По-людски

Это была плохая идея. Совершенно никудышная и прогорклая своим идиотизмом и банальщиной. Андрей скривился, словно мама снова подсунула ему лимонную настойку под видом лекарства. В руках он сжимал огромный букет алых роз, отступив в этот раз от привычного сценария буквально на полшага, добавив в это буйство кровавого цвета один белый цветок. Он подготовил красивые слова, которые собирался сказать Кире, преподнося этот букет. Интересно, это сработает в который по счету раз? Жданов вздохнул, чуть потерев подбородок, глядя на светящиеся окна ее квартиры. И зачем Малиновский пригнал его сюда играть влюбленного идиота прямо сейчас? До следующего совета директоров еще уйма времени, Пушкарева, слава Богу, стала его официальным помощником, а недовольство Киры могло остыть само по себе. Тем более что Воропаев тоже получил хороший щелчок по носу, даже два щелчка. Один от такого невероятного отчета, настолько невероятного, что он забрал его с собой, не иначе как для изучения всех деталей в поисках подвоха. А один от госпожи Ждановой, что оказалась совершенно недовольна перебранкой, которую они практически учинили в самом начале совета. Со всех сторон Андрей вышел победителем! Так зачем он должен был падать на колени перед Кирой прямо сейчас? Уже у двери квартиры он еще раз остановился, взвесив все за и против, и все-таки постучался в дверь. Наверное, Кира все-таки видела его из окна, ведь ждать ему не пришлось. Она распахнула дверь, одетая в просторные шелковые черные брюки и такую же мешковатую пижамную куртку, под которой скрывалась белая хлопковая майка на тонких лямках. В одной руке держала бокал с вином. - Ты меня впустишь, или ты все еще злишься слишком сильно, для того, чтобы мы могли нормально поговорить с тобой? - спрашивает Андрей, когда тишина начинает тяготить его слишком сильно, а Кира и не думает помогать ему в этом. - Заходи, - она делает легкий шаг в сторону, позволяя Жданову сделать шаг внутрь квартиры, - цветы мне, или ты едешь куда-то еще? - Цветы тебе, - разговор клеится не в ту сторону, в которую хотелось бы Андрею, но Воропаева явно не настроена на романтику, - я даже… думал много о чем, когда выбирал их и… - Кира бросает в его сторону скептический взгляд и делает глоток вина. - Но это совершенно не важно. Просто возьми их, пожалуйста. Я, правда. Правда выбирал их для тебя, - он протягивает букет и ощущает сожаление, а не раздражение. Все эмоции отражаются на его лице, и Кира чуть прикусывает нижнюю губу. Да, искреннее раскаяние, или его подобие всегда действовали на Воропаеву как лучшее лекарство. Она принимает букет, обнимая его с нежностью, и Жданов радуется, что на розах нет ни единого шипа. - Закрой дверь и проходи, - Кира не отнимает лица от цветов, проходя вглубь коридора, направляясь, скорее всего на кухню, за вазой. Андрей захлопывает дверь, дополнительно закрывая ее на несколько замков - хорошо. Он и правда находит ее на кухне. Бутылка вина, чистый бокал, ее, полунаполненный, ваза с цветами. Она успокоилась или это просто вежливость, вшитая в нее ее матерью в свое время? Андрей подходит к угощению, наливая себе едва ли пол бокала. - Кира, я клянусь тебе, что не хотел тебя расстраивать, - он не смотрит на нее, просто прислушивается к тому, как она дышит, - но мне правда нужна Катерина. Она умнейшая секретарша, которая у меня была, и, согласись, Вика на эту роль не тянет совсем, ты же знаешь. Мы сейчас нуждаемся в хороших кадрах. Ты же видела отчеты, - он поворачивается к ней, глядя ей в глаза. Она стоит, устроив сплетенные руки на груди, - половина из этих успехов заключены в ней, Кира. Я просто забочусь о нашем будущем. Будущим нашей компании, чтобы в один прекрасный день, мы, как и мои родители, могли оставить ее нашим детям. Кира, подумай об этом. Она сокращает расстояние между ними стремительно и порывисто, целуя его и разделяя с ним вкус вина. Хорошо, пусть не идеально, но хорошо. Даже Малиновский не придумал бы выхода из ситуации лучше. Собой можно было гордиться.

* * *

- И пускай с Кирой все прошло очень хорошо, я все равно не понимаю, зачем ты заставил меня идти к ней сразу же, - Андрей покрутил на барной стойке стакан с коньяком, - я думал, мы сможем отпраздновать нашу победу немного иначе. - Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя, Андрюша, но иногда ты ведешь себя как сущий ребенок, - Малиновский опрокидывает стопку текилы, быстро заедая ее лаймом, - ты не просто наладил контакт с Кирой, ты не расстроил Маргариту Рудольфовну. Или ты думаешь, она просто так Киру поддержала на Совете? Вот и подумай на досуге, - Роман делает взмах рукой, и официант обновляет его порцию напитка. Жданову тоже приходится сделать глоток, поддерживая товарища. - Нет, - он качает головой, - ты, конечно, бесспорно прав. Мама осталась довольна, что мы закрыли с Кирой это глупое недоразумение. Но я так устал! - Я не назову тебя дураком, только от великой дружбы, - как-то обреченно замечает Малиновский, он вообще выглядит не очень довольным, и Андрей искренне не понимает причин этого, - ты понимаешь, что это только начало? Или ты сам уверовал в такой волшебный отчет Пушкаревой? - он выгибает брови в притворном удивлении, глядя на друга с издевкой, возможно, даже с легкой толикой осуждения. Кайфоломщик, со злостью думает Жданов, нельзя было хоть сегодня об этом не говорить? Но Роман продолжает смотреть неумолимо, ожидая ответа. - Я не полная бестолочь, конечно, я помню, что к нашей липе нам ещё пилить и пилить. Но, черт возьми! Наш Железный Алекс купился! Разве это не повод для радости? - Нет, не повод, - уверенно отрезает Малиновский, он кривит губы, словно собирается ругнуться отборным матом, - сам подумай, если он так поразился отчетом, что признал свой проигрыш, зачем ему дарить тебе такой шикарный подарок, как Пушкарева в помощниках? Это явно не в духе Воропаева, щедрость у него не в чести. Не в твою сторону так точно. Тем более что Кира проголосовала “против”. - Ты думаешь, что это не просто так? - вкус коньяка становится просто дрянным. Как он раньше не замечал, какую бурду плеснули ему в бокал? - И что же на уме у нашего Змия? Он собирается просто запудрить мне мозги таким образом? - Когда у Воропаева что-то в этой жизни было просто так? - вопросом на вопрос отвечает Роман. В его руке греется очередная порция текилы, и Жданов абсолютно уверен, что это такая же дрянь, как и его коньяк, - но, вот, что он задумал, я пока ума не приложу. Попробуй, поговори с Кирой о странном поведении ее братца, она в любом случае должна что-то знать. - Кира не желает обсуждать на наших встречах своего брата, - недовольно кривится Андрей, все-таки делая дополнительный глоток отвратительного напитка, - думаешь, я не пробовал выведать у неё эти сведения раньше? - Тогда, подключи к этому свою мать, пока она все еще в городе, - советует Малиновский, - тебе в такой малости она не откажет, да и Кира разговорится с ней гораздо охотнее. Сколько раз тебя Маргарита с ней мирила - не счесть. - Думаю, ты прав, - Андрей представляет, как он обратится к своей матери с такой просьбой. Жданова совершенно не удивится такому желанию сына, в конце концов, только исключительно благодаря ей в прошлой ситуации с Воропаевым разрешилась в его пользу. А Кира, Кира безумно любит его мать для того, чтобы излить свою душу, даже если случайно продаст чужую. Но сама ситуация его все равно не отпускает, то, что еще некоторое время назад казалось ему совершенно поразительным счастьем и едва ли не восхитительной случайностью начинает набирать угрожающие обороты. - Ты считаешь, что Катерина тоже может быть замешана во всем этом? - Андрею очень не хотелось задавать этот вопрос, особенно уже предвосхищая ответ, но… - Не знаю, - еще одна стопка напитка пустеет и Малиновский делает очередной жест рукой, чтобы стекло не оставалось пустующим, - если бы она правда хотела сыграть против нас, то зачем ей было так стараться с отчетом? - А может, она предположила логично, ведь с этим у нее проблем нет, что если она сдаст нас - то и сама отправится вслед за нами, - Андрей покачивает остатками коньяка в бокале, принимаясь разглядывать янтарную жидкость на неверный отсвет солнечных лучей, - разве не в этом был твой… - он тут же исправляется, - наш план? - Нет, не в этом, - качает головой Роман, тоже разглядывая текилу то так, то эдак, - в НАШЕМ плане она должна была оказаться единственной виновной. Ну, может, еще Воропаев, чтобы ему хорошенько нервы потрепали. Мы как раз должны были оказаться с чистыми руками. Но, - он снова выпивает, прикрывая ладонью кривящийся рот, словно только сейчас осознает, насколько блевотный напиток потребляет, - я не думаю, что Пушкарева могла просчитать, что ее готовят стать овечкой на закланье. Такие как она, верят своим начальникам без оглядки. - Ты думаешь, нам все еще нужно организовать те ухаживания, - Андрей потирает шею, в тайне надеясь, что ему не придется оказывать Катерине знаки внимания, хоть и незначительные. Разве его актерского мастерства хватит на ТАКОЕ притворство! - А ты думаешь, что можно вот так просто идти дальше, не ощущая, насколько близко к тебе, к НАМ стоит Катерина? - скепсиса в голосе Малиновского хоть отбавляй. Он качает головой, поворачиваясь к Андрею, - ее нужно контролировать, я говорю тебе это со всей серьезностью. Начни делать это сейчас, любое промедление будет не просто помехой, оно, фактически, будет означать то, что ты ее теряешь. И, ради всего святого, прекрати в этом уступать Воропаеву. Это не безобидные заигрывания с его стороны, у него на нее далеко идущие планы. - Какие у него могут быть планы, если ты сам говорил, что она совершенно и абсолютно верна мне? - Жданов ощущает раздражение на кончике языка. Он крайне редко соперничал за внимание одной и той же женщины с Воропаевым, но когда такое происходило, они всегда выбирали его. Александр оказывался для них слишком язвительным, высокомерным, колючим, неуступчивым и резким. Там, где Жданов старательно стелил соломку и расправлял шелка, Воропаев мог и обрубить, а то и пройтись катком по чувствам пассии. Жесткий. Было время, когда и Андрею хотелось походить на Александра, иметь право так же язвить, плеваться ядом, но потом он понял, что такие люди могут пойти далеко, но только пробивая стены кулаками. Куда как выгоднее мягкая уступчивость, демократическая легкость, практически невесомое давление. У него было достаточно времени для тренировок перед тем, как он получил свое законное место директора. Пора направлять свои навыки в нужное русло. - Это пока она верна тебе абсолютно, пока она находится в такой нужной нам функции мощного компьютера - такой себе гениальной счетной машинки, - спокойно, как ребенку принимается разъяснять ситуацию Роман, - но, как только в ней проснется женская сторона, как только она захочет нравиться, когда поймет, что может нравиться, даже если это будет отборное вранье, она тут же переметнется к тому, кто подарит ей эти розовые сопли, вперемешку с романтическими бреднями. - И ты хочешь сказать, что эти бредни должен подарить ей я? - Жданов задирает брови, скептически следя за Малиновским. На идиота его товарищ не был похож это точно! Роман выдерживает его взгляд, отодвигая от себя излишне разогретую в руках текилу. Андрей даже немного выдыхает - не придется поддерживать его очередным глотком этого пойла, что притворяется коньяком. - Как ты себе представляешь, что я буду проворачивать что-то столь сопливо-романтичное прямо под носом у Киры? А что, если она заметит мои знаки внимания? - А мы будем делать это так, чтобы она не заметила, - Роман чуть склоняется к Андрею, и последний буквально кожей ощущает, что Малиновский хочет постучать его по лбу, вбивая предложенную информацию, - в конце концов, мы упираемся в то, что наша Железнозубая Леди умна, и простые выпады в сопливую романтику может и просечь. Сперва, мы начнем с ее расположения. - Наша идея с подвозом уже накрылась медным тазом, - особенно мстительно напоминает Жданов, вспоминая, насколько их план оказался неудачным. Сперва тот самоуверенный водитель этого засранца, а потом и сам Воропаев! - Значит, мы начали не с той стороны, - Роман оказывается совершенно спокоен, кажется, что у него на все есть ответ и он готов заранее - продуман и расписан. - А с какой же стороны мы должны заходить, о гуру соблазнения? - чуть склоняет голову в сторону Андрей. Каким бы дрянным не был коньяк, но опьянение захватывает его практически незаметно, теперь приходится опираться о барную стойку для лучшего равновесия. - Или ты еще не придумал? - Я не сказал, что еще не придумал, - улыбается Малиновский, Жданову кажется, что его товарищ, в отличие от него, совершенно трезвый. Об обратном свидетельствуют разве что лихорадочно блестящие глаза, - подумай сам, где наша Катюша проводит больше всего своего времени? А? - Судя по тому, во сколько она выбирается из ЗимаЛетто, то она днюет и ночует на работе, - спокойно отвечает Андрей, это была аксиома, он даже не представлял, что у Пушкаревой могло быть что-то похожее на личную жизнь. Даже с учетом ее редких встреч с Воропаевым, которые могли тянуть на это, если закрыть глаза и уши. - Так что мешает тебе, - Роман пододвигается к Андрею еще ближе, переходя на полушепот, - оставаться с ней после работы, ну, начиная с пары раз в неделю, например. У тебя даже есть благовидный предлог - вытаскивать ЗимаЛетто из задницы. А перед Кирой я устрою тебе просто идеальное алиби. Ну и если она все-таки возжелает тебя проверить, то ни за чем таким вас не застанет, ведь тебе даже в страшном сне не приснится соблазнять это недоразумение в брекетах. Слова Романа не были лишены логики. На самом деле Жданов в любом случае собирался немного сильнее проникнуться ситуацией в компании, принимаясь исправлять то, что они наворотили в шесть рук. Если медлить и дальше, то будет только хуже, тем более что следует как можно быстрее воплощать их идею о НикаМоде в жизнь. ЗимаЛетто и так остается на плаву, исключительно на честном слове. А если соединить необходимое с неизбежным… - А что мы будем делать с Воропаевым? - неохотно спрашивает Андрей, - ты же не думаешь, что он так просто отступится и позволит мне занять мысли нашей Катюши? - Конечно, не думаю, - довольно улыбается Роман, - именно для этого нам и нужна Кира, которая сможет отвадить его от частых встреч с Пушкаревой. Шантаж, истерика, уговоры - все сейчас будет нам на руку. А дальше ты медленно и уверенно заронишь в Катину голову сомнения относительно Воропаева. Парочка правильных историй и наш Саша предстанет в еще более неприглядном свете, чем уже есть. Ты же можешь? В принципе Андрей мог, правда, мог, ведь ему уже приходилось рисовать Воропаева нужными ему красками перед другими людьми. Не то чтобы он врал, но немного изогнув действительность, получалась совершенно иная картина. Да и сам Александр не гнушался такими методами. Чего стоили некоторые его провокации, которые случались до того памятного дня, когда они так отчаянно почесали друг о друга кулаки. - И ты думаешь, что Катя так просто поверит мне? - он качает головой, ощущая, что перед глазами все раскачивается и кренится, - ее так просто не сбить с намеченного, с чего бы ей менять свое отношение к Воропаеву. - Потому, что Сашенька тот еще урод, просто подготовь ее для этого, а потом покажи его во всей красе, - Роман подпирает подбородок рукой, вздыхая и улыбаясь, на этот раз совершенно пьяной улыбкой, - мы сделаем так, что Катя услышит то, что он на самом деле думает о ней, каждое слово, которое он скажет в ее адрес дойдет до ее маленьких ушек и осядет глубоко в сознании. Немного слез и терзаний, а потом ты, как рыцарь в белых доспехах, спасешь ее из тяжкого плена отчаяния, - он картинно взмахивает рукой, сметая с барной стойки свою стопку и стакан Жданова. Андрей практически радуется этому, с готовностью извлекая кошелек. Лучше он заплатит за разбитую посуду, чем еще раз прикоснется к этой дряни! - Очень хорошая идея, - кивает он, выкладывая на стол нужную сумму за ущерб, накидывая даже немного сверху за неудобства, - так и сделаем. Пошли отсюда. Пойло здесь дерьмо, а у меня дома первоклассный коньяк. - Согласен,- Малиновский совершенно не грациозно соскальзывает с барного стула на пол, - но не к тебе. Пошли в Дилериум, там сегодня должен быть свободный вход для барышень, у которых юбка будет просто мега мини. Я думаю, что ты, все-таки, заслужил отпраздновать нашу победу на Совете. - Как великодушно, - идея почему-то не радует Андрея настолько сильно, насколько должна на самом деле. Может некачественный алкоголь тому виной? - Пойдем, в конце концов, выпивка в Дилериуме куда лучше, чем здесь.

* * *

Неважно сколько было выпито, неважно какого качества был алкоголь, Жданову всегда было невероятно дурно по утрам. Он не любил сравнивать гадкий привкус во рту с кошачьей мочой, как это делали некоторые его знакомые. Он просто не знал, какая эта самая моча на вкус, и свято верил, что она в сто раз хуже того, с чем он просыпался после перепоя. Чуть повернув голову в сторону, Андрей нахмурился, рядом с ним лежала обнаженная, едва прикрытая одеялом девушка. Ее медового цвета локоны были в максимально беспорядке, но из-за большого количества укладочного средства не утратили свою форму. Они хоть потрахались? Жданов попытался призвать память к порядку, но она упорно не подсовывала ему никаких медовых блондинок. Ладно, с этим нужно было разбираться тогда, когда обладательница этих волос соизволит проснуться. Андрей снова откинулся на подушки - торопиться было некуда, в квартиру Малиновского не могла нагрянуть ни Кира с проверкой, ни мама с визитом. Что было, в свете последних событий очень даже хорошо. Но понежиться в постели подольше не получилось. В комнате было душно, а девушка, помимо тонны укладочного средства, видно употребила на себя не один флакон духов. Как итог, дышать стало просто невозможно и ему пришлось встать, чтобы немного вдохнуть свежего воздуха. С кровати он сполз весьма мучительно, особенно учитывая то, что он старался не разбудить спящую. Не потому, что было жалко девушку, что тусила с ним в клубе до поздней ночи, а потому, что ему сейчас не хотелось слишком много врать о причинах того, почему эта ночь, хоть и волшебная, будет единственной. Правда, в том, что она была волшебной, он сильно сомневался, но, его зазноба на час, скорее всего, тоже ничего не помнила. Жданов натянул брюки, отчаявшись отыскать свое белье, и отправился открывать зашторенное окно. Уличный воздух оказался приятным, манящим и немного отдающим раскаленным асфальтом. Андрей жадно потянул его на полные легкие, и тут же юркнул обратно в комнату, опасаясь, что тошнота, что подкатила к горлу, спровоцирует рвоту. Внимание его привлек шорох простыней, и он выглянул из-за шторы, чтобы рассмотреть получше свое ночное похождение. Девушка озиралась по сторонам, прижимая одеяло к груди. Когда она, наконец, заметила мужчину, что рассматривал ее, укрывшись за шторой, то сперва глаза ее стали огромные, как плошки, а плечи задрожали. - Андрей Палыч? - голос ее срывался, и был хриплым из-за пересохшего горла. Жданов очень сомневался, что он бы представлялся в клубе своим полным именем, поэтому вышел из-за шторы окончательно, стараясь рассмотреть получше. Лицо ее было знакомым очень смутно, словно он видел ее раз или два, и то мельком. Очень сильно мешал ее макияж - размазанный и полустертый, да и это гнездо на голове… - Я… я не… мы же не…, - она заглянула под одеяло, - боже! Простите, - буквально захныкала девушка. Лицо ее исказилось, утратив последний налет привлекательности, - пожалуйста, я… я бы никогда… я столько не пила никогда, Андрей Палыч, - она все-таки всхлипнула, - не увольняйте меня, пожалуйста, - опустив лицо в одеяло, девушка разрыдалась, а у Жданова, наконец, отщелкнуло в голове, где он видел ее лицо. Швейный цех. Какая досада. Мужчина потер лицо руками и выдохнул. - Не убивайтесь так, э…. - имя девушки точно не хранилось на задворках его памяти, - мы просто вчера оба слишком много выпили, - Андрей приблизился к постели и присел на ее край. - За такие… недоразумения, никто никого наказывать не будет. - Девушка вскинула на него покрасневшие глаза, утирая нос тыльной стороной ладони, - просто, - Жданов улыбнулся одной из своих излюбленных улыбок, которые покоряли женские сердца без вопросов, - просто мы с вами забудем об этом дне. Так, словно его никогда и не было. Вы же согласны? - Конечно, - охотно закивала она, трепая невозможной прической, - конечно, Андрей Палыч. - Вот и прекрасно, - он похлопал ее по коленке, прикрытой одеялом, - вот и молодец. Тем более что все равно тебе никто не поверит, пронеслось у него в голове, даже Кира. Даже Кира.