фразочками, а Оделия начала поглядывать на парней, шагая перед ними. Тогда-то Аделя наконец-то посетила мысль, про которую он уже успел позабыть из-за всего произошедшего. Он аккуратно дернул Райта за руку, и когда тот обратил на него внимание, придвинулся чутка ближе и тихонько спросил: — Разве они не решили все свои разногласия? Светловолосый парень даже сначала не понял о чем именно говорил новичок, а потом с удивлением и легкой усмешкой выдохнул. Видимо не ожидал такого внезапного вопроса от Аделя, который еще с утра явно не был настроен на подобные разговоры. Уход с источников и прогулка по освежающему лесу дала свои плоды, заставив Адельмара все же отвлечься по-настоящему от событий ночи. Райт ухмыльнулся сильнее, и замедляя шаг, чтобы немного отстать от остальных, ухватил Аделя под руку и наклонился. — Пха, я видел это уже столько раз, что не знаю сколько именно. Когда они пьяные, лезут друг к другу, казалось бы, все хорошо. Да только стоит отвернуться, как что-то снова происходит. На утро они всегда строят вид, будто ничего не было или они ничего не помнят, — пояснял Райт как-то слишком спокойно, будто действительно уже привык к этому. Адель смерил сначала его недоверчивым взглядом, а потом взглянул на одиноко идущую сестрицу перед ними. Ее голова слегка опущена, руки на уровне груди что-то держали перед носом, та утыкалась в блокнот, перечитывая записи, и удивительно, как она могла идти, не смотря на дорогу. А перед ней два возвышающихся силуэта, шли спокойно и размеренно, крутили головами, и до Аделя доносились их низкие голоса. Тема для разговора между двумя мужчинами приобрела небольшой размах, и та неприятная атмосфера утра пропала, будто ее никогда и не было. И той самой ночи тоже никогда не существовало… как и той старухи. — Я думаю, все дело в Горсте. Что-то сидит в его голове, что ужасно мешает ему двигаться дальше и каждый раз, каждый божий раз, он все портит, — Райт прервал поток мыслей Аделя, продолжая держать его под ручку и ведя вперед. Он явно понимал, что Адель будет задумчиво осматривать всех и вся и может случайно не уследить за дорогой, потому предусмотрительно решил дать ему опору в виде своей руки. Этот новичок не Оделия, которая спокойно и продолжала идти, разглядывая страницы со своими почеркушками. — Что именно ему мешает, не знает даже Дачс, наверное. Один раз мы с Горстом как раз-таки на этих источниках чуть не подрались, — хихикнул Райт, и Адель в этот момент взглянул на него, отвлекаясь от исследования. Этот светловолосый парень выглядел очень довольным таким фактом. — Даже поцелуи для них ничего не значат? — тихо поинтересовался Адельмар, отводя взгляд снова на сестрицу, а после на голову Горста выглядывающую из-за огненных волос девушки. На ее макушке порой играли красивые отблески солнца, пробивающиеся сквозь листву, словно делая их цвет еще ярче. Никто из впереди идущих и не обращал внимание на их разговор, ну или делал старательно вид. Хотя, Адель подумал, если бы Оделия услышала, что у них тут речь идет про нее, она бы ни за что не стала стоять в стороне. Точно захотела бы поскорее заткнуть любителя посплетничать Райта, а тот и продолжил бы под ее недовольные возгласы все рассказывать и хихикать. — Ты думал, это был первый их поцелуй? — Райт хлопал другой рукой Аделя по плечу, заливаясь смехом. И вот тогда-то Оделия коротко глянула на них исподлобья, но Райт замолчал, просто смотря вперед с ухмылкой, и она вернулась обратно к своему занятию. — Ха, как бы не так, — пришлось понизить голос и наклониться еще ближе к новичку. — Знаешь, первый поцелуй у этих двоих был... Когда Горст притопал пьяный в один вечер. Если я, конечно, не пропустил что-то важное до моего появления, — задумчиво продолжал Райт почти что на ухо внемлющему каждому слову Аделю. — Как-то он завалился с гулянки вместе с Дачсом кстати, а мы с Оделией сидели и ждали этих двоих. Они были такие веселые, а вот Оделия как злюка, начала ворчать и ругать их. Знаешь, было очень поздно, зима, холод, мы сидим одни почти что в темной гостиной, хотим спать. Не помню уже, почему мы тогда ждали их… да это и неважно. Так вот, Горст сразу же полез ее обнимать, извиняться, а я давай и скажи ему, мол «слабо ее поцеловать?» — Райт начал хихикать при рассказе еще сильнее, прикрывая теперь рот ладонью, чтобы вновь не привлечь внимание сестрицы, которая казалось бы, навострила уши. Будь она кошкой, ее ушные раковины точно сейчас были бы обращены в их сторону. — А Горст знаешь что? — Отказался? — предположил Адель, совсем видно забывая с чего начался этот рассказ. — Да конечно же нет! Это же пьяный Горст. Он взял и поцеловал, — ехидничал Райт, уже было хотевший повысить голос на радостях, да вовремя вспомнивший, хлопнул себя по губам с игривой опаской. — Правда потом сразу же получил в рожу от Оделии, которая разоралась и убежала. Она была такой злой в тот момент, что я до сих пор не забуду то ее лицо, — Райт горделиво закончил рассказ, оставляя Аделя в недоумении и неверии осматривать этих идущих впереди «любовников» с новой информацией в голове. Сказать, что он взглянул на этих двоих по-другому, ничего не сказать. Адель и не мог поверить, что оба взрослых буду вести себя… словно дети. — И не верится как-то. — А то, я умею его и подколоть и выбесить, — все хвастался Райт, пока Адель даже слегка усмехнулся. Рассказ напарника его позабавил, стоило особенно представить себе какую-то подобную картинку. — После всех этих попыток я к ним как-то перестал лезть. Ну, в таком яром стиле, конечно же. Никогда это чем-то хорошим не заканчивалось. Горст слишком быстро расходится и свирепеет, а Оделия тут же уходит и скорее всего плачет в одиночестве, но предпринимать что-то более серьёзное они не хотят, — теперь разговор приобрел грустный подтекст, и Аделю стало как-то совестно даже улыбаться. Его голова оказалась забита на весь оставшийся вечер именно размышлениями об отношениях этих двоих, да и Райт всячески помогал ему в них своими сплетнями. В какой-то момент Аделю показалось, что они занимаются чем-то не очень приличным, прямо за спинами своих напарников обсуждая их. Но Райт все продолжал и продолжал рассказывать что-то, подкидывая дров в огонь любопытства Аделя, что тот уже не мог так просто взять и прекратить думать об этом и спрашивать о чем-то дальше. И никакое чувство вины не останавливало парнишу. Их путь лежал в столицу Южного королевства — Оклеивер. По заверениям Райта, прекрасный величественный город, стоящий на реке и разделенный ее течением на два крупных района. А посреди столицы на возвышении смотрит на всех снизу просто громадных размеров королевский замок, в котором живет их королевская семья. Адель мало чего знал про политику, но даже он был в некотором роде наслышан про правящую верхушку. Вечные роскошные пиры, балы и празднества украшали залы и близлежащие кварталы, пока весь остальной люд задыхался в нищете и пороке, а далеко на юге за пределами официальных границ Южного королевства бушевала война и постоянные стычки с коренными народами за право владения землей. Если бы Адельмара приняли на службу в армию, его точно отправили бы куда-то далеко на юг, воевать и убивать за жалкие клочки земли. В каком-то роде Адельмару хотелось поближе познакомиться с местом, о котором столько всего рассказывали, но и с другой стороны его распирал страх неизвестности. До столицы как минимум две недели пути пешком по проселочной дороге, через различные деревни и маленькие города, в которых их отряд собирался останавливаться, но первые несколько дней по дороге не наблюдалось никаких деревенек. Лишь бескрайние поля, густые тёмные леса, да скалы позади. Им приходилось спать на земле, в кругу возле разведенного костра, питаться теми немногочисленными запасами, что удалось унеси на своих двоих. Не то чтобы Аделя смущали походные условия, ему даже нравился треск полешек и веток в огне, простые разговоры перед сном… но вот прошлые ночи, казавшиеся ему тихими и уютными, сейчас пугали и мешали уснуть, заставляя прислушиваться к любому еле заметному шороху. Раньше Адель мог бы тихонько встать и пойти побродить где-нибудь неподалеку в поисках места с открытым небом, но сейчас даже мысль о подобном заставляла неприятный холодок пробегать по спине. Парниша и не замечал, как в беспокойствах проходили последние ночи, он уже успел привыкнуть к постоянному чувству усталости на утро. Сделать с этим вряд ли кто-то что-то мог, порой казалось, что никто и не замечал состояние новичка, а может тот просто внешне выглядел спокойно и обычно? По крайней мере, никто не поднимал больше тему о старушке, о том случае, и никто не интересовался у Аделя, как ему спится после всего… Адель вряд ли мог винить их за это. Даже после очередной ночи, проведенной в беспокойстве с неприятными снами. — О, наши любимые наемнички притопали. Вы как раз вовремя. У нас сегодня ночью будет просто грандиозный ужин, — их встретила небольшая компания тех самых обычных деревенских жителей почти что на подходе к поселению. Но вот если деревушка казалась обычной, как минимум на первый взгляд: низенькие деревянные домики, заборчики с огородами, сараи забитые как всегда старыми инструментами, сеном и дровами; то вот жители казались не совсем обычными. Точнее, их подход к отряду. Слишком уж дружелюбными те оказались, сразу же весело принялись обниматься с Дачсом и Горстом, а несколько женщин из встретившихся на пути окружили Оделию и принялись с ней о чем-то беседовать. Похожая картина встречала Аделя и в другой деревне, но здесь все выглядело как встреча старых друзей, а не просто нужных работников. Вскоре Адель понял, что догадка про «старых друзей» оказалась правдивой. — Наемнички снова с вами, друзья. У нас тут, кстати, пополнение! Один новый наемничек нарисовался. Нежданно негаданно, — смеялся Горст, хлопая Аделя по плечу, а за ним повторили и те пара мужчин, что шагали теперь рядом с отрядом вглубь деревни. Адель же в свою очередь не понимал, почему все смотрели на него с такими ехидными, немного глупыми улыбками. Да, возможно у них всех отличные отношения с Дачсом и Горстом… а может кто-то из этих двоих от сюда родом? Но почему тогда так много внимания к нему? — Нечасто вы к себе новеньких наемничков берете. Дельце какое-то крупное намечается? Если шо, так наш староста очень уж рвался к вам в команду. — Что, простая сельская жизнь ему уже наскучила? — Дачс поддерживал разговор с мужиками, продолжая вести свой отряд, а Адель только что и делал, как послушно шагал за всеми, стараясь укрыться от пытливых взглядов. Может, им очень нравилось слово «наемничек»? Не иначе, потому что другого объяснения этим глупым ухмылкам Адельмар найти не смог. Их небольшая процессия в сопровождении местных остановилась на дороге, миновав несколько домов и по пути поздоровавшись с еще некоторыми жителями. Проходимцы привлекали внимание, но на сей раз даже как-то слишком активно, потому что через уже каких-то пять минут, народу собралось столько, будто сюда прибыла королевская семья, а не какая-то простая группка наемников. Но даже среди всей этой одинаковой толпы, одинаковой конечно лишь для Аделя, возвышался их командир. И за все время их небольшого знакомства, лишь один человек мог сравняться по росту с Дачсом. И этот кто-то сейчас вышел из расступающейся перед ним толпы, и остановился прям напротив. Адель почувствовал себя крайне маленьким человечком на его фоне, а когда тот занес руку, то даже зажмурился от страха, как бы смешно это не выглядело. Благо, его минутную слабость никто и не приметил, потому что этот массивный мужчина только и сделал, как ухватил Дачса за плечи и обнял того довольно крепко, ну так, по-дружески. Будь на его месте Адель — сломался бы уже пополам, ей богу. — Наемничек мой любимый, привел свою семью наконец-то, аккурат ко дню Эрнтэ , — радостно улыбаясь этот великан отпустил их командира и оглядел всех вокруг. Улыбка мужчины оголила его зубы, а глаза заблестели как-то сильнее, стоило приметить одну светлую головушку. Тогда-то сам обладатель этих волос вжал голову в плечи и суетливо глянул на Аделя, словно собираясь его о чем-то предупредить, но не успел. — Ах да, Райт, тут твоя невеста тебя уже заждалась. Не пропадай так надолго, а то Катрин мне уже все уши про тебя прожужжала, — хохотал этот мужчина, а Райту оставалось лишь глаза закатывать и оглядываться по сторонам в поисках спокойного места. Адель же стоял посреди всех людей, чувствуя себя не в своей тарелке, немного путаясь в мыслях из-за гула радостных голосов, обсуждающих предстоящий пир под названием Эрнтэ. Все вокруг разговаривали про празднество и раздавали какие-то мелкие поручения, и Аделю только оставалось кивать в знак согласия, даже не особо вдаваясь в подробности того, на что он подписывался, и когда ясность ума вернулась к нему, Райт уже тащил его куда-то в сторону, крепко вцепившись в руку своими длинными пальцами. «Невеста? Интересно, о ком это тот великан говорил?» — пронеслось в голове у Аделя по мере того, как Райт его вел куда-то. Спросить об интересующем вопросе не получилось, потому что их отвлекли. — Райт! Райт! — кричал кто-то сбоку, и тогда Адель обратил внимание на несколько низеньких ребятишек, несущихся со всех ног откуда-то с другого конца деревни. Ребята тут же окружили двоих парней, мешая проходу, и принялись наперебой тараторить. — Наконец-то вы пришли, — один мальчик сказал это с улыбкой на лице, а сам Райт в это время протянул ему руку и они поздоровались, как настоящие друзья. — Как ты подрос-то, — Райт быстро изменился в лице, улыбаясь в ответ, и уложив свою руку мальчугану на голову, потрепал того за его темные растрепанные волосы. — Ага, скоро и тебя догоню, — ответил этот мальчуган с гордостью, выпятив вперед грудь. Остальные рассмеялись и давай перебивать главного парнишу, называя его малышкой-Лансом, и тот в недовольстве отвлекался от старших парней. Как легко все дети перешли на игры в догонялки, будто и забывая о недавней радостной встрече. Благо, Райту с Аделем заскучать не дали, потому что в ту же минуту по округе раздался громкий радостный вопль. Никто и не понял откуда он шел, и обернуться в его сторону получилось только спустя пару мгновений, что оказалось поздно. Предотвратить столкновение уже невозможно, и Райту осталось лишь зажмуриться, покорно принимая на себя удар со спины. Яростные вопли восторга заполнили все пространство вокруг, перебивая даже шумных бегающих детишек поменьше. Ребята даже остановились, чтобы посмотреть на сие картину, начиная после хихикать и указывать пальцем на старшего наемника и повисшую на нем девицу, вцепившуюся в того очень уж крепко. — Тили-тили тесто, жених и невеста! — тут же поползли детские присказки и смешки, но это совсем не останавливало ту девчонку, собственно и являющуюся той самой «невестой». Ответ на недавний забытый вопрос Аделя пришел сам собой, точнее прибежал на своих двоих с ослепительными воплями радости. И видимо, отпускать его напарника еще долго не планируют. — Катрин, я тоже рад тебя видеть, но пожалуйста, слезь… я же сейчас задохнусь… не сжимай ты так сильно мою шею… — Райт начинал слегка хрипеть, возможно лишь притворяясь, а возможно и нет. Та самая Катрин не внимала его просьбам, так и продолжая утыкаться парню в плечи, будто начиная сжимать шею того сильнее, что Райту пришлось взять все в свои руки и попытаться ее с себя скинуть. Спустя пару попыток, под аккомпанемент продолжающихся шуток и песенок детворы, девчонка выпрямилась, упирая руки в бока, и с широкой улыбкой глянула на всех словно свысока. На вид она и выглядела подстать своему озорному поведению, уверенная в себе, высокая по детским меркам (она доставала до носа Адельмара своей макушкой), немного округлое розовое лицо с красными от бега щеками. Глаза большие и сияющие восторгом от этой давно ожидаемой встречи, волосы как и у всех в округе темные, но с небольшой изюминкой: отдавали благородным деревом; распущенные, где-то прослеживались застрявшие листики, явно свидетельствующие о ее спешке. Адель сказал бы, обычная девчонка, не слишком уж она выделялась на фоне остальных внешне, не то что Райт, стоящий сейчас как самый возвышающийся аист посреди неприметных камышей. И все многочисленные озорные глазки были устремлены на него… с непередаваемым восторгом. Адельмар и сам не заметил, как его взгляд заразился подобной уверенностью и обожанием, что он совсем позабыл о самом себе. Райт придвинулся к нему, уложил руку на плечи и немного подмяв под себя, ткнул пальцем ему в грудь. — А у нас пополнение, новый наемничек. Адельмар! — представил всем ребятишкам Райт своего напарника. Адель и не понял даже, что сейчас все внимание будет приковано к нему, смешное чувство стыда и неловкости заполонило голову, заставив сердце немного быстрее стучать. «Это же просто дети» — но почему-то такие взгляды обожания поселили в душе Адельмара мысль, что он совсем недостоин стоять здесь. Посреди всех этих детей. Наравне с Райтом, который оказался просто любимчиком деревенской детворы. Адельмар плохо ладил со сверстниками, да и вообще с детьми. Из всех друзей у него всегда была лишь старшая сестра, и сейчас его мысли терялись и плутали, он и не знал что сказать, как расположить к себе мальчуганов, и как развлечь девочек. Он совсем не знал, что ему делать, и от того лишь в неловкости стоял, опуская взгляд к своим сапогам. Эту его минутную слабость, казалось бы, никто и не приметил, кроме одних пытливых глаз. — Адельмар? Как такой трусишка оказался в ваших рядах, Райт? Этот голос перестал казаться тем милым и радостным, с которым ворвался к ним. Эти большие глаза смотрели внимательно, прекращая сверкать тем былым обожанием, а лишь становясь острыми и горячими. Адельмар сглотнул, при чем как-то довольно шумно, потому что все деревенские ребятишки притихли в ожидании. — Катрин, ты чего? Адельмар просто не выспался, поэтому немного и не нашелся с ответом, да дружище? — Райт все еще стоящий рядом, похлопал парнишу по плечам, заглядывая ему в глаза с немым вопросом, на который Адель утвердительно кивнул, стараясь собраться с мыслями и силами. Не хватало, чтобы над ним начала смеяться девчонка. — Прости, если расстроил, — Адельмар постарался сделать голос как можно более уверенным, да только слова не получилось подобрать подстать этой особе. Она смерила парня каким-то презрительным взглядом, только хмыкнув. Словно дала понять, что не собирается сейчас тратить на него свое время. Девчонка уже хотела подойти к Райту, продолжить о чем-то с ним болтать, ведь как понял Адель, это именно она прожужжала все уши тому великану про светловолосого парня. Это она та самая «невеста». Только Адельмар совсем и не понял причины такого прозвища. Так вот, все могло пойти по ее задуманному плану, да только вот детишки оказались быстрей и ближе. Тот самый первый мальчуган, которого другие дразнили «малышка-Ланс», достал из-за пазухи деревянный меч. Нет, не те самые игрушечные для малышни, а по размерам и габаритам похожий на самый настоящий тренировочный меч из дерева. Все вокруг тут же притихли, а голос Ланса громко и уверенно раскатился над всем головами. — Стоять! — острие деревянного тренировочного меча указывало прямо в грудь Райту. Этот маленький парниша выглядел довольно смешно с таким большим для него мечом, но что сказать, держал он его уверенно, выдавая позой и осанкой свои познания. Видимо, ребятки-то не прохлаждаются в деревне, бегая по округе, а вовсю изучают, как минимум, боевые искусства. — Ты обязан сразиться со мной и теперь я тебе не проиграю! Батя научил меня сражаться! — горделиво Ланс смотрел снизу на Райта, давая ему понять о своих серьезных намерениях. Вот такого духа не хватало Аделю, и наблюдая за тем, как мальчуган, наверное лет пяти или семи максимум, обращается к старшему парню, как после обидных прозвищ на всю округу не боясь бросает вызов настоящему наемнику, это потрясло Аделя. — Это что, вызов на дуэль? — спросил Райт в ответ, усмехнувшись. Этого большого и важного парня такое поведение точно позабавило, и он также явно видел серьезность намерений Ланса. Все в округе тоже осознавали это, потому площадка быстро освободилась, образовывая некий замкнутый круг. Все зрители собрались для представления, и они вряд ли захотят отпускать дуэлянтов, замыкая их в свой живой ринг. Райт только вздернул голову, поправляя спадавшие пряди волос за ухо, открывая обзор на свои недавно приобретенные тонкие косички. Адельмар почему-то и не замечал их все эти дни, наверное потому что оказывался слишком занят своими мыслями или разговорами про старших напарников, но вот сейчас ему предстала возможность вдоволь налюбоваться этой маленькой деталью. Он и не ожидал, что косички остались в хорошем состоянии, и вполне возможно, что пока Адель не видел, Райт даже как-то подзаплетал их? В любом случае, Адельмар оказывался слишком занят любованием и размышлением о таких неважных деталях, что он и не приметил, как рядом с ним оказалась та самая девчонка. — Так точно! Бери меч и дерись! — на фоне Ланс продолжал подначивать Райта уже начать поединок, а светловолосый наемник отвечал мальчугану в свойственной ему игривой манере: — Ладно уж. Но потом не плачь, как в детстве. — Ты слишком уж пялишься на Райта, — над ухом прозвучала едкая насмешка, заставляя Аделя как-то дрогнуть, и на такую его реакцию Катрин лишь рассмеялась в шуме ликующей толпы детишек. За ними никто не наблюдал, все сосредоточены на шутливом поединке мальчишки и настоящего убийцы. Мальчик старательно наносил удары, но Райт с легкостью защищался и контратаковал. — Я не пялюсь, просто смотрю за поединком как и все остальные, подмечаю детали, вот и все, — у Аделя получилось не провалиться в эту появившуюся яму в виде наглой девицы, и та с тем же важным видом скользила глазами по его лицу. — Хах, посмотрим, как ты выстоишь против него, — парировала она, в то время как Райт мастерски выбил из детских ручек деревянный меч. Конечно же, он выиграл. Ланс уже выдохся, но все равно хорошо держась хриплым голосом возликовал: — В следующий раз я точно выиграю! Райту оставалось только хихикать, ну а после победитель все же сжалился немного над бедным мальчиком: — В этот раз ты был хорош. Твой папка отлично постарался, — Райт присел на корточки перед проигравшим, и с лицом полным удовлетворения и некой даже гордости потрепал мелкого по голове. Все детишки, наблюдая за такой картиной проникались харизмой и характером Райта, начиная обожать его еще сильнее. Он явно был в их глазах как тот самый старший брат, который лучше тебя во всем, но не забывающий про своего младшего братишку. Такой постоянно играл бы с тобой, учил тебя всяким интересным вещам и всячески помогал бы. Не брат, а просто мечта любого ребенка. — А теперь, кто же у нас следующий?! — светловолосый наемник величественно выпрямился и торжественно оглядел небольшую толпу своих фанатов. И тут грязный подлый поступок, пинок словно под зад, тонкая, но сильная подростковая рука выпихнула Адельмара вперед на образовавшийся пустырь. — О, Адельчик, давай ты. Покажи, на что ты способен! — Райт смерил вышедшего вперед напарника с удивленной, но не менее довольной улыбкой, и кинул второй деревянный меч, который до поединка с Лансом ему кто-то любезно предоставил. Аделю ничего не оставалось делать, кроме как с нарастающей яростью принять тренировочное оружие. Он глянул назад в то место откуда вышел и смог разглядеть какую-то дьявольски-довольную ухмылку из под темных длинных волос. Почему-то в этот короткий миг Аделю показалось, что за личиной милой девчушки скрывается что-то поистине ужасающее. На долю секунды перед его глазами промелькнула милая улыбка старушки, а потом ее ужасная гримаса со скрюченной шеей. Закрыв глаза на миг, Адель постарался отогнать от себя накатывающие неприятные видения, и вновь в ушах стали слышны подбадривающие крики распаленных детей, ожидающих теперь невероятной схватки двух взрослых парней. Нечасто у них происходят такие представления, и всем очень уж не терпелось поглядеть на настоящий поединок двух самых настоящих наемников. Хотя не все тут считали, что наемников перед их глазами двое. — Не думаю, что это хорошая идея, — протянул Адель. — Да ты чо, боишься? — послышалось откуда-то из толпы. «Не боюсь... Просто я все равно проиграю ему, разве в этом есть смысл?» — недовольно рычал про себя Адельмар, чувствуя на себе тот же самый наглый с издевкой взгляд Катрин. Могло показаться, что к нему примешивались такие же, но поменьше, расходившиеся от девчонки. Она… словно заражала остальных детей, управляла их мнением и поведением, их мыслями по отношению к Адельмару. Она задавала тон своими высказываниями, а они верили ей и слушались ее с покорством, веря, что они считают также. И да, как Адель и думал, он проиграл. И причём так быстро, сразу же, после первого удара Райта. Если бы этот светловолосый парень не атаковал так внезапно, у Адельмара могло выйти отразить хотя бы пару ударов. Но нет. Он получил внезапный удар снизу, пришедшийся по ногам, и от этого потерял равновесие и завалился на землю спиной. С минуту он лежал без сил и понимания, что только что произошло, и лишь красивое вечернее небо простиралось над ним, пепельно-розовые облака медленно проплывали над головой, заставляя Аделя забыть где он вообще находится и что привело к такому его состоянию. — Умно, Райт. Бить по ногам, — буркнул Адель после непродолжительной паузы, скорчив недовольное лицо, но он пока не решался подняться. Все дети, включая девчонку Катрин, громко засмеялись над этим нелепым поединком, в сравнении с тем, как против Райта держался Ланс. — Как легко тебя победить, — протянул Райт с небольшим удивлением, и подойдя ближе, он протянув Адельмару руку, чтобы тот мог подняться. — И это правда умно. Ты же знал, что не сможешь победить меня силой. В таких случаях нужно думать головой. Мы ж не глупые с тобой. Пользуйся хитростью и тогда всегда будешь в выигрыше. Тебе всегда нужно следить за действиями противника и ждать, когда он ошибется, — Райт как самый хороший наставник давал советы с понимающим и нежным тоном, без капли осуждения. Он поднял своего напарника с земли и хлопками помог ему почистить одежду на спине, а когда смешки и неодобрительные возгласы, все еще продолжающиеся, начали усиливаться, Райт как самый настоящий понимающий друг, грозно смерил всех детишек взглядом холодных голубых глаз. Все видели в нем авторитет, потому то и затихли, начиная расходиться кто куда. Несколько мальчиков крикнули Райту напоследок обещания поиграть еще. И лишь одиноко возвышающая фигура посреди дороги, на них смотрели ярко сверкающие глаза. — Как и ожидалось, ваш новый наемничек какой-то неудачник, Райти. Почему дядя Дачс его принял к вам? Он же ничего не умеет. По мере того как девчонка подходила ближе, по мере того как ее слова становились громче, по мере того как ее усмешки слышались чаще, тем сильнее внутри в груди закипало что-то. Адель почувствовал укол, сжались пальцы, а в голове зароились неприятные мысли. Ком в горле мешал что-то по достоинству ответить, а его неловкое молчание только подкрепляло домыслы наглой девчонки, что почему-то решила наброситься на новичка. Адельмару отчаянно хотелось бы узнать причину, если бы он вообще подумал о чем-то таком в те минуты. Его голова отключалась, и лишь Райт оставался на его защите. — Катрин, не накидывайся на Аделя. Он на самом деле много чего умеет и много чего знает, как я уже говорил, он просто не в духе. — Когда ты наемник, у тебя не должно быть дней «не в духе», это может стоить наёмнику жизни, и ты это знаешь, Райти, — парировала девчонка. Она оказывалась умной, и тогда Адель подумал, что она старше, чем выглядит. — Я знаю это, — ответил холодно Адельмар, продолжая стоять в напряжении, не в силах и головы поднять. — Я и не ожидал, что ты выйдешь, Адель. Я честно, не специально так… поступил, я не хотел, чтобы ребята смеялись над тобой, если ты мог так подумать, — неожиданно для Аделя, Райт положил ему руки на плечи, игнорируя недовольный взгляд Катрин, который скользнул в этот момент по нему. Адель с недоумением смог поднять на него глаза, искренне не понимая причины извинений парня перед собой. В этот короткий миг уголки его губ слегка приподнялись. — Да я и не думал так, — чутка понизив голос, протянул Адель, смотря как после его слов Райт облегченно выдохнул. Аделя подобное поведение Райта заставило почувствовать что-то доброе и теплое внутри. Правда это прекрасное чувство улетучилось от бурного потока недовольства, на который он наткнулся, стоило перевести взгляд на девчонку. — Райти, я хотела чтобы ты помог мне кое с чем! Помнишь, когда в последний раз вы здесь останавливались, я тебе рассказывала про одну старую книгу, которую я нашла на чердаке. И тогда ты сказал, что глянешь на нее после, — ее голос стал притворно милым и добреньким, в один шаг она уже стояла подле парня и ухватив его за руки, начала тащить того куда-то в сторону главного дома. — Книга? Совсем не помню такого. Может тебе Адель поможет, он на деле лучше меня разбирается в литературе, особенно старой, — начал тараторить Райт, не понимая куда его тащат, но Катрин тут же нашла отмазку и на это, закатывая глаза. Адельмар явно читал ее мысли: «какой же ты глупенький Райти, не книга мне важна, а лишь твое внимание, а какой-то слабак Адельмар не сравнится с тобой!» — Его звала тетя Оделия. Раз он такой умный, он наверное ее ученик и будет ей помогать. А ты обещал помочь мне! — стоит отдать должное этой девице, она отлично знала их всех… весь их отряд, и могла использовать эту информацию в свое благо. Райту не оставалось выбора, и уже вскоре его утащили за дверь дома, перед которым еще недавно останавливался их отряд в сопровождении всех вышедших жителей. Лишь оставшись в одиночестве, Адель смог получше рассмотреть округу и отметить про себя единственные две точки интереса, отличающие эту деревню от остальных таких же. Тот самый большой особняк, в который утащила Райта Катрин, видимо принадлежал старосте деревни, и раз девчонка потащила туда парня, значит она там жила… это означало, что она дочка старосты? Звучало логично, судя по ее властному поведению и манере держаться ровно, по ее влиянию, шлейфом витающим среди ребятишек. И только сейчас Адель смог разглядеть сходство с тем самым великаном, которого встречал их командир. Да, их необычный оттенок волос с примесью благородного дерева Адель не сразу приметил у того высокого мужчины, но сейчас увидев его голову в сопровождении их командира, он смог отчетливо проследить это сходство. Катрин владела хорошей информацией про их отряд, да и вообще оставляла впечатление довольной умной девчонки, что было бы неудивительно для дочки старосты. От таких обычно и много требуют — быть лидером и готовят с ранних времен для преемства статуса и долга. И если говорить про те самые точки интереса, то второй необычной постройкой в этой деревне оказались развалины. Сразу позади родового особняка главы деревни в пышных макушках деревьев виднелся треугольник каменной крыши церкви. Где-то поредел настил, а где-то сбоку тот и вовсе отсутствовал, одинокие каменные колонны также выдавали возраст этой постройки. В любом случае, Адельмар смог только вздохнуть тяжело, чтобы отдышаться и прийти в себя. Неприятное чувство тревоги прошло, стоило девчонке удалиться. Правда плохо оказалось то, что она утащила за собой его единственную защиту в лице Райта, но плюсом было то, что как только двое светил пропали с поля зрения, как все разошлись, оставляя новичка в одиночестве. После всех неудачных знакомств, это самое одиночество показалось Аделю кусочком прохладного рая посреди адских раскаленных пустошей. Ему и оставалось, что в своем темпе пройти вглубь деревни в поисках хотя бы сестрицы, чтобы получить от нее наконец-то какое-то задание. Просто слоняться без дела и наблюдать за всеми ему не позволяла совесть, в отличие от кое-кого другого. Тем более на носу в этой деревеньке оказался Эрнтэ. Вечером же их ожидал самый настоящий праздник. Они удачно заглянули в эту деревеньку, возможно по воле случая или по специально уготованному плану старших товарищей. Эрнтэ — особый праздник урожая в Дэриме, как понял исходя из рассказов местных Адельмар; с большим размахом и невероятной сплочённостью. Все жители собрались вокруг большого костра кто где: ребятня на небольших пеньках, доставленных с местной лесопилки скорее всего без ведома взрослых, старики на низеньких стульчиках, вынесенных из дома, взрослые на длинных скамьях, выставленных из сараев или вытащенных из собственных огородов. Адель подошел почти что к самому началу пира. Все время до этого он провел с найденной сестрицей за помощью местным жителям. В основном ему досталась легкая работенка: лишь таскаться за Оделией и подавать той из ее сумки нужные баночки да мешочки с травами. Благо он быстро во всем разобрался. После сестрица наконец-то показала ему их комнату на ближайшую ночь, и оказалось, они будут размещаться в ней втроем: он, Райт и сама Оделия. Такое соседство его немного удивило, но девушка быстро поспешила успокоить новичка — в эту ночь у них будет мало времени на сон, поэтому если ему все же захочется отдохнуть, данная комната в том самом особняке будет в его распоряжении. Как сказала сестрица, Райт явно намерен покутить, как и сама Оделия, и она сообщила об этом с ехидной лыбой, успевая тыкнуть парнишу в бок локтем на «прощание», удаляясь куда-то по своим неведомым делам. Так и прошли остававшиеся часы до заката, и когда солнце закатилось за горизонт, уступая место прохладной темноте, жители закончили приготовления и с замиранием сердца собрались толпой вокруг своего «алтаря» посреди деревни. Специально для Эрнтэ лучшие охотники Дэрима выследили и доставили в поселение просто громадных размеров тушу кабана. Адельмар ни разу в жизни не сталкивался с такими большими особями: видимо этот дружок славно отъедался все лето в темной чаще близлежащего леса. Детишки все удивлялись и охали, пока мужики устанавливали причудливую конструкцию над разгорающимся пламенем «ритуального» костра. Адельмар смотрел на слаженную работу жителей деревни не смея и глаз отвести. Почему-то это действо заворожило его, не давая даже вздохнуть лишний раз. Праздник начинал приобретать невиданный ранее масштаб. В Эйлахе также каждый год проводился подобный праздник «урожая», но несмотря на большие размеры городка, по сравнению с этой деревушкой, у них празднество выглядело в разы скромнее и спокойнее. Вряд ли обычную ярмарку можно горделиво наречь «праздник урожая», хотя все взрослые всегда заранее готовились к нему, но не из-за сакральных смыслов, чувства празднества и предстоящей забавы, а лишь из-за возможного увеличенного заработка. Обычно на крупную ярмарку приглашали торговцев с близлежащих деревень, а порой и звать никого специально не приходилось: люд сам собой валил в городок, дабы поглазеть на различные лавки и выставленные на них осенние овощи. К ряду ярких оранжевых, красных, желтых и зеленых тыкв, арбузов, яблок Адельмар оказывался немного равнодушен. Огромная туша с кривыми клыками возвышалась посреди, смотрела своими забелевшими от жара глазами на ликующую толпу, начавший капать жир отдавался треском и всплесками пламени в костре, детишки вскрикивали от восторга, а женщины старались приструнить их немного, шикая и показывая пальцем. Казалось, сейчас будет происходить нечто важное, и Адельмар поспешил найти себе хоть половинку свободного места, чтобы присесть, и пробираясь где-то сбоку он старался выискивать глазами белесую голову. — Мы так рады, что ваш отряд, Дачс, снова посетил Дэрим. Вас уже как год здесь не было, что мы действительно начали немного волноваться, — громкие слова раскатывались над толпой, которая тут же начала стихать под приструняющим действием голоса старосты. Тот самый мужчина, прозванный в голове Аделя великаном, возвышался рядом с величественной тушей царя здешних лесов, заваленном определенно по его указке. Отец Катрин поднял руку с кувшином и все повторили, расплескивая горячительные напитки под ликующие звуки. Дачс спокойно поднялся на ноги, выделяясь из толпы следом, и оба мужчины скрестили свои бокалы с радостными улыбками. Могло показаться на миг, что праздник принадлежал им на какую-то важную долю. Стоило Аделю отвлечься на лицезрение вступительной картины, как чья-то цепкая рука потянула его вниз. Сердце не успело и екнуть, как он оказался на твердой скамье, а рядом его встречала довольная мина старшего товарища. Горст с Оделией сидели чуть поодаль от главных действующих лиц необычного празднества, что восседали посреди, окруженные всеми жителями. Честь всегда отдавалась главе и его дорогим гостям, но никто из их отряда не пожелал оказываться в важном кругу, кроме Дачса — их командира. Возможно, у него и выбора особо не было, а возможно он получал от такого почета какое-то удовлетворение, Адельмар и не хотел вдаваться в подробности, он просто оглядывался в поисках одного парня, и вскоре нашел его почти что рядом с собой. Сбоку от него на одноместном стуле он выглядел как еще одна важная персона, не удостоенная чести оказаться внутри пиршества. Несколько парнишек окружили его стул своими пеньками, и наперебой о чем-то болтали и рассказывали своему кумиру о былых приключениях, а Райт как хороший братец, внимательно слушал их россказни и всячески кивал, охал и смеялся в ответ. Казалось бы, что он и не замечает никого вокруг, но не прошло и пары минут, как светловолосый поднял голову и устремил свои глаза на новичка. Аделю показалось, что его улыбка в этот момент наполнилась какой-то неведомо взявшейся искренностью и радостью, от чего и сам Адель невольно улыбнулся в ответ не в силах противиться хорошему настрою. Он забывался в этой ликующей толпе, в звуках стукающихся кружках, радостных и весёлых рассказов, частушек, и влиятельных речей про мир, спокойствие и удачу в Дэриме. Эрнтэ не просто праздник урожая, это праздник воздаяния хвалы великой удаче, что способствовала и помогала им выживать, охотиться в лесах, возделывать почву, торговать с соседними городишками. Эрнтэ — это прежде всего праздник самого Дэрима, праздник всех жителей, пир, призванный собрать всех вместе подле огромного распаляющего душу и тело костра. Пламя соединяло всех воедино в двигающуюся хаотично, но красиво и добродушно одну большую семью. Эрнтэ — праздник единства, подкрепленный яствами, дарованными им тяжким совместным трудом. И приглашение на подобный праздник обычного отряда наемников о многом давало понять. В какой-то момент, а в какой именно Райт и не понял, рядом с ним как-то опустело. Ребятишки, которые еще только вот совсем недавно беседовали с ним и составляли ему некую компанию за кружкой чего-то горячительного, скрашивая празднество своими забавными детскими историями, вдруг как шуганные поднялись со своих мест. Райт, ощущая некую заторможенность в понимании пространства, не сразу и сообразил о причине, и лишь когда эта самая причина пристроилась рядом на так любезно освобожденном пенечке, парень понял что к чему. Он мог сколько угодно играть в эти игры, но в моменты, когда он хуже контролировал свое тело, оно действовало по наитию, испуская усталый вздох. — Райти, Райти, я тут заметила недавно у тебя новую детальку, — с приторно милым голоском девчонка пялилась на него с нескрываемым восторгом. Все дети всегда смотрели так на него, но с Катрин все пошло немного иначе, она заходила дальше и такое начинало напрягать. «Старые шутки ее батьки казались смешными и забавными раньше, когда ей было двенадцать, но…» — он подпирал голову рукой, делая один большой глоток. — Никогда бы не подумала, что тебе могут пойти девчачьи прически, — в голосе Катрин прослеживалось словно какое-то напряжение и неловкость, но вот ее руки всегда без всякого стеснения касались парня. Она и в этот момент смогла спокойно запустить пальцы в его светлые волосы, заправляя пару прядей тому за ухо и открывая вид на тоненькие опрятные косички, недавно приобретенные на источниках. В этот миг Райт и сам не понял почему ему вспомнилось та картина в таких красках, но он невольно отпрянул от девчонки, смотря на ту с неким удивлением. Она выглядела так нелепо на его месте, что возникал этот диссонанс, заставляющий его даже слегка краснеть. — Это Адель заплел, не трогай. Не хочу, чтобы они расплелись, потому что новые заплести у меня не получится, — Райт наверное выглядел в этот момент как жадный ребенок, не разрешающий другим детям даже коснуться своей любимой новой игрушки, и Катрин как те самые обиженные дети сейчас смерила парня удивленным взглядом зависти. — Когда ты говоришь, он к вам присоединился? И почему такой как он… вообще попал к вам? — голос девчушки стал наглеть, а пьяный язык Райта не хотел сидеть на месте хотя бы минутку. — Я встретил его в Эйлахе, недалеко от сюда. И он выглядел как тот, кому срочно была нужна помощь хоть от кого-то, — начал он с твердым голосом, заставляя Катрин тут же хмыкнуть в понимании, и скрестить руки на груди в победе. — А ты как добрый парень не смог пройти мимо, это так на тебя похоже, — Катрин упивалась своим знанием этого наемника. Все же она была убеждена, что знает его уже столько лет, столько своих лет она играла с ним, гуляла по лесу и пряталась на чердаке от родителей. Райт тяжело сглотнул, понимая как же эта наивная девочка ошибается. С кем-то другим он ни за чтобы не заговорил, ни за чтобы не помог. Какой-то черт дернул в тот вечер пьяную голову Райта подойти, что-то неведомое заставило его любопытство разыграться в тот вечер. Такой молодой силуэт в баре ночью вызывал нестерпимое желание разузнать подробности, такие дети, как Адель не должны находиться в подобных местах. А когда Райт оказался у того на коленях, когда он увидел его лицо, в синяках и с таким грустным выражением, он уже не смог просто отойти. Глупо было осознавать, что тогда в душе Райта заиграло желание почувствовать себя добрым самаритянином и ощутить прилив гордости за чью-то спасенную шкуру. — Адель просто не такой как все, понимаешь? В тот вечер я просто… подумал, что ему нужна помощь, он выглядел очень печальным и расстроенным. В побоях такой молодой парень сидел в баре, набитым пьяными мужланами, словно ожидая чего-то. В его глазах прослеживалась пустота, словно он пришел сюда с одной единственной целью, — Райт и не заметил, как начал тихо рассуждать вслух, забывая кто сидит рядом с ним. И Катрин, на удивление, не издала ни звука, лишь придвинулась ближе, наклоняясь чтобы лучше видеть его лицо и слышать его захмелевшие слова. — Когда он впервые улыбнулся с благодарностью, будто что-то шевельнулось у меня в душе. Не знаю почему, но Адель… Он улыбается так наивно и детско, я никогда такого не видел, и его эта улыбка будто вызывает во мне тоже самое чувство, которое он испытывает и сам, ту самую неподдельную искреннюю радость. Таких людей очень мало, и я в какой-то момент понял, что нам повезло его встретить. Он смотрит на этот мир как-то не так, как все остальные, и это меня в нем удивляет, и в то же время мне хочется понять его, ощутить на себе его мировоззрение. Это… так сложно объяснить, — Райт наконец-то понял, что все слова оказались сказанными вслух. Он поднял глаза и увидел странный взгляд Катрин совсем близко. Такой странно… печальный, не по-детски что-то осознавший, и такой расстроенный из-за какой-то ужасно колкой правды. Ее руки потянулись вниз и ухватили парня за одно запястье. — Райт, ты же помнишь, что ты обещал мне… что возьмешь меня в жены? — резко спросила Катрин, опустив взгляд и с волнением дожидаясь ответа. — Ох, Катрин, — Райту оставалось только вздыхать после небольшой паузы. — Ну, я была тогда еще маленькой. И мы с тобой как-то гуляли. Ходили до той речки. Ну помнишь, куда ты постоянно меня водил. И там я спросила, возьмешь ли ты меня в жены, а ты сказал, что, когда вырасту, — тянула Катрин как-то наивно, а Райту оставалось только потирать лицо свободной рукой в усталости. Он и не успел переключиться со своих мыслей, как девчонка начала тараторить о своем. Райт перевел взгляд на сидящего немного поодаль Адельмара в компании Горста и Оделии. Те самые пропавшие так удачно детишки недалеко ушли, они окружили двух старших товарищей, уже знакомый Ланс устроился на коленях Горста, с яркой детской улыбкой рассказывая ему одну из своих любимых историй со своих тренировок, а мужчина всячески поддерживал того, удивляясь и смеясь. Оделия рядом смотрела в этот момент на мужчину с глазами, полными той самой свойственной ей нежности, и только Райт понимал, как она старается сдержать в себе все таящиеся чувства в такой сладкий миг. Райт заметил печальную искру, сопровождающую этот зеленый взор, направленный на веселящегося мужчину. Райт на миг понял ее мысли, ощущая неприятный укол в груди, и зажмурившись, отвел глаза. Ему снова пришлось столкнуться с настойчивой Катрин, сидящей у него под боком, дышащей ему в щеку, и пытаясь вспомнить нить их разговора, он уставился на нее. — Да, но у меня тогда была девушка, — возможно ответ получился немного грубоватым, от чего девчушка сразу же нахмурилась, слегка притопнув ногой. — Но сейчас ее у тебя нет, — сразу же вставила Катрин, заставляя Райта вновь тяжело вздыхать. Пауза, оставленная на размышления, была нагло прервана такой же наглой обладательницей серьезных намерений. В момент, когда нежные девичьи губы касались его разгоряченной алкоголем щеки, Райт мог смотреть лишь на спину новичка перед собой. Замирая, его сердце молило, чтобы в такой уличающий момент, собственный взгляд не столкнулся с черными омутами Адельмара. Он и сам не понял причины своего беспокойства, но в голове представали картины, как озорная улыбка парниши сойдёт с его губ, и то страдально-печальное лицо вновь появится, опаляя Райта следом той холодной тоской. Каждый раз он по непонятным себе причинам с тяжестью в груди смотрел на потускневший взгляд, и каждый раз внутри возникало жгучее желание исправить это положение. Жгучее желание увидеть милую улыбку, отдающую невинной радостью. Райт не понимал, откуда берется это глупое желание. — Катрин... Ох, — руки немного грубо упали девице на плечи, отодвигая ее от себя. Взгляд той разил язвительным недовольством. — Сколько тебе? Четырнадцать? — Вообще-то уже пятнадцать, — возразила она. — Я уже сказал тебе, Катрин, — хотелось бы сказать, что Райту подобные слова давались с трудом. Хотелось бы поверить, что он действительно хотел действовать из благих побуждений, не травмировать ребенка, хотел подыгрывать ему до конца, но такого не произошло. А возможно стоило, но Райт не смог уже остановиться. Его взгляд становился по-настоящему серьезным, холодным и расчетливым, а голос приобретал строгость и явственность отказа. — Это просто детские шалости. Я тебе подыгрывал, чтобы не обидеть, понимаешь? А сейчас ты уже взрослая. — Но такие слова Катрин ничуть не удивили. Наглая хитрая девчонка уже давно обо всем догадывалась, потому и играла этот спектакль. — Ну, так, если я взрослая, в чем проблема? Я маленькая когда тебе удобно, и взрослая, когда тебе это выгодно, — Катрин, говорящая эти слова с такой же позаимствованной строгостью выглядела сейчас как нельзя взросло. И не скажешь, что ей действительно пятнадцать, а не все двадцать. При свете танцующих отблесков пламени, с еле заметно расплывающимся силуэтом, черты ее нахмуренного и серьезного лица казались Райту старше, намного старше, и это мимолетное видение заставило его ужаснуться, отодвигаясь подальше. — Дело не в этом, Катрин. Ты мала для меня, но взросла, чтобы понимать мои мысли. Ты не та, кто мне подойдёт. И я говорю тебе об этом прямо, потому что верю, что ты достаточно повзрослела, чтобы понимать мои слова, — Райт уперся руками в лоб, вновь тяжело вздыхая. Ему совсем не хотелось смотреть на девчонку, не хотелось дальше копаться в такой глупости, в простой игре с ребенке, подыгрывании, сказке, которую он всегда разыгрывал для нее и всех здесь. Ему противила мысль, что его слаженная история начала разрушаться и давать трещину, ему отвратительна мысль, что добрая невинная детская сказка переходит в мрачную действительность. — Да, я понимаю, — тихо отозвалась Катрин, давая Райту толику надежды на спасение. Он приподнял глаза на нее, но только стоило той приметить его льдины, как она с пущим упорством обдала парня кипятком. — Понимаю, что дело совсем не в этом. Дело в нем, — буркнула еле заметно она, указывая кивком головы на сидящего поодаль парня. Райту оставалось только в непонимании хлопать глазами. — А…Адель? — Райт и своему запнувшемуся голосу не поверил, как и этим словам девицы. Она выпалила их с такой жгучей завистью, будто уверила в их правдивость как те бедняки верят в свое спасение господом. Райт перевел взгляд на Адельмара, смотря на того с немигающими глазами. В голове стало как-то пусто, и мысли и слова не приходили, он просто и не знал, что сказать, что подумать, его будто окунули с головой в ледяную воду, мурашки побежали по спине, звуки начали отдаляться. — Не делай вид, будто я глупая! — буркнула следом Катрин, продолжая хмуриться так яро, как она могла. Еще с минуту и она окончательно обидится, но надолго ли? Все они сидели возле огромного костра, на вертеле жарился действительно большой кабан, которого поймали лучшие мужчины этой деревни. Все сидели вокруг, гул голосов разносился на всю округу, звон стаканов пробивался сквозь шум, все наслаждались не только мясом, но и местным горячительным элем. Адель успел позабыть обо всем рядом с ребятишками, окружившими их недавно. Он и не подозревал, что Горсту удастся так хорошо поладить с мальчуганами, но мужчина выглядел довольным и уверенным. На его ногах победоносно малышка-Ланс рассказывал о своих приключениях, а другие дети, устроившиеся вокруг на земле, поддакивали и дополняли рассказы своего друга. Но в какой-то момент несколько сидящих все это время тихо ребят повисло на ногах Горста, привлекая к себе внимание. — Дядя Горст, спойте пожалуйста песенку! А то нам так скучно! — запросили ребята, и тогда сидящие рядом люди присоединились к просьбам непосед, образовывая некий хор. Уже вскоре вся собравшаяся деревня ликовала и просила за детей концерта, и Адель с удивлением смотрел за всей этой ситуацией. Ему стало жутко интересно вновь послушать то прекрасное исполнение Горста, при упоминании песен сразу же вспоминалась та прекрасная картина и услада для ушей на источниках. Впервые о том месте Адельмар вспомнил в позитивном ключе в отрыве от той злополучной ночи. Под просьбы толпы и хлопки, мужчине кто-то передал гитару, видимо принесенную заранее. Возможно изначально у них был какой-то план и они его исправно придерживались. — Ох, ладно, ладно, — согласился Горст, с улыбкой выдохнув. Отказать этим глазкам и просьбам невозможно, и пришлось ему принять одной рукой гитару. Но когда паренек, сидящий на его коленях, хотел уже было освободить место, другая свободная рука Горста ухватила его за живот, не отпуская. — Давай, Райт. Сыграешь что-нибудь? — поинтересовался он, поворачиваясь, к казалось бы, позабытому всеми парню. Адель повернулся следом с тем самым приятным чувством наконец-то пришедшей в голову позабытой мысли. Катрин уже не удивляла Аделя, ее положение рядом с Райтом даже могло показаться ему вполне привычным и ожидаемым, скорее он удивился бы, если ее там не оказалось. Райт же в свою очередь приподнялся больно активно за протянутой ему гитарой, словно и ждал какого-то такого случая. Он с благодарной улыбкой взглянул на Горста, а тот ответил ему тем же, они переглянулись буквально секунду, но поняли друг друга и успели отблагодарить простыми жестами. Парень расслабленно выдохнул и устроился поудобнее на своем месте, и Катрин, все это время сидящей слишком близко, пришлось отодвинуться подальше, дабы не мешать. Ух ты ж... Играть сейчас будет сам Райт, такого Адель не мог предвидеть. Ему думалось, что петь и играть, как в тот раз, будет Горст, но оказывалось, что не только этот мужчина подкован в музыке. Подобный скрытый талант удивлял и открывал внутри чувство любопытства, заполонившее голову Аделя. Интересно, что же еще умеют его новые товарищи, и как многое ему еще предстоит узнать о них? Но не дали им сидеть вот так дальше и расслабляться. Все хотели шоу, а кто может устроить им настоящее шоу? Конечно же, наемники. Райт спокойно и расслабленно стал перебирать струны в поисках нужной ноты. Он быстро смог ее нащупать, и замерев на миг, он оглядел застывшую следом за ним толпу. Не торопясь, парень осторожно переставлял лады и дергал струны. Так возникала настоящая мелодия и вскоре к ней подключились слова. Горст не удивил Аделя своим умением петь, и когда он начал, Адель сразу понял, что эта песня будет великолепно и красиво звучать. Но каково было его удивление, когда к нему резко подключился и их командир. Сначала, похоже Дачс, привыкший говорить перед всеми, немного смущался тянуть слова, или может он просто распевался. Те звучали немного тихо на фоне голосов и треска костра, но уже к середине мужчина запел увереннее и громче, создавая не просто мелодию, а целую настоящую песню.

Musica in atmosphaera: System Of a Down — Roulette

У меня есть проблема, которую мне не объяснить. Я не знаю, почему, тебе всё должно быть понятно. У меня нет вопросов, но есть оправдания. Не пойму, почему я так смущен.

Даже Катрин наконец начала вслушиваться в это пение, поглядывая на Райта, который, как ей казалось, с гитарой смотрелся просто волшебно. Как человек несведущий в музыке, Адель мог отметить про себя, что мелодия, извлекаемая умелыми пальцами его светловолосого товарища, красиво звучала и ощущалась. Адель более завороженно следил за игрой Райта на гитаре, чем до этого наблюдал за Горстом. А он даже и не догадывался, что Райт умел так виртуозно и главное элегантно перебирать струны, на его фоне игра Горста вспоминалась какой-то более грубой и скрипучей, а светловолосому парню удавалось выдавать чистую и плавную мелодию. Если все жители поддались моменту и стали подпевать Дачсу и Горсту, которые пели достаточно хорошо и мелодично, то лишь двое смотрели только на того, кто даровал им музыку.

Я знаю, что чувствую, когда я рядом с тобой, И не знаю, того же, когда я рядом с тобой, Рядом с тобой, рядом с тобой...

Слова отражались в душах многих, все ощущали что-то родное и знакомое в строках и смысле, даже Адель почувствовал какое-то покалывание где-то в груди. Он итак все время следил за игрой Райта, за его пальцами, бегающим ловко по струнам, но в какой-то миг его взгляд поплыл выше, сталкиваясь с прикрытыми голубыми льдинками. В этих чистых замерзших водах отражались и плескались огненные зайчики горящего напротив пламени, танцевали в такт всех собравшихся подле. Вместе с Аделем, за их светловолосым другом наблюдала Катрин, на ее лице также застыло восхищение. Они даже не заметили, как песня закончилась, и Райт отложил гитару в сторону. Но детишки, да и куча других взрослых, стали упрашивать сыграть что-нибудь еще, на что уже Горст проговорил: — Ладно, Райт конечно молодец, но теперь давай все же я, — протянул он и схватив гитару, стал также перебирать струны. Когда все отвлеклись на мужчину, Адель с улыбкой придвинулся ближе в сторону Райта и воодушевленно начал: — Ты так чудесно игр... — но тут Катрин резко навалилась на парня, сидящего на своем одиноком стуле, что пару минут назад держал гитару, и радостно проговорила вслух те самые вертевшиеся на языке Аделя слова. — Ты просто чудесно играешь! Мне так понравилось, как ты играл, Райти, и я уже совсем забыла о чем мы с тобой тут говорили, — Катрин действительно перестала хмуриться, то недовольное лицо пропало и чувство обиды улетучилось, словно никакого неприятного разговора между этими двумя и не происходило до песни. Она сидела сбоку, как и ранее, но теперь обнимая Райта двумя ручками за шею, прижималась своей щекой к той самой розоватой щеке, которую до этого одаривала нежным ребяческим поцелуем. Смотря на это, Адель почему-то резко почувствовал себя лишним в их маленькой компании, и выдохнув, решил смириться с тем, что за него все тщательно подобранные в голове слова высказала эта приставучая девчонка. Краем глаза Адель еще с самого начала заметил ее с парнем, но лишь сейчас неприятное чувство неестественности настигло его, меняя прошлые ощущения на все сто восемьдесят градусов. А Райт явно не понимал, что сейчас происходило. С одной стороны Катрин, переставшая обижаться, как он и думал, висела на нем, вновь распустив руки и забыв его домыслы. А с другой… прямо перед ним произошло то, чего ему меньше всего хотелось, то от чего неприятное чувство расползалось по груди. Еле заметная тоска тронула некогда счастливую улыбку новичка. Адель начинал что-то говорить, но его слова безвозвратно пропали, и не те мысли полезли в голову, заставляя и Райта проникаться. — Эй, Катрин, шея болит. Можешь не висеть так на мне, — недовольно пробубнил Райт, надеясь избавиться от этого груза. Искренность и веселость, захватившая ум после красиво исполненной песни улетучилась с лица Аделя, и такой расклад Райту не нравился. — Хах, Райти, думаю тебе надо проветриться. Я недавно слышала гулы из развалин. Не хочешь сходить туда и посмотреть? — спросила девушка, уже совсем страх потеряв, и присев парню на ноги, она уставилась своими милыми глазками на этого наемника. Все выглядело действительно мило, если не брать в расчет то, что самому Райту от таких вот намеков становилось не по себе. Особенно после раннего разговора, где он постарался донести до Катрин свои мысли. Она сама умело притворялась глупым ничего не понимающим дитем, манипулировала им и дергала за ниточки. Еще совсем недавно Райту показалось, что до ее головушки дошли его домыслы, но уже после она начала переводить темы и строить обиженное лицо, а вот уже сейчас ее подростковые ручки обвивают его уставшую шею. Да и Адель выглядел немного поникшим и выбитым из колеи, ему эта картина казалась странной и неуместной, хотелось просто отвернуться или отойти подальше и как-то не мешать этим двоим. Тем более с самого знакомства с этой язвительной Катрин, девчонка дала понять свое отношение к Райту и к новичку. В такие моменты Аделю становилось тоскливо и грустно, как бы глупо самому это не казалось. Да, он оказывался эгоистом — его друзья могли быть только его друзьями. Когда сестра повзрослела, она стала часто уходить гулять с другими ребятами, оставляя юного Адельмара в одиночестве с книгами. Она всегда говорила, чтобы паренек начал думать своей головой и чтобы он нашел себе своих друзей, а не цеплялся лишь за нее, но те советы Адель не воспринимал всерьез. Ему никто в те года был не нужен, кроме своей сестры, соседские ребята только глумились над ним, а отец всячески подначивал и дразнил, усугубляя положение. Адельмар и не приметил, как провалился в печальные воспоминания, и от того его лицо менялось не в лучшую сторону. — Пошли уже, пошли! Мне надоело здесь сидеть, — Катрин рывком оказалась на своих двоих, и ее руки уцепились за рубаху светловолосого наемника. И у Райта не оставалось выбора, как подниматься с тяжелым вздохом усталости, но он остановился одним усилием, смотря внимательно на Аделя. — Адель, идем, тебе тоже надо отдохнуть. — Адель поднял голову к голосу, что звал его, и разглядел в глазах напарника небольшую тревогу, скрытую за тягостью. Оглядев его с Катрин, он наткнулся на ее недовольное выражение лица, что так и говорило «не смей!», но протянутая рука Райта говорила об обратном. — Давай. Адель перевел глаза вновь на светловолосого парня, замечая теперь в его взгляде надежду… надежду на некое спасение, просьбу и мольбу о помощи. И Адель сам и не понял, как уголок его губ в такт губ Райта поднялся в понимающей ухмылке. В такой момент ему показалось, что они могли читать мысли друг друга, и такая картина ужасно злила юную девицу рядом. Ее пальцы сильнее сжимали плечо обожаемого наемника, а ноги вымеряли быстрый шаг в попытке увести любимого Райта подальше от следующего по пятам новичка.