По-людски

Несколько горстей холодной воды не помогли прийти в себя так, как того бы хотелось Катерине. Она посмотрела на себя в зеркало, недовольно поджав губы - нужно было реветь всю ночь, чтобы еще больше ухудшить и без того не фонтанный вид? Темные круги под глазами совершенно ее не украшали, а сами веки были красными, воспаленными и припухшими. Вдруг снова захотелось разрыдаться, буквально так, как она рыдала в подушку вчера ночью. Что стало причиной рыдания? Как ни парадоксально то, что Воропаев не остался в ЗимаЛетто и даже не приехал ее подвезти домой, конечно, исключительно для того, что значило ее фактическое предательство Жданова. Катя провела влажным пальцем по своему отражению в зеркале, перечеркивая его влажным крестом. Он прислал за тобой Владислава Марковича, если бы он не хотел иметь с тобой ничего общего, разве он бы прислал его? Ты же не глупая девочка, Катя, думай, думай, думай, думай… Она приблизилась к стеклу, чтобы без очков посмотреть на себя еще лучше, ее теплое дыхание затуманило зеркало, и она потянулась, чтобы стереть его пальцами, но отпрянула от зеркала, испуганная стуком в дверь. - Катюш, я могу зайти? - голос мамы был приглушен запертой дверью, - я тут тебе принесла кое-что, уверена, это тебе поможет. - Мам, не сейчас, - крикнула она, упираясь в рукомойник и опуская голову вниз. Иногда ей безумно хотелось перестать жить с родителями - постоянный контроль просто убивал. Но в дверь снова постучали, не менее настойчиво, чем в первый раз. - Кать, это, правда, поможет… - Катерина уже собиралась отправить маму на кухню, чтобы та приготовила ей чаю, что угодно, лишь бы не стояла под дверью со своими советами, но просто открыла дверь, после слов, - я знаю, что ты плакала вчера, я заморозила для тебя немного ромашкового чая для умывания. На тарелочке с ярким алым ободком и тонкой золотой каймой лежало несколько неровных кусочков льда, источающих приятный аромат ромашки и еще каких-то трав, которые Катя даже не пыталась разобрать. Елена Александровна чуть склонила голову к плечу, протягивая “скорую помощь” дочери. - Если захочешь рассказать, что случилось, буду рада послушать, - осторожно говорит она, передавая лед в руки Кате, - протри лицо несколько раз, только не прижимай слишком сильно, синяки, может, и не уберет, но вот красноту уменьшит точно. - Спасибо, - отвечает Катерина, и тут же снова прячется за дверью, разглядывая подтаявшие кусочки льда. Все-таки у нее золотая мама. Взяв в руки первый кусочек, она прикоснулась им к щеке, ощущая дрожь, что прошила ее тело. Вдохнув побольше воздуха, Пушкарева продолжила обтирание. Может, красоткой это ее не сделает, но на человека она точно станет похожа, хотя бы приблизительно. Мама нахмурилась, заметив, что Катерина выбрала для своего наряда исключительно черный цвет. Но комментировать не решилась, только пододвинула к ней тарелку с приготовленными бутербродами и чашку чая - в этом вопросе уже Катя не пыталась спорить. Поела она буквально через силу, заталкивая в себя огромные куски, практически не жуя. Елена Александровна даже отвернулась к мойке, чтобы не видеть как дочь торопливо и без удовольствия расправляется с ее готовкой. Катерине на миг стало стыдно. Она знала, что у мамы готовка была, по сути, единственной отдушиной. Притормозив с уничтожением собственного завтрака, Катя чуть повернулась к матери: - Мам, спасибо огромное, все очень вкусно, просто я тороплюсь и… - Я понимаю, - Елена, улыбнулась спокойной, ровной, немного грустно, - конечно, я понимаю. Ты беги, я уберу со стола, - кивает она на недопитый чай и остатки бутербродов на тарелке, - работа есть работа. Удачи тебе. - Спасибо! - Катя подхватывается со своего места, не без горечи целуя маму в подставленную щеку, - ты просто чудо, что бы я без тебя делала? - Наверное, ходила бы на работу голодная, - философски замечает Елена, - беги. Повторять Катерине еще раз, необходимости нет. Она заскакивает в свою комнату, забирая оттуда портфель с документами, и тратит еще пару минут на то, чтобы зашнуровать крохотные и скользкие шнурки на своих привычных, чуть потертых ботинках. Когда она покидает подъезд, первый, кто встречает ее - Владислав Маркович. Он стоит, чуть облокотившись о нагретый солнцем бок машины, и довольно жмурится. Только завидев ее, он приветливо машет Пушкаревой. - Прекрасное утро, Катенька, что же вы вырядились так траурно? - Шуша улыбчив и доволен, это заразительно и приятно оказаться в его компании снова. Странная уверенность в том, что Александр… Александр Юрьевич все еще захочет… Ведь что такое, по сути, чашка чая? Пустяк! Он же согласится повторить с ней этот пустяк? - На меня погода действует очень слабо, - едва поднимая уголки губ, замечает Катя, - иногда то, что внутри куда как сильнее, - она присаживается, поблагодарив Владислава за открытую дверь. - Как ваши дела? - Мои всегда волшебны, - уверяет ее Шуша, заводя мотор и поглаживая руль, - и ваши будут, уж поверьте мне на слово, - он лихо выруливает со двора, и Катерине вспоминается, как она каталась по полю с Александром. Приходится встряхнуть головой, чтобы отогнать навязчиво-приятные мысли. - И как же вы знаете, что мои дела станут таковыми? - она улыбается Владиславу мягко и вежливо, обнимая портфель сильнее. Ей нравится, как хитринка прячется в небольших морщинках возле глаз мужчины. Совершенно комфортный человек - ему бы психологом работать, а не ее катать по городу. - Ну, как минимум, вы сегодня пообщаетесь с Александром Юрьевичем и решите вопрос, который мучает вас обоих, а то это же просто невыносимо, - мужчина вздыхает, - что бы ни произошло, это нужно разрешить. Раз Воропаев решил так скоро с вами встретиться, это очень важно. Да и вы для него важны. - С чего вы взяли? - Катя тут же отворачивается к окну, чтобы Шуша не смог увидеть, как она моментально залилась краской. Сердце заухало испуганным совенком под ребрами. Важна. Она для него важна. Она разобрала совершенно легкий, едва слышный смешок Владислава и снова к нему повернула. - Деточка, я живу на этом свете далеко не первый день, неужели вы думаете, что я не замечу… симпатию? - он даже качает головой, продолжая посмеиваться, - Александр Юрьевич у нас, конечно, та еще ледышка, но и ему страсти далеко не чужды. Сперва я думал, что ошибся, что у него исключительно рабочий интерес - но нет. То, что проявляет Воропаев к вам - чистой воды забота, и если вы идентифицируете это как нечто иное, - он пожимает плечами, - то я могу сказать только одно, - Владислав поворачивается к Катерине буквально на миг, - я думал что вы гораздо умнее, не расстраивайте старика, - он подмигивает ей и тут же отворачивается. - Я далеко не глупая, - возмущенно защищается Пушкарева, - я все… конечно, я вижу, что… я думаю… прекратите смеяться! - возмущенно восклицает она, когда Шуша утирает слезящийся глаз, и снова на нее косится. - Простите, я просто и представить себе не мог, что вы такое скромное и утонченное создание, - он еще раз утирает глаза, - но я, действительно, очень давно так не хохотал. Уже только за это я должен сказать вам спасибо огромное. Но, тогда я должен предупредить вас, Катенька, - Владислав становится куда серьезнее, и Пушкарева буквально превращается вслух. - Александр Юрьевич человек очень сложный, не всегда умеющий быть осторожным и выверенным в своих словах, и даже действиях. Рядом с ним находиться не просто сложно, иногда невозможно и даже болезненно. Вы видели его достаточно для того, чтобы понять, о чем я говорю. Если вы принцесса в замке, то он, скорее, дракон, чем рыцарь. Если вы Ариадна, то он Минотавр - понимаете? Не ожидайте от него геройских поступков и бегите от него сейчас, потому что когда он решит, что ему нужны именно вы, вас не укроют даже самые высокие стены, - словно в подтверждение его слов перед ними вырастает здание ЗимаЛетто. И Катерине приходится согласиться, что даже эти стены не способны укрыть ее от Воропаева, если он того пожелает. Она благодарит Владислава за его услуги и компанию, и, провожая взглядом его автомобиль, все думает о том - как это, любить дракона? Пушкарева близка к крику, когда на ее талии оказывается рука Малиновского, что склоняется к ее уху, нашептывая: - О чем вы так замечтались, Катенька? Неужели о том, как вы будете играть на два фронта? - голос его медово-ласковый и подозрительно пугающий. Пушкарева старается не шевелиться, просто потому, что любое движение выдаст спрятанную в теле дрожь. Она продолжает смотреть перед собой, старательно игнорируя обжигающую руку на своей талии. - Вы думаете, что способны переиграть меня? Или вы и правда настолько верны Андрею, что я просто не готов в это поверить? - на это раз голос его звучит холодно и резко, Катерина поводит плечом, чуть отталкивая Романа назад, а затем разворачивается, чтобы посмотреть Малиновскому прямо в глаза. Она чуть вздергивает подбородок, одаривая его самым холодным своим взглядом, и он убирает руку с ее талии, чуть поднимая обе вверх. - Роман Дмитриевич, все, что я делаю, я делаю ради восстановления ЗимаЛетто, возврата безукоризненной репутации и финансовых возможностей. Не ради Андрея Палыча, не ради вас, ради компании и тех людей, которых мы подвели, играя в заведомо проигрышные игры, - она смерила взглядом Малиновского так, как до этого при ней делал Воропаев, - и еще, Роман Дмитриевич, я бы попросила вас не трогать меня без… - голос ее все-таки подводит, - без особой необходимости. Это… непрофессионально. Надеюсь, мы поняли друг друга. Она резко разворачивается, страшась того, что если Малиновский быстро найдется с ответом, она уже не сможет подобрать слова для защиты. Внутри нее все колотилось и переворачивалось, порождая вязкое и тяжелое ощущение тошноты. Она спешила к двери ЗимаЛетто низко опустив голову, стараясь не видеть никого, чтобы ей не пришлось остановиться и поздороваться, или того хуже, ввязаться в диалог. Толкнув дверь перед собой, она скользнула в поворотный элемент, внутренне радуясь тому, что практически преуспела. Но на ее пути оказалась знакомо пахнущая преграда. Она бежала слишком быстро, остановиться у нее не получилось бы, даже при всем желании. - Пушкарева, я тебя удушу, - успела услышать она сиплый голос Воропаева, падая на него сверху, прижимая его к чисто вымытому и даже отполированному полу холла. Катерина зажмурилась, старательно не шевелясь, - вы что, думаете, что если вы закрыли глаза, то ничего нет? Вы мне то письмо в папку тоже с закрытыми глазами подкладывали? - на этот вопрос Пушкарева вздрагивает всем телом, она вскидывает голову, встречаясь глазами с Александром, что даже не пытается подняться с пола. Одной рукой он легонько придерживает ее за талию, а второй за плечо, чтобы она не скатилась с него ненароком. Глаза его сверкнули таким знакомым смехом, но тут же скрылись за выражением привычной отстраненности. - То, что я сделала, я сделала сознательно, я хотела быть честной, - она сильнее сжимает его пиджак в кулаке, сминая идеальный лацкан, и упирается ему в грудь локтем, чтобы привстать. Мужчина выдыхает со свистом сквозь стиснутые зубы. - Вы во мне новое отверстие сделаете, - хрипит он возмущенно, - слезьте с меня как девушка, а не как дырокол, - он решительно убирает ее локоть, роняя девушку на себя вторично, - иначе не видать вам сегодня вечера в Мадам Жужу. - Какие угрозы, - Катя вдруг испытывает удушающее чувство досады, - слезть как девушка? А может это вы сперва слезете с меня как мужчина? Слова вылетают из ее рта подгоняемые возмущением. Глаза мужчины темнеют, ей кажется, что он задерживает дыхание на миг, а потом он банально сталкивает ее на пол, сопровождая все это словами: - Сумасшедшая девчонка, - он садится, расправляя полы пиджака. Ей кажется, что бледные щеки Воропаева покрывает легкий румянец, но может ему просто жарко? Ей вот, например, очень. Они поднимаются буквально синхронно. Александр чуть морщится, упираясь на правую руку, и это не укрывается от Катерины. Пальцы все еще не зажили? Она хочет спросить его об этом, но подоспевший Малиновский рушит ее планы. Он буквально лучится радостью при виде немного обескураженного Воропаева. - Сашенька, я смотрю ЗимаЛетто встречает тебя стандартным приветствием, - он скалится, приглядываясь к тому, как стоит мужчина, словно что-то мешает, или, возможно, болит. Он ушиб что-то кроме руки? Но Кате казалось, что они упали очень… аккуратно. Воропаев тут же одаривает его своей фирменной улыбкой. - Это скорее прощание, - он переводит взгляд на Пушкареву, прослеживая, как она заправляет выбившуюся прядь волос за ухо, - но я скоро начну взыскивать с вас компенсацию за ущерб, - его взгляд снова кочует обратно на Малиновского, - чем платить у вас найдется? А то я могу быть весьма прожорлив. Катерина ощущает, как по ее спине проходит холодок, а ещё вскипает злость. Он специально! Он злит ее, чтобы она… что? Пушкарева переводит взгляд на Малиновского, замечая, как его глаза начинают быстро бегать, словно бы ища подвох в словах Воропаева, но он находится довольно быстро. - И в чем же ты обвинишь ЗимаЛетто, Сашенька? Что на тебя сбрасывают бомбу в виде нашей Катюши? Во сколько бы ты оценил такое “нападение”? - он старается выглядеть оригинальным, задорным, смешным. Но это скорее похоже на истерический смех или невроз. - Ужин? - Александр разворачивается к Пушкаревой всем телом, довольно улыбаясь, - как вы на это смотрите, Катя? Готовы расплатиться со мной ужином? Он смотрит так пристально, что во рту у Катерины пересыхает. Она нервно сглатывает, понимая, что у нее сейчас есть шанс сказать ему "нет". За этой шуткой он прячет прямое приглашение к сегодняшнему разговору. Ну же… Давай, бестолочь! У тебя есть шанс узнать, как это - любить дракона. Давай! - Не люблю оставаться в долгу, Александр Юрьевич, - отвечает она, едва сдерживая дрожь в голосе, стараясь игнорировать обжигающий взгляд Малиновского. - Я заеду за вами после работы, - Воропаев улыбается ей так довольно, что Катя буквально слышит, как скрипят зубы Романа, - не задерживайтесь. Когда Александр покидает холл, Малиновский буквально отмирает. Он поворачивается к Катерине, окидывая ее изучающим взглядом. Он серьезен как никогда, и это заставляет ее напрячься от неожиданности. - Кто же вы такая, Катенька? Кто вы такая? Она уходит, ничего ему не ответив. Буквально сбегает, чтобы можно было побыстрее скрыться в своей каморке. Она едва здоровается со Ждановым, оставляя его стоять с широко распахнутыми глазами посреди кабинета. Неадекватное поведение, Пушкарева, ой какое неадекватное! Через два часа к ней все-таки заходит Андрей. Чисто символически стучит и без приглашения входит в каморку, занимая собой добрую половину и без того маленького пространства. - Катенька, добрый день, - он присаживается на край ее стола, привычно подхватывая несколько листов с черновыми расчетами. Он опускает в них пустой взгляд, просто занимая ими руки, - мне Роман Дмитриевич сказал, что вас сегодня наш Сашенька напугать пытался. Я хотел спросить, как вы себя чувствуете? - Нет, - совершенно невпопад отвечает Катерина, принимаясь наводить на своем столе видимость несуществующего в последнее время порядка, - Александр Юрьевич не пугал меня, я просто столкнулась с ним в коридоре, весьма неудачно. Роман Дмитриевич зря беспокоится о моем эмоциональном состоянии. - Катя, - рука Андрея ложится на ее, и Пушкареву пробивает ощущение шока. Да что они трогают ее сегодня, в самом деле! Надоело уже! Пальцы его принимаются поглаживать тыльную сторону ладони девушки, и странное ощущение неправильности захватывает ее целиком, - бояться не стыдно, это нормально чувство, - говорит он весьма проникновенно, мягко и Катя внутренне понимает, почему на Жданова ведутся все барышни скопом, он умеет создать нужное ощущение, - если вам нужна моя помощь, защита… просто знайте, вы важны для меня, и я не дам вас в обиду. Пушкарева переводит глаза на мужчину, прекращая созерцать его поглаживания. Что он делает, интересно? Точнее не так, зачем он это делает? Смотрит Андрей мягко, с огромной долей теплоты и жалости. Так смотрят на любимую болонку, которую следует наказать, а рука не поднимается. Катерина медленно высвобождает руку, продолжая глядеть в глаза мужчине - Я, правда, благодарна вам, Андрей Палыч, за вашу заботу, но со мной действительно все в полном порядке. - Она старается звучать максимально уверенно, голос ее не дрожит, - и я точно не нуждаюсь в спасении, но, я ценю ваше участие. Ей очень тяжело не расхохотаться, когда на лице Жданова отпечатывается совершенное непонимание и растерянность. Катерина возвращается к работе, старательно игнорируя присутствие мужчины, что продолжает восседать на ее столе. Андрей молчит какое-то время, потирая подбородок, а потом все-таки снова обращается к Пушкаревой. - Роман Дмитриевич сказал, что Воропаев в очередной раз пытался заставить вас… - Александр Юрьевич ни к чему меня не принуждает, - Катя отвлеклась документов, снова концентрируя свое внимание на Жданова, - это была не более чем шутка, которую я просто поддержала, - Андрей выгибает брови в удивлении, и Пушкареву затапливает раздражение, - да, я иногда понимаю шутки и вполне способна шутить в ответ. А Роман Дмитриевич, - она замолкает, опуская глаза в стол, а потом снова поднимает на мужчину, - у него слишком богатая фантазия. Это, бесспорно, очень хорошо для работы и бизнеса, но в обычной жизни это порождает слишком много недопонимания, - Катя снова отворачивается, склоняясь над работой, но Жданов все не уходит. Интересно, найдется еще что-то, что бы он хотел сказать ей. Но он молчит. Просто извлекая из подставки карандаш, он принимается поигрывать им в воздухе, разглядывая остро заточенный кончик. - Андрей Палыч, у вас есть еще какие-то вопросы? - Катерине снова приходится повернуться к Жданову, который замирает от удивления. - Нет, на самом деле, нет, Катенька, я, - он возвращает карандаш на прежнее место, - я просто хотел проверить все ли в порядке. Нам еще с вами предстоит очень много работы, и я не хотел бы, чтобы всякие… такие как Воропаев, портили вашу работоспособность. Но, если вы говорите, что все хорошо… - Все более чем хорошо, уверяю вас, - кивает ему Пушкарева, с облегчением следя за тем, как Жданов слезает со стола, поправляя пиджак, - спасибо за беспокойство. - Не за что, - он немного разводит руками, - как я уже говорил, я очень дорожу вами, Катенька, а я привык защищать важные для меня вещи. - Знаете, мне как-то не нравится быть вещью, даже важной, - Катя прикусывает язык, но поздно, Андрей хмурится, чуть поджимая губы, а потом отвечает на ее выпад: - Я думаю, что я неправильно выразился, Катя, - он чуть склоняется к ней, - я не считаю вас вещью ни в коей мере, но вот своей… - Я и есть ваша, - кивает девушка деланно спокойно, вжимаясь спиной в кресло с такой силой, что спинка начинает потрескивать от давления, - ваша помощница, Андрей Палыч. И если вы переживаете, что я могу об этом забыть, то нет, я очень хорошо помню обо всех моих обязательствах. Думаю, я не давала вам повода усомниться в этом, - она сжимает пальцы на подлокотниках, борясь с желанием оттолкнуть мужчину или хотя-бы отодвинуть его немного дальше, чтобы можно было ощутить себя свободнее. Ей совершенно не нравится эта новая манера Жданова нарушать ее личное пространство. Как бы ему об этом сказать? Может он просто не замечает? - Да я не о том, Катя, - кривится Андрей, словно сдерживаясь из последних сил, чтобы не назвать ее идиоткой, - я хочу сказать, что вы для меня важны как человек, как личность… Мы столько времени работаем вместе, что я начинаю задумываться о нас, и иногда мне кажется, что у меня и у вас так много общего… - Наверное, вам только кажется, - этот разговор начинает совсем не нравиться Катерине, она втягивает голову в плечи, стараясь уменьшиться на своем кресле еще сильнее, - много общего у вас с Кирой Юрьевной и Романом Дмитриевичем, а со мной у вас просто основные рабочие моменты, которые не обязательно… - Значит, - выражение лица Жданова меняется, - вам бы хотелось, чтобы у вас было куда больше общего с Воропаевым? - Катя улавливает толику злости и непонимания, на фоне просто колоссального неверия. Да что он от нее хочет, в конце концов? - Я думаю, что этот вопрос мы уже обсуждали, Андрей Палыч, - Катя отталкивается ногой от пола, максимально отодвигая кресло к стене, еще немного завоеванного пространства позволяют легче дышать, - моя личная жизнь остается личной. - Если она не вредит компании, - Жданов делает шаг вперед, но Пушкарева поднимается ему навстречу. Достаточно, ей надоело быть пришпиленной к креслу как бабочка. Мужчине приходится сделать шаг назад, скорее, от неожиданности, чем от неловкости. Катя пользуется образовавшимся коридором, чтобы пройти к стеллажу с коробками со старыми отчетами. Оставляя Андрея стоять за спиной. - Она и не вредит компании, - уверенно произносит она, переставляя коробки с места на место, совершенно не глядя на содержимое, - потому, что у меня ее нет. Катерина продолжает тиранить то одну то другую полку вплоть до того момента, пока Андрей не покидает ее кабинет. Она разворачивается к двери, а потом поднимает голову вверх, глядя, выключит ли он привычным жестом лампочку у нее в каморке. Но она не гаснет. Пушкарева опускается на пол, обхватив колени и утыкаясь в них лбом. Впервые за долгое время она мечтала, чтобы рабочий день закончился как можно быстрее.