По-людски

Сплетая и расплетая пальцы, Катя упорно отказывала себе в элементарном желании смотреть на Александра, что время от времени переводил на нее смеющийся взгляд. Нет, она не смущалась и не стеснялась того что у них было… Точнее, ничего и не было, Господи! Но, было странное ощущение, что… что БЫЛО, то самое особенное. Пушкарева благополучно списывала все это на адреналиновый всплеск, такой себе эмоциональный подъем сравнимый разве что с алкогольным опьянением или, к примеру, опиатным флером. Да, это был идеальный способ себя переубедить в причинах своего поступка. Она все-таки стрельнула в него глазами, скользнув взглядом вдоль линии его челюсти, и тут же снова уткнулась в свои руки. Еще не хватало, чтобы он перехватил ее взгляд, прочтя в нем кроме затравленности, еще и заинтересованность. Жданов сказал ей, что Воропаев способен играть на человеческих чувствах, как на фортепиано. Пушкарева верила этому беспрекословно, и даже не огрызнулась на полушутливое замечание Малиновского о том, что ей, Катеньке, бояться нечего, ведь для того, чтобы на чувствах играли, их нужно иметь. Намек на ее излишнюю бесстрастность. Калькулятор, помним, помним, спасибо. Катя вздохнула, знал бы Роман Дмитриевич о мыслях, что посещали далеко не холодную девичью голову, то сперва бы поседел от ужаса! Она снова сжала пальцы настолько сильно, что послышался тихий хруст суставов. Совет директоров приближался просто неумолимо, и она ощущала, что уже начинала терять свое время с Воропаевым. Пушкарева поморщилась, ощутив во рту горечь, как физический перенос собственных безрадостных мыслей. Еще один взгляд на мужчину - почему от этого так тяжело? Практически больно. Особенно на контрасте с тем взрывом эмоций, что посетил ее меньше чем получаса назад. - Вы мерзнете? - Катя вздрогнула всем телом от неожиданности, и Александр воспринял это ее неловкое движение как призыв к действию, протянув руку к обогревателю. - Что же вы сразу не сказали? - хмыкнул он, чуть дергая уголками губ в знакомой усмешке. - У меня нет причин сперва разогреть вас, а потом заморозить. - Мне не холодно, - прозвучало это неуверенно, и слишком сильно походило на оправдание. Уши ее стали красными и горячими даже на вид. С чего бы? От его слов? От легкой заботы скрытой за мягким ехидством? От того, что она не должна была вообще сидеть с ним в этой машине? От того, что это не повторится никогда? - Ага, я заметил, - Воропаев проверяет ладонью разогретый поток воздуха, - вы пальцы трете с таким усердием, что скоро покажутся кости. Признаться в собственной слабости не стыдно, главное, делать это в кругу правильных людей. - И вы тот самый правильный человек? - Пушкарева с радостью вцепляется за возможность сменить вектор разговора. Она не желает говорить о себе, своих слабостях и желаниях. Так не далеко до нового приступа слез и жидкого отчаяния в венах. Лучше говорить про Александра, тем более что такой шанс выпадает так редко. - Для вас, в эту минуту - да, - просто отвечает мужчина, перестраиваясь в соседний ряд таких же редких автомобилей, что движутся все дальше и дальше от города. - А что, в другую минуту это может быть иначе? - Катя чуть склоняет голову к плечу, теперь получая полное право глазеть на мужчину. Активный диалог требует зрительного контакта. Ведь так? Воропаев хмыкает, чуть качая головой, и Пушкарева ощущает, буквально кожей, что в этот момент Александр причисляет ее к младшей группе детского сада. Она хмурится, предполагая, что ответом теперь ее могут и не удостоить, но, видимо, катание по полю оказывает благотворное влияние не только на нее. Воропаев чуть поворачивает к ней голову, чтобы скрестить с ней свой взгляд. - Вы чудо, Катя, я думаю так на полном серьезе, как и то, что я готов игнорировать, что вы тратите свое время и мозг на Жданова. Но кто знает, что ждет нас в будущем, ведь так? Я могу предположить, что если я решу играть против Андрюшеньки жестко, то вы окажетесь на линии огня. Меня, безусловно, это расстроит… - Но не остановит? - Катерина предполагает продолжение фразы, но вместо холодка по позвоночнику, ее наполняет дрожь предвкушения. - Не остановит, - соглашается мужчина, - мне придется убрать вас с моего пути, и, соответственно, в этот момент я не буду для вас безопасен. - Вы думаете, что говоря это, вы позволяете мне расслабиться? - Пушкарева скалится, довольная тем, что подловила Александра на таком досадном просчете. - Отнюдь, - мужчина подмигивает ей, постукивая кончиками пальцев по рулю, заставляя ее переключить свое внимание на его руки, - я просто отвечаю на ваш вопрос, я же обещал быть честным с вами, ведь так? - А еще вы говорили, что у нас перемирие, а сейчас практически в лоб заявляете, что можете в любую минуту оказаться со мной по разные стороны баррикад, - Катерина произносит это до того, как ее мозг подключается к оцифровке выданной информации. Александр заливается настоящим, заразительным, легким смехом. Смехом, который Катя слышит так редко и она с радостью хватается за возможность не просто слушать этот звук, но и любоваться тем, как меняется его лицо в этот момент. Кто знает, вдруг это их последняя встреча, ведь так? - Вы сейчас ловите подлеца на подлости, лгуна уличаете во лжи и дивитесь этому как восьмому чуду света, - он качает головой, чуть утирая левый глаз, - вы неподражаемы, просто неподражаемы. Но, я вынужден согласиться, что я давал вам обещание, поэтому, мне придется выкручиваться, - он вздыхает, выглядя при этом даже счастливым. Странное, непривычное выражение лица у этого человека и Катя испытывает странное желание коснуться его, чтобы убедиться, что это правда. Ей не часто приходилось видеть его таким. Возможно, он такой в кругу семьи? - И как вы собираетесь выкручиваться? - она принимается усаживаться поудобнее, чтобы лучше видеть, как меняется его выражение лица, чтобы заметить те едва уловимые перемены в его мимике которые помогут заметить врёт он или нет. А Пушкарева была уверена, что за время из общения она научилась это подмечать. Или это Воропаев позволял ей это? Она до сих пор не была уверена до конца. - Так и быть, я пошлю вам предупреждение в случае, если мне придется отодвигать вас с моего пути. Знаете, как говаривал князь Святослав? Иду на вы. У вас будет время, чтобы сделать выбор, - он чуть поворачивает к ней голову, подмигивая. - А дальше я буду действовать по принципу - кто не спрятался, я не виноват. - Вы все равно оставляете за собой право меня… устранить? - почему-то этот разговор веселит Катерину, а не пугает. Александр кивает, уголок его губ дёргается вверх и тут же опускается снова, старательно пряча его веселье - Конечно, - говорит он холодно, отстраненно, - разве не в этом весь смысл? - И как же вы собираетесь меня устранить?- ей безумно не хватает стола, на который она могла бы опереться локтями, чтобы уложить подбородок на сплетенные пальцы, всем своим видом принимаясь подобострастно слушать. Пушкарева только вздыхает и чуть опирается виском о высокую спинку сидения, демонстрируя легкую заинтересованность, но не более того. - Например, - Воропаев щелкает языком, словно бы подбирая самый изысканный вариант, - свезу вас куда-нибудь за город и запру в глубоком, темном и сыром подвале. - И где же вы найдете такой подвал в наше время? - веселится Катя, испытывая чуть томное предвкушение. А вдруг и правда Александр ее запрет где-нибудь? Пусть бы и в этом мифическом подвале! Она бы получила такую желанную передышку и не корила бы себя больше от того, что ей нужно выбирать между работой и… симпатией к этому человеку. Пусть это и были полушутливые мечты, от них все равно было приятно. - Да собственно, вот, - мужчина скалится сытой акулой, сворачивая в небольшой поселок, сплошь усеянный крупными раскидистыми деревьями, что плохо скрывают за своими ветвями симпатичные, пусть и немного вычурные дачные домики. Машина катится по узкой улочке более чем уверенно, минуя живописные подворья с высокими заборами и витыми воротами. Катерина разглядывает их увлеченно, силясь угадать, у какого дома планирует остановиться Воропаев, старательно прогоняя из головы мысли о том, что он пригласил ее выпить чаю… домой. Вот они проехали помпезный дом, вратами похожий на замок стокеровского Дракулы, вот мимо проплыла французская классика белых стен и множества вазончиков, что вскоре будут благоухать медуницей и прочими пышными и не особо требовательными цветами, еще один дом, обшитый деревянными, словно бы мореными, досками остался позади, а остановка все не предвиделась. Как же должно выглядеть жилище Александра Юрьевича Воропаева? - И где же это самое “вот”? - не выдерживает Пушкарева, снова поворачиваясь к мужчине, он качает головой. - Вам что, так не терпится оказаться в подвале? Опробовать, так сказать, будущее место вашего пребывания? - ей очень хочется обозвать его ехидной, или как-то поддеть, совсем слегка, чтобы насладится тем, как он переводит на нее взгляд, в котором она, пусть и ошибочно, улавливает скрытое восхищение. Но, она не успевает, Александр паркует машину у весьма скромного домика, и Катя непроизвольно поддергивает брови вверх. Выражение ее лица не укрывается от Воропаева, - что-то не так? - он спрашивает осторожно, вкрадчиво, словно кот на мягких лапах, подбираясь к воробушку. Девушка смеривает его медленным вдумчивым взглядом, потом переводит его на дом, и поводит плечом. - Мне представлялось, что ваш дом должен выглядеть немного иначе, - произносит она, чуть растягивая слова, словно бы подбирая наиболее нейтральные. Она собирается добавить, что домик выглядит милым, каким-то тихим прибежищем, но ее обрывает его чуть едкий хмык. Пушкарева снова переводит на него глаза, замечая печать превосходства во взгляде мужчины и всей его чуть повернутой к ней позе. - А кто сказал, что этот дом мой? - он оскаливает зубы и покидает машину, достаточно стремительно, словно бы оставляя этот вопрос в воздухе, не позволяя ей ответить. Катя ощущает, как ее уши опаляет жар. Как вообще в ее дурную голову могла прийти мысль о том, что он зовет ее к себе? С чего бы, собственно говоря? Размышления ее оказываются прерваны распахнутой дверью автомобиля. Мужчина протягивает ей руку, галантно предлагая покинуть транспортное средство, продолжая при этом ее подначивать, словно сама ситуация смущает ее недостаточно. - Ну что ж вы, Катенька, не выходите? Или дом перестал быть предметом вашего интереса раз он не мой? - Пушкарева фырчит, оплетая своими холодными пальцами руку Александра. Она соскакивает вниз, неловко наступая мужчине на ногу всем своим весом. Воропаев шипит, но отмахивается от попытки девушки попросить прощения, - я заслужил, как минимум я обещал не задевать вас, ведь так? Маленькая месть. - Я не собиралась прыгать вам на ногу, - упрямо отвечает Катерина, она продолжает держаться за руку мужчины, а он не торопится высвобождать свои пальцы из ее хватки. Александр скользит своим большим пальцем по ее костяшкам так осторожно, нежно, буквально едва касаясь. - Я знаю, - он улыбается, - но это не значит, что я не хочу вас поддеть. Вы просто прекрасны в праведном возмущении. Она сжимает его ладонь чуть сильнее и тут же ослабляет пальцы, чтобы смягчить хватку. Но Воропаев понимает ее превратно, тут же отпуская ее, и Кате не остается ничего, кроме как убрать свою руку. - Пойдемте, - Александр разворачивается к калитке, - незачем стоять на улице, с не меньшим удовольствием я могу дразнить вас и в доме. Он снова не ожидает ответа, просто открывает калитку, чуть нажимая на ручку. Пушкарева удивленно выдыхает - ворота не удосужились запереть? Она скользит за мужчиной вглубь двора, озираясь вокруг. Дворик встречает ее ухоженными дорожками, садом камней, разбитом, в самых лучших его традициях, правда, активно нарушенном ветром, что превратил ровные полосы в небольшие барханчики и улоговины. Практически все ветви деревьев перевиты яркими разноцветными, хоть и порядком потрепанными лентами. На концах некоторых из них были привязаны деревянные фигурки, металлические подвески, даже нечто похожее на крохотные изделия из кости. Ей очень хотелось подойти ближе, рассмотреть, прикоснуться, но мужчина увлекает ее ближе к дому, чуть придерживая ее за локоть, чтобы не отставала. Пушкарева продолжает вертеть головой, выхватывая то стену дома, обложенную стеклянными осколками, что формируют рыбок кои, что кружат в брачном танце, то музыку ветра, сложенную из ракушек, явно самодельную, кривую, асимметричную и от этого странно привлекательную. Чей же это все-таки дом? - Здесь все так необычно, - осторожно начинает она, прослеживая за тем, как Воропаев подпирает дверь бедром, старательно проворачивая ключ в замке с тихим хрустом, - особенно… - она тянется пальцами к одной из нитей музыки ветра, когда слышит незнакомый зычный голос. - А! Сашка, это ты! А я-то думаю, кто это решил хозяйничать в Кристинкином дворе! О! А ты кто? - вообще Катерина никогда не причисляла себя к томным барышням, которые с визгом бросаются на шею своему спасителю, но, все вышло столь неожиданно… Она сдавленно вскрикнула и шарахнулась в сторону стоявшего в пол-оборота Воропаева. Мужчина отреагировал мгновенно, бросил ключ в многострадальном замке, и притянул девушку к себе, одним движением поворачивая ее в противоположную от возможной опасности сторону. - Ваня, ну еб твою мать, - гремит раздраженный, но совершенно не испуганный Александр. Ответом ему следует довольный хохот того самого Вани, - Катя, простите пожалуйста, эта немного неадекватная личность, сосед моей сестры Кристины, - произносит он куда-то ей в волосы, и она ощущает, жар его дыхания у своего уха. Рука, что крепко удерживает ее за талию, запускает в ней целый спектр эмоций, и она чуть поворачивает голову в сторону, оказываясь лицом к лицу с Александром. Губы его оказываются непозволительно близко, и Катерина проводит языком по своим, ощущая странную, практически пустынную сухость во рту. Она выдыхает, и мужчина прижимает ее к себе сильнее. - Сашка, как ты можешь! - миг рушится, не успев толком оформиться в нечто особенное, и Катя слышит, как громко топает Иван, стуча тяжелыми ботинками по ступенькам крыльца, - я тут сторожем подрабатываю, а ты грубишь! Воропаев отпускает Пушкареву, разворачиваясь так, чтобы она оказалась у него за спиной, и недовольно воззряется на говорившего. - Ты не сторож, ты вредитель,- уверенно замечает Александр, обмениваясь рукопожатием с мужчиной. Катерина разглядывает “сторожа” с нескрываемым интересом. Иван оказывается мужчиной невысокого роста, с круглым выступающим вперед животом, большегубый рот растягивается в довольной улыбке, превращая глаза в маленькие щелки. Руки у него огромные, буквально медвежьи, и девушка невольно морщится, когда мужчина сжимает руку Воропаева со всей силы. Но хруста костей не следует и она немного расслабляется. - И ничего я не вредитель, ну что ты так компрометируешь меня перед своей леди, - продолжает самодовольно сверкает зубами Ваня, - я давно ничего тут не порчу. - Ага, как же, - Воропаев убирает руки в карманы брюк, - ты просто уже умудрился выкопать весь ее ром. Я тебе реально не завидую, когда Кристина заявится домой и не обнаружит свои залежи пиратского напитка. - За такое удовольствие и пострадать не страшно, - заверяет “сторож” и заливается хохотом, Александр качает на это головой.

* * *

Тонкая струйка ароматного напитка медленно наполняла чашку, распространяя аромат по уютной, пестро украшенной кухне. Катя разглядывала подвязанные к потолку букетики трав - некоторые из них были спрятаны в холщовые мешочки, некоторые оставались висеть просто так, и ее обуревали сомнения, что заваривая из них чай можно ненароком выпить добрую порцию пыли. Но Воропаев не соблазнился сушеными травами, а, к огромному девичьему удовольствию, принялся заваривать заготовленный крупнолистовой чай, добавляя в него специи, предварительно внимательно их инспектируя. - Мне кажется, что вы были немного грубы с этим… соседом, - осторожно замечает Катерина, подтягивая к себе чашку с напитком. Александр фыркает, наливая свою порцию чая. Девушка любуется его открытыми запястьями, предплечьями - очень домашний вид мужчины согревает ее до того, как она делает первый глоток чая. - А вы так хотели познакомиться с Иваном поближе? Могу организовать, - ухмыляется он, усаживаясь напротив, - но, боюсь, вам для этого следует затариться хорошим, дорогим алкоголем. В противном случае из этого знакомства не выйдет даже приличного диалога. - А что, без этого никак? - Катя прячет нос в чашке, неотрывно глядя на мужчину, что поворачивает свой напиток то в одну, то в другую сторону, все еще к нему не притрагиваясь. - Ваша сестра строит с ним общение именно таким образом? - Моя сестра вообще ни с кем общение не строит, - Воропаев, наконец, делает первый глоток, - а Ваня, это просто неизбежное зло, живущее по соседству и периодически совершающее набеги на ее запасы. - Она что, правда закапывала ром у себя на заднем дворе? - Пушкаревой все еще не верится в сказанные до этого слова Александра. Тот только кивает, делая очередной глоток и отставляя чашку. Катя замечает, что пьет мужчина его без особого энтузиазма, так, скорее, за компанию. Она переводит взгляд на свой напиток - что не так? - Кристина в принципе весьма… своеобразная личность, - отстраненные слова скрывают в себе столько тепла, что Пушкарева не доносит чашку до губ, замирая, следя за Воропаевым пристально и изучающе. - Прикопать пару бутылочек рома, как это делали пираты, это самая малость, на что способна ее фантазия. - Но что она теперь будет делать? - интересуется Катя, смутно представляя характер старшей Воропаевой, - неужели и правда она будет мстить? - Кому? - Александр выглядит немного растерянным, - Ване? Кристина? Не смешите меня, конечно, нет, - он качает головой, снова чуть отодвигая чашку в сторону, - это было сказано для красного словца, не более того. - Значит, она просто простит ему кражу? - Пушкарева склоняет голову к плечу, Воропаев отрицательно качает головой, скользя кончиком пальца по ободу чашки. - Она даже не вспомнит, что у нее там что-то было спрятано, - уверяет он ее, - Кристина иногда слишком сильно распыляется, знаете. Она одновременно находится везде и нигде, занята миллионом вещей и не обременена ничем. - Это звучит как-то немного… инфантильно, - Катя силится представить себе кого-то из семьи Воропаевых, кто бы не был серьезен и собран, но образ отказывается складываться совершенно. Фамилия Воропаевых как титул или клеймо - либо требует, либо принуждает - но соответствие обязательно. - Ей можно, - снова порция теплоты в голосе, - она заслуживает на то, чтобы жить так, как она того желает, - чашка гуляет в пальцах мужчины с легким шуршанием о деревянную поверхность стола. - А разве не все должны жить так, как они того желают? - Пушкарева пододвигает свою чашку к мужчине, и он принимается наполнять ее заново. - Это вы мне ответьте на этот вопрос, - Александр улыбается ей, заставляя ощутить подвох в его словах, она внутренне подбирается, готовясь отразить его атаку. - И почему я должна отвечать на свой вопрос? - мужчина только улыбается довольно и сыто, словно она снова преподнесла ему на блюдечко победу в их словесной пикировке. В принципе, как и всегда. Катерина могла остаться в таких спорах при своем мнении, но в выигрыше - никогда. Это злило. - Потому что у вас с этим как раз самые большие проблемы. Вы не способны жить, руководствуясь собственными желаниями и потребностями, - он пожимает плечами, наблюдая за ней, заставляя вспыхивать негодованием под этим взглядом. - Я способна, - она хмурится и тут же добавляет, - и не нужно путать работу и… жизнь, это разные вещи, - Пушкарева поднимает руку в защитном жесте, когда улавливает, что Воропаев собирается выдать что-то едкое. - Да что вы говорите, - слова его просто истекают ядом, - и с каких пор работа, где вы проводите львиную долю своего времени, перестает быть частью вашей жизни? - Я не об этом, - ее чашка с чаем тоже оказывается забытой, - но делать то, что я хочу, когда я могу это одно, а работа накладывает на меня определенные обязательства. - Если вы делаете то, что хотите, только когда можете, то у вас нет никакой свободы, - замечает Александр, - а если у вас нет свободы, вы будете страдать, сперва, от давления, потом от неудовлетворенности, а потом растворитесь в этом, став частью серой массы. Зато безопасно, - он пожимает плечами. - Вы презираете серую массу? - Катя подается немного вперед, - а вам не кажется, что все люди заслуживают уважения? - Презираю я только отдельно взятых личностей, и это не имеет отношения в серой они массе или не очень. Мне иногда бывает жаль людей, которые выбирают уютное болото вместо движения, но это редкость, большая редкость, Катя, - он молчит, глядя ей в глаза, а затем добавляет, - и нет, я не считаю, что все люди заслуживают уважения. Мое нужно заслужить, доказать, что они этого стоят. - Вокруг наверняка очень мало людей, которых вы уважаете, - замечает Катерина, тоже неотрывно глядя на Воропаева, уголки его губ немного ползут вверх. - Их практически нет, - отвечает он, чуть понизив голос до интимного шепота, заставляя ее ощутить волну жара по позвоночнику. - Может, тогда вы приведете пример? Мне хотелось бы знать, на кого мне нужно равняться, чтобы получить ваше уважение, - Катя подпирает подбородок двумя руками, глядит на мужчину расслабленно, скользя взглядом по его открытым рукам, по непривычно глубоко расстегнутым пуговицам у горла. Александр сглатывает, словно физически ощущает прикосновение этого взгляда. Пальцы его буквально каменеют на стенках чашки, но голос его не дрожит, не меняется ни грамма, лицо все так же выражает легкую отрешенность. - Вам не нужно ни на кого равняться, Катенька, - он снова улыбается ей, выдерживая практически театральную паузу, заставляя девушку нахмуриться в ожидании продолжения, - вы уже в этом коротком списке, ваша задача не пропасть из него.