Через тернии к звёздам

Они остановились вдалеке от основного празднества, в благой прохладной тени вечера. Жар от большого костра распалял кости, кожа краснела не только от выпитого алкоголя, но и от него, а голова рисковала начать кружиться от духоты и веселья. Райт полной грудью облегченно вздохнул, ощущая блаженный бодрящий ветерок, и вдобавок наконец-то цепкие ручки Катрин отпустили его плечо. Девчонка отошла от него, загадочно поворачиваясь к парням спиной, и указала вытянутой рукой на большой особняк главы деревни, ее собственный дом. — Я недавно слышала какие-то странные звуки из развалин, — начала было Катрин с ехидной ухмылкой, повернувшись к обоим, но ее быстро прервал Адель своим, казалось бы, неуместным вопросом. — Что за развалины? Райт не в первый раз видел их. Они с отрядом порядочно останавливались в Дэриме, завели тут много знакомых и друзей, но ни разу никто так и не поинтересовался о тех поросших мхом и травой каменных столбах и сводах позади главного дома. Холодные, одинокие и пугающие, в темном небе возвышаются осколки чего-то ранее прекрасного, а в эту ночь отдаются только безмолвием. Все в деревне словно привыкли не замечать их, делали вид, что такого старинного строения не существовало вовсе. Эти колонны слились в однородную массу деревьев на фоне. — О, ну… Все уже и позабыли о них, — словно подтвердив мысли ответила девчушка, уставившись на выступающие сохранившиеся края пологой крыши. — Раньше на этом месте стояло поселение, — слова Катрин стали звучать иначе, она собралась с духом и выдохнула, оглядывая теперь обоих парней, оценивая их как слушателей. Показалось, что она делала намеренную паузу, как знающий рассказчик, а не как непутевый ребенок, забывший следующую строчку в заданном стихотворении. — Когда армия продвигаясь на юг, завоевывала территории одну за другой, она спалила все дома, убила всех жителей инородных раздельных племен. В то время жертвы никого не волновали, важен лишь факт подчинения, важна лишь цель продвижения дальше вглубь на юг, за новыми землями, — Катрин рассказывала размеренно, даже красиво и затягивающе. Адель ни в жизнь не сказал бы, что эта раздражающая девчонка умела так. Он и не заметил, как сам и как Райт сбоку от него замерли в ожидании продолжения, переводя взгляды с виднеющихся в темноте развалин на девчонку с серьезным лицом и обратно. — На пепелище пришел новый люд, обнаруживая лишь обгоревшие срубы домов, пепел, развевающийся на ветру степи, и одиноко стоящую большую избу, что не тронул пожар. В отдалении от деревни она возвещала о своем статусе, располагаясь в непосредственной близости к каменной церкви. Иная вера не позволяла использовать ту, и новые поселенцы заняли лишь избу, начиная устанавливать уже свои порядки. Довольно быстро пепелище обозвалось Дэримом, обзавелось новенькими домиками и людьми. Ну а старинная церковь была оставлена на волю природе и времени. Когда я родилась, эта церковь уже выглядела так. Она чахла столько лет в мелочах, и многочисленные поколения лишь наблюдали за всем этим. Говорили, будто там водятся призраки давно умерших, скребут когтями по холодному камню и завывают в ночи, — Катрин подалась вперед на последних словах. Ее лицо приобрело будто ту самую мертвенную бледность, глаза выпучились, рот приоткрылся в надвигающемся вскрике. В этот самый момент Адель все понял, с болью в груди осознавая, к чему привел ее рассказ. Девчушка резко прыгнула к Райту, схватила того за край рубахи и как закричала: — СОЖРУ! Конечно же, она столько раз видела ответную реакцию, она в предвкушении ожидала ее, и когда Райт вместе с Аделем от неожиданности дернулись, хватаясь кто за что горазд, разлившуюся секундную тишину после возгласа вновь нарушил уже ее яростный смех. — Страшно?! — злорадствовала девчушка, продолжая держать Райта за его одежду, пока сам парень судорожно хватал ртом воздух, сжимая в пальцах ткань своей рубахи. — Катрин, я прибью тебя за такое… за что ты… так орешь? — Райт и не ожидал подставы, возможно даже больше чем Адель, который ближе к концу начал понимать, что будет ждать их в завершении. Но даже так, он все же не смог сдержаться от такого пронзительного крика девчонки. Его руки слегка дрожали спустя минуту отдыха, но видя как Райт ругается на Катрин не сдерживая себя, заставило его рот разъехаться в улыбке. Поделом этой шутнице. Райт продолжал бранить девчушку, пока та висла на нем, уже обнимая того за бока, утыкаясь своим ехидным личиком ему в живот. Она медленно сползала под натиском рук Райта на землю, но даже это не заставляло ее отпустить предмет своего обожания. Понадобилось еще какое-то время, чтобы пульс пришел в норму, чтобы Райт успокоился и насупился пуще прежнего, задирая голову назад, а Катрин перестала уже яростно хихикать себе под нос. Она наконец-то отлипла от парня, поднимаясь в полный рост и довольно похлопав себя по юбке, повернулась к развалинам за своим домом. — Я часто рассказываю эту историю детям, она им очень нравится. И каждый раз они визжат как Райт, будто в первый, — признавалась Катрин. Ее поза говорила о довольстве собой на все сто процентов, ей совсем не нужно смотреть на них, чтобы Адель понимал какое сейчас у той выражение лица. — Я вообще-то не визжал! — отмахнулся уже спокойно Райт. Видимо понимал, что недовольства ему хватит, и стоит принять свой обычный вид. — В последнее время порой по ночам я слышу там какие-то звуки… скрежет, что-то похожее на шаги и завывание ветра, — призналась уже тише Катрин, выводя этих двоих из того шального состояния, в которое сама же их ввела своей историей. Адель тут же зацепился за слова, вспоминая размеренный рассказ. — Неужели… в призраков веришь? — с опаской спросил он. В памяти всплыли события недавней ночи, и тошнота подступила к горлу, но свое состояние он не выдал, даже когда Катрин резво развернулась к нему с усмешкой. — Призраки? Неужели ты в них веришь? А такой вроде взрослый. — Адель не успел возразить на эти придирки, потому что перебить Катрин ему тяжело. Она утыкала руки в бока, вставая в победоносную позу. — Моя семья живет рядом, постоянно следит за этими развалинами. Мы с ребятами облазили их вдоль и поперек. Да, папа часто говорит не лезть туда, потому что там все разваливается, но ни я, ни мой отец, ни его отец, никогда не встречали там призраков или чего-то такого, — ее тон выдавал бескомпромиссную уверенность в своих словах, глаза смотрели на Аделя снизу с явным выражением сочувствия и насмешки. Парень, старше ее, а с такой опаской глядит в сторону каких-то жалких кусков каменных стен и кустарников. — Тогда что за звуки, по-твоему, ты слышишь? — нарушил их противостояние Райт. Она обратила на него внимание, смягчаясь в лице. — Дикие птицы, животные часто селятся в развалюхах. Ветер завывает, потому что там за деревьями поле, старое кладбище. Да и когда засыпаешь, мало ли что может почудиться? — пожимала плечами она, пока Адельмар пытался представить себе эту картину и сложить все воедино. Неприятные события эхом отдавались в голове, пока Катрин с усмешкой рассказывала о своих целях. — Что, боитесь сходить и проверить? Этот вопрос огорошил Адельмара сильнее всего, пока Райт только цокнул. Его можно взять скорее не на слабо, он просто пойдет за Катрин, чтобы она поскорее отвязалась от них с такими глупостями. Но стоило перевести взгляд на парня рядом, как Райт нахмурился, скрещивая руки на груди. — Переться туда втроём в ночи, чтобы пощекотать себе нервишки. Так в духе малолеток, Катрин. У нас есть занятия повеселее. — Отпираться и артачиться от простой прогулки так по взрослому, Райт. Ведь, конечно же, бухло в компании стариков более взрослое и веселое занятие, — она перенимала все черты обожаемого ей парня, она знала как разводить его, видя это ошарашенное лицо с голубыми глазами. Райт с самодовольной миной пытался строить недовольство старшего, хотя в душе он прекрасно осознавал — это он научил Катрин таким уловкам, и какое-то чувство гордости за собственное творение играло в груди. — Боитесь, словно соседские детишки, — подначивала девчонка, пока Адель тяжело вздыхал. Ему надоедали ее слова, ее способы дразнить их, дразнить его, и если Райт оказывался в неком замешательстве и ступоре, не зная, наверное впервые, каких слов подобрать, странное чувство недовольства нарастало внутри уже груди Адельмара. Та ночь, те синяки, та беспомощность отдавалась неприязнью к себе. Она ничего не знала про него, про то что произошло, эта девчонка только и могла что игриво и нагло высовывать язык, пытаясь дразнить их, дразня его, пока перед глазами стояла картина того жуткого лица, тот зловонный запах ударял в нос. Сжимая руки, Адельмар зажмуривался, отгоняя от себя навалившиеся воспоминания. Ему надоедала собственная беспомощность, его распирало от всех переваренных эмоций за прошедшие дни. Натянутая тетива, которую он так и не смог отпустить, та прохладная ночь, тот кинжал в глазу. — Я не трус, понятно тебе? — это прозвучало как-то резко, словно вырвалось откуда-то из недр сущности Адельмара, что теперь стоял и сверлил надоевшую девчонку взглядом. Она удивленно вернулась к нему своими озорными глазами, хихикнув. — Я не верю. — Катрин, прекрати. Адельмар пережил кое-что неприятное недавно, не надо на него давить всем… — но эти двое его не слушали. Катрин уже стояла рядом с темноволосым парнем, задирая голову и смотря в его черные глаза с вызовом. Почему со стороны все ощущается так грозно и пафосно? — Я не боюсь, понятно тебе? Какие-то развалины это просто развалины. — Райт видел те усилия, что прикладывает Адель, но он не замечал того смысла, что вкладывает паренек в свое признание. Лишь Адель понимал, что Катрин попала в точку, и что эта стрела должна быть выпущена, чтобы ему стало легче. Ему нужно доказать что-то самому себе, переступить через себя и стать достойным этого отряда. Его волновали мнимые собственные идеалы, несмотря на успокаивающие слова Райта и остальных. Он понимал, что остальные готовы давать ему время, но они не понимали, как паршиво чувствовал Адель себя все это время, осознавая, что он не смог тогда оказаться сильным. Он не мог быть сильным всю свою прожитую жизнь до того самого дня, когда был совершен первый толчок. Именно тот порыв и привел его сюда, его жизнь к этим людям. Он просто хотел почувствовать облегчение, хотя бы на пару мгновений, а потом зафиксировать его. А Катрин словно ножом резала по свежим ранам, не осознавая этого. Так глупо поддаваться на провокацию пятнадцатилетней девчонки. Райт понимал это, Адель понимал это. Но Райт не мог разглядеть в этом шанс доказать Аделю самому себе хоть малую часть того, что он хоть чего-то стоит. — Давай, пойдем и посмотрим, что за птички там живут, — протянул Адельмар стараясь взять себя в руки, пока Райт смотрел на него с немым вопросом «ты точно уверен?». Развалины развалинами, но в этих старых стенах с высокими густыми кустами у основания действительно нечего делать. По крайней мере, внутри. Троица во главе с напыщенной и уверенной Катрин пролезла в темноту довольно быстро. Девчонка по всей видимости не лгала, хвастаясь количеством раз, когда они пролезали в старую заброшенную церковь с соседскими ребятами, зная тут чуть ли не каждый закуток и каждую трещинку. Райт вообще не выказывал ни малейшего интереса к данному походу, хотя весь вечер он с большим энтузиазмом играл с мальчишками и слушал их рассказы. Сейчас же всю их прогулку светловолосый парень стоял прислонившись к холодной стене спиной и разглядывал обстановку вокруг. Если бы не его пепельные волосы и светлая рубашка, он слился бы с окружающей темнотой, по которой им приходилось ползать по прихоти Катрин. Сама же девчонка радостно щебетала о чем-то будто себе под нос, не осознавая что ее подопечные заняты своими мыслями. Адельмар поднял голову с намерениями найти ночное небо и россыпь звезд, но смог найти лишь оставшиеся своды крыши, с которых вниз тянулись сочные толстые ветки вьюнка. Прожорливое растение обвивало все колонны и верхние балки, молодые кустарники и деревца, не давая им окрепнуть и возмужать. Адельмар думал, что это красивое растение очень коварно и обманчиво, и это ему все что-то смутно напоминало, но он старался отмахнуться от прошлых удручающих мыслей. Глаза бегали по остаткам былой веры, пытаясь восстановить в памяти давно утраченный облик. На западной стороне виднелась роза ветров, раньше определенно заполненная разноцветными витражами, что за прошедшее время растрескались и осыпались многочисленными осколками и увязли в земле. Даже без стекла камень создавал изящный и вычурный узор лепестков, расходящихся от центра к краям. Удивительно, что само окно практически не пострадало, хоть и приобрело постаревший вид. Эта часть церквушки сохранилась лучше всего и привлекала внимание. А стоило отвести взгляд в сторону, как Адель приметил голубые глаза из полумрака на светлом силуэте, глядящие прямо на него. — Такие места тебя впечатляют? — Казалось, Райт наблюдал за ним все это время, неподвижно и тихо скрываясь в потемках. — Да, в них чувствуется некое течение времени… да и подобная архитектура просто приятна глазу, — признавался он, не в силах теперь отвести взгляда от парня, что прекрасно выделялся среди этого места, но даже с учетом преобладающего цвета, Адельмара посетила мысль, что именно Райт более всех подходит данной обстановке. Он словно рыба в потоке неутихающего ручья, так спокойно и медленно, выверено плывет вверх по течению, только и сверкая яркой чешуей. Небольшую идиллию нарушила Катрин своим возгласом неодобрения. Она знала эту развалюху, но создавала совсем другое впечатление. Если продолжать прошлое сравнение с ручьем, девчонка скорее как непутевый шумный хищник, чувствующий себя как дома на берегу. Лишь ее когтистые коварные лапки опускаются в ледяную воду, умело подцепая рыбину и вытаскивая ту на палящее солнце. Райт тут же сморщил лицо, отворачиваясь в сторону, пока Катрин недовольно тянула его за край рукава. — Вы просто стоите и глазеете друг на друга, в чем смысл. Вы забыли зачем мы сюда пришли? — девчонка дула губы, старательно делая вид, что она поглощена лишь белобрысым парнем, но Адельмар ловил на себе косые взгляды неодобрения. Те словно говорили «ты его отвлекаешь». — Ты же здесь постоянно шаришься. Мы даже не знаем, что искать и где, поэтому, что еще нам остается делать? Адель разглядывает архитектуру, ему такое нравится, а мне нравится наблюдать за его радостным лицом, — Райт даже не пытался скрываться, не пытался лукавить. Хотя возможно он выбрал эти слова лишь чтобы позлить изрядно поднадоевшую девчонку, что от таких слов тут же надулась сильнее, а возможно он еще не отошел от прошлого пьяного откровения. Адельмар только и мог, что пялиться себе в ноги испытывая стыд, ведь он тех милых слов Райта о нем не слышал, и сейчас такое признание со стороны напарника его удивляло. Он вспомнил то беспокойство в глазах Райта и остальных на утро после неудачного задания. Они все испытывали вину за его подавленное состояние? Адель и представить не мог, что лишь простая улыбка способна хоть немного ослабить груз на их плечах. — Мы здесь вроде как ищем источник странных звуков по ночам, а не на экскурсию пришли. Да и вообще хватит нянчиться с ним, он вроде большой мальчик! — возмущению Катрин не было предела, она начала тащить Райта в сторону, пока тот только вздыхал. — Ты вроде тоже уже не маленькая девочка за которой я должен присматривать. — По сравнению с вами я все еще маленькая и ты всегда должен присматривать за мной. За этим же присматриваешь! — бурчала Катрин, выпихивая Райта в кусты через небольшой проход в стене. Адельмару пришлось шагать следом, стараясь не потерять их из виду и при этом смотреть под ноги, чтобы не зацепиться за какие-нибудь ветки. Хрупкие надежды Адельмара на возвращение в деревню к людям разбились об узкую тропку, обвитую густой жесткой травой. Девчонка повела их куда-то вперед, подальше от разрушенной церкви, оставляя колонны позади. — Раз мы ничего не нашли, то почему мы не идем назад? — чуть повысив голос поинтересовался Адель, на что незамедлительно прилетел ответ из-за спины идущего впереди Райта. — Ты же говорил, что не трус. — Смешок, что последовал за словами снова вызвал противоречивые чувства и странное шевеление в груди. Будто что-то сжалось внутри. — Катрин, прекрати. Просто скажи, куда ты нас тащишь. — Я же говорила, там есть старое кладбище. Отличное место для проверки храбрости. Адельмар же сам сказал, что не трус. Или все же он действительно боится призраков? — смешок и хихиканье выводили из себя, Райт только в очередной раз устало вздыхал, не в силах отказать Катрин, а Адельмару оставалось сжимать руки в кулаки и стискивать зубы, чтобы не сорваться. Ему совсем было уже плевать на те странные звуки, о которых говорила девчонка, на темноту, которая после той ночи стала казаться ему неуютной и пугающей, vacuum horrendum, ему просто хотелось, чтобы эти издевки закончились. На деле Адельмар видел эти попытки Райта прекратить и усмирить Катрин, но он совсем не понимал, почему Райт просто не мог сказать ей замолчать… с более серьезным тоном? Адельмар не хотел ругаться с девчонкой, не хотел выводить конфликт, особенно с дочкой старосты, который приютил их. Да и вообще Катрин вроде как друг Райта. Возможно потому и сам Райт не мог как-то заткнуть ее. Видел в Катрин ту маленькую девочку, что признавалась ему в любви, прося после взять ее в жены? От всех этих мыслей и поисков причин ее поведения у Адельмара начала пухнуть голова. Выяснять отношения прямо сейчас ему не особо хотелось. Хотя возможно, еще парочка подобных замечаний и подколов со стороны Катрин, и Адельмар забьет на все правила приличия и свои ценности, и просто выскажет ей все в лицо. Шли они недолго, но Адельмар успел провалиться в мысли, не замечая ничего вокруг. Его остановил Райт, аккуратно положив руку на плечо, заглядывая в глаза с немым вопросом. Адельмар заметил, что парень переживает за него, вновь отмечая это недовольное лицо. — Все нормально, — выдавил из себя Адельмар, стараясь легонько улыбнуться, но очередная вставка от Катрин заставила его лишь закатить глаза. — Мне кажется, или Адель какой-то бледный? Видимо поэтому и притих. Еще пару раз и Адельмар точно не выдержит, как бы не старался. Райт тоже приметил эти тщетные потуги Аделя успокоиться, и не просто уловил его раздражение, а видимо почувствовал его на каком-то ином уровне. Он повернулся к Катрин, тяжело вздыхая, и делая пару шагов к ней. — Может хватит, а? Не понимаю, почему ты так прицепилась к Адельмару. Мне казалось сначала, что вы подружитесь, но вы весь день только и делаете, что цепляетесь друг к другу, — недоумевал он, потирая лоб, а Катрин на такие слова продолжила просто ехидно улыбаться. — А что Адельмар сам сказать ничего не может мне? Ты действительно ведешь себя с ним как мамочка, — наседала она под тяжелый вздох Райта. Адельмар не хотел ничего отвечать. Внутри просто клокотали непонятные чувства, которые мешали нормально думать. Слабый ветерок обдувал его горячие от волнения щеки, глаза бегали по открытому заросшему полю, поднимались по силуэту небольшой постройки недалеко от них, к небу. Тогда-то все неприятные слова и ощущения пропали, уступая место какому-то… удивлению и непониманию. Разговор Райта с Катрин перерос во что-то напряженное, в упирания со стороны незрелой девчонки, что отстаивала свои границы и свою детскую ребячность, а Райт всего-то пытался ее вразумить и помирить с Адельмаром. Но самому Аделю уже не было дела до всего этого. Никаких источников тех самых странных звуков, ради которых они вообще притопали на это поросшее старое кладбище, ставшее полем, они и не нашли. Но зато, кажется, они нашли верный путь к ним… или к чему-то другому. Катрин уверяла их, что на самом деле у нее есть догадки, что или кто это могло бы быть, но почему-то ничего из этого не подходило под описание. Слабый, еле заметный отблеск виднелся меж пары одиноких колонн на площадке из гладкого камня. Возможно, раньше это место служило ротондой для отдыха прихожанам церкви, вышедшим повидать могилы своих родственников. Но сейчас кладбище покрылось слоем земли, заросло высокой травой, и лишь парочка наклонившихся покорёженных каменных крестов виднелись где-то сбоку. Тот самый огонек, что заметил Адель где-то меж колонн, не пропал после моргания. И он совсем не походил на тот яркий и заметный свет костра, возле которого жители деревни устроили пир с мясом и пивом, наслаждаясь веселыми песнями. Здесь на поле слышалось завывание ветра, какое-то до боли печальное, шум шелестящей травы под ним и качающихся деревьев неподалеку. Луна в эту ночь оказалась затянута облаками, кое-где они образовывали дыры, сквозь которые можно разглядеть раскинувшиеся звезды. Адель наблюдал за странным свечением какое-то время, совсем не осознавая, что эти двое рядом с ним не замечали ни его, ни то, на что он уставился. — Вот там в ротонде какое-то свечение… — его слова оказались сказаны как-то слишком подозрительно, будто Адель и сам не верил в то, что видел и в то что сказал. Но по удивленным глазам девчонки рядом сложилось впечатление большого удивления. Будто та тоже что-то видела. Но, к сожалению, она лишь нахмурилась после, протянув: — Ротонде? Чего? Это беседка с могильной плитой. Аделю показалось, может он слишком тихо сказал свои предположения и та их не услышала? Да только ее слова заставили Аделя в тот же миг забыть о своих мыслях, оглядывая то место вновь, но уже с другими намерениями. — Разве беседки не из дерева строят? — щурился он, вновь рассматривая каменные круглые колонны на фоне ночного неба. Позади них в неком отдалении располагалась полуразрушенная арка из того же материала, как бы обозначая выход с кладбища. — Обычная каменная круглая беседка. Ты чего умничаешь? — Катрин также придиралась к словам, дуя губы, скрещивая руки на груди и с важным видом пиля глазами ту самую злополучную беседку, ставшую причиной смешной полемики. Адельмар совсем позабыл о первой фразе, приведшей разговор в действие, его грудь пылала возможностью утереть нос надоевшей девчонке, а та ухватилась за нее с другого конца, перетягивая канат на себя. — Я не умничаю, просто говорю, что считаю: беседка из дерева, ротонда каменная круглая с колоннами, — буквально констатировал факт Адельмар, указывая рукой в сторону той самой ротонды-беседки, совсем не обращая внимание на Райта, который уже как минуту стоял в молчании и наблюдал за ними, закатывая глаза все сильнее. — Беседка она и в Ориенсе беседка. Нечего раскидываться умными словами, — отвечала Катрин, начиная слегка злиться. Она будто собиралась что-то еще добавить, а Адельмар уже открыл рот в ответе. Благо, он мог найтись с ним, да и столько слов рвалось с языка в этот миг, но их прервал грозный Райт, тяжело вздыхая. Светловолосый парень встал между двумя обезумевшими от ругани, и глянул на них по очереди, останавливаясь глазами в конце на Адельмаре. — Господи, может вы прекратите придираться к словам и ты пояснишь за свечение? Я просто ничего не вижу. Катрин быстро успокоилась, хмыкая словно в победе, и отвернула голову к предмету их ссоры, находя еще одну причину подтрунить над ее оппонентом, но уже с большим преимуществом. Райт дал понять, что Адельмар, кажется, сходит с ума. — Да, я кстати тоже ничего не вижу. Может у тебя бельмо на глазу? — Ты прикалываешься? — Адельмар же в свою очередь не выдержал. Слова довольно громко сорвались с губ, руки сжались в кулаки, а ноги сами собой пошли вперед к ротонде быстрым и уверенным шагом. Слабое свечение не походило на что-то знакомое. Оно не теплое, как от огня, больше напоминало холодное свечение луны, но в разы тусклее… и внизу, а не на небе. Этим двоим ничего не оставалось делать, кроме как следовать за рассердившимся пареньком. Ну, Райт-то пошел довольно бодро, не желая оставлять своего напарника в одиночестве на темном кладбище за деревней, а вот Катрин просто уже поплелась следом в безвыходной ситуации. Не то чтобы ей очень хотелось, но стоит признаться, слова Адельмара звучали интригующе и ново для ее знаний этого места. Хотя всегда существовал шанс, что он просто ее разыгрывает в отместку. Адельмар остановился под крышей возле той самой могильной плиты, о которой вскользь в недавнем споре упоминала Катрин. Видимо, эта могила принадлежала кому-то очень важному или богатому, так как надгробие находилось прямо посреди этой круглой каменной «беседки» в обрамлении парочки холодных гладких скамеек. Довольно уютное наверное местечко тут было бы при свете яркого солнца. Но сейчас оно нагоняло жути и тоски. То самое странное слабое свечение словно исходило из выгравированной надписи на холодном мраморе. Наверное, этот камень был мрамором, предположил Адель, подходя еще ближе. Сейчас на таком расстоянии могло показаться, что может старую надпись раньше обработали какими-то особыми чернилами и всего-то. Но почему-то Адель тут же отмел такую мысль, посчитав ее глупой. Райт с Катрин иначе заметили бы слабый отблеск от луны вместе с ним? А может ему правда все чудится. В любом случае, подошедшие не высказали ни слова о внезапно обнаруженном свечении. Значит, по-прежнему его видел лишь Адель. Катрин с безучастным лицом присела на одну скамью, а Райт встал подле Адельмара, склоняясь к могильному камню, как и тот, пытаясь разглядеть надпись. — Что написано? Адельмар повернул лицо к Райту как бы проверяя его реакцию, но парень лишь в ожидании смотрел на него, не выказывая особого удивления. Вся эта ситуация смутно напоминала тот эпизод на источниках. Сначала лишь Адель замечал странности. Видимо, это скоро начнет входить в привычку. Так как он один видимо и здесь видел какой-то подвох и что-то неладное чувствовал в воздухе. — Даже Бэбей не знал как она читается. А он вообще-то уехал учиться в столицу недавно, — словно хвастаясь своими знакомыми, пролепетала сзади Катрин. Она показывала этим еще то, что существование могильной плиты и странной надписи на ней ни капельки ее не удивило. Недаром она живет здесь уже пятнадцать лет и водит сюда на «экскурсии» соседских ребятишек. — Видимо твой этот Бэбей не знал латыни. Адельмар вот знает, — в коем-то веке Райт решил вступить в разговор. Видимо предвидел разгорающуюся новую ссору и потому поспешил ее предотвратить. Его слова про Адельмара звучали как ответное хвастовство, и оно задело Катрин, заставляя ее с недовольством отводить лицо в сторону. Ей будто было совсем не интересно, что же все-таки там за надпись. Ее совсем не гложила эта мысль на протяжении всех пятнадцати лет, совсем нет. Что сказать, выдержки у молодой оказалось много, но недостаточно. Адельмар заметил, как она вернулась взглядом к нему, стоило опуститься обратно к надписи. Еще немного, и Катрин уже вытягивала шею, стараясь получше рассмотреть буквы, словно те могли как-то поменяться. — Вы правда не видите… как они мерцают? — Адельмар понизил голос, говоря уже шепотом, будто стараясь, чтобы его услышал только Райт, но Катрин позади отрицательно и громко дала понять, что она тоже здесь. И она услышала его вопрос. Взгляд Райта немного поменялся. Он смотрел на Адельмара теперь с небольшим опасением, оно и понятно. Почему-то парень начал относится к новичку как-то… более нежно и внимательно, в его взгляде часто Адельмар ловил эти самые нотки заботы и внимания. Словно… Райт старается разглядеть что-то в нем. Что-то, что дало бы понять, когда ему понадобится помощь. Видимо, та самая ночь не прошла мимо него так же, как и мимо Адельмара. Как-никак тогда Адель впервые видел то лицо своего светловолосого напарника. То самое лицо, полное страха. Страха за него. Чувствовать, как Райт дрожит, как этими дрожащими руками обхватывает его плечи, как его тело содрогается от всхлипов. Почему-то именно тот Райт вспомнился Адельмару в этот миг. И от той картины, от тех ощущений невероятного тепла… стало сейчас ужасно. Адельмар не понимал той тяжести, захлестнувшей его именно сейчас при воспоминаниях. Он постарался как можно скорее отринуть их, скидывая с груди эту тяжесть, что засела внутри. Переведя взгляд вниз и сосредоточившись на буквах, он наконец-то смог начать читать. — Vita brevis, ars longa — гласила надпись на каменной плите. Адельмар озвучил ту вслух, встречая сразу же лицо полного непонимания у Катрин, которая бегала глазами от него до Райта в поисках объяснений. Она успела оказаться рядом с парнями, всунув между их плечами голову и разъединяя их так. Видимо, девчонка оказалась не такая упрямая. Или она просто почувствовала то странное напряжение между ними и оно ей не понравилось. В любом случае, ее глаза сверкали ниже, отражая полную заинтересованность. Такое ощущение, что Катрин впервые слышала латынь и вообще не понимала, что за белиберду сейчас Адельмар прочитал… и как он это сделал. — Что-то про короткую жизнь… и вечность? — с неловкостью Райту оставалось только почесывать затылок, все же он не знал латынь также хорошо, как и Адельмар, который часто в речи использовал крылатые фразочки. Эта самая черта паренька Райта несколько удивляла, смешила, и с какой-то стороны даже восхищала. Катрин будто оказывалась слегка разочарованной познаниями Райта. Она быстро поспешила выпрямиться, ухватывая в очередной раз парня за руку. Та постоянно позволяла себе такие вольности, а старался Райт не обращать на них внимания. — А я думала ты умнее Аделя. Ты же определенно старше! — причитала Катрин, смотря лишь на Райта, пока парень убрал с лица ту свою улыбочку и глянул на девчонку с холодным лицом. — Хочешь сказать, думала, что Адель глупый? — Я ни слова такого не сказала! — ехидничала Катрин. — Но подразумевала? — дальше настаивал Райт, пока у Аделя уголок рта предательски поехал наверх. — Кажется, она подразумевала, что ты оказался не таким умным, как она себе представляла. Ты ее разочаровал, увы, — теперь Адель уже не мог сдержать свою улыбку, ведь Катрин повернулась к нему с лицом полным негодования и злобы. Она явно хотела той своей фразой насолить Адельмару, а тот вон как все извернул. Девчонка оказалась к такому не готова, да и Райт тоже. Но парень быстро подхватил суть и состроил грустное лицо. — Ну извини, дорогая, что разрушил твои мечты. Видимо, придется тебе смириться с тем, что я глупенький. Оба парня ликовали где-то в глубине души, хотя почему в глубине, если на их лицах все написано яснее прочего? Их наглые ухмылки сложно было не заметить и сложно было истолковать неправильно. Но эту минуту славы прервал резкий скрип буквально почти что под ногами. Катрин и сама не заметила, как с резвостью трусливого кролика отпрыгнула назад подальше, оказавшись на ступеньке ротонды. Адель же с Райтом с опаской оставались стоять на месте, будто превращаясь в мрамор, сливаясь с окружающими колоннами и становясь частью композиции. Могильная плита с оглушительным отвратительным скрипом двигалась. И это не понравилось никому из присутствующих. Ну, или почти что никому. Катрин как самый ярый ценитель этого места, только секунду назад в страхе отпрыгивала, но уже через мгновение оказывалась впереди парней, заглядывая в зияющий опасной чернотой проход, уходящий куда-то вглубь. Маленькие ступеньки растворялись в темноте ночи и открывшегося прохода, и то странное свечение, привлекшее внимание ранее, теперь испарилось. Словно по волшебству, как и открывшийся перед ним неизведанный проход, сочащийся тайнами. — Удивительно, — тихонько, но крайне взбудоражено протянула Катрин, делая поспешный шаг на первую из каменных ступенек. Ее быстро ухватил за ворот кофты Райт, смотря на девчонку как на дурочку, но та легко вырвалась из его пальцев, спустившись еще на пару шагов вниз. — Вы чего? Это же просто катакомбы. Там обычно складируют кости, — так спокойно сказала она, что Аделю стало немного стыдно за застрявший в горле ком. Он прекрасно понимал смысл катакомб под церковью, но он не понимал другого. Райт также стоял как истукан, не веря своим глазам. Они оба ощущали предательский холод, пробегавший по спине, пока Катрин любовалась на них с издевательской улыбкой. Они оба понимали, чо сейчас та сделает. Совсем в духе бунтарского ребенка, который хочет кому-то что-то доказать. — Да ладно вам, здесь не души быть не может, — разводя руки в стороны, Катрин пожала плечами, демонстративно поворачиваясь к парням спиной, и быстро скрылась в темноте. Райт не успел вновь схватить ее, да и тогда он держал не так крепко, наверное надеясь на хоть каплю благоразумия. Видно, Райт просчитался, плохо он знал то, во что превратилась эта юная расхитительница гробниц. — Vale! — крикнул вслед Катрин Адельмар, собираясь уже развернуться от зияющего чернотой прохода и уйти, но Райт не мог так просто оставить эту девчонку. — И откуда в ней столько отваги? — Скорее глупости. Ума не приложу, почему она вообще не видит в этом… проблемы! — возмущался Адель, устало потирая лоб. Ответ не хотел приходить на ум, как бы он не пытался его отыскать, только раздражение собиралось в тугой узел, завязываясь внутри. И развязать тот становилось все труднее с каждым новым разом. Райт же, тяжело и шумно вздохнув, опустил ногу на ступеньку вниз. Глянув напоследок в сторону Аделя, светловолосый парень протянул: — Подожди здесь, я быстро ее вытащу, — на лице отобразилось некое подобие родительской улыбки, смешанной со стыдом за очередные выходки своего дитя. Родитель прекрасно понимал, что ему в очередной раз нужно решать негативные последствия, краснея оправдываться перед другими. И у него нет иного выбора. Райт не заметил взгляд, с которым Адель смотрел ему вслед, и потому также скрылся в темноте, изрекая желание поскорее настигнуть девчонку. Ему бы только не потерять ее, и медлить в таком вопросе нельзя, поэтому его ноги быстро и ловко миновали каждую ступеньку. Аделю же оставалось оглядеться по сторонам, вновь подмечая окружающие детали. Либо оставаться здесь, на пустынном старом кладбище, слушая завывания ветра и где-то ухающую сову вдалеке, рассматривать тягостно плывущие по ночному небу серые облака, или спуститься вниз, навстречу пугающей неизвестности, вслед за своим товарищем. «Velox consilium sequitur poenitentia» — подумал Адель, обреченно делая первый шаг навстречу мраку, раскинувшем руки в радостном приветствии. Оставаться в одиночестве дожидаться Райта с Катрин на самом деле не такая уж и плохая идея, да только ночь перестала быть для него теми уютными мгновениями раздумий и фантазий. После недавних событий темнота лишь заставляла его везде искать те горящие во мраке глаза. И лишь успокаивающий голос светловолосого напарника помогал отгонять от него преследующие кошмары. На деле Адельмар понял, что теперь у него не будет того выбора, который раньше мог бы быть. Поначалу он просто спускался на ощупь, прислонив ладонь к одной стене. Пальцы скользили по шершавому холодному камню, ощущая многочисленные выемки и трещины грубой кирпичной кладки. Слегка влажная поверхность неприятно чувствовалась на коже, но уж лучше так, чем ступать без ориентира, рискуя споткнуться и упасть, сломав шею. Но когда под ногами образовался ровный пол, слабые очертания верхнего свода, такого близкого к его голове, начали проясняться. Могло показаться, что Аделю просто мерещится, но стоило моргнуть пару раз, сделав также несколько шагов вперед, как очертания окружающего пространства прояснялись все лучше. Теперь виднелся узкий коридор, уходящий вглубь, те самые неровные стены с кладкой, низкий давящий и тяжелый потолок, с которого вот-вот капнет вода, разбиваясь о камень. Какое-то освещение из-за угла вдалеке подрагивало чутка от дуновений ветра. Такое теплое свечение, не похожее на мерцание букв на плите. — Кто-то зажег свечи… — протянул себе под нос Адельмар, ощущая то неприятное чувство, будто кишки завязались в тот самый не развязывающийся узел. Тишина прерывалась слабыми отдаленными шагами, стук так похожий на кожаные дорожные сапоги Райта, те самые с толстой подошвой. Адельмар ускорил свой шаг, стараясь нагнать парня, и уже довольно скоро, свернув за угол, он приметил его светлую спину и такую же головушку в свете расставленных в углублениях свечей. Адель не был уверен, как громко стоило говорить, потому он понадеялся, что Райт услышит его шаги и обернется. Как-никак парень должен обладать хорошим слухом со своей «нетривиальной» профессией. И он, конечно же, не ошибся. Райт обернулся с неким испугом практически сразу же, как только Адельмар его заметил. И на пару мгновений застыл, словно отходя от очередного словленного приступа. Мало ему той страшилки от Катрин, так теперь еще и Адельмар пугает, шастая за ним словно тень без предупреждения. На эти короткие секунды Адель позабыл где они, и почему здесь оказались. Его губы расплылись в улыбке, а шаг ускорился, и вскоре он стоял подле вздохнувшего Райта, оперевшегося на стену. — Я думал, ты останешься снаружи. — Не мог бросить тебя одного искать Катрин по каким-то странным подземельям, — соврал Адель, понизив голос. Он все еще осматривался, пытаясь вообще понять, что происходит в таком месте. Тишина, должно быть свойственная катакомбам, закладывала неприятно уши. Оба парня на миг замерли, лишь их глаза бегали, пока не встретились. Внутри все сжималось от осознания, что они оба думают об одном и том же. — Катрин же не могла зажечь эти свечи? — Адельмар понимал, что вопрос бессмысленный, но просто по инерции озвучил свои мысли вслух, пока Райт разворачивался, направляясь вновь вперед. — Ума не приложу, куда она подевалась, — шипел в недовольстве тот, заглядывая за очередной угол. Оказалось, здесь развернулся какой-то необъятный лабиринт, в котором заплутать не составляло труда. Ориентиром служили как раз таки те самые неизвестно откуда взявшиеся свечи, так любезно расставленные в углублениях стен. Раньше на их месте стояли гробы, а возможно и дальше аккуратно выставленные ряды черепов и костей, но благо, парни еще не зашли настолько глубоко. Минуя очередной поворот, Райт резко остановился, заставив Аделя в какой уже раз наткнуться на его спину, утыкаясь в муслин носом. Не видя лица парня, Адель на секунду прислушался, и услышав слабое хихиканье, он понял, с каким немым криком сейчас парень перед ним борется. Райт был готов придушить Катрин. Не только из-за ее непослушания, но и из-за таких вот внезапных появлений откуда-то из бокового темного прохода. Совсем недавно Адельмар также вырулил из черноты, заставив Райта в испуге замереть на миг. Еще парочка таких потрясений, и молодой рискует не пережить эту злополучную ночь. Они меняются ролями, каждая ночь словно сулит им испытания, что необходимо преодолеть. Только для чего? Почему на их долю выпадают такие приключения и чем они заслужили такой насыщенный поход? Возможно, Адель просто притягивает неприятности? — А здесь даже неплохо. И кто-то предусмотрительно расставил освещение, — Катрин казалось бы совсем не видела никаких минусов. О нет, она безнадежный оптимист. Стакан наполовину полон, сказала бы она. Но она говорит «о как удачно, что в этом жутком неизведанном подземелье горят свечи, тому кто здесь обитает, будет так проще найти нас… и, например, освежевать». У Аделя не хватало злости на Катрин, да и у Райта кончалось терпение. Он пережил уже какой удар за сегодня, и потому когда он начал говорить, в его голосе слышался хрип. — Катрин, черт бы тебя побрал. Пошли уже от сюда, — он вновь шипел, явно сверля девчонку холодным взглядом голубых глаз, но она так и продолжала упрямо хихикать. — Надо проверить, что там дальше. Возможно тот, кто сюда приходит и издает те звуки, о которых я говорила. Скрежет каменной плиты как раз очень похож… — Адель выступил вперед, огибая стоявшего все еще в изумлении Райта, и нахмурив брови, злобно уставился на девчонку. — То есть открывшийся проход, как по волшебству, тебя не смущает? А то странное свечение? Эти непонятно кем зажжённые свечи? — он, конечно, старался говорить тихо, но злоба и раздражение не хотели держаться внутри, от чего голос становился громче, разлетаясь по длинным сырым коридорам. Катрин же выдерживала его напор как-то легко, моргая так, будто она вовсе не при делах. Ей то чего? Она столько раз рыскала по этим развалинам, столько раз слышала старинные истории про свою деревню и ее столько раз убеждали в том, что это всего лишь война и алчность людей. В этом мире есть лишь люди, и их стоит бояться сильнее всего, а не каких-то там призраков или покойников, страшных жутких мест. Да и к тому же, на ремне Райта, шагавшего за ней по пятам, все еще виднелись ножны, а в них поблескивал едва выступающий метал. Девчонка слишком уверена в себе и в своих спутниках, а слепая уверенность никогда не доводит до добра. — Наверняка ты просто нашел какую-то секретную кнопку, что запускает механизм… хотя мы довольно тщательно с ребятами все осматривали. Эту надпись в особенности, — парировала Катрин, после задумчиво опуская взгляд. Но стоило ей найтись с ответом, как ее игривая улыбка тут же озарила Аделя, заставив его снова съежиться. — Или ты считаешь, что это все какая-то магия? — хихикала девчонка, только раздражая этим своим поведением. Хотелось дать той тяжелую затрещину, но совесть не позволяла бить девочек. — Ты можешь быть жутким скептиком и реалистом, но ты на деле очень многого не знаешь. И сразу же так на уверенностях сорвалась в ночи в какие-то катакомбы под кладбищем, — возражал Адельмар, кипя от злости. Его пальцы столько раз сжимались в кулаки, выдавая состояние, пытаясь переварить весь гнев. Они бы так и стояли посреди очередной сменившейся локации для их продолжительной ссоры, но кое-что дало им понять, что их перепалки не главное на данной сцене. Стоило бы обратить большее внимания на окружение, в частности на звуки. За своими разговорами троица и не заметила, когда в точности откуда-то из-за спины Катрин начали слышаться звуки. Но сейчас, стоило сделать небольшую паузу, как Райт тут же положил руку на рукоять клинка, другую выставляя вперед. Девушка быстро уступила ему дорогу, оказываясь теперь позади Адельмара и с опаской выглядывая из-за его плеча. Та самая дама в беде, принцесса из сказок, которые читал Адель с сестрой на ночь. Но почему-то встреча с такой девушкой представлялась ему совсем иначе. Та самая дорожка из свечей вела вглубь катакомб. Все дальше и дальше, туда, откуда неслись шепоты и завывания. Они сливались в зудящий гул, тревожа теплый воздух возле свечей, заставляя пламя трепетать и дрожать. Теперь поворачивать обратно они не могли. Ну или точнее такая мысль почему-то пропала из их голов. Райт медленным шагом направился к звукам, осторожно заглядывая за очередной поворот лабиринта, боясь встретиться с источником странных песнопений, раздававшихся все громче. Это не простое место, точно недоброе, и свои мысли Адель не смог сдержать при себе, шепотом произнося: — Тут точно что-то не ладно. Здесь определенно кто-то есть. На его шепот Райт повернул голову на миг, подтверждая опасения. — Там впереди определенно кто-то есть. Возможно в Аделе теплилась слабая надежда, что эти звуки имели такое же странное происхождение, как и то свечение, и лишь он один сходит с ума. Но подтверждение Райта, да и реакция Катрин ясно давали понять, что они тоже слышат те раздающиеся слова. — Наверное, нам нужно вернуться к остальным? Позвать кого-то и показать им это место, — Адельмар начинал ощущать дрожь, охватывающую его пальцы, а после и колени, но когда Катрин сзади пихнула его в спину, эта дрожь заменилась на еще большее недоумение и раздражение. — Думаю, Адель может сходить, а мы пока с Райтом тихонько глянем, что там, — шептала она позади, начиная тянуть парня с намерениями вытолкнуть его назад. Но Адель приложил все усилия, чтобы остаться на месте и обернуться к ней, уставившись с таким взглядом, какой та еще не видела. — То есть тебя не смущает то, что здесь кто-то обитает? — в ярости шептал он, нависая над девчонкой, которая почему-то все еще оставалась такой же невозмутимой, даже несмотря на все странные события, приведшие их сюда. — Призраки не умеют зажигать свечи. Это может быть шайка каких-нибудь бандитов, а у нас только один меч. Мы даже не знаем сколько их там и кто это вообще, — впереди добавлял Райт. Адель подумал про фразу Райта «один меч» и закончил ее про себя за него «да и то, у меня с собой два ребенка, которые и сражаться толком не умеют». — Надо сейчас же вернуться, — шептал яростно Адельмар, пытаясь уследить за меняющейся реакцией девчонки, но у Катрин играло любопытство в одном месте, заставлявшее ее совсем не слушать доводы разума. Иначе Адель не мог объяснить ее поступки, совершаемые одни за другими. Она прислонила палец к губам и протиснулась между ним и Райтом, двинув вперед по коридорам теперь самостоятельно таким тихим, но быстрым шагом, тем самым ведя за собой и парней. Они просто не могли взять и уйти, оставив глупую девчонку одну. Хоть им возможно и хотелось так поступить. Ее словно вела за собой смесь того странного глухого воя, шепота и песни. А Катрин вела их дальше, за ним и за своим любопытством. — Почему она совсем никого не слушает? Думает, это все какие-то шутки? У них под носом может быть лагерь бандитов, — сетовал Адельмар позади Райта, который уже просто без слов пошел за Катрин, так и не вытащив меч из ножен. Он мог издавать лишние звуки, а быть обнаруженными самое нежеланное в их положении. Они ведомы событиями, и девчонкой, что пишет их. Ведомы глупцом прямо в ад. Катрин слишком спешно шагала вперед, не чувствуя ни толики страха, пробегавшего по коже у Адельмара. Гул, шепоты и непонятные нечленораздельные слова становились все громче и ближе, и свет начал вырисовываться где-то в конце в подобие незакрытого дверного проема. Девчонка присела на корточки, стоило оказаться близко к проходу, аккуратно вытягивала шею, чтобы оценить ситуацию. И даже не промедлив, ее тело двинулось вперед под раздающиеся громкие возгласы, смешанные с завываниями, отскакивающими от каменных стен. Райт выставил руку, мешая Аделю пройти дальше, и обернулся коротко, также присев на корточки. — Подожди, — шепнул он, внимательно следя за всеми движениями девчонки перед ними. Та оказалась за открытой небольшой деревянной дверью, заглядывая все дальше и дальше, будто место там располагало к скрытому наблюдению. Стоило прищуриться, как Адель заметил небольшое ограждение по ту сторону, за которым по сути они все и скрывались. Катрин уже сидела прямо за ним, опираясь руками на холодный гранит, высунув наверх лишь глаза. Минута промедления, вся троица не двигалась со своих мест, застыв словно изваяния и прислушиваясь. Разобрать что-то отдельное не получалось, как минимум у Аделя. Уши вновь заложило и все пространство вокруг давило на него, словно пыталось задушить, даже немного становилось сложно дышать из-за тягостного воздуха. Райт выглядел спокойнее и бодрее, но все также недовольно хмурясь и смотря в сторону Катрин, что так и пялилась куда-то вперед. Еще минута, по ощущениям, прошла без следа, в окружении непонятных странных звуков, разносившихся по катакомбам. На миг Аделю показалось, что он начал понимать слова и различать голоса. Мужской низкий голос возвышался над остальным хором, вроде как он отдавал приказы, словно дирижёр оркестра, и все вторили его указам, меняя настрой и текст. Еще минута проплелась над ухом, а эти оба все никак не хотели двигаться и предпринимать что-то, и тогда-то Адель ощутил тот предательский холод, спускающийся по спине. Почему Райт медлит? Почему не схватит Катрин и не утащит ее подальше? Чего он ждет? В какой-то момент Катрин перед ними опустилась на колени, прислонив руку ко рту. Тогда-то Адель отчетливо увидел испарину на ее бледном лбу, увидел глаза, разившие отвращением и страхом, устремленные на него. Девчонка еле сдерживала отчаянный вопль, пальцы еле заметно подрагивали, а после дрожь переходила на остальное тело. Адель и не понял, какой такой порыв толкнул его к той, но он буквально ползком добрался до нее, стараясь не подниматься выше гранитного ограждения. Его руки легли Катрин на плечо, голова наклонилась ближе, он старался заглянуть той в глаза, но в них почти ничего не изменилось, тот же ужас и отчаяние. Еле отцепив руку от губ, ее дрожащий палец показал выше, в ту самую сторону все еще сокрытой картины. И тогда громаднейшее любопытство овладело уже самим Адельмаром. Он тихо приподнял голову, чтобы выглянуть из-за укрытия, в котором они сидели. Параллельно с этим уши отложило, и Адель понял, что слышит чей-то вопль боли. Такой отчаянный и молящий о пощаде, что сердце сжималось в груди. И тогда-то он смог разглядеть все воочию. Круглый большой зал, раскинувшийся внизу, огромное количество свечей, озарявших то громадное пространство перед ними. И все это пламя свечей игралось на стенах от разливающихся голосов, колышущих стоячий воздух. Мантии, куча, моря мантий, спадающих до пола, расставленных в полукруг возле статной фигуры на ступенях. А снизу, на неком подобие алтаря тот самый источник истошных пронзительных криков. Хрипел, бился в конвульсиях, привязанный к гладкому мраморному столу цепями, задирал голову назад в попытках отыскать что-то или кого-то, кто поможет ему. Но на него смотрело бессчётное количество горящих глаз из-под капюшонов, смешивающихся от боли и расплывающихся с огоньками свечей. Он бы закричал что-то человеческое, простое «помогите» или «отпустите», но почему-то изо рта выходили только непонятные и неразборчивые гласные звуки, а когда силы покидали его, то лишь истошные мычания выдавали бьющуюся внутри жизнь. Но не слишком-то надолго. Адель понял, что не сама картина так шокировала Катрин, вовсе нет. Скользя глазами по истерзанному телу, лоснившемуся от крови, Адельмар увидел еще одну фигуру. Кудрявые светлые волосы не покрыты темной тканью плаща, как у остальных. Лица не видно, так как эта особа стояла спиной к тому балкону, на котором они находились, но в этом и не было нужды. Взгляд прикован к занесенным в ударе рукам, крепко обхватившим грязный клинок. Метал не сверкал в мягком свете огоньков, он весь покрывался черной густой жидкостью, капающей вниз. Тогда неприятные воспоминания наводнили голову Адельмара: кровь, реки и моря крови, в которых он утопал в своих кошмарах, лязг метала и кинжал в глазу, горящий взор из темноты и жуткий хохот. Адель прекрасно помнил каждую секунду, ощущал их внутри, не в силах отогнать и забыть. Холод разливался в пальцах, и в чувство он пришел непонятно через сколько времени. Хор вторил движениям, и на секунду повисла гробовая тишина, заставившая Аделя замереть в ожидании, как и всех остальных. Казалось, будто все прекратили дышать, и когда руки со свистом опустились вниз, резко и возобновилось странное пение, ударяя в уши. — Surge qui in centum annos hic sepulta fuit! — Адель смог наконец-то разобрать несколько слов, остальные оказались ему неизвестны, либо те просто скомкались и переплелись со скрежетом, пронзающим всю залу. — Eligere oportet vas ipsum. Conteratur fortissimus quisque maxime. — Вопль ужаснейшей боли разливался следом, доносясь откуда-то из глубин. Стало слишком громко, ведь теперь хор перестал быть таким слаженным и настроенным. Шум казался неестественным им, уже крики недовольства и непонимания звучали в воздухе, смешиваясь все с тем же оглушительным криком привязанного человека. Адельмал думал, если честно, что тот бедолага уже давно должен был умереть, но почему-то его бренное тело держало внутри огонь, не отпуская душу. И видимо, именно это и оказалось проблемой. Что-то пошло не так, потому что шум нарастал, стали слышны возня и торопливые шаги, будто они вскрыли муравейник и маленькие насекомые забегали в подобие паники, не понимая от чего на их дом льется вода. Катрин ухватила Адельмара крепко за руку, вцепляясь пальцами в запястье, и когда он смог перевести на нее взгляд, слова застряли в горле. — Р… Райт… не двигается так с того самого времени, — еле слышались ее слова, тонувшие в окружающем их шуме. Тогда-то Адель и перевел глаза назад, ощутив укол в груди. Светловолосый парень прислонился плечом к стене, рот слегка приоткрыт в будто-то надвигающемся крике, а глаза устремлены вперед. Холод и стекло напоминали они в тот миг, заставляя все сжиматься внутри от тревоги. Адельмар с Катрин рванули к тому, ухватывая его за плечи и начиная трясти, но парень будто превратился в тряпичную куклу, обмякшую и совсем никак не реагировавшую на такие активные действия. Их подгоняли крики и возня в круглом зале, страх и напряжение, заставляя кое-как подхватывать не сопротивляющегося парня под руки, пытаясь поскорее унести ноги. — Нам нужно все рассказать остальным... Чтобы они сделали с этим что-то! — они смогли перевести дух только у подхода к задней части особняка главы деревни, прямо там где их отважная троица и начинала это ночное «приключение». Тащить на себе сопротивляющегося Райта оказалось сложно… если поначалу парень сидел как истукан в тех катакомбах, то вот стоило покинуть их и оказаться на свежем воздухе, как он зашевелился, пытаясь вырваться из хватки Аделя с Катрин. Райт дал надежду, а после и также нагло ее оборвал. Он нелепо свалился на землю, отпихивая парня, что держал его сильнее всего, и пополз куда-то в сторону. Разглядеть в темноте его глаза оказывалось сложно, но стоило присесть в спешке ближе, как Адель заметил сверкающий страх в тех. Лицо парня выражало ужаснейшую панику, голова дергалась в разные стороны, будто в поисках чего-то, тело пронизывала заметная со стороны дрожь, рот открывался вначале в безмолвных криках, переходя после на хрипы. Стоило потянуть руки к нему, как парень выставлял вперед свои, закрываясь и отмахиваясь, начиная пятиться назад в явном ужасе, и тогда-то он смог произнести свои первые слова: — Не трогайте меня! Адель, Катрин… Где вы? — в тот самый момент Адель с Катрин выглядели одинаково. Одинаково в ступоре полнейшего непонимания и такого же пронизывающего страха. Адель ощущал засевшую внутри тревогу, мешающую соображать и подгоняющую его поскорее унести ноги подальше с кладбища, но поведение Райта мешало им вновь поднять его. Они предпринимали еще несколько попыток, но парень становился с каждым разом все агрессивнее, как бедное напуганное животное, которое не видело ничего кроме опасности. Он начинал натурально рычать и хрипеть, будто от боли, отмахиваться руками с прежней силой, старался подняться на ноги, но падал на колени, будто спотыкаясь обо что-то. Аделю с Катрин пришлось приложить немало усилий, чтобы схватить этого высокого парня и начать тащить его в сторону деревни, а когда тот начал вопить что есть силы, чтобы его отпустили, Адель не придумал ничего умнее, как закрыть тому рот своей ладонью. На какое-то время Райт затих, словно погрузился в прошлое состояние, но в один момент жуткая боль пронзила пальцы Аделя, заставляя одергивать руку и отпускать свою ношу. Благо та не ушла далеко, вновь завалившись на холодную землю, начиная тяжело дышать. — Нам нужно все рассказать остальным, — повторил в раздражении Адель, потирая укушенную руку и ощущая жгучую злобу, подкатывающую к горлу. В этот самый момент когда они оказались достаточно далеко от кладбища и того самого зияющего прохода, он смог выплеснуть все пережитые эмоции за эти короткие часы. Его распирало от агрессии, непонимания и страха… настолько что все что ему оставалось, так это накидываться на девчонку с обвинениями, совсем забывая про их товарища. — Если бы не ты, ничего бы этого не произошло! Почему ты такая дура?! Почему? — Катрин не могла ему ответить, она сама дрожала не хуже Райта, что так и оставался лежать на земле, только теперь без движений. Девчонка прижимала свои трясущиеся в страхе руки к груди, ее голова оказывалась опущена, плечи подрагивали и слышались еле заметные всхлипы, но все это Аделя не особо волновало. Его трясло как и листик на холодном ветру, внутри все сжималось от напряжения, а голова отказывалась соображать. Он смог вспомнить про упавшего напарника только спустя минуту, и его тут же обуял прошлый жуткий страх и беспокойство. Подскочив к Райту, он приподнял его и перевернул на спину, внимательно вглядываясь в лицо того, но в этот самый миг ничего подозрительного там не обнаружилось. Райт выглядел… просто спящим, хотя вряд ли такое его состояние можно назвать слишком уж обычным, беря в расчет недавнюю истерику и вообще все произошедшие события. Адель в страхе наклонился к груди и приложил ухо к рубашке, и с невероятным облегчением выдохнул, уткнувшись туда же носом. — Господи, он жив. Потерял сознание… — прошептал тихо Адель в приятную муслиновую ткань рубашки своего напарника, ощущая лицом как еле заметно поднимается и опускается его грудь при дыхании. Катрин так и стояла поодаль, не произнося ни слова и не в силах даже сделать шагу к ним. Все происходящее сильно потрясло ее, что сейчас у нее не получалось как-то прийти в себя. — Катрин, помоги мне уже! — прикрикнул на девчонку поднявшийся Адель, и только тогда девчонка, бывшая еще недавно прущей напролом и уверенной, робко и медленно шагнула к нему, все также боясь поднять головы. — Нужно найти командира, — приговаривал Адель, ухватывая Райта за спину и закидывая его руку к себе на плечо. По виду его напарник не шибко большой, но держать того чисто на себе оказывалось тяжело для новичка, что он шумно выдохнул, стоило ощутить почти весь вес парня. И именно в такой неподходящий момент Катрин схватила Аделя за край его рубахи, как часто делала с Райтом, и дрожащим, но вполне громким голосом, возразила: — Мы не можем! Нет! — в нем слышались те самые нотки отчаяния и ужаса, навалившиеся на ее тонкие не выдерживающие такого груза плечи. Она держала Аделя сильно, как человек который не знает свой предел, на лице читалась нервозность, которой не стоит противоречить, ибо она перерастет в безумство. Что-то похожее недавно произошло с Райтом, и в тот миг Аделю показалось, что с Катрин тоже произошло что-то в тех катакомбах. Он начинал терять терпение, как и собственные силы, все же стоять здесь, держа на себе своего напарника не входило в его наспех скроенные планы. Скорчив недовольную рожу, и найдя в себе силы для вздоха, Адель грубо ответил: — Почему!? Твоему отцу плевать на свою дер... Но Катрин смерила его безумным взглядом, полным стыда, и замолчала на мгновение. А после понизив голос, протянула, — он не в жизнь не поверит. Никогда. Адель стиснул зубы, еле заметно шипя. — Ты говорила он не верит в призраков. А там были люди! Люди, совершающие странные ритуалы... Они убили человека у нас на глазах, Катрин! Твоему отцу все равно на странный культ под церковью?! — руки начинали дрожать от напряжения и злобы, непонимания всей ситуации и поведения этой девчонки. После всего увиденного, пережитого и произошедшего с их товарищем… с ее любимым парнем, она умудряется находить в себе наглость говорить такие слова? Это выжигало внутри Аделя огромную черную дыру, заставляя его не верить услышанным словам. В нем росло желание ударить Катрин, ударить женщину, ударить девочку, и он уже начинал слышать, как трескаются его толстые принципы, как потихоньку те начали давать слабину. — Но... Там никогда не было того прохода. Мы столько раз облазили там все вдоль и поперёк. Ты точно уверен, что это все нам не... Привиделось? Может, это просто галлюцинации? — не переставала бубнить она, сжимая Аделя уже сильнее. Ее руки уцепились за его плечо, и начали неспециально тянуть в свою сторону, раздражая Аделя только сильнее. — Ладно, ты можешь не верить мне. Но своим-то глазам ты должна доверять как заядлый скептик! — он еще и пытался ей что-то объяснить по-хорошему, не понимая откуда в нем вообще берется столько силы воли для такого, и не понимая как он уже битую вечность держит на себе тело Райта, которого так и манила земля. — В том-то и дело, что я уже ничему не верю, — голос Катрин начинал дрожать сильнее, и в какой-то миг Адель услышал ее глубокий вздох, смешанный со всхлипом. — Мы должны сейчас же все рассказать, — Адель стоял на своем, говоря это твердым голосом и стараясь скинуть с себя цепкие руки Катрин, что мешали ему уже наконец-то пойти вперед, но девчонка слишком сильно держала его, а отпускать Райта не особо желательно. — Но, как же Райт? Ему нужно отдохнуть. — Глаза Катрин устремились наконец на предмет своего обожания, и сейчас в них читалось еще большее беспокойство, чем у самого новичка, что тут исходил от волнения. Она словно тянула время, перетягивая Аделя на свою сторону, и Адель начинал понимать почему Райт постоянно выполнял ее просьбы и прихоти. Она просто не оставляла ему никакого другого выбора, проще оставалось только согласиться с ее условиями, чтобы уже начать что-то предпринимать. Они совсем ничего не знали, не знали даже в безопасности ли они здесь, возле деревни. А в безопасности ли сама деревня? Аделя передернуло при лишь одной мысли о тех странных людях в мантиях, о том, что они творили там под землей в такой опасной близости. Что они могли сделать со всеми ними? Эти мысли заставляли пересыхать в горле, блуждать в панике взгляд и забывать о тяжелой ноше на плечах. — Я сейчас уложу его и проверю все ли с ним в порядке, а потом мы вместе сходим к твоему отцу. Мне-то он точно поверит, — с усилием отвечал Адель, смотря внимательно на девчонку, которая в молчании слушала его предложение и раздумывала над ним. Он проследил за тем, как она восприняла информацию, как она ее обработала и как дала свой утвердительный ответ, наконец-то расслабляя хватку. Ее ответ хоть на каплю удовлетворил Аделя, позволяя ему уже повести бесчувственного Райта в комнату. Все же тащиться с ним к остальным на праздник… было бы умно, но Адель рисковал уже просто не дойти до туда на своих двоих, а дом буквально там, где они находились. Благо двери оказывались незакрыты, и он смог кое-как найти и дойти до спасительной кровати. Он вместе с Райтом рухнул вниз, ощущая разлившуюся по всему телу ужаснейшую усталость, что и мешала головы поднять. Ему нужно было перевести дух каких-то пару минут, прежде чем возыметь хотя бы слабую возможность подняться, и тяжело выдохнув, Адель прикрыл глаза на миг. В предоставленной им на ночь комнате висела приятная успокаивающая тишина. За окном трепетал ветерок, шурша соседними ветками деревьев, где-то вдалеке слышались веселые звуки пышного празднества возле костра. Вероятно жители уже успели прикончить того кабанчика и туеву кучу бутылок со спиртным, и сейчас они во всю проводили радостно и прекрасно время за танцами. Возможно даже Горст с Оделией умудрятся вновь поцеловаться, как они всегда делали, будучи пьяными. Почему-то подобные забавные мысли заполони голову уставшего Аделя, разморив его сильнее и делая словно хуже. Ему не стоило и думать о мысли об отдыхе, мало ли что сейчас могло происходить в катакомбах под кладбищем… над ними могла зависнуть ужаснейшая опасность, а он не мог и поднять век. Конечности налились свинцом, и тело перестало слушаться, и в какой-то момент он словно провалился в теплое обволакивающее болото, из которого никак не выбраться, как бы ты не старался. Адель будто выныривая из темной глубины просыпался с оглушительным вздохом. Ткань кофты неприятно прилипала к спине, по коже бегал холодок. Страх разобрал тело, заставляя его подскочить на кровати, жадно хватая воздух. Чувство опасности и вины мешало сообразить, Адель начал вертеть головой по сторонам, пытаясь оценить обстановку. Он все же уснул, как бы прискорбно это не звучало, и сейчас проснувшись спустя неизвестное количество времени, напавшая тишина и спокойствие немного сбивали с толку. До того как он провалился в глубокий сон, куча мыслей и страха вертелись внутри, и все попытки не уснуть прошли даром, и сейчас тот факт, что они все еще в своей же комнате в относительной безопасности, сильно обескураживал. Адель посидел так с минуту, утыкаясь лицом в ладони, прислушиваясь к окружающей тишине. Только когда он начал различать тихое сопение возле своего бока, до Аделя дошли оставшиеся мысли. Он наклонился ближе к своему напарнику, вглядываясь внимательно в его лицо, полное некого беспокойства. В тот миг Адель занервничал сильнее, различая как жмурился и хмурился во сне Райт, тогда он смог заметить как дрожали его руки, и эта дрожь начала передаваться и ему. «Точно, надо же позвать кого-то… рассказать им обо всем» — резким всплеском прошлая важная цель всплыла в памяти и когда Адель уже хотел было подняться с кровати, Райт резко ухватил его за руку, приподнимаясь следом. Сердце замерло на миг, и в опаске, Адель медленно повернулся, пытаясь не думать о недавних страшных событиях, пытаясь отогнать неприятные образы, снова появившиеся в голове. — Пожалуйста... Не бросай меня. Пожалуйста, — Райт начинал молить жалобным голосом, будто тот и вовсе не принадлежал ему, все сильнее сжимая руку парниши. Глаза напарника сквозили необъятным страхом и ужасом, пальцы с дрожью бродили по рукам Аделя, стараясь словно сложить его образ у себя в голове. У Аделя кольнуло в сердце при виде этого обреченного лица в бреду. Мысли путались, он ничего не понимал, и совсем не хотел понимать. Столько разных догадок роилось в голове, одна страшнее другой, мрачнее и отвратительнее. Почему они такие везучие на какую-то необъяснимую херню? Адель не мог трезво мыслить, с губ сами срывались ругательства, хотя он никогда не мог позволить себе таких слов в трезвом состоянии, но Райт словно не слышал его, только и продолжая тихо звать кого-то. — Пожалуйста, пожалуйста, не бросай меня. — Аделю ничего не оставалось делать, как приблизиться к тому, и обхватить парня за плечи, ощущая в своих руках какая невероятная дрожь объяла его напарника. Райт прицепился к нему с пущей тревогой, будто и не веря что тот оказался в его объятьях. Адель даже зажмурился от той силы, с какой его Райт обхватил в ответ, а когда парень запустил пальцы ему под рубашку, шок и некий стыд сам собой захватил его голову, отбрасывая все прошлые тревожные мысли о ритуале и подозрительных людях в катакомбах в сторону. Райт сжимал Аделя сильнее, прижимался своими трясущимися от отчаяния губами к его шее, утаскивал за собой парнишу обратно на кровать, словно и не собираясь отпускать того. — Райт… отпусти, мне надо позвать… — но его жалкие потуги разбивались об откуда-то навалившийся стыд и бессилие. По мере того, как Райт обхватывал его, как его пальцы сжимали его спину, как он всхлипывая, водил губами по шее, Адель терялся в мыслях. Он и не понял, как в голове поселилась пустота, как он пропал на какое-то время, и начал он приходить в себя лишь из-за легкой боли, накатывающей постепенно сзади. — Не уходи только… не бросай меня снова, пожалуйста, — жалобные слова звучали над ухом, Адель ощущал горячее дыхание на своей коже, ощущал навалившуюся ношу. По мере того, как печальнее и безумнее звучали эти мольбы, тем сильнее напарник стискивал пальцами Аделя. В какой-то момент его ногти впивались в кожу в районе лопаток, и Адель зажмуривался, ощущая как пропали прошлые наваждения, оставляя место только колкой боли. — Райт, Райт, очнись. Мне больно, — причитал он, но Райт оказывался сильнее. Его пальцы оказывались слишком безжалостными, они со скрипом ехали ниже, оставляя после себя жгучее чувство на коже, и над ухом все также слышались еле различимые просьбы. — Аделаида, только не бросай меня, не бросай. Аделя обдало кипятком от этого имени, на миг он позабыл о жгучей боли, перестал чувствовать как сильно Райт сдавливает его, и возможно этот короткий миг оцепенения его успокоил. Адель перестал сопротивляться, и Райт ослабил хватку, выдыхая шумно. Еще пару мгновений, и напряжение в груди немного отпустило, Адель моргнул, различая в темноте лишь макушку напарника у своего носа. Райт притих, стоило принять того, и вроде успокоился, стоило Аделю почувствовать тот непонятно почему приведший его в ступор удар. Адель и себя не понял, почему ему стало так горестно в тот миг, когда он только услышал то имя. Он и не понял, почему забыл обо всем на свете тогда, он мог только усмехаться, ощущая уже собственную дрожь. Он чувствовал себя не на том месте, ощущал, что это все неправильно, но не мог найти в себе силы выбраться. Через какое-то время боль немного утихла, Райт успокоился окончательно, как минимум пока что, и Адель сам пришел в чувство, ощущая только тепло. Несмотря на некое спокойствие, накрывшее его, как в прошлый раз Аделю не удалось провалиться в сон. Он ощущал, как глаза жгло, как слегка пульсировало в висках, и как на веках камнем лежала усталость, но сон не приходил. В голове крутились какие-то несформировавшиеся мысли, уносившие далеко сознание и мешающие погрузиться на темное дно сна. Выходила беспокойная дремота, из которой Аделя вырывали любые шорохи рядом сопящего Райта. Пару раз тот всхлипывал, утыкаясь лицом Аделю в шею или плечо, иногда Райт что-то бубнил себе под нос, вырывая парнишу из затягивающего омута собственный хаотичных мыслей. А в какой-то момент он начал тихонько словно скулить, заставив Аделя в беспокойстве открыть глаза и начать поглядывать на парня. Этот писк переходил в некое подобие плача, становясь громче, и тогда Адель начал переживать сильнее, ощущая еще большую усталость от всей этой длительной ночи, приносящей одни лишь новые сюрпризы. Завывания перетекали в хрипы, сам Райт начинал беспокойно ерзать на месте, бегая руками все еще под рубашкой парня, пытаясь вытащить их наружу. Состояние напарника напрягало с каждой минутой все больше и Аделю ничего не оставалось делать, как аккуратно ухватить того за плечи и начать легонько трясти. — Райт, Райт, с тобой все в порядке? Проснись, — сначала тихонько, но после повысив голос, Адель принялся будить парня активнее, на задворках разума боясь обнаружить того все в том же неадекватном состоянии. И когда Райт резко ухватил Аделя за голову, его сердце сжалось. На минуту Аделю показалось, что он ошибся, и Райт действительно еще не пришёл в себя, и сейчас парень собирался сделать что-то с ним... Что-то непростительно плохое, не идущее в сравнение с тем, что тот вытворял недавно, прося о помощи; Аделю вновь стало страшно, пробирая на еле заметную дрожь. Что же еще могло случится в эту гребанную ночь? Но внезапно Райт отпустил его и принялся уже в отместку трясти бедного новичка за плечи. — Адель! Адель… я так рад… так рад, — причитал тот, не унимаясь. Наемник какой раз уже за эту ночь ухватил парнишу за плечи, но в этот раз уже несколько нежнее, с облегчением выдыхая тому в рубашку. Адель и не смел пошевелиться, привыкший за все часы и за все произошедшие ситуации без движений принимать все от этого парня. У него и сил не оставалось на противостояние, хотелось, чтобы уже все поскорее пришло в норму, и его душа хоть немного успокоилась. Райт замолчал на какое-то время, пытаясь прийти в себя, и сообразить где они вообще находятся, а когда осознание достигло его, он приподнял голову, уставившись на парнишу своими покрасневшими глазами. Он был напуган… ему приснился кошмар? Райт наверняка не помнил ничего, что происходило на самом деле все то время. — Ты потерял сознание в той крипте. А потом, когда мы вытащили тебя наружу, ты... — Адель замолчал, сглотнув, вновь вспомнив весь тот творящийся ужас; и сейчас выражение лица Райта стремительно изменилось. — Ты кричал, звал нас, хотя мы все время были рядом. А когда я попытался поднять тебя, ты оттолкнул меня. Будто это был кто-то другой… а не я. Ты вырывался, трясся от страха, и даже укусил меня за руку, — Адель говорил это все с горечью и с явной неохотой, опуская взгляд вниз подальше от непонимающего взора напарника. — Я ничего… ничего не помню… — ответ Райта мог бы удивить Аделя, мог бы, если бы Адель уже не испытал за эту ночь какое-то запредельное количество ударов, так и намеривающих расколоть его пополам. Адельмар невероятно устал уже не верить чужим словам, его перестало удивлять все это необъяснимое, что происходило с ними, что он просто выдыхал, поворачиваясь на спину и прикрывая глаза. Пересказывать события получалось тяжело, слова выходили с трудом, спотыкаясь о пересохшее горло, но Райт не подгонял, вслушиваясь внимательно в те детали, которые Аделю удавалось вспомнить и воспроизвести. Когда паренек наконец-то закончил, в комнате повисла долгая тишина, и могло показаться что Аделя сморило все же усталостью и он уснул, но тяжелый вздох возвестил об обратном. Он понимал, почему Райт молчал, понимал его состояние и не винил его в том. Но Райт лишь не знал как найтись с ответом, ему самому тяжело давались слова, и перевернувшись также на спину, светловолосый напарник повторил на новичком, испуская шумный выдох. — Мне снился странный сон. Я был здесь, — еле слышно Райт протянул начало с ужасной тяжестью в голосе. Адель невольно повернул голову к тому, всматриваясь в лицо, и замечая дрожание губ рядом лежащего парня. — Точно также проснулся и… что-то шептало мне, говорило мне ужасные вещи, Адель… что-то говорило мне убить тебя. — Райт резко сорвался, сглатывая, и тогда-то Адель повернулся к парню, не в силах противиться странному навалившемуся желанию успокоить того… вновь. — Ты просто лежал рядом и я не смог сопротивляться, — также тянул парень, чувствуя, как слезы наполняют его глаза и он не может их сдерживать. Адель приложил свою прохладную руку к горячей щеке Райта, понимая его шок и боль от всех услышанных слов… от пережитых событий и кошмаров. Уж это-то Адельмар понимал отлично, он знал на собственной шкуре, что такое изнуряющие отвратительные кошмары, и он прекрасно знал, что нужно в такие моменты тому, кто проснулся в поту, дрожа как осиновый листик на ветру. — Я начал душить тебя, пока ты... пока ты, — тихо вытянул Райт, вновь замолкая. Адель легко поглаживал парня по голове, ощущая как сон рукой сняло из-за подобного рассказа. Слова сами собой складывались в успокаивающие речи, несмотря на свое собственное разбитое состояние. — Я же жив, Райт. Это был просто кошмар, который прошёл. Теперь все хорошо. — Относительно спокойно, но сказать такие удручающие вещи в данный момент было бы жутким кощунством по отношению к парню, и потому Адель оставил при себе некоторые свои неоптимистичные мысли. — Я знаю, что в своем уме ты никогда бы так не сделал, — довольно странные и вполне по-детски наивные слова Адель произносил с измученной улыбкой на лице. Кто из них здесь в итоге не в себе? — Не говори так. Я бы никогда… никогда тебя не убью... Это был просто кошмар, как ты и сказал. Всего лишь сон, да? — тихо бубнил Райт, кладя свою слегка потеплевшую ладонь на пальцы Аделя и спуская его руку снова к щеке. Ему становилось спокойнее и легче, ощущая что-то теплое и мягкое под боком. — Да, все хорошо, Райт. Просто кошмар, — повторил Адель на удивление спокойно. У него не оставалось сил на очередные беспокойства, казалось, что его выжали как лимон, и внутри оставалось необъятное желание предаться хоть капельке покоя. Адель видел в Райте себя; себя, когда он также проснулся от кошмара в Орстоне после той неудачной вылазки. Все, даже такие бывалые наемники, которые спокойно переносят смерти обычных незнакомых им людей, уверяющие себя в том, что им уже ничего не может быть страшным, могут испытывать ужас от сонного наваждения. — Тебе надо поспать, а то ты совсем вымотался, — пробубнил Адель, крепче сжав руку Райта; и приметив одобрительный кивок парня, они оба закрыли глаза окончательно для этой ужасной ночи. Приподнявшись, солнечный свет сразу же ослепил Адельмара своими коварными лучами, пробивавшимися сквозь окно, и от этого он даже шикнул, закрывая лицо рукой. Сбоку послышалась какая-то возня, скрип кровати и сдавленный смешок. Кто-то помимо них находился в комнате, и он решил подать голос, выдавая себя. — Вы там замерзли что ли? — на ее лице была видна ехидная улыбка, она сидела на своей неразобранной кровати, да и как подумалось, сестрица и не ночевала в их комнате, и кто знает сколько времени она успела провести здесь, что отлично рассмотрела двоих парней во всей их красе. Они серьезно так и спали всю ночь? В обнимку... О чем думал Адель, когда позволял Райту... В прочем, не Аделю судить его, он сам не имел ничего против, просто не подумал в тот миг о возможных «последствиях». Его голова ночью оказывалась забита совсем другими мыслями, которые сейчас разом нахлынули на него, от чего Адель подскочил с кровати, уставившись на девушку с опаской. — Ээээ... Нет, Оделия, нет! Мы просто. Просто, — лучше бы Адель всего-то согласился с высказыванием сестрицы, нежели чем стал отнекиваться и оправдываться. Мысли запутались из-за обилия всего произошедшего. Не получилось так сходу понять, с чего начать, да и Оделия не спешила приглядеться и понять его. У той все на лице написано, ее ехидная ухмылка не сползала на протяжении всего времени. — Хооо, не отнекивайся Адельчик, все итак понятно, при чем мне уже давно, — она уселась на кровать, закинув ногу на ногу и вздохнула, все еще с коварством смотря на паренька, от чего тот сразу же впал в ступор. «В каком плане ей все понятно? Катрин им все рассказала?» — сразу завертелись вопросы в его голове. — Вы так мило выглядите, прям как два братца, которым приснился страшный сон. — Кошмар? Ах, да, на счет кошмаров! — но его быстро вновь перебила сестрица, состроив милую наивную улыбочку. — Ммм, как это мило, Адельчик. А успокоишь меня, если что-то случится? Адель даже опешил от такого внезапного сбившего его с толку вопроса. Кажется, он хотел поговорить о чем-то другом, но мысли сошли с ходу и пошли в другом направлении. — Что? Ты это о чем? Как же Горст? Я не хочу, чтобы мне потом влетело... — представив Горста в ярости, Адель даже содрогнулся, мурашки пробежали по телу. Охохо, нет, спасибо. Возможность успокоить сестрицу, конечно же, прельщает, но не настолько сильно, чтобы приступать к этим действиям, тем более Адель уже успел изрядно наслушаться и насмотреться на отношения сестрицы с одним из старших товарищей, что ему не хотелось вмешиваться. Как там говорил Райт, они один раз даже чуть не подрались с Горстом как раз таки из-за того что светловолосый наемник лез к ним? Ну уж нет, тем предстояло разобраться самим со своей прискорбной ситуацией. — Ахаха, при чем тут этот старый увалень? — Оделия лишь отмахнулась, смеясь, а Адель недоуменно прищурился. — Ну так, разве вы тогда на источниках... — но его вновь прервали. Все любят делать это, как же невежливо. — Ничего между нами нет! — отмахнулась она, нахмурив брови и отвернувшись. Кажется, Адельмар ляпнул чего-то лишнего. Вздохнув, сестрица с силой поднялась с кровати и зашагала к выходу из комнаты. — Оделия, кстати… на счет всего. Вчера вечером Катрин вытащила нас… Адель и не заметил, как пересказал события их отсутствия на празднике, не заметил и как слова начали с легкостью слетать с уст; он мог лишь наблюдать, как пара зеленых глаз по мере рассказа глазела на него с неподдельным неверием и проскакивающим под конец ужасом. Райт сбоку проснулся уже давно, но подал признаки жизни лишь когда Адель смог пересилить препирания сестрицы и начать рассказывать все уже ей. Конечно же, у сестрицы Оделии началась невообразимая паника, и уже тогда Адель не мог понять и вообще сообразить что происходило после. Его посетило чувство дежавю, при чем так яро, что ком встал в горле. Он окунался в неприятные темные воспоминания о которых пытался как можно скорее забыть, но судьба решала иначе и не отпускала его… ни его, ни Райта, на долю которого также выпадала вся участь связанная с новичком. В тот момент Адель думал, что их судьбы теперь связаны красной нитью, и неудача Адельмара перешла и к светловолосому наемнику. И Адель с опаской заглядывал тому в глаза, боясь увидеть в них осуждение и опаску, но Адель заметил в них лишь волнение… волнение не за самого себя, а то самое, что он уже замечал ранее. Волнение, трепещущее внутри каким-то обжигающим пламенем, заставляющее Райта сглатывать шумно слюну и с еле заметной дрожью в пальцах вспоминать то пугающее уже его чувство. Оделия выбежала из комнаты, причитая себе под нос что-то про «Надо срочно рассказать все Горсту с Дачсом». Адель не мог винить ее за эту панику и спешку, его самого распирали такие мысли до того, как он уснул. И он корил себя за ту слабость, что случайно допустил. Аделю оставалось лишь протирать глаза в навалившемся чувстве вины, и дернув плечами, он ощутил неприятное чувство тяжести и жжения. Руки сами собой заползи как могли себе на спину, приоткрывая сие картину своему напарнику, но честное слово, Адельмар и не думал делать это специально чтобы того пристыдить или похвастаться перед ним. Все случилось спонтанно и Адель совсем забыл, что Райт сейчас находился прямо за ним, и у него конечно же возникли вопросы. Райт оказался слишком близко, его пальцы немного грубо ухватили Аделя за рубашку и также задрали ту наверх к шее. Адель и пискнуть не успел, как пальцы Райта начали аккуратно скользить по его коже, движения становились более медленными и тихими в местах покраснений. Он не видел лица своего напарника, но он ясно представлял его у себя в голове: трудно не понять то выражение, когда позади слышится вздох беспокойства и разочарования, а кожей ты ощущаешь, как прикосновения стали очень опасливыми и дрожащими. В какой-то момент Аделем завладел жуткий стыд, и он не смог головы поднять, пока Райт не подал голос позади. — Адель… все нормально? — Адель понимал как глуп данный вопрос, но у него не было настроя на пререкания, он смог повернуться, взглянув на парня с опаской. — Это… ты. Но, но! — укол стыда пришелся точно в грудь, когда Адель увидел ужаснейшее чувство раскаяния, завладевшее Райтом в тот миг. Его голубые глаза окрасились печалью и виной, рот приоткрылся в нелепых попытках извиниться, но слова не получилось вытащить из пересохшего горла. В голове сплошной туман и темнота, но руки предательски начали трястись, выдавая с поличным. — Я… не хотел… — Адель не дал и договорить, ухватывая Райта за его бледные и холодные руки, сжимая их сильнее в своих ладонях, и в ярости принялся уже оправдываться сам. — Все в порядке, Райт. Ты бредил, поэтому не вини себя. Я ни в коем случае не обижаюсь, честно. И это всего лишь царапины, они быстро заживут. — Но… я же беспокоюсь. — Я беспокоюсь за тебя намного сильнее. Вчера ты бредил, потерял пару раз сознание, вел себя очень странно, а потом эти необъяснимые кошмары с видениями. А еще те люди, тот ритуал, те слова, — Адель и не смог остановиться, не смог перестать сам нагонять себя и тараторить слова, вспоминать все снова и снова, загоняя себя в панику. Теперь Райт старался его успокоить, вытащив одну руку из хватки новичка, его пальцы коснулись нежно волос, поглаживая их. — Эй, эй, успокойся. Сейчас наши все решат. Они так просто это уже не оставят. Раз мы еще живы, значит ничего уж слишком страшного не случилось, — Райт улыбнулся слегка по-детски, будто и не понимая всего того накатившего ужаса на Аделя. Его и нельзя винить в этом, как-никак он ничего не помнил, и это вызывало проблемы. — Но… — Не переживай так сильно, — Райт продолжал тихим и размеренным голосом успокаивать Аделя, запуская пальцы в его темные волосы, перебирать прядки и укладывать их, выступая вместо расчёски. Адель и не понял, как спустя пару мгновений он переключился на лицезрение с каким спокойным лицом Райт поглаживает его по голове. Глаза сами собой цеплялись за еле заметную улыбку некой уверенности, и излучая спокойствие, Адель сам того не понимая начал принимать его сторону, ощущая как некий груз свалился с плеч. Он действительно смог поверить на пару минут, что все образумится и их отряд разберется со всем. В отличие от прошлого похожего раза. Внезапно их эту идиллию прервали: открывшаяся со скрипом дверь возвестила о приходе, а стук спешащих сапог говорил о готовности этих людей. Их комнату заполнило как минимум четверо, трое из них уже известным им отряд, состоящим из запыхавшейся сестрицы, которой видимо пришлось все объяснять в недавно выявленных подробностях; Горста, всего неопрятного, с усталым лицом все еще полного непонимания; их командира Дачса, что выглядел собранным и готовым во все оружия, с нахмуренными бровями и поджатыми губами; и еще более серьезного отца Катрин. Неудивительно видеть его с ними, ведь как-никак, его деревни грозит опасность в виде некого культа, при чем в такой опасной близости. Можно было бы подумать, что он начнет говорить первым, но их прервал не выспавшийся голос. — А чего вы ребята так сидите? — можно расслышать еле заметную усмешку в словах Горста, но ему тут же прилетело по голове от сестрицы, и она присела поспешно к Аделю, начиная охать и ахать. Адель и позабыл уже о своей открытой спине, и сейчас она предстала всем на обозрение, заставляя краснеть почему-то не его самого, а создателя этих отметин. Кто во что горазд, но вот Горст, еще не до конца осознавший их бедственного положения, а может просто в силу своей шутливой натуры, продолжал ехидничать себе под нос, вызывая тем самым у Оделии нервный тик. Начались расспросы, которые Адель старался выкинуть из головы тут же, отвечая как получалось. Голова пухла от обилия информации и неприятных болезненных воспоминаний, чувство тревоги начало разъедать его дальше вместе с чувством вины, и он ощутил себя на месте маленького Аделя, которого ругал отец. Вспоминать и проходить через весь этот ужас ему совсем не хотелось, но приходилось. — Мы сейчас же пойдем туда и все проверим, — поставил перед фактом отец Катрин, взглянув строго на Адельмара, а после переведя взгляд на Дачса, они направились к выходу из комнаты. Горст уже было собравшийся за ними, остановился, и кивнув командиру и его немому приказу, вернулся обратно на свое место: а именно присел на ранее пустующую кровать, предназначенную Оделии. Можно было догадаться, что она не здесь провела ночь, так как парни все то время находились в комнате одни. Но Аделя мало волновало где и что она делала, Аделя сейчас лишь заботило то, с каким усердием сестрица начала бранить Райта. — За что же ты так с ним, Райти, посмотри теперь на этот ужас! — на возмущения Аделя она не обращала внимания, ей оказывалось будто плевать, что Райт сделал это случайно, что тот бредил и не понимал, что происходило, ему снились кошмары, но Оделия его словно и не слушала. Горст принес все необходимое, достал и приготовил мазь, пока Оделия занималась тем, что расспрашивала провинившегося Райта. Светловолосый наемник в сотый раз отвечал и ей и Горсту, что он ничего не помнит, устало пожимал плечами и даже ехидничал, пока Адель в молчании понурил взор, пытаясь выдержать это испытание и это изнурительное ожидание. Они мало чего могли добиться в данный момент, из слов у них в распоряжении лишь какой-то бред, если честно, от новичка, которому часто снятся кошмары, который слишком чувствительный. Можно ли ему вообще доверять? А доверял ли Адель своим воспоминаниям? А вдруг, все то оказывалось лишь его сном? Может… бредит не Райт. А он сам? Они провели остаток времени в томительной тишине. Райт конечно, испытывал чувство вины за то, что поранил случайно новичка, и да, он верил его рассказу, но в какой-то момент Адель отметил про себя, что парень выглядел как-то расслабленно. Он устроился на кровати возле стенки, на своем месте, подложив руки под голову, и прикрыв глаза, пытался наверное уснуть или подумать о чем-то. Адель и не понимал, как тому так удавалось, ведь сам он сидел весь на иголках, прижимая скрещенные руки к своей груди и прислушиваясь к каждому шороху. Собираться никому особо и не пришлось, так как что Адель, что Райт легли вчера в том, в чем по сути постоянно ходят, а Оделия с Горстом уже прибыли в составе экспедиции к ним в комнату готовыми. Ну или почти. Горст как и Райт, особо ни в чем проблемы не видели, ну или они отлично делали вид и играли роль спокойствия и всеуверенности. Они как две капли воды, как отец и сын: Горст развалился на кровати уже Оделии, подпирая свою лохматую головушку руками, пока сестрица сидела на краешке, вздыхая и потирая периодически лоб. — Райт, у тебя точно все в порядке? — она не могла успокоиться, а Райт не мог перестать вздыхать каждый раз в ответ на этот вопрос. — Я уже повторял, сестрица. Я себя прекрасно чувствую. Лишь стыдно, что так с Аделем получилось, но я уже попросил у него прощения, — Райт старательно умалчивал о подробностях своего кошмара, делая вид, что он совсем не переживает на его счёт. Хотя возможно, парень уже успел и подзабыть о тех жутких образах, нагоняемых тогда. Адель вздохнул следом, глянув на это светящееся спокойствием лицо напарника, и вернулся обратно глазами к сестрице, которая смерила парнишу немного строгим взглядом. — Все эти ваши рассказы сбивают с толку. Второй раз за короткое время, Адельмар. Мне начинает казаться, что мы зря тебя в нашу команду приняли, — Горст пытался разрядить обстановку, решаясь с ухмылкой «пошутить», но Оделия не могла так просто оставить это. Мужчине тут же прилетел хлопок по бедру, от чего тот с немым воплем рывком поднялся, начиная потирать ногу. Горст нахмурившись уставился с обидой ребенка на злобную сестрицу, а потом в отместку растрепал ей волосы, запуская цепь неотвратимых событий. Нельзя дразнить львов, ну а Горст умудрился спуститься в яму к голодной львице. Оделия не стала себя сдерживать, и принялась лупасить бедного Горста везде, где только могла, а он только с напускной обидой и болью притворялся, прося ту остановиться. Стоит отдать должное, на какое-то время Адель позабылся, они с Райтом даже с улыбками переглянулись, не решаясь как-то мешать этим двоим, но вечно так не могло продолжаться. К ним в комнату постучали, и тогда этой малышне пришлось взять себя в руки и принять свой обычный вид. Служанка заглянула в комнату и коротко дала им знать о возвращении небольшой экспедиции, тем самым поднимая всех собравшихся в комнате. Их провели из маленькой спальни в большой зал, где обычно обедали, и оставили наедине. Дачс с отцом Катрин выглядели не радужно, и эти их серьезные лица не предвещали ничего хорошего. Но то, что сказал Дачс, заставило Аделя ужаснуться сильнее видов кровавого тела. — Там ничего не было. Адель стоял без движений, не веря своим ушам. Глаза не моргали, что Райт забеспокоился, положив новичку руку на плечо, и тогда Адель подался вперед с шоком выставляя трясущиеся руки. — Как? Как такое может быть… я же не обманываю… я же видел, и Катрин видела! Вы ее спрашивали? — командир слушал Аделя в молчании, не дрогая ни мышцей, и когда Адель уже начал расходиться сильнее, когда его начало захватывать отчаяние и паника, он сделал шаг ближе к нему, и его тяжелая рука упала на другое свободное плечо. — Мы верим тебе, Адельмар. Не переживай из-за этого. Мы сделали все, как ты сказал, осмотрели там все, но проход наглухо закрыт и не поддается. Возможно, мы подорвали твое доверие там на источниках, но сейчас не стоит вспоминать об этом. Староста во всем разберется, как-никак, Дэрим находится в его владениях, он обязательно придумает, что делать. — Катрин сказала, что ничего не помнит, — как бы невзначай вставил свое слово староста, повергая Аделя в еще больший ступор и шок. Адель сглотнул, глянув коротко на командира, что смотрел на парнишу со всей строгостью. Его вид точно говорил, что они как позволяло им время, внимательно обшарили там каждый камень, несмотря на заверения двух других участников, но увы… ничего не нашли. В голове Аделя вновь поселился рой пчел. Он и не знал что сказать, он мог лишь ощущать застрявший ком в горле, опускать в бессилии голову, пока все остальные пытались разобраться со всем вместо него. Его вновь обуяло отвратительное чувство собственной безысходности. Он ничего не мог сделать и никак не мог помочь. Он и не знал, что там произошло, что тогда случилось с Райтом. И что с Катрин? Словно читая его мысли, Горст задумчиво почесал затылок, — тогда что случилось с Райтом? Ладно, проход могли закрыть, спрятать, а Катрин могла соврать, что ничего не помнит. Судя по словам Аделя, она очень перепугалась и такое состояние у юных девушек вполне оправдано. Командир приложил ладонь ко рту в задумчивости, глядя на своего друга с лицом означающим «меньшего от тебя и не ожидалось, друг». Все в комнате задумались, и первым начал староста деревни. — Старое кладбище с церковью забытое место былого народа, кто знает, какой энергетикой оно обладает. Ваш друг же виильф, как я помню, — высокий мужчина подошел к такому же как и он сам огромному шкафу, до отвалу забитому какими-то книгами, и начал водить пальцами по корешкам в поисках чего-то одного. Эта его фраза явно натолкнула их командира на что-то, ведь тот щелкнул пальцами с видом решенной загадки и выдал: — Точно. Виильфы древний народ, они восприимчивы к магии. Если там действительно кто-то проводил обряды, староста разберется с этим, а вот ты Райт, наверняка потерял сознание из-за высокой концентрации магии в том месте. — Скорее сложились обстоятельства, я думаю. Обряд, эти странные люди в мантиях, то место. Мало ли как такое сочетание может повлиять на тебя. Да и раз ты уже пришел в норму, думаю ничего серьезного. Я вроде бы читал где-то о подобном, — все три взрослых мужчин рассуждали со свойственной им логикой холодной головы, пока Адель в своей ребяческой натуре метался внутри, ощущая лишь нестерпимый жар неестественности и не явственности произошедшего. Прошлая ярость и злоба на девчонку снова заполонила его, сжимая пальцы и стискивая зубы, ему оставалось в молчании и покорстве стоять и слушать рассуждения старших, что решали как им дальше быть. Адель не мог понять, почему Катрин… такая, почему так поступает. Ему совсем не верилось, что та правда ничего не помнит, от нее можно легко ожидать трусливых попыток поджать хвост и притворств в духе «все нормально, это был просто дурной сон». Она боялась своего отца, боялась признать истину своим прожженным скептическим мозгом, не верящим во что-то подобное. С какой-то стороны ее можно понять, как-никак Катрин всего лишь пятнадцатилетняя девчонка. Глупая маленькая девчонка, не осознающая всего масштаба происходящего. Не осознающая масштаба своей трусости и лжи. И это она говорила Аделю, что тот трусиха? Адель не заметил, как издал смешок, при чем довольно громкий, заставляющий всех обратиться к нему своими взглядами с немым вопросом. Адель покачал головой, пожав плечами, — все нормально. Ему оставалось развернуться, оставляя всех собравшихся в главном зале, и направиться в предоставленную на ночь комнату, чтобы начать собирать немногочисленные вещи. Он уже все это видел, и знал, как предстоит действовать. Один ничего не помнил и вел себя обычно, вторая не выходила из комнаты, чтобы даже попрощаться. Аделя одолевали смутные сомнения, смешавшиеся с кусочком страха: а может быть в ту ночь кошмары снились не его напарнику? А что если бредил и падал без сознания не он? Что если весь тот поход, слабый свет, надпись на латыни, мантии, люди, песнопения и сам ритуал... Все это производные больного измученного былыми происшествиями мозга Адельмара? Что если изводился огромным кошмаром он сам? Адель переставал верить уже собственным воспоминаниям.