По-людски

Брови Жданова были задраны максимально высоко вверх, а на губах играла довольная улыбка, он пролистывал очередную страницу “честного и прозрачного” отчета и практически расцветал на глазах. Малиновский не сводил с него внимательного взгляда, не одобряя его слишком открытое довольство. По скромному мнению Романа Андрей совершал просто непозволительную стратегическую ошибку - позволял Катеньке ощущать себя не просто слишком нужной, а просто таки незаменимой. Мимо. Мимо. Мимо по всем статьям. Малиновский знал таких барышень как Пушкарева - держать их нужно на голодном пайке из похвалы и коротком поводке, не позволяя узреть какой-либо другой мир, кроме того, что своим широким жестом можно и нужно было демонстрировать. Он пытался донести эту информацию до Жданова самыми различными способами, но все было тщетно. Андрей отмахивался от него как от назойливой мухи, он искренне верил, что все его проблемы будут решены благодаря интеллекту Пушкаревой, которая никуда не денется, и прикрытию Киры, которая тоже никуда не денется. И если Воропаеву он держал благодаря искусному (или искусственному) рассказу о вечной любви, поебывая все что движется, а все что не движется, двигая и поебывая. То с Пушкаревой он больше рассчитывал на ее патологическую честность, доходящую до безумия. Жданов постоянно сравнивал это очкастое недоразумение с подарком в лучших японских традициях - с просто восхитительной преданностью работе. Малиновский был не согласен, какой бы честностью не обладала Катерина-сан, в последнее время она все больше проявляла свободолюбие и нежелание подчиняться былым правилам игры. Романа это не устраивало совершенно, он видел в этом прямую, серьезную опасность. Иногда Андрею хотелось дать в глаз - буквально мучительно сильно, но делать этого было нельзя. А доводить ситуацию до того, чтобы, в конце концов, он мог сказать своему товарищу “ а я тебе говорил” он не собирался. - Выглядит просто идеально, восхитительно, превосходно! Я попытался проверить все цифры, чтобы найти малейшие несоответствия, но не нашел ни одной ошибки! Катенька, - Жданов повернулся к девушке, что сидела на стуле напротив хозяина кабинета, - вы просто прелесть! Малиновский чуть отвернулся к стене, поморщившись - ну не стоит так перегибать. Простое спасибо сработало бы гораздо лучше, чем воспевание дифирамбов. Так у Пушкаревой было бы куда стремиться, а так что? Она уже прелесть - можно даже не стараться. Роман вздохнул - нужно было возобновить разговор с Андреем об этом, но сперва… Мужчина повернулся к Катерине и опустил руку на ее плечо. - Катенька, а вы точно уверены, что все эти расчеты и такие, буквально фантастические цифры не будут восприняты как что-то слишком уж невероятное? - девушка внимательно посмотрела на его руку, словно это некое неведомое создание случайно оказалось на ее плече. Пальцы пришлось разжать, а внутреннее раздражение подавить - что эта мышь себе позволяет? - Я не просто так подставила красивые и позитивные цифры, Роман Дмитриевич, - спокойно ответила Пушкарева, явно ощущая себя куда комфортнее без несанкционированных касаний, - я посчитала, как бы выглядела парадигма внутреннего и внешнего роста фирмы с учетом потребления и затрат. Это вполне реальные цифры, которых компания могла бы достичь, если бы… - она замолкает на миг, а затем продолжает, - если бы не наши обстоятельства, о которых вам и так прекрасно известно. - Значит, вы хотите сказать что отец, - Жданов осекается, чуть меняя свое заявление, - значит, Павел Олегович тоже не увидит в этом ничего сверхъестественного? - Нет, - отрицательно качает головой Катерина, - как раз Павел Олегович и не увидит, ведь он знает все эти алгоритмы и прекрасно понимает, как фирма может двигаться и он… верит в вас, что тоже играет нам на руку. - А как насчет нашего неприятного и не уважаемого знакомого? - Малиновский облокачивается бедром о край стола, пристально вглядываясь в лицо Пушкаревой. Он замечает легкий румянец на ее щеках, она переводит взгляд в окно и молчит, словно обдумывая вопрос. Когда она поворачивается снова, то румянца и след простыл, а глаза полны решимости. Она скрещивает с ним взгляды и на миг Роману кажется, что он не выдержит ее напора. А еще он подмечает ее изменившийся стиль - очки, их строгая и четкая оправа, резкие линии и формы - он никогда бы не подумал, что она может выбрать себе что-то такое. А может все-таки не сама? - Александр Юрьевич поймет, что цифры подставные, - говорит она уверенно, - но он никак не сможет это доказать, тем более что все наши базы максимально засекречены. А все сотрудники проверены вами и не один раз. - Значит, Воропаев обломает о нас свои зубы? - довольно потрясает Жданов в воздухе папкой с отчетом, но Катя не разделяет его веселья. - Александр Юрьевич не обломает о нас зубы, потому, что, скорее всего, не будет стремиться кусать. В первую очередь он будет засыпать вас вопросами - сложными, спорными, странными и будет ждать, где вы совершите ошибку, - она смотрит на Жданова строго, даже осуждающе. Малиновскому нравится то, что говорит Катерина, это вселяет уверенность в том, что ее гениальный мозг все еще находится в их пользовании. Но этот взгляд… разве это не значит, что она сомневается? Что она сближается с Воропаевым, на попытки ухаживаний которого Жданов так бездарно махнул рукой? - Значит, мне не нужно совершать ошибок и все будет прекрасно, ведь так, Катенька? - пытается отшутиться Андрей, но девушка отрицательно качает головой и улыбка Жданова немного тает, а Пушкарёва получает возможность высказаться. - Вы все равно совершите ошибку. Вы не будете достаточно подготовлены для того, чтобы выдержать все вопросы, - уверенно отвечает она, - вы даже сейчас пролистали отчёт поверхностно. То, что вы сверили цифры это не главное - вам нужны связи во всем этом, Александр Юрьевич будет целиться именно туда. Он не будет бить по очевидным вещам, ему не интересно рвать там, где тонко. - Вы настолько хорошо изучили Воропаева на ваших чаепитиях? - не выдерживает Малиновский. Катерина чуть поворачивается к нему. Губы ее изгибаются в тонкую слабую улыбку, грустную, но уверенную. Роману хочется растоптать эту уверенность, вырвать ее с корнем - послушность не стоит рядом с уверенностью. Никогда. - Я не буду повторять вам, Роман Дмитриевич, о том, что моя личная жизнь остаётся моей личной жизнью, - она произносит это мягко, но настойчиво. - Но то, что я знаю… я использую это для защиты нашей ситуации. Не более. - А что же вы ещё знаете? - подается вперед Жданов, явно заинтересованный тем, куда повернулся разговор. Малиновский вздыхает, чуть качая головой. Сказочный идиот. Из нее можно было выудить куда как больше, а теперь, она закроется в свою излюбленную раковину и все, никаким ножом в нее не залезть. - Ничего из того, что может быть вам полезно, Андрей Палыч, - вздыхает она, сжимая руки на коленях, - но изучите мой отчет вдоль и поперек, иначе у Александра Юрьевича будут все шансы пошатнуть вас. Не сбросить, не сдвинуть даже, но пошатнуть. Все начинается с малого. - Я что-то не могу понять, Катенька, а за какую вы команду играете? - Роман чуть склоняется вперед, изучая ее лицо. Катерина чуть склоняет голову к правому плечу и молчит, словно намеренно испытывая его терпение, а затем отвечает. - К моему сожалению, не в моих правилах менять команду, Роман Дмитриевич, можете не беспокоиться. Но беспокойство не утихает. В этом ответе читается столько всего - такое глубокое двоякое чувство, что ему ничего не остается, кроме как возмущенно выдернуть из рук Жданова папку, как только за Катериной закрывается дверь. - Эй, что ты делаешь! - возмущенно восклицает Андрей, протягивая руку за отчетом, - верни его немедленно. Если Катя сказала его изучить, то лучше я к ней прислушаюсь. Она нас пока еще ни разу не подводила. - Ключевое “пока еще”, - Малиновский хлопает Жданова по руке, когда тот особенно успешно тянет руку к отчету, - тебя очень зря не смущает и не напрягает связь нашей Железнозубки с Воропаевым. Ты что, не замечаешь, что она постепенно начинает перетягивать его ужимки? Жесты? Слова? - Слушай, Ром, чего ты от меня хочешь? - Андрей становится серьезным, он снимает очки, потирая переносицу двумя пальцами. - Я узнавал у Киры, что там у ее дражайшего Сашеньки с нашей Катюшей. Можешь не паниковать. - И что позволило тебе сделать выводы, что можно не паниковать? - Малиновский откладывает отчет на стол, предварительно заложив самодельную закладку в папку. - Наш Сашенька не способен вытащить из Кати ничего, что могло бы скомпрометировать или подставить нас. Он упирается в ее корпоративную честность и ее высокоморальные человеческие качества, - Роман открывает рот, собираясь заявить, что информацию можно получить совершенно иным путем, но Андрей отмахивается от него, продолжая, словно читая мысли, - а в кровать к себе он ее не затащит ни под каким соусом, можешь быть спокоен. - Ладно, допустим, ты уверен в ней как в сотруднике, но почему ты уверен, что Воропаев не сможет добиться расположения этой страшилки в горизонтальной плоскости? - Малиновскому хочется треснуть Жданова по голове, когда последний смеривает его недовольным взглядом, всем своим видом показывая, что Роман безбожно, практически невероятно тупит. - Ты что, не видишь, что нашу Катюшу и за ручку то никто не держал! Даже в школе! Ты думаешь, что Воропаев, к которому бабы сами прыгают в кровать, сможет соблазнить нечто столь перепуганное и невинное как Пушкарева? - Малиновский на это замечание только качает головой. - Андрюша, не тупи, у нашего Железного Алекса с фантазией все более чем хорошо и ему не составит труда затащить Пушкареву в постель, - Роман хлопает ладонью по папке, - он прекрасно понимает, что Катя ключик к твоему полету нахрен, думаешь, он отступится? - Жданов снова хмурится, на этот раз, действительно всерьез задумываясь над сказанным. Малиновский одобрительно кивает - хорошо. - Кира сказала, что в ближайшее время Саша будет занят другими делами, так что до совета директоров он точно не будет видеться с Катериной. А после совета он будет нам не страшен какое-то время, в особенности, если получится провернуть наш фокус с НикаМодой. Но ты прав, нужно будет минимизировать их общение на определенном этапе. А потом, - Андрей сплетает пальцы на столе, - нам будет даже выгодно, что Катюша столь близка с Воропаевым. Ты же сам говорил - в случае чего она идеальный козел отпущения. Коза. А при хорошем раскладе пальму первенства в глазах отца она может поделить с Сашенькой. Уж в то, что он лезет в наши дела и не дает мне продохнуть, папа поверит даже без доказательств. - А почему это у Воропаева не будет времени видеться с Пушкаревой? - уточняет Малиновский, негодуя, что получает весьма важную информацию в последний момент. Жданов слишком сильно начинает полагаться на собственный ум, что не есть хорошо совершенно. В таком случае держать руку на пульсе ситуации становится невообразимо сложно! - Не знаю, - легко пожимает плечами Андрей, раздражая этим Романа до крайности, - наверное, Кира нагрузила его какими-то своими вопросами, или может на работе не все так гладко, но сам посмотри, он давно сюда не являлся. - Я вижу другое, - Малиновский возвращает Жданову папку со спасительным отчетом, - что, несмотря на то, что Воропаев с Пушкаревой видеться не может, его водитель упорно возит ее с работы домой и наоборот. - А нам что, плохо от этого? - растерянно спрашивает Жданов, - зато наш мозг операции в целости и сохранности. - В целости и сохранности в руках Воропаева, - напирает на своем Роман, но Андрей снова делает взмах рукой, прерывая. - Ты драматизируешь! - всем своим видом Жданов показывает, что эта тема ему порядком поднадоела, как и нравоучительные заезды Малиновского. Обычно Роман с готовностью отступал, но не в этот раз. - Нет, это ты недооцениваешь! Он потихоньку подгребает ее к себе и если не сместить сторону интереса твоей Катюши, она окажется в частном пользовании Воропаева. А он своими игрушками не делится и даже их клеймит! Разуй глаза, Андрей, ситуация с ЗимаЛетто не решится ни после совета директоров, ни после создания НикаМоды. Да и знает эта мышь слишком много, - Жданов на этот многословный и эмоциональный выпад только вздыхает, отводя глаза в сторону, но все-таки отвечая. - Ну, и что ты предлагаешь мне делать? Запереть ее в каморке и не выпускать оттуда пока все не выйдет на достойный уровень? - он скептически выгибает бровь. - Нет, я предлагаю тебе сместить ее вектор интереса, и чем быстрее, тем лучше, - нажимает на Андрея Роман, - тебе безвредный флирт не повредит, а нашей Железнозубке будет ой, как приятно. - Ты предлагаешь мне ухаживать за Пушкаревой? - в глазах Жданова отражается буквально священный ужас, Малиновский досадливо морщится. - Вот скажи мне, зачем ты строишь из себя оскорбленную невинность? - он удобнее садится на край стола, чтобы не свалиться ненароком если начнет слишком активно жестикулировать, - не предлагаю я тебе ее трахать, даже целовать не предлагаю, просто ничего не значащие в приличном обществе знаки внимания. Например - подвезти ее пару раз до дома. Если эту функцию на себя переберешь ты, рано или поздно Воропаев перестанет присылать своего водителя. Вот тебе и минус очередная привязка между ним и Катюшей. Понимаешь? - Понимаю, - согласно кивает Андрей, внимательно разглядываю Романа,- но все-таки не осознаю до конца, почему этим должен заниматься я? В конце концов, Кире и так не нравится Катя, а если я начну быть с ней излишне милым… нет. Я не готов просрать все с Кирой сейчас, пока у нас тишина и спокойствие в виде некоего понимания. А вот ты мог бы послужить на благо фирмы. Тебе приударить на минималках за Пушкаревой никто не мешает, и никто дома не караулит. - Идея не лишена логики, - кивает Малиновский, он уже и сам было решился на это, ведь лучше все держать максимально под контролем, чем позволять происходящему медленно утекать сквозь пальцы. - Но у нас с тобой вырисовывается явная и четкая проблема - Катерина терпеть не может, когда я к ней прикасаюсь. Конечно, я мог бы изменить ее взгляд на себя совершенно без проблем, но у нас на это совершенно нет времени, нам сейчас нужен не затянувшийся процесс, а сиюминутный результат. - И ты хочешь сказать, что когда я ее касаюсь, то у нее на меня нет такой отрицательной реакции? - в голосе Жданова звучит надежда, но Малиновский торопится зарубить ее на корню. - На тебя она реагирует совершенно ровно, как на ту же Амуру, например, а это, поверь, уже хорошее начало. Тем более что нет ничего более клишированного, чем влюбленность подчиненной в своего работодателя. Ты от этого только выиграешь, так как влюбленная подчиненная такого… кроткого нрава не принесет проблем, а Катюша получит ни с чем несравнимый опыт влюбленности в достойного мужчину, который все-таки может хоть немного осуществить ее романтические грезы, которым она предается одинокими холодными ночами! Это практически благодеяние! Буквально гуманитарная помощь голодающим детям Африки малого масштаба. - Ты подаешь это так, словно мы задумываем с тобой что-то исключительно хорошее и совершенно альтруистичное, - с сомнением тянет Жданов, - как по мне, то не совсем… правильно играть на таких струнах. Я могу слишком ее обнадежить. - Ну, ты, по сути, и делать то ничего не будешь, - Роман был готов буквально праздновать победу, ведь Андрей принимался рассматривать возможные варианты событий, что было равносильно тому, что он согласен. - Она все додумает себе сама, а так как она у нас умная как сто библиотекарей вместе взятых, когда придет момент открыть ей глаза, что она просто обманулась, она своими же руками переведет всю вину на себя и свою излишне разыгравшуюся фантазию. Идеально, разве нет? - Идеально, - не может не согласиться Жданов, - вот бы со всеми барышнями было так легко, - вздыхает он глубоко и как-то уныло, - когда я пытаюсь выстроить схожую цепочку для взаимоотношений с Кирой, она у меня всегда разваливается на первых двух шагах, - признается он, вспоминая наболевшее. - Не бывает так, чтобы со всеми было просто, - пожимает плечами Малиновский, ощущая мягкое удовлетворение от того, что хотя бы частично ситуация снова возвращается под его протянутую руку, - просто раз уж мы так облажались с ЗимаЛетто, то не может позволить себе точно так же облажаться с Катериной. - Не можем, - соглашается Андрей, - она единственный способ все вернуть на круги своя, да еще и имеет для этого конкретный план. - Который требует доработок, - напоминает Роман, решительно отметая любую идею, где Пушкаревой отводилось бы исключительно первое место. Эта заучка должна восприниматься Ждановым не как важный и незаменимый персонаж, а как просто способ, средство, если не инструмент для достижения цели. Этого более чем достаточно. - Можешь сегодня же начать действовать. Так, без давления, не обязательно сразу усаживать ее к себе в машину - просто предложи. Позволь ей выбрать. И очень тебя прошу, не пытайся заводить с ней разговоров о работе. - А о чем я, по-твоему, должен с ней говорить, - кривится Андрей, - не комплиментами ведь я должен сыпать, право слово. - Комплиментами точно нет, во-первых, это еще жутко рано, а во-вторых, совершенно неуместно. Так что лучше будет, если ты просто попробуешь расспросить ее о себе, ну, к примеру, если она будет отмалчиваться - это сближает. - Постараюсь это запомнить, - обреченно вздыхает Андрей, и Роман хлопает его по плечу, максимально перегнувшись через стол, - у тебя все прекрасно получится, я уверен в этом. Ведь если ты можешь кружить голову всяким… многоопытным барышням, то, что тебе мешает преуспеть с тишайшей мышью? Дверь в кабинет открывается без стука и на пороге возникает Кира. Выглядит она превосходно, прекрасно, холодно и отталкивающе одновременно. Жданов моментально краснеет, силясь осознать, что могла услышать его “в который раз” невеста. Малиновский спрыгивает со стола, протягивая руки к Воропаевой. - Кирочка, как твои дела? Я еще не видел тебя сегодня, ты как всегда прекрасна, - он заключает ее в легкие объятия, и девушка позволяет ему это сделать, правда, совершенно не отвечая на его приветствие. Роман отпускает ее, делая шаг в сторону, позволяя ей пройти к Андрею, если это то, что она собиралась сделать. Но она замирает на месте и просто смотрит на Жданова в упор, не улыбаясь и не меняясь в лице. Неужели она и правда слышала их беседу? Малиновский ощущает предательский холодок, который спускается вдоль позвоночника. Может ли это быть опасно? Получится ли свести все к шутке? Будет ли Кира после этого их союзником? - Ты забыл, - обличительно припечатывает Кира, заставляя Андрея нервно сглотнуть. - Что наш гений забыл на этот раз? - заполняет паузу Роман, старательно считывая на лице Воропаевой хоть минимальную смену эмоций. Но, увы, ничего не происходит. Блядская порода, невольно восхищается Малиновский, их как изо льда вырезали, если им нужно, они не показывают ни единой эмоции. Ни единой! - Он забыл о том, что мне обещал, - ни тон, ни выражение лица не сулят ничего хорошего, а по Андрею слишком четко видно, что он не понимает даже примерно, что он обещал! Идиот! Роман решает, что подарит ему блокнот, где тот будет записывать все, что он обещает Кире, отмечая попутно, выполнено это обещание или нет. - Кира, ну ты же знаешь, какой иногда я бываю… - Андрей пробует подобрать слово, попутно вставая со своего кресла, - я прошу у тебя прощения и буду очень признателен, если ты скажешь мне, какое из своих обещаний я забыл. Малиновский готов похвалить Жданова за попытку. Лицо Киры меняет выражение, она закусывает губу, словно сдерживая… смех. А потом все-таки заходится в приступе хохота, даже хлопая в ладоши. - Андрей, ты неподражаем! Просто невероятен! - она чуть закидывает голову назад, чтобы унять слезы и не размазать макияж, - надеюсь, это будет тебе очень хорошей наукой, и впредь ты будешь все помнить очень подробно. - Так ты просто развела меня? - Жданов хмурится, но старательно сдерживает раздражение. Кира прекращает улыбаться и Малиновский понимает, что она считывает его куда лучше, чем Андрею этого хотелось бы. - Нет, - говорит она серьезно, но спокойно, - ты просто забыл, что сегодня мы должны ехать за подарком твоей маме. Я решила тебе напомнить, чтобы ты никуда не укатил к вечеру. А то я уже слышала, что ты собирался. - Кира, - Андрей садится на стол и трет лицо руками, - ты знаешь, что такими темпами ты можешь довести меня до смерти в один день? - Примерно это представляю, - она сплетает руки на груди, довольно улыбаясь, и подмигивая Малиновскому, - но сегодня ты весь мой, я тебя забронировала. Роман старательно улыбается, справляясь с удушающим негодованием. Все шло более чем хорошо, а тут нарисовалась Кира. Ничего, он следит, как Андрей снова встаёт ей навстречу, все-таки обнимая ее на этот раз, сегодня не срослось, сойдется завтра. А у него будет чуть больше времени продумать, как сделать все это правильно. Уже он-то знает, как пользоваться этим правильно.