По-людски

С последнего взвешивания Кира похудела на полтора килограмма. Во вселенском масштабе это, конечно, казалось совершенно ничтожным, но в ее случае, она и так прилично светила костями, для нее такое падения веса было критичным. Она сдвинула ногой весы в сторону, и подняла с пола халат, снова в него завернувшись. Вчера был ее первый день с психологом, или лучше сказать психоаналитиком? Психиатром? Знакомый Кристины оказался в первую очередь достаточно приятным мужчиной - умным, зрелым, вдумчивым и непоколебимым. Кира пришла к нему, явно застегнутая на все пуговицы, запертая на все замки. Врать смысла не было, какой к нему пришла, такой от него и уходила, но… Это "но" беспокоило даже ее саму. Она не просто собиралась к нему вернуться, не просто должна была это сделать, она… хотела. После разговора с ним, в голове стало еще больше каши, а на душе еще больше мути, но, тем не менее, ее буквально подрывало ощущение, что она способна, если не выбросить это из себя, то отсортировать уж точно. Кира лениво добралась до кухни, заваривая себе в кофеварке двойной эспрессо. Ее взгляд оказался прикован к паре сломанных ногтей на правой руке - беда. Нужно было записаться на маникюр как можно быстрее, чтобы исправить эту досадную не идеальность. Скрывать признаки своей истерики ей было стойко необходимо, в особенности, если ее решит навестить Кристина. Она и так пробовала дозвониться до нее, видимо, после того, как заприметила на руке Александра свежие царапины. Кира даже улыбнулась, делая глоток из чашки, на этот раз все вышло совершенно случайно. Она не собиралась делать ему больно намеренно, просто не контролировала себя в порыве гнева… как, собственного говоря, и всегда в последнее время. Ей даже облегчения это не принесло, ведь в мозгу раскаленной иголкой засела необходимость терапии. Кристина - любящая дрянь. Кофе сегодня горчил просто немилосердно, но она все равно решила допить его до конца. “Даже самое неприятное нужно разбирать на составляющие, они могут оказаться не столь пугающими” - сказал ей ее… доктор. Ну и пусть он говорил не о кофе, но тренироваться можно было и на этом. Кира чуть повернула голову в сторону комнаты, услышав перезвон мобильного. Кто бы это мог быть? Она пожала плечом, снова возвращаясь к напитку - все своим чередом. Телефон перестал звонить, выдерживая паузу какое-то время, а потом принялся за разгон с начала. Видимо, кто-то нуждался в ней слишком сильно. Выдохнув, Кира залпом допила остатки кофе, выбрасывая по дороге чашку в мусорное ведро, блюдце и крохотная ложечка остались сиротливо лежать на столе. - Да, - она присела на край кровати, забросив ногу на ногу, - что-то случилось? - Милко крайне редко звонил ей в столь раннее время, только если случалось что-то из ряда вон, или если у него были какие-то дела сердечные. - КирОчка, добрОе утро, - голос Вукановича был на удивление бодрым. Он рано встал или еще не успел лечь? - как твОи дела? - Ты звонишь мне так рано, чтобы спросить как у меня дела? - Кира даже улыбается, настолько ситуация кажется ей идиотской. - Нет, - тут же признается Милко, - не поэтому, - он вздыхает, - мне дОлжны были еще вчЕра привЕзти мои ткани, но они так и не доехАли. - Я думаю, что с этим мы могли бы разобраться без проблем, но в рабочем порядке, - Воропаева ощущает легкий укол удивления, с такими вопросами он точно не звонил ей по утрам. - Может, заказ просто где-то задержали? - ОлЕнька звОнила им, чтобы все утОчнить, но ей скАзали, что никакого заказа нет, - на этот раз в голосе Вукановича звучит раздражение, - если Андрей снова рЕшил закУпить что-то подешевле, я нЕ знаю что я с ним сделАю. - Думаю, что это просто какая-то ошибка, - Кира не замечает, как из состояния полнейшей апатии полностью переходит в рабочий режим, принимаясь постукивать кончиками пальцев по столу. Даже сломанные ногти больше не вызывают раздражения, - когда я приеду, я со всем разберусь, обещаю. - МЕня не будЕт сегодня, - на этот раз проясняет свой, столь ранний, звонок Вуканович, - я чрезвЫчайно нУждаюсь в перезАгрузке. Я собИраюсь отклЮчить телЕфон, но, это на два дня не больше, - обещает он практически клятвенно. - Не хочешь рассказать, куда ты там собираешься? - Кире, на самом деле, совершенно не интересно, но такого рода вопрос порадует модного гения. - Я хОчу Оставить это в тайне, - Милко добавляет в голос вкрадчивости, с легкой долей заигрывания, - но пОтом, я тЕбе расскАжу, обЕщаю! Она делает вид что печалится, но потом все-таки оттаивает, соглашаясь на такую малость. Все эти игры радуют ребенка внутри Вукановича и поднимают настроение ей самой, очень хорошая сделка, лучшая, за последнее время. Кира смотрит на отложенный в сторону мобильный телефон, мыслями возвращаясь к ситуации с тканями. В прошлый раз идейным вдохновителем прикупить что-то подешевле была Пушкарева. Интересно, на этот раз это тоже дело ее паучьих лапок? Кира крутит в пальцах крохотный телефон, удивляясь тому, насколько универсальной может быть вещица, одновременно приносящая и хорошее, и плохое настроение. КРИСТИНА загорается на экране до того, как телефон начинает звучать. В несколько щелчков по клавише регулировки звука и максимум на что способен этот раздражающий звонок, легкая, практически неслышная и не ощутимая вибрация. Вот, если бы можно было точно так же отключать звук у неугодных людей! Звонок обрывается из-за отсутствия ответа, и через несколько мгновений начинается вновь. Напору Кристины можно только позавидовать. Она вполне могла бы справиться с должностью директора - напора и кипучей энергии в ней хоть отбавляй. Почему же это все нельзя направить в благое русло? Трубку она не поднимает. За третьим разом, Кира принимается перебирать вещи в шкафу, чтобы извлечь оттуда что-то, что могло бы сегодня если не скрасить, то подчеркнуть ее настроение. В руки попадают брюки палаццо цвета индиго и, буквально безразмерная, белая футболка. Вид, по мнению Киры, кажется излишне пляжным, даже отпускным. Для поддержания строгости образа она накручивает на шею шарф, набрасывая на плечи простой кардиган строгого кроя. Так выглядит не слишком лучше, но отпуском от нее больше не веет. Но, ощущения она запоминает, может и правда стоит немного сменить место? Отдаться новым ощущениям и наполнить себя новыми эмоциями. Еще одна насечка к размышлению. За пятым разом Кира все-таки отвечает сестре. Ведь, причин отсрочить неизбежное попросту нет. Кристина не звучит ни довольной, ни счастливой. - Ты меня специально игнорируешь? - спрашивает она, до того, как Кира успевает сказать "Алло", - если ты будешь играть в такие игры, я за следующим разом просто к тебе приеду, это понятно? - Я была в душе, - Кира сама не понимает, почему она врет сестре, ведь можно же честно сказать, что у нее просто не было ни малейшего желания с ней вести разговоры любого толка. Кристина выдыхает. - Ладно, живи, - великодушно позволяет она, чуть улыбаясь, - рассказывай, как прошла твоя первая встреча с Романом Евгеньевичем. - Ты вообще что-либо о врачебной этике слышала? Врачебная тайна тебе о чем-то говорит? - Кира вздыхает, понимая, что в случае с Кристиной это все как минимум пустой звук, а как максимум красная тряпка. - Я ходила к нему, пойду еще, чудодейственного эффекта пока ещё не случилось, если тебе это интересно. - Он сразу и не случится, - спокойно замечает старшая Воропаева, - но, я рада, что ты планируешь продолжать терапию. - Ты так говоришь, как будто бы оставила мне выбор, - фыркает Кира, откидываясь на постели, будучи уже полностью собранной. - Не нужно драматизировать, у тебя действительно был выбор, просто он был невелик, и правильным был единственный исход, который ты, к слову, и избрала, - Кристина звучит вполне себе довольно, - даже если ты сейчас этого не осознаешь, тебе это нужно. Неужели, тебе хотелось продолжать и дальше жить в этом размотанном состоянии? Ты хоть понимаешь, что могла покалечить Сашку куда серьезнее? - Ох уж это сослагательное наклонение, - буквально стонет Кира, - если бы, да кабы… Ничего с ним не случилось, и не нужно выставлять меня бессердечной стервой, Крис, мне его жаль. Но то, что произошло, чистой воды случайность. Если бы я целилась… - Кира, боги! Ещё не хватало, чтобы ты целилась! - старшая Воропаева восклицает это в неверии и негодовании, - ты даже не попыталась извиниться перед ним. - Я не просто пыталась, - Кира откровенно скучает от нотаций сестры, в глубине души радуясь тому, что их не приходится выслушивать вживую. Тогда ей было бы не избежать подзатыльника как минимум. Кристина, которая совершенно не приемлила маминого подхода к жизни, больше всего поднаторела именно в ее методах воспитания. Не странно ли? Нужно будет поднять эту тему с психологом, пусть ей расскажет о такой коллизии. - Я извинилась, и Сашка принял мои извинения, поэтому, я считаю, эту тему мы можем благополучно закрыть. Разве нет? - Я не могу закрыть эту тему, - Кристина вздыхает, а затем добавляет, - на самом деле, я звонила, чтобы узнать, как ты чувствуешь себя после сеанса. Вчера вечером было звонить крайне глупо, так что я решила с утра. - Это так мило с твоей стороны беспокоится обо мне, после того, как ты меня туда засунула, - сарказма в голосе Киры хватит на троих. - Раз ты на меня фырчишь, значит, все не так и плохо, - комментирует Кристина, словно совершенно не разбирая недовольства в голосе младшей сестры. - До твоего приезда все было вообще замечательно, - комментирует Кира, косясь на часы, примерно прикидывая, через сколько ей нужно покинуть квартиру, - может, мы не будем мне делать как лучше, а оставим мне как хорошо? - Это ты, конечно, придумала отменно, - хвалит ее Кристина, - но я уже не просто здесь, но ещё и осведомлена обо всем, так что сыграть в закрытые глаза уже не получится. Больше я на это вестись не намерена. - Я вообще диву даюсь, с чего это Сашка решил тебе жаловаться, - Кира отдирает себя от кровати, поправляя на себе наряд. Благо, выбранные ткани мнутся не слишком сильно, - неужели на него так влияет возраст? - Кира, что ты несешь, какой возраст, - Кристина даже смеется, - он мальчишка еще, по сути. И он мне не жаловался, он сознание потерял, ещё раз тебе повторяю, такое скрыть куда как сложнее. - Меня удивляет, что ты не проводишь с ним все свободное время, - Кира присаживается у туалетного столика, принимаясь подкрашивать ресницы, совсем слегка, чтобы было видно на каком месте у нее глаза. - Благо, теперь у меня есть на кого делегировать эту обязанность, - Кристина заявляет это с гордостью и довольством, словно она самолично подобрала брату выгодную партию. Кира морщится, представляя, какой скандал возникнет, выведи Александр эту Пушкареву в свет. Как сестра может радоваться этому совершенно непонятно. - Если ты пытаешься рассказать мне, таким образом, о Пушкаревой, даже не начинай, - отрезает Кира, недовольно поджимая губы, даже несмотря на то, что сестра ее не видит. - Неужели ты настолько слепа, что не видишь, что они друг другу не подходят? - И в каком месте они не подходят? - Кристина удивляется вполне искренне, - по возрасту подходят очень даже. Она умна, приятна, явно восторженна нашим братом - что с ней не так? - Кира прикрывает глаза, пытаясь представить ту, кого описывает Кристина, но совершенно не преуспевает в том, чтобы этот образ отождествлялся с Пушкаревой. О чем она незамедлительно сообщает сестре. - Во первых, она страшная, все эти ее наряды, явно довоенные, ты думаешь, как быстро осмеют ее на первом же вечере куда Саша, по полнейшему недоразумению, притащит ее в качестве своей пассии? - Ну, тут у тебя, как у работника модной индустрии явно очень мало фантазии, - хмыкает Кристина, - ты не думала, что из всех этих тряпок ее можно вытряхнуть, а про страшная, - она делает паузу, - мне кажется, что ты выдаешь желаемое за действительное. Что там со вторым? - С каким вторым? - Кира немного зависает от вопроса, и Кристина охотно повторяет. - Ты сказала про во-первых, я разбила это в пух и прах, что теперь там во вторых? - А во вторых, и, я бы даже сказала, в главных, - Кира вздыхает, - Крис, неужели ты не понимаешь, что она совершенно не нашего круга? - Если она не нашего круга, то мы будем её квадрата, - старшая Воропаева произносит это как-то совершенно без юмора, - Кира, прекрати нести чушь. Я понимаю, что ты подыгрывала маме, когда она… когда могла, тогда и подыгрывала. Но сейчас, у тебя есть все шансы включить адекватность. Разве не пора? - У тебя всегда было все очень печально со вкусом, - вздыхает младшая Воропаева. - Слушай, ты говоришь один в один как наша мама, так вот, это даже тогда на меня не имело никакого влияния, ты то чего добиться пытаешься? - Ничего, - Кира врёт, не собираясь пускаться в беспочвенные и длительные пояснения, которые наверняка ни к чему не приведут. - Просто высказываю свое мнение. Но, как я понимаю, оно никому совершенно не интересно. - Ты не права, нам всегда интересно твое мнение, когда оно действительно твое, Кира. Но все твои проекции маминых идей, слов Маргариты… - Ты начинаешь говорить точно как Сашка, - Кира отмахивается от сестры, - ладно, мне нужно бежать в ЗимаЛетто, тем более что Милко просил разобраться с его проблемой. Ты не переживай, к твоему мозгоправу я ходить буду, мы же условились. - Не нужно звучать так, словно я тебя туда тащила под дулом пистолета, - хмыкает Кристина, этим ты меня тоже не проймешь. - Ты была близка, - мстительно добавляет Кира, и все-таки отключается. Утро ее выглядит на удивление… нормальным. Звонок Милко, легкие переругивания с сестрой, все это не приносит ни угнетения, ни злости, есть только ощущение правильности, да лёгкое раздражение на брата, что не способен выбрать себе женщину под стать. Конечно, свое состояние она приписывает явно не единственному сеансу с Романом, это, скорее славно прошедшая истерика, освободившая добрую половину всех эмоций, да послушный до невозможности в последнее время Андрей. Но все равно, это приятное ощущение быть в мире с собой с самого утра. В машине она получает море удовольствия от вождения и даже едет немного медленнее обычного, чтобы продлить это самое ощущение. Солнца достаточно, и его свет не обжигает или поджаривает, а скорее ласкает и нежит. Все слишком идеально. Даже подозрительно. Кира хмурится, сейчас обязательно что-то должно пойти не так. Она оказывается права, всё начинается с недовольного Малиновского. Со странной смесью удовольствие и мазохизма он намекает на то, что её Андрей проводит слишком много времени на производстве, явно переключившись на местных барышень. Все его шутки, которые даже с виду больше не кажутся таковыми, падают в благодатную почву, и привычным гневом оседают на Кире толстым пыльным слоем. Ей хочется противопоставить что-то в отместку, уязвить, задеть, но руки её пусты, а голова кажется легче воздушного шарика. Ей остаётся только одно. - Я безмерно счастлива, что наш Андрей нашел развлечение на производстве, ведь именно с ним у нас могут начаться проблемы, - она старательно держит серьезное, холодное лицо. Малиновский сперва хочет отшутиться, но передумывает, хорошенько изучив Киру, и она продолжает, - мне звонил Милко, говорит его восхитительные ткани для новой коллекции не просто не приехали, а даже заказаны не были. Это саботаж? - Кира, ты сейчас в этом меня обвиняешь? - выгибает брови Малиновский, больше не пытаясь зубоскалить. - Пока я никого не обвиняю, - Кира отмахивается от Романа, направляясь в свой кабинет, - но у Милко из-за вас теперь сильнейший триггер на материалы и их использование. Так что, сейчас он наш самый главный и неусыпный контроль. - Чтобы Милко что-то контролировал, нужно чтобы в лесу что-то сдохло, - Роман потирает затылок, - могу тебе сказать точно, что в это дело я, на этот раз, не лез. Чего не могу сказать об Андрее. Он реально в последнее время с Пушкаревой проводит много времени. У них какие-то идеи, планы… - Ты что, ревнуешь? - Кира явно слышит возмущение в голосе Малиновского, - вот только не могу понять кого к кому. - Ты меня раскусила, - все-таки зубоскалит Роман, - я безудержно ревную Пушкареву и к нашему Андрюше, и к твоему Сашеньке. Просто места себе не нахожу от страсти. - Фу, - кривится Воропаева, - ты слишком хорошо играешь, больно похоже. Да и с фантазией у меня в полном порядке, как мне теперь этот образ развидеть? - Так, теперь моя очередь говорить Фу, - решительно заявляет Малиновский, размахивая перед лицом руками, - это не то, чтобы я хотел, чтобы обо мне запомнили в случае чего. Но, с тканями следовало бы разобраться, недовольный Милко к беде. - Если это опять прокололась Пушкарева, то я не посмотрю на нужды Андрея, я правда ее уволю, - Кира понимает, что цепляется за крайне странную возможность избавиться от Кати хотя бы в стенах компании. Роман скептически окидывает ее взглядом. - А Сашенька тебя за такое своеволие не заругает? Уж больно он, в последнее время, показывает свой к ней интерес, - Малиновский молчит, явно мучимый каким-то вопросом, а потом спрашивает, - слушай, хоть ты мне поясни, с чего это он так в нашу Леди с Железными зубами вцепился? Он под Андрея копает? - Он всегда под Андрея копает, - не отрицает Кира, прекрасно понимая, что если бы у брата был шанс прижать Жданова, он бы давным-давно это сделал, - но в случае с Пушкаревой у него и правда, - она кривит губы, - интерес личного характера. - Погоди-погоди, - качает головой Роман, - ты хочешь сказать, что Сашка реально втюрился? Прям конкретно? Первый раз такое, насколько я помню. - Я не сказала, что втюрился, я сказала - личный интерес, - поправляет его Воропаева, - я за романтичность чувств точно ручаться не буду. Но она ему нужна. - Если только нужна, то исключительно чтобы добраться до Андрея, - снова принимается гнуть свое Малиновский, что заставляет Киру остановиться. - Ром, ты что, голубой? - она выгибает брови в ожидании ответа, но шокированный мужчина сперва теряется, а потом принимается отмахиваться, разве что не крестясь. - Кира, Боже, как ты такое могла подумать! Нет, как ты такое могла произнести вслух! Я что, похож? - он вертится на одном месте, заставляя Киру даже улыбнуться. - Ну, такое на лбу не пишут, - заявляет она, все еще поддразнивая мужчину, - но, все твое желание постоянно сместить зону интереса в сторону Андрея как бы намекает… - Кира, то, что я беспокоюсь о своем друге, может расцениваться как голубизна? Ты меня практически оскорбляешь! - Малиновский выглядит недовольным, но Воропаева только пожимает плечами. Она-то знает, что большего натурала, чем Роман еще следовало бы поискать. Хотя, латентный гомосексуализм, говорят, процветает. - Не буду больше оскорблять, - соглашается Кира, - но и ты прекрати все сводить в сторону Андрея. Я не отрицаю, что у меня брат идиот, который спит и видит, как бы насолить моему жениху, но он не думает об этом ежечасно и ежесекундно, и уж точно не совершает все свои действия ради или против него. - И, тем не менее, Сашка никогда так просто не отходил в сторону, - замечает Роман, - ты думаешь, что сейчас он интересуется самым близким к Андрею человеком, не придерживаясь иных мотивов, кроме личных? - Я думала, что у меня паранойя, но, как по мне, ты страдаешь чем-то явно похлеще, - качает головой Кира, - Сашка пообещал мне, что палки в колеса Андрею ставить не может, потому, что это может создать скандал со мной лично. Тебе этого не достаточно? Или ты думаешь, что он и мне будет врать. - Это Сашка, - Малиновский пожимает плечами, - я думаю, что он всем будет врать, лишь бы добиться успеха. И не говори, что я не прав. - Я и не говорю, - Воропаева останавливается рядом с кофемашиной, принимаясь священнодействовать ради чашки ароматного напитка, - но я, этом случае, знаю, что его обещание будет железным. Пока Андрей сам не подтолкнет Сашку его нарушить. - И что же должен такого сделать Андрей, чтобы твой брат больше не считал себя обязанным держать слово? Дышать? - Не паясничай, - Кира протягивает один из картонных стаканчиков Роману, - ты прекрасно знаешь, что раздражает Сашку даже больше, чем то, что Андрей занимает кресло директора компании. - Я просто не понимаю, почему он лезет в ваши отношения, - Малиновский осторожно обходит тему измены, но Воропаева не в настроении для дипломатии. - Он лезет в них не меньше чем, к примеру, Маргарита, просто ему крайне неприятно, когда Андрей трахает все, что движется. - Он давным-давно так не делает, Кира, ты же это прекрасно знаешь, - возмущенно заявляет Роман, и на это замечание она только улыбается, соглашаясь с утверждением Малиновского лишь отчасти. Ведь Андрей, и правда, стал куда как послушнее с приездом Сашки. Идеальный рычаг давления.