По-людски

- Я не могу понять, что твой брат хочет от меня на этот раз, - Андрей перебирал волосы Киры, пропуская их между пальцами. Голова ее покоилась на его плече, глаза закрыты, но сна не было ни в одном глазу. От упоминания о Сашке в душе поднялась волна возмущения - обязательно в их постели может оказаться кто-то третий? - Сама не могу понять, что он от тебя хочет, - она скатывается с его руки, потягиваясь и приподнимаясь в сидячее положение, прикрывая грудь одеялом. - Я спрашивала его, не хочет ли он часом тебя подсидеть но, - Кира поводит плечами, - толком он ничего не отвечает, он так уклончив, ты же знаешь. - Чем ближе к совету директоров, тем он настойчивее, - Жданов забрасывает руки за голову, чуть потягиваясь, прогибаясь в спине, - он вчера читал отчеты с производства, которые Клочкова так глупо не убрала со своего стола, - он молчит какое-то время, а потом спрашивает, - он тебе что-то об этом говорил? - Нет, ничего, - Кира укладывает руки на подтянутые к груди колени, Андрей принимается поглаживать ее спину медленными легкими движениями, - думаю, что даже если он и читал, то мало что там понял. Он далек от производства - это просто так… лишь бы нос свой куда-то всунуть. - Но, ты же мне скажешь, если он будет поддавать сомнению мое… руководство компанией? - голос у Жданова вкрадчивый и мягкий, - ты же понимаешь, что Сашенька может долго, упорно и старательно раскачивать подо мной кресло, пока своего не добьется. Это ведь не нужно нам, правда? - Правда, - она укладывает подбородок на сплетенные на коленях руки, ощущая, как палец Андрея прорисовывает ее выступающие позвонки. Ужасное ощущение до тянущей под ложечкой тошноты заставляет ее прикрыть глаза. - Ты расстроилась, что я поднял эту тему? - он тоже садится на постели, обнимая ее сзади. Она поддается на это движение, позволяя развернуть ее из клубка, которые она собой представляла, упираясь своей спиной ему в грудь. - Нет, - вранье так привычно скользит с ее языка, что она сама себе удивляется, - я понимаю и разделяю твое беспокойство, но, конкретно в этом случае я ничем тебе помочь не могу, - его губы прижимаются к ее виску, и она прикрывает глаза под этой лаской. Все было бы более чем прекрасно, если бы не было плодом ее воображения. Нет, не прикосновения, они были более чем реальны. Его забота, тепло, это ласкающее ухо “мы” - это она подпитывала собственной фантазией даже лучше, чем Андрей создавал своими словами и действиями. Коих, на самом деле, было не так и много, если посмотреть правде в глаза. Но у правды были карие глаза ее брата и глядели они с укоризной, от этого глядеть в них не хотелось совершенно. - Поговори с ним, - шепчет он ей на ухо Жданов, - попробуй вразумить его, скажи ему, - перерыв на ласку, - что он нам мешает, - это “нам” отражается от стенок ее черепной коробки сладковатым эхо, но у этой сладости подозрительный запах гнили. Так пахнут перезревшие фрукты, все еще съедобные, безусловно, сладкие, но опасные до опьянения, если не до отравы. Можно их и не есть, но выглядят они слишком маняще. А на запах можно время от времени закрыть глаза, если все остальное приносит удовольствие. Правда же? Правда? - Он не услышит меня, Андрей, - Кира кривит душой, на самом деле она прекрасно понимает, что брат пойдет на огромные уступки, лишь бы она была спокойна. Он был готов ради нее на многое, когда она снова становилась той Кирой, которой была много лет назад. Но эта трансформация давалась ей все сложнее и сложнее. Хотя Сашка любил ее любой - отрицать это было крайне сложно. В последнее время он был ее спасением. Буквально. Единственным лекарством от сдавливаемой агрессии, лучшим способом заставить Андрея сближаться с ней снова и снова. Она знала, что Жданов искал у нее защиты от давления ее брата - пока Сашкина рука находилась у его горла, он становился податливым, едва ли не послушным. Правда, хватало его ненадолго, но, в случае срыва, она всегда могла подтолкнуть брата к более активным действием. И все началось бы сначала. Жданов тяжело вздыхает над самым ухом. - Что же нам с ним делать? - вопрос этот не поддельный и отчаянья в нем хоть отбавляй, - он, помимо всего, еще и к Пушкаревой прицепился. Я ему говорю - ты влюбился в нее что ли? И знаешь, что он мне ответил? - Кира пожимает плечом, позволяя Андрею продолжить рассказ, - он мне сказал - если и да, то что? Представляешь? Нет, на самом деле я за Катю даже немного рад. Впервые у человека счастье привалило… хоть и на всю голову больное. Она же, видимо, мужика так близко отродясь не видала, а братишка твой не самый худший представитель, ну так, чисто с виду. Но, он же пытается разыграть мою карту против меня! - Какую карту? - цепляется за слово Кира, пытаясь погасить огонечек гнева, что поднимается в ней каждый раз при упоминании Пушкаревой. - Я просила тебя уволить ее давным-давно, так ты разорался, что “Катя моя! Решаю все я!” - решил? - Ну вот, опять, - стонет Андрей, - мы сейчас не обо мне, а о твоем брате, - напоминает он, - а Катю выгнать я не могу, понимаешь? Такую помощницу я точно нигде не найду! - Это уж точно! - фыркает Кира, - такую страхолюдину днем с огнем, - она возится в руках Жданова, устраиваясь удобнее, - неужели она так незаменима? - На данный момент - да, - признается Андрей, - сейчас я нуждаюсь в ее помощи как никогда, мы… я очень хочу, чтобы ЗимаЛетто поднялось на новый уровень. Благодаря ей у компании появилась такая возможность. Я не знаю, солнце, чем Пушкарева тебе не угодила, но тебе придется ее потерпеть какое-то время. - Только какое-то время? - снова зацепка за слова и Жданов вздыхает, чуть сильнее сжимая объятия вокруг ее талии. - Ты моя любимая женщина, ты важна для меня и я буду готов уступить тебе и уволить Катерину, раз она тебе глаза мозолит, но не сейчас. Сейчас она мне нужна, понимаешь? - скрепя сердце, Кира кивает. Ладно. Андрей, конечно, был первостатейным лгуном, но просто так людей вокруг себя он не держал. А подозревать его в интересе к Пушкаревой другого плана кроме рабочего было, по меньшей мере, странно. Там же ни кожи, ни рожи! Даже Малиновский упражнялся в своих шутках в сторону этого подобия на девушку. Только ее брат оказался в странном восторге от общения с этой мышью! Приставил к ней своего водителя, время от времени подвозил ее лично, приглашая выпить с ним чаю. А еще возил ее в “Мадам Жужу”! Просто святотатство. Инна Варленовна, приятная хозяйка кондитерской рассказала Кире по секрету, что Сашка бронировал для этих встреч уютный столик у окна, делал предзаказы на сладости, каждый раз новые и тщательно подобранные, и проводил с этой Пушкаревой там по пару часов, постоянно унося с собой очередную коробку вкусностей. Учитывая то, что эти самые коробки до нее не доезжали, приобретал он их для этой пигалицы. За какие такие заслуги? - Мне кажется, что у Сашки и правда к ней какой-то интерес, - тянет она недовольно, - у нее в ее брекетах магниты, не иначе, что железную башку моего брата так тянет к этой… роскошной барышне. - Она молчит какое-то время, а потом добавляет, - попробуй повлиять на него через свою Катеньку. Дезинформацию еще никто не отменял, тебе ли не знать. - Жданов на это только фыркает. - Ты думаешь, я не пробовал? - произносит он это практически с отчаянием, и она верит - пробовал, еще как! Но, она уперлась рогом! Нет и все. Принципиальная. - Глупая, - прикрывает глаза Кира, - если Сашка к ней действительно благоволит, к чему я, на самом деле очень даже склоняюсь, хотя и не понимаю, то она могла бы этим воспользоваться. Для блага компании. Меня-то он на раз вычисляет? - она скашивает глаза на задумчивого Андрея, видимо, его посещали те же мысли. Неужели Пушкарева такая упрямая? Кире казалось, что такие как Катерина, обычно роняют слюни по своему начальнику, в тайне мечтая, чтобы он перегнул их через стол и… Об остальном очень хорошо повествуют фильмы производства Германии. Да. Она была практически уверена, что Пушкарева тайно вздыхает по Жданову - ну не может же она просто от трудового рвения носится за ним хвостиком! Или может? - Я тоже думаю, что иногда Катя проявляет жуткую, просто исключительную недальновидность, - соглашается с ней Андрей, - но Роман считает, что это делает ее исключительно хорошим сотрудником. Довольствуется она малым, повышения оплаты не требует и обходится мне очень дешево, относительного того объема работы который она выполняет. И выполняет настолько хорошо, что можно даже уступить некоему эстетическому удовольствию от ее созерцания. - У тебя для эстетического удовольствия в приемной сидит Клочкова, - вздыхает Кира, решаясь не упоминать вереницу моделей Милко, которые обычно оседали в Ждановском кабинете, а потом и в его постели. - У меня для эстетического удовольствия есть ты, - он целует ее в висок, и она решает позволить себе расслабиться. Андрей, конечно, жутко подхалимничал в этот момент, но, почему бы и нет? Тем более то, что она красивая и эффектная женщина, вполне себе объективная реальность. Счастья ей это, правда, никакого не приносит, но, как данность, существует. Она поворачивается к нему, вовлекая его в мягкий поцелуй, позволяя снова уложить себя в постель. Нужно будет решать проблемы по мере их поступления.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

- Кристина собирается приехать ближе к совету директоров? - интересуется Кира, наблюдая за Александром, что сидел на краю своего рабочего стола, пролистывая какой-то очередной отчет. Он стрельнул в нее глазами поверх листов. - Она приедет примерно в одно и то же время, что и старшие Ждановы, - он откладывает документы на стол, - Павел сказал, что они планируют остаться на несколько месяцев, у него какие-то дела. А вот Кристина еще ничего не знает, но неделю пробудет точно. Соскучилась? - Немного, - уклончиво отвечает Кира, - ты же знаешь, что я ее дольше чем пару дней адекватно воспринимать не могу, потом ее становится слишком много. - Это ты мне так намекаешь, что она будет жить у меня? - хмыкает Александр, снова возвращаясь к документам, - так это было оговорено с ней изначально. Не переживай. - А я не переживаю, - пожимает плечами она, - отелей в Москве полно, Кристина всегда размещалась в них с огромным комфортом. - Кира, не будь засранкой, - брат принимается что-то черкать на листе, обводя пассажи, которые кажутся ему наиболее раздражительными, - ты меня сейчас хочешь спровоцировать на поругаться или мораль тебе почитать? Так вот, я не настроен сегодня - можешь не рассчитывать. - Ни на что я не рассчитываю, - она вытаскивает из стойки нож для писем, выполненный в виде кинжала с инкрустированной камнями ручкой. Он тяжелый и Кира крутит его в руках, взвешивая его то так, то эдак, проводя пальцем вдоль лезвия. Оно сияющее, отполированное и обоюдоострое. - Будь максимально осторожной, - напутствует ее Александр, замечая ее игры, - я только сегодня занимался его заточкой, он очень острый. - Ты такой странный, - она проводит пальцем вокруг камней в ручке, рассматривая их крепления и сияние, - неужели ты до сих пор этим пользуешься? Или тебя сам процесс заточки успокаивает? - она приподнимает лезвие на свет, рассматривая преломление его на лезвии - белесо-серебристые всполохи. - Меня сигареты успокаивают, - он сводит брови к переносице, находя очередную причину для недовольства в документах, - а этим стилетом я пользуюсь по его прямому назначению - пакеты документов, заказные письма. Поверь, достаточно причин, почему я храню такие игрушки на своем столе. - Им можно не только письмо открыть, но и прирезать кого-то, - необдуманно произносит Кира, и сталкивается с напряженным взглядом брата. Приехали. Он ее уже порядком достал своими разговорами - иди к психологу, иди проверься, это серьезно. А то она не знает, насколько это серьезно! В последнее время у нее с Андреем была тишь да гладь, исключительно благодаря скорому совету директоров, да Сашкиному упорству в доведении Жданова до трясучки. Ее брат умел быть той еще скотиной, но в этой ситуации это играло ей на руку. От того, что в жизни наступила светлая полоса, наполненная достаточным количеством времени с любимым мужчиной, гнев так сильно не нагнетался, и ей начинало казаться совершенным бредом, с каким маниакальным упорством она желала сделать кому-то физически больно. Когда она оставалась с собой наедине, то вполне могла признаться, что брат вытаскивал ее из этих состояний просто отлично, выручал всеми доступными ему способами. Ее не особо заботило, как с этим справлялся сам Александр, в конце концов, он мужчина, это его святая обязанность, но кофейная чашка оказалась перебором. Кира бросила взгляд на лоб брата, где от рассечения осталась только тонкая розовая полоска нежной кожи. Когда она попала в него нежданным снарядом, то испытала странное облегчение, хотя и не целилась в него специально. Словно в замедленной съемке она увидела, как кровь принимается стекать по его лицу вниз, она даже оглохла от этих ощущений, не замечая, как он выругался матом, зажимая открывшуюся рану. В больницу он ехать отказался, хотя, ей казалось, что несколько швов там можно было наложить. На ее предложение он тогда возмутился - “Я не хочу прослыть идиотом, что не способен держать равновесие, сейчас все пройдет”. Проходило оно, правда, долго - раны на голове обычно сильно кровоточат. Она сбежала до того, как ему стало легче. После того, как облегчение и некое подобие удовольствие схлынуло, ее затошнило со страшной силой. Даже на улице ей казалось, что ее одежда пропиталась этим густым железистым запахом крови. Вспоминать это было неприятно, и Кира старательно отодвигала этот момент максимально на задворки сознания. - Ну, что ты так на меня смотришь, - она наставила на него оружие, - хочешь сказать, что тебя никогда не посещали такие мысли? Не верю. - Меня посещают разные мысли, - соглашается Александр, - но это не значит, что я планирую воплощать их в жизнь. Положи на место. - Ты серьезно думаешь, что я могу этим кого-то покалечить? - она демонстративно взвесила на открытой ладони стилет. Выгибая брови в удивлении. - Я думаю, что ты доиграешься и покалечишь себя, - признается ей брат, протягивая руку за ножом, - давай сюда, - она протягивает ему стилет лезвием вперед, но он отрицательно качает головой, - подай его правильно, разверни рукоятью, пожалуйста. - Ты что, боишься, что я тебя могу порезать? - Кире почему-то становится смешно, она проводит кончиком ножа по раскрытой ладони брата, едва касаясь кожи. Внимательно следя за тем, будет ли дрожать его рука в ожидании возможной боли. Но Саша не шевелится совершенно, даже не убирая руку, просто отвечает. - Это настоящая сталь с восхитительной заточкой, если ты попробуешь вырвать у меня из руки этот нож, вложив в ладонь лезвие, то я получу рассечение буквально до сухожилий, а мне мои руки дороги. Подай его правильно. - Обойдешься, - она прекращает свою игру с его рукой, но стилет возвращает в подставку, - даже не знаю, кем мне тебя обозвать - жлобом или параноиком, - смеется она, откидываясь на его кресле, внимательно изучая фигуру брата. - Ты ко мне просто в гости или с конкретным заданием от Жданова? - он возвращается к своим документам, по его нейтральному тону сложно сказать, заботит ли его этот вопрос, или это просто правила приличия. - Я к тебе по смежному вопросу, - признается она, - ты можешь отвлечься и посмотреть на меня, когда я с тобой разговариваю, - Сашка откладывает очередную страницу в сторону, принимаясь читать дальше, отвечая. - Могу, но пока не вижу для этого причин, если ты собираешься просить меня не трогать Андрея, то я и так отстал от него по максимуму, пусть не наглеет. Мое время в ЗимаЛетто сейчас очень ограничено. - Ага, и в основном все оно принадлежит его очкастой черепахе, - возмущенно замечает Кира, - я за этим к тебе, собственно, и пришла. Ты меня жутко расстраиваешь этим, смею тебе доложить. Твои реакции на нее странные. Скажи мне, это чтобы подобраться к Андрею поближе? - Не все в этой жизни вращается вокруг твоего Жданова, - он оставляет на полях очередную правку, - если ты пытаешься меня спросить, нравится ли мне Пушкарева, я могу тебе ответить - да, нравится. Таких, как она, я не видел давно. - Это потому, что она не нашего круга, - замечает Кира, чуть поднимая подбородок, - мама учила нас быть максимально избирательными в выборе знакомств, а ты практически с помойки подбираешь. - Жаль, что в детстве, тебе рот с мылом не вымыли, - у нее так и не получается добиться от него взрыва эмоций или ожидаемой реакции в виде возмущения. - Мы оба уже достаточно взрослые, чтобы самостоятельно выбирать дорогу в этот мире, - замечает он, - как бы пафосно это не звучало. Мы не обязаны опираться на видение наших родителей, ведь это всего лишь их мнение, пора бы создавать свое. - Ты хочешь сказать, что у меня нет своего мнения? - Кира ощущает раздражение, и практически сожалеет, что положила стилет на место, но заново за ним не тянется. - У тебя его никогда не было, - пожимает плечами Сашка, наконец, откладывая документы в сторону, - сперва ты жила мамиными мозгами, потом мозгами Маргариты, а в конечном итоге переключилась на Андрея. Хватит тащиться за ними всеми транзитом, включи свою голову, ты не глупая девочка, переоценка ценностей случится гораздо быстрее, чем ты думаешь - Ты меня сейчас идиоткой назвал, да? - она сплетает руки на груди, - выброси из головы эту блажь относительно Пушкаревой сейчас, пока тебя не засекли в ее компании. Это как минимум мезальянс, а как максимум идиотизм. Еще скажи, что ты ее собираешься замуж позвать. Влюбленный Воропаев, Железный Алекс у ног каморочной мыши - просто короткий анекдот. Тебе это нужно? - Кира, давай ты будешь следить за своими словами, ладно? - он сводит брови к переносице, максимум проявления его эмоций. Голос, тем не менее остается нейтральным, словно его вся эта ситуация касается очень косвенно. - Мне правда интересна Катерина, я бы даже начал за ней ухаживать по настоящему, но в последнее время она зажимается при мне так, словно я навязываю ей свое общество. - Что, правда? - Кира даже хлопает в ладоши, - ты достал нашу скромницу или она разглядела, что под мерзким характером ничего толком и нет? - Наверное, - он улыбается и пожимает плечами, сестра замечает, что он правда грустнеет. Неужели его действительно заботит, что о нем думает эта очкастая пигалица из третьесортной семьи? - В любом случае ей нужен кто-то куда более… мягкий. Так что, - Александр выгибает брови и едко подмечает, - к твоей огромной радости мои отношения с ней обречены на провал. - Они у тебя обречены на провал с кем угодно, - решительно заявляет Кира, - мама была права, когда говорила, что ты не способен впечатлить достойную барышню, поэтому тебя и тянет по всяким… - Кира, запомни, - в голосе брата жесткости столько, что она прикрывает рот. Да, она достигла цели, смогла задеть его за живое, но этот тон она знала слишком хорошо, - нужно выбирать человека, личность, а не сословие. Наша мама забывала, что мы ни разу не голубых кровей. О таких, как мы, говорят из грязи в князи. - Что ты несешь, - раздражается сестра, - ты видел наше геральдическое древо? Мама активно занималась этим вопросом! Даже фамильное кольцо нашли, которое постоянно носил отец. Какая грязь! - Ты серьезно? - брови Александра выгибаются в совершенном удивлении, - Папа потакал маминым желаниям принадлежать к Высшему Свету, вся эта дрянь с геральдикой была куплена за звонкую монету, Господи ты Боже мой! - он хохочет, закидывая голову назад. А внутри у Киры поднимается волна негодования. Даже если он и прав, то об этом не обязательно звенеть на всех углах. - Мало тебя мама лупила! - бросает она, и брат осекается, возвращая ей слегка укоризненный взгляд. - Зато тебя не трогала и очень зря, - вздыхает он, снова возвращаясь к документам, - я все сказал. Не трогай Пушкареву и прекращай упражняется относительно нее в острословии, это не делает тебе чести от слова совсем, - он перелистывает страницу, не глядя на сестру. - Я люблю тебя безумно, - Александр все-таки одаривает ее уверенным и упрямым взглядом, - я ради тебя готов на многое, можно сказать, практически на все, но границ разумного не переходи. - Ты сейчас мне грозишь? - не понимает его тона Кира, но он отрицательно качает головой, добавляя: - Мне нет смысла грозить тебе, ты сама прекрасно понимаешь, что половину из того что ты говоришь, ты несешь из вредности, я это вижу, знаю тебя не первый год. Просто хватит, - он потирает нижнюю губу большим и указательным пальцем, снова углубляясь в чтение документов. Она ощущает, что брат поставил точку в их разговоре. Его тон начинает все сильнее походить на отцовский, скоро с ним не пройдет ее привычное демонстративное поведение. Он окончательно закроется от нее, и пробиться к нему будет возможно только этим самым ножом для писем под ребра, а никак не словами. Она вздыхает, опуская глаза, разглядывая свой маникюр - нужно пользоваться сейчас. - Ладно, Бог с тобой, - примирительно говорит она, - если ты такой чувствительный, я Пушкареву твою трогать не буду, хотя, ты сам сказал, что твоя она относительно и ненадолго. Ты мне лучше вот что помоги - подразни завтра Андрея, у него слишком хорошее настроение в последнее время, меня это злит. Воропаев выгибает брови и кивает - это красноречивее любых слов.