По-людски

Ситуация в ЗимаЛетто не нравилась Малиновскому совершенно. Нет, сама компания его устраивала и даже очень, да и работа была непыльная, интересная и прибыльная. Юношеская дружба с наследником модного дома принесла те плоды, на которые в свое время простой мальчик Рома даже рассчитывать не мог. Тогда они с Андреем цеплялись друг за друга по разным причинам, Малиновскому нравилось, куда мог провести его Жданов и с кем познакомить, а последнему невероятно нравилась подача Романа в обществе, его умение шутить смешно и даже искрометно, любовь к развлечениям и созданию праздника даже в самой унылой компании, даже на пустом месте. Малиновский выучил свой урок очень хорошо - если тебя не воспринимают всерьез, если не видят в тебе настоящего противника, то тебя никогда не тронут - просто нет смысла тратить на тебя лишние усилия. В свое время любимым героем Романа был шут Шико - странно? Отнюдь. Но не тот, из фильма Графиня де Монсоро, а самый настоящий, реальный человек, что служил при дворе Генриха III, а потом и Генриха IV. Имевший множество вольностей при дворе, буквально свято охраняемый королем, как его личное хранилище писем, которое монарх просто не мог доверить бумаге, и даже носивший шпагу, что было просто невиданной дерзостью. Острые и яркие шутки, веселый нрав, возможность дерзить самому королю без страха лишиться головы. Но, в то же время с него были взятки гладки - все шишки сыпались на исполнителей и придворных, он оставался неприкосновенным лицом. Удобно? Просто отлично! Не обязательно мечтать быть героем, чтобы получить все то, что приличествует последнему, достаточно быть рядом с ним в его подвигах. В истории могут и не упомянуть, но материальные блага точно не обойдут стороной. Подход, которым он пользовался уже не первый год, пока они с Андреем со всего лету не сели в лужу. Жданов рвал на себе волосы от страха подвести отца. Не то, чтобы это был страх за свою шкуру, Павел бы разве что пожурил его. Это было ощущение того, что в его глазах сын бы снова откатился на несколько ступеней назад, это и расстраивало больше всего младшего Жданова - снова выглядеть не доросшим, несостоятельным, не готовым. В какой-то мере Малиновский был солидарен с умницей-Катенькой - расскажи они все Павлу Олеговичу как на духу - жить бы стало куда как проще, жить бы стало веселее, ведь старший Жданов точно знал, что нужно делать. Андрея можно было бы даже склонить к этому. Позволить побарахтаться ещё немного, ощутить полную безысходность, а потом склонить. Но фигура Воропаева, всплывшая на горизонте, порушила всю картину. Самовлюбленный козел явился в ЗимаЛетто хозяином, встал за спиной Киры тяжелой, плотной тенью и принялся дышать им в спину. Роман даже предложил другу спровоцировать Александра как в прошлый раз, довести до белого каления, заставить сорваться и пересечь черту. Кира второй такой выходки ему точно не простит, да и Маргарита подключится на этот раз куда как серьезнее. Даже Павел, решивший тогда дело практически миром, не поможет. Но Андрей упрямился. То ли ему не хотелось снова ходить полгода к стоматологу, то ли он и так слишком много накосячил перед Кирой, чтобы создавать схожие ситуации повторно. Ведь, в таком случае, можно было одним махом избавиться не только от Воропаева, но и от нее самой, а лишний голос в совете, это более чем хорошая поддержка. Куда не кинь, везде клин! Поэтому вертеться приходилось как ужам на сковородке, а она становилась все горячее. Правда, в остужении той самой вдовой сковородки очень хорошо помогала Пушкарева. Стойкий оловянный солдатик, которым требовалось пожертвовать для выживания. Он вздохнул, обратив внимание на то, с каким скорбным лицом Андрей листал отчет. Настоящий отчёт, а не ту нарисованную картинку, которой они время от времени радовали совет директоров. - Ну, и что пишет наша знойная Катерина? - Роман старательно перегибается через стол, чтобы заглянуть в вереницу безрадостных цифр. М-да, прискорбно, как есть прискорбно. - Ничего хорошего не пишет, - недовольно шипит Жданов, - нам все больше и больше светит ситуация с НикаМодой. Это же форменная подстава. Правда, я еще не могу понять, кого больше - ее или нас, но мне это все порядком не нравится. - Ну, тут выбор невелик, - Малиновский прижимает своей рукой отчет к столу, заставляя Андрея перевести на него взгляд. - Какая бы Катя полезная не была, а виновника всей этой канители нам рано или поздно искать придется. - И что ты предлагаешь? - Жданов суживает глаза, недовольно поджимая губы, - она точно не заслужила к себе такого отношения, особенно после того, сколько она для нас сделала. - А ты, значит, заслуживаешь? - пожимает плечами Роман, - как знаешь, я никого заставлять не буду точно. Просто, если Павел Олегович в это все вникнет хорошенько, ему следует знать, кого гнать поганой метлой, а кого просто пожурить и повоспитывать. Но если в тебе проснулся рыцарь, то я с этим поделать точно ничего не могу. - Хорошо, допустим, - выдыхает Жданов сквозь сжатые зубы, - и как ты предлагаешь сделать Катю виноватой в наших… прегрешениях? Ведь, у меня, в любом случае все было как на ладони. Не идиот же я, в конце концов! - Нет, но никто об этом не знает, - шепотом отвечает ему Малиновский, - все гораздо проще и сложнее одновременно! Если она может создавать такие произведения искусства для всех, - кивает он на отчет, - то она способна сделать что-то лично для тебя. Ведь так? - Логично, - окончательно отвлекается от чтения Жданов, - но какой ей в этом прок? Ведь если ЗимаЛетто канет в… плохой пример, если ЗимаЛетто просчет, то она пострадает не меньше. Если не больше нашего. Уже не логично, - он разводит руками. - А вот и нет, - скалит зубы Роман, - кто сейчас возит ее на работу и домой? - Водитель Воропаева, - послушно отвечает Андрей. - Ну, давай, додумывай сам, - подстегивает его Малиновский. - Сашенька уже достал тебя порядком, стреляй в двух зайцев из ружья максимально крупной дробью, ты их не просто подобьешь, а сможешь разметать порядком. Даже Кира сможет подтвердить, что ее брат как-то странно и неровно дышал в сторону этой страшилки. А он ведь так усердно грозился, что жизни тебе не даст. Вот и прикрытие. - Прикрытие, - вздыхает Андрей, разглядывая крупные шахматки потолка, - прикрытие… ладно, я согласен, хорошее прикрытие. Но, мы оставим его на самый крайний случай. - Так, никто тебе и не говорит, чтобы ты бежал к папе прямо сейчас, - качает головой Малиновский, тем более, все крайне сыро и непродуманно. - Но такой вариант в голове следует держать, и детали прорабатывать более чем активно. - Почему все не может быть просто?! - Жданов со стоном роняет голову на стол, несколько раз прикладываясь лбом. Роман следит за этим всем с нескрываемым скепсисом. Что он, как ребенок, в самом деле. - А когда все было просто? - на всякий случай уточняет Малиновский, - не в детском саду случайно? Это бизнес, Андрей, ты как никто понимаешь, что просто здесь не будет никогда. Так что соберись и вперед! - Ладно, с прикрытием теперь мне более-менее понятно, - отмахивается от него Жданов, не желая прослыть наивным глупцом, - но, что мы будем делать со всем этим сейчас? - он нервно подбрасывает листы с отвратительными данными, на этом мы далеко не уедем, ты же понимаешь это, не так ли? Как итог, прикрытие может понадобиться слишком быстро! - Мы сели в лужу с тканями, нам дали хорошего пинка под зад наши покупатели и Милко, который еще недели две страдал от того, что ты презрел его истинный творческий порыв, - напоминает Малиновский, - нам нужно срочно выпустить новую коллекцию, которая, в отличие от этого брака, сможет перекрыть наш позор, и снова вернёт к нам поток разочарованных людей. - Рома, я тебе говорил, что я тебя ненавижу? - уточняет Андрей, оттягивая себе на голове волосы так, словно старается их вырвать. - Я и без тебя знаю, что нужно сделать, я у тебя спрашиваю куда более сакраментальный вопрос - как? КАК?! - выкрикивает он, заставляя Малиновского немного отшатнуться от нервного и недовольного друга. - Ну, и что мы орем? - Роман выгибает брови в удивлении, - тебе это что, думать помогает? - Нет, но и молчать я просто не в состоянии, - цедит Жданов сквозь сжатые зубы, - почему, черт возьми, мы скатились так быстро и в такую жо… Дверь распахивается на возгласе, и Андрей буквально давится словами, следя взглядом за тем, как в кабинет пытается войти Пушкарева. Попытка ее становится трудновыполнимой - документы в руках, свисающий со сгиба локтя портфель и костыль не добавляют ей грациозности. Малиновский тоже следит за потугами очкастого недоразумения со смесью жалости и скепсиса. Нет, ну надо же было природе создать такую нелепицу, но, при всем при этом, одарить ее таким восхитительным интеллектом! С другой стороны, Роман потёр подбородок большим и указательным пальцем, отсутствие у Катерины даже малых задатков красоты, это просто колоссальное везение. Ведь будь она столь умна, и хороша как Виктория, ну ладно, хотя бы вполовину так же хороша, она давно бы облапошила и его, и Андрея. А так этот страх господень истово ценил хорошее отношение. В верности Пушкаревой, даже при условии Воропаева на горизонте, сомневаться не приходилось. Где еще можно было найти такую честную дуру, чтобы так просто, от всего сердца и налегке принесла сто тысяч долларов "взятки" своему начальнику? Правильно! Таких, разве что в Советском Союзе делали, видно, Катенька последняя модель. Внешне, правда, с браком, зато начинка - всем врагам на зависть. Когда Катерина все-таки рассыпает по полу документы, Роман направляется к ней, чтобы оказать посильную помощь. - Катюша, что вы так неосторожно? - спрашивает он, собирая рассыпанные листы и взирая на виновницу снизу вверх. Она не делает попыток помочь, так и стоит, привалившись на свой "посох", растерянно хлопая глазами. - Я была уверена, что у меня получится, - говорит Катя, поправляя на сгибе руки портфель, - я уже практически приноровились делать все одной рукой, но, не все получается хорошо. - И долго вам еще мучиться? - Андрей привстает со своего места, чтобы принять поднятые Малиновским документы. - Еще пару дней точно, - кивает Катерина, - а затем, на повторный осмотр и все. - Что "все", Катенька? - спрашивает Малиновский, - а то, в вашем случае, это звучит страшно как минимум! - Все, это значит, что я уже не буду ходить с костылем, - терпеливо поясняет она, и Роману странно хочется снова ее поддеть. В последнее время она очень хорошо принялась показывать зубы. Правда, после таких выпадов краснела и тут же извинилась, странное, но приятное сочетание. - И что, вы готовы распрощаться с "добротой" нашего горячо любимого Сашеньки? - взгляд Катерины говорит куда как больше, чем слова, которые покидают ее рот. - Я, правда, благодарна Александру Юрьевичу за оказанную мне услугу, Роман Дмитриевич. Но, я прекрасно раньше доезжала на автобусе, и в дальнейшем, я смею полагать, это не поменяется никоим образом, - она присаживается на край одного из кресел напротив директорского стола. - То, что он еще ничего с вас не стребовал за то, что вас катает его личный водитель, не значит, что Воропаев хороший человек, - бросает Жданов немного зло, принимаясь сортировать отданные Малиновским листы и хмурясь еще больше, - если так дела пойдут и дальше, нас просто разорвут на части кредиторы! - он поднимает несколько выбранных из стопки документов. - Пока не разорвут, - отрицательно качает головой Катерина, - мы все еще можем находиться в нейтральной зоне из-за того, что сохраняем минимальную платежеспособность, - она склоняется ниже и принимается массировать голень, немного задирая юбку. Малиновский окидывает ее очередным оценивающим взглядом. А фигурка то у каморочной мышки все-таки хороша - худенькая и стройная. Возможно, если личико чем-то прикрыть или в полной темноте… Он отводит взгляд от острой девичьей коленки и встречается глазами с хмурым Андреем. - Я бы не советовал тебе ходить грозовым облаком по компании, ты же слышал, что сказала Кира? - Жданов оседает на кресло так, словно из него выпустили воздух. - А может нам счастье привалит, - со скепсисом заявляет он, - и Сашенька сегодня решит нас почтить своим присутствием исключительно для того, чтобы озаботится здоровьем Катеньки. - Пушкарева, как это ни странно, на подначку не реагирует совершенно. Она поднимает спокойный взгляд на Андрея, словно смотрит на ребенка, который раздумывает, устраивать ему истерику или и так сойдет, а потом отвечает. - Я как раз давно не видела Александра Юрьевича, будет повод выразить ему мою благодарность лично, - Катерина снова погружается в изучение документов, а у Жданова, от негодования, начинают краснеть кончики ушей. Очень плохой знак. - Я сколько раз вам говорил, чтобы вы не общались с Воропаевым? - он хлопает по столу резко и требовательно, заставляя девушку вздрогнуть от резкого звука. Малиновский от этого всего только морщится - нужно не так, нужно мягче, такие скромные страхолюдинки любят ласку. Нужно будет потом разъяснить это Андрею немного подробнее. Пушкарева вздыхает. Она откладывает в сторону листы, которые изучала с немного напряженным видом, сплетает пальцы в замок и немного подается вперед. Роман даже внутренне подбирается, уж больно уверенно выглядит эта поза в исполнении тихой послушной, практически ручной мышки. - Андрей Палыч, давайте договоримся с вами здесь и сейчас, - она говорит спокойно тон ее немного лекторский, нейтральный, она не уговаривает, как это бывает, а подает свою позицию, которая, как оказывается, не требует возражений. - Все, что касается ЗимаЛетто, любые мои движение относительно него в стенах компании или вне я буду докладывать вам, что я всегда и делала. Я хочу, чтобы этот кризис миновал как можно быстрее, и я готова работать для этого гораздо больше моих положенных часов, оставаясь в вашем распоряжении все это время. Но у всего есть предел, - она выдерживает паузу, ожидая, какую ремарку захочет вставить Жданов, но тот молчит, поэтому девушка продолжает, - моя личная жизнь никоим образом не становится частью вашей собственности, не подпадает под вашу юрисдикцию, и ваши требования останутся вашими требованиями, ведь мое личное время вам не принадлежит. - Катерина снова замолкает, но не для того, чтобы оставить время для ответа, она скорее подбирает слова, чтобы выразить собственные мысли, - Александр Юрьевич получит на совете директоров точно такой же “реальный” отчет, как и все остальные, я буду отвечать на его вопросы так же, как и вашему отцу и даже Кире Юрьевне, а соответственно - врать. Исключительно на благо фирмы, конечно. - Произносит она это немного едко, и Роман чуть поднимает брови, надо же, - Так что можете не волноваться относительно моего… тесного общения с Воропаевым, - она сглатывает и, наконец, опускает глаза, становясь похожей на ту забитую, но гениальную девчонку, которая была так хорошо знакома Малиновскому, - я не могу строить дружеские отношения с тем, кому приходится так много врать. Меня съедает чувство вины. - Так вы еще и дружеские отношения строить с ним… - принимается снова распаляться Жданов, но замолкает, когда Роман прерывает его взмахом руки. - Катенька,- он протягивает руку, чтобы коснуться ее плеча, но тут же ее убирает. В последнее время она всем своим видом показывает, что такого рода покровительственный физический контакт ей неприятен. Ну, и ладно. - Никто не сомневается в вашей честности и верности компании, поверьте! Все, что пытается сказать Андрей Палыч, и все, ради чего он это делает - исключительно ваша безопасность и комфорт. Никто, совершенно никто не собирается посягать на вашу личную жизнь, - свят, свят, свят, мысленно открещивается он, такое представить, можно себе бессонницу заработать на пару месяцев точно, - просто Воропаев не самый лучший и приятный собеседник. - Я учту ваши суждения, Роман Дмитриевич, спасибо, - довольно сухо отвечает Катерина, а потом снова возвращается к документам, - давайте еще раз посмотрим, где мы сможем в этом месяце “позволить” себе максимальные выплаты, а где нам придется удовлетворять наших кредиторов мизером и вежливым отказом. Андрей активно принимается спорить с Пушкаревой относительно важности того или иного кредита, а точнее банка, которому оказывается должна компания. А Малиновский просто наблюдает, не за развернувшимися дебатами - нет, за самой Катериной. Что бы ни стало причиной ее возрастающей уверенности, это нужно было пресекать на корню, если она окончательно уверится в том, что она достаточно свободная личность, которую еще и третируют на напряженной работе, то, кто знает, чем это может обернуться для ЗимаЛетто, и, как следствие, для него самого. Она несколько раз упомянула “личную жизнь”, уж не надеется ли эта убогая серость, что слабые попытки Воропаева наладить с ней контакт это ухаживания. Смешок прорывается до того, как Роман успевает сдержаться, и ему приходится маскировать его за покашливанием. Да, Сашенька и Катенька могут быть весьма одиозной парой. Нет, будь Пушкарева роковой красоткой, опытной соблазнительницей, ее даже можно было бы подложить к Воропаеву в постель, авось он окажется болтливым после любовных утех. Но в их ситуации было достаточно того, что Катенька оказалась парадоксально честной, именно поэтому утечки информации в Сашины загребущие ручонки произойти не могло. Но, золотая рыбка, которая постепенно начала приобретать самостоятельность и свой собственный, даже в таком зародыше, зубодробильный характер, нуждалась в дополнительной фиксации - так, чтобы наверняка. Чтобы у нее не было единого шанса уйти, ровно до того момента, пока она перестанет быть нужна. Этим следовало озаботиться прямо сейчас, и всецелое создание этой идеи Роман был готов взять на себя.