По-людски

Когда Зорькин в очередной раз взъерошил волосы, просматривая документы, которые предложил ему Воропаев, Александр невольно улыбнулся. Мальчишка был приятным во всех отношениях, а еще умным, если не сказать гениальным, но совершенно, просто беспросветно наивным. Воропаев вздохнул - таким восторженным мальчиком он никогда и не был, от него всегда требовались острые зубы, крепкие когти, чистой воды ненависть к предполагаемым соперникам. Хорошо это или не очень судить он не брался, ибо в свое время такая сволочность характера позволила ему пробиться в люди без поддержки родителей, против воли которых он все-таки пошел. Но, было немного завидно, а парнишку было жалко. Таким выход на хорошую должность заказан толпой бездарей и идиотов, обладающих деньгами, связями, богатыми и влиятельными родителями. Его удел прозябать в маленькой конторке, или горбатиться на бездаря за гроши, или… - Вот тут, смотрите, - Николай поднял на него глаза, немного хмурясь, - я думаю, что если вот тут применить ту самую оптимизацию, которую предлагали вам сделать изначально. Правда, только частично, это принесет вам не просто тот результат, которого вы жаждете, но еще и дополнительно позволит получить свободные финансы, которые можно будет перенаправить на, - он принимается рыться в бумагах,- на… да на что угодно! - Зорькин буквально светится, разве что не хлопает в ладоши. Нет, парнишка еще по сути своей совершенный ребенок. - Молодец, - хвалит его Воропаев, подтягивая к себе документы с правками-набросками, - действительно очень точно подмечено, да еще и за такой короткий срок, - он снова переводит взгляд на Николая, внимательно изучая раскрасневшегося от похвалы парня. - Не хочешь ли ты поработать на меня? - Что? - брови Зорькина подскакивают вверх, словно бы привязанные на ниточки, - Поработать? Вы мне работу предлагаете? Здесь? - он обводит рукой кабинет. - Не совсем здесь, - качает головой Воропаев, - по крайней мере, пока нет. Но Я предлагаю тебе работать на меня. Стать моим финансовым аналитиком, консультантом, если хочешь. У меня есть несколько веток финансовых вложений, есть свободные деньги, которые можно было бы пристроить в работу, но у меня просто не хватает на это ни времени, ни, что греха таить, желания. А теперь еще и Катина проблема с ЗимаЛетто, - он постукивает пальцами по лакированной поверхности стола, - ты же понимаешь, чем чревато, если ее обвинят в крахе компании. Как бы на нее, с учетом количества подготовленных подлогов, еще и хищение не повесили, - Николай кивает, видно, он с Пушкаревой уже размышлял об этом на досуге. - Кабинет я, на первых пoрах, организовать тебе не смогу, уж прости. Но все для деятельности твоей доставлю просто по твоему домашнему адресу. Хороший интернет, новейший компьютер, а если понадобится, и не один, телефон, и моего водителя, который в случае чего доставит тебя в любую точку Москвы. Правда, с последним без фанатизма, - улыбается Александр, - но все же. Ну а с окладом, поверь, я тебя не обижу, а если будешь очень хорошо работать, то еще и подниму в итоге, - он пододвигает к себе лист бумаги, указывая там сумму будущей зарплаты Николая. Приличную, достойную сумму, без излишней щедрости и фанатизма. Нечего баловать парнишку с самого начала, но для исходника очень достойно. Зорькин изучает сумму и кашляет, немея окончательно. Хорошо. - Я не прошу тебя ответить мне прямо сейчас, но если решишь… - Я согласен! - Воропаев практически уверен, что вопль парнишки слышно было даже на первом этаже. Он качает головой, жестом показывая, чтобы Николай немного успокоился. Тот усаживается в кресло снова, с которого только что так резко подхватился, продолжая говорить уже куда более спокойным тоном, - Я согласен, мне все подходит, полностью все. Я могу работать, откуда угодно, если будет на чем. - В это я охотно верю, - успокаивает Зорькина Александр, - мой юрист разработает контракт, по которому ты сможешь работать на меня совершенно официально. Тебе же это не менее важно, чем достойный оклад, правда ведь? - Я… я просто об этом еще не думал, - Николай вновь ерошит волосы, а потом осторожно, словно проверяя, - там ко мне Цыпин подходил… с дружками, - он делает паузу, а Воропаев не мешает ему собраться с мыслями, хотя прекрасно понимает, о чем будет вопрос, и к чему идет это самое предисловие, - что вы им… вернее, кто-то им сказал, вернее, фух, - он переводит дыхание, а потом выпаливает, - их кто-то научил уму-разуму, они подходили, прощение просить… я чуть было инфаркт не заработал, когда они ко мне во дворе ломанулись. Так вот, - Зорькин немного неловко потирает шею, - это не вы их случайно, ну, того… - Коля, ну давай серьезно, - улыбается Воропаев, - я похож на человека, который будет гоняться за этой шушерой по городу, чтобы настучать им по голове? - Ну, не знаю, - тянет Николай, внимательно и пристально изучая Александра, - Цыпе вы просто отлично врезали, у него сейчас такие фингалы, ого-го! - Я не сказал, что я не умею, я сказал, что мне не пристало, - скалится Воропаев снова, - у меня для этого есть люди, которые просто прекрасно способны справится с задачей такого рода. И, как видишь, они справились просто прекрасно, так что ни тебе, ни тем более Катерине, не стоит по этому поводу беспокоиться совершенно. - Это вы ради Кати сделали? - на этот раз вопрос он задает весьма серьезным и требовательным тоном. Александр находит это даже…милым. Сразу видно, что Николай беспокоится о подруге. Неужели считает, что он для нее не лучший вариант? - Я, Коля, не Робин Гуд, просто так изводить всякую плесень не нанимался, мне это без надобности, - предельно честно отвечает он Зорькину, - а вот ради моей женщины, это совершенно другой вопрос. Я бы сделал это куда раньше, но Катя оказалась чрезвычайно скрытной личностью. Да и к своей безопасности относится она, судя по всему, весьма беспечно. Сейчас, я могу быть за нее спокоен. Или еще нет? - А, ну… логично, - кивает Зорькин, потирая руки, словно у него озябли кончики пальцев, - да и, кроме этих дураков, я других проблем, если не считать ЗимаЛетто, за Катей просто не помню. Нет, - качает он головой, - она в целом магнит для неприятностей. Но с этим вы точно сделать ничего не сможете, там только в доме ее запереть навсегда, да еще и все в этом доме чем-то мягким покрыть. - Хорошая идея, - кивает Александр, - пожалуй, возьму себе на заметку, - он улыбается хищно и довольно, чем, судя по выражению лица, немного пугает Зорькина. - Вы ей главное не говорите, что это я придумал, - произносит он, прочищая горло, а потом добавляет, - послушайте, Александр Юрьевич, Катя очень хорошая девушка, она… настоящая, и куда более чувствительная, чем пытается казаться на первый взгляд. Вы… я знаю вас мало, и не понимаю вас совершенно, но… если вы несерьезно к ней, если она так, чтобы вам не было скучно… - Я дал повод так думать? - обрывает Воропаев излияние Зорькина довольно резко, тон его холодный, отстраненный. Эту тему нужно закрывать раз и навсегда. - Нет, ни разу, - не отрицает Николай, - но люди вашего толка… кто знает, что от вас можно ожидать. Правда ведь? А она моя лучшая подруга. Я беспокоюсь. - Это похвально, - кивает Александр, - и мне нравится, как ты относишься к Катерине. Я рад, что в ее жизни есть такие достойные люди. Но подвергать мою личность анализу не стоит. Ничего хорошего во мне ты не раскопаешь, только расстроишься. Но даже после этого ты не сможешь понять и сотой доли моего отношения к Кате. Она станет моей женой, родит мне детей, и от меня будет видеть исключительно уважение и любовь. Это я тебе могу гарантировать, если этого будет для тебя достаточно. - Я боюсь, что Кате с вами будет тяжело, - честно говорит ему Зорькин, пристально глядя в глаза мужчине, - вы тяжелый человек, Александр Юрьевич, а я хотел бы, чтобы она была счастливой. Мне это очень важно. - Катерина далеко не так простодушна, как тебе кажется, Коля, - улыбается Николаю Воропаев, - она может быть мне не только достойным партнером, но и ярым соперником. У меня нет желания ломать ее восхитительный характер, она нужна мне именно такой. Ее счастье для меня не в меньшем приоритете. Зорькин кивает, соглашаясь, но Александр видит, что он не до конца убедил парня, что он достаточно хорош для его подруги. Конечно, это совершенно не важно, и Катя все равно будет принадлежать ему, но он даже не прочь дать Николаю время изучить себя получше, пусть попробует разгадать, что он за человек. Верный Зорькин у него на службе, куда как лучше, чем Зорькин-оппозиционер.

* * *

Александр постучал пальцами по билетам, переданным для него Виноградовой. Один для него лично, а один для Кристины. В каждом из них числился таинственный плюс один, которого мог с собой привести приглашенный гость. Он со своим плюс один определился изначально, а вот кого собиралась пригласить Кристина, было загадкой. Она вполне могла позвать Талу, но Калатай не жаловала такие мероприятия, так что шансы пересечься там именно с ней стремились к нулю. Воропаев протянул руку к стакану с водой, раздумывая над тем, что сегодня на связь с ним не выходила ни Катя, ни Кристина, хотя он набрал их не по одному разу. И куда они могли запропаститься, да еще и так дружно? В голову лезли самые странные мысли, и в придачу ни одной хорошей. Он же просил сестру не помогать… точнее, не навязывать свою помощь Кате. Он прекрасно знал, каким напором обладала старшая Воропаева, и вероятность того, что она могла не то чтобы спугнуть, но немного озадачить Пушкареву точно. А этого, ой, как не хотелось. От размышлений о нелегкой доле обладателя двух взбалмошных сестер и одной не окольцованной невесты его отвлекает телефонный звонок. На экране отсвечивается желанное и такое долгожданное имя. Александр улыбается и медленно поднимает трубку, чтобы ответить. Спешка здесь не к месту - можно показывать свою заинтересованность, но не излишний фанатизм. - Да, Катя, неужели тебе удалось немного выкроить для меня немного времени? - со смешком интересуется он, прислушиваясь к такому знакомому сопению. - Я просто виделась с Кристиной, - подтверждает Катерина его опасения. Но голос ее не напряженный, даже спокойный, разве что слегка задумчивый. - И как проведенное время с моей сестрой? Не слишком ли ее много вокруг тебя? А то, ты какая-то не последовательная. То ты просишь, чтобы я тебя от нее оградил, то сама бежишь к ней на встречу, - Воропаев немного откидывается назад в кресле, прикрывая глаза. День выдался хорошим, плодотворным, а вечер обещал быть прекрасным, что еще нужно для полного удовлетворения? Разве этого не достаточно? - В свое оправдание могу сказать только то, что мы нашли с Кристиной общий язык, - произносит Катя немного неловко, а потом добавляет, - в котором часу нам сегодня нужно быть на том вечере? - Ушам своим не верю, что ты что-то забыла, - буквально смеется Александр, представляя недовольство на лице Пушкаревой. Она терпеть не может, если ей указывать на ее минусы или ошибки, все-таки перфекционизм вшит на подкожном уровне. Она снова принимается сопеть, радуя его таким знакомым возмущенным звуком, нет, ему это нравится в ней совершенно точно, - начало к девятнадцати ноль ноль, - Воропаев решает сжалиться над Катериной, - но мы можем прибыть туда к девятнадцати тридцати, поверь, мы с этим не прогадаем. - Хорошо, тогда… - она замолкает, словно тщательно продумывая ответ, - ты меня заберешь или мне нужно будет куда-то самой подъехать? - Тебе точно не нужно никуда подъезжать, я заберу тебя сам, - гарантирует ей Александр, - ты перед выставкой собираешься заскочить домой, освежиться? - Было бы хорошо, - соглашается Катерина, - но я еще не знаю, когда освобожусь, я могу сама Владислава Марковича набрать? Ну, если что. - Конечно можно, - Воропаеву нравится то, как постепенно в общении с ним смелеет Пушкарева, как комфортно она начинает чувствовать себя в его мире, с его людьми, - тогда, ближе к вечеру я еще позвоню тебе, чтобы точно знать, откуда я могу забрать тебя перед поездкой на выставку, - он слышит, как она вздыхает, - ты не хочешь идти или ты нервничаешь? - решает уточнить Александр это непонятное ему состояние. - Я… я нервничаю немного, - признается ему Катя, и это кажется ему ужасно милым, - а вдруг,… а вдруг мы придем туда вместе, и… вдруг я окажусь там неуместной? - Неуместным там может оказаться кто угодно кроме тебя, - спокойно отвечает ей Воропаев, будучи готовым к, такого рода, выпадам, - или ты хочешь, чтобы я пошел туда с кем-то другим? Может, тогда поможешь мне с выбором? Катя сперва молчит, и Александр даже не слышит, как она дышит там, на другой стороне. Он уже собирается спросить у нее, не пропала ли она куда-то, когда Катерина все-таки отвечает, голос у нее оказывается умильно строгим. - Я ни в чем помогать не буду, и ни с кем другим я не хочу, чтобы вы… чтобы ты… я, просто, не хочу,… и… ты… ты смеешься? - голос ее становится растерянным и удивленным. Воропаев прикусывает щеку изнутри, чтобы прекратить смешки, которые, то и дело, прорывались у него, пока он выслушивал сбивчивую тираду. - Конечно, нет, - врет он Кате весьма вдохновенно, - но, мне кажется это приятным, что ты не собираешься меня с кем-то делить. Мне это нравится. - Ревность это плохо, - лекторским тоном отвечает ему Пушкарева, - не нужно делать так, чтобы люди ревновали, это неправильно. - Ревность, это здравое чувство, которое означает глубокую заинтересованность в том человеке, которого ты ревнуешь, - в тон отвечает ей Александр, - но, я могу согласиться с тобой только в одном, что излишняя ревность вредит. Правда, это не значит, что я этим не наслаждаюсь. Но, могу тебе гарантировать, что специально провоцировать тебя на это чувство намерения не имею, и тебе крайне не советую. - Я не думаю, что тебе вообще придется ревновать меня к кому… - размышляет Катерина, но Воропаев обрывает ее заявление. - Мы уже говорили с тобой об этом, то, что ты себя недооцениваешь, совершенно не значит, что остальные люди, в особенности мужчины, слепы, - он принимается немного покачиваться в кресле то в одну, то в другую сторону, - мы с тобой идем на выставку, там ты познакомишься с интересными, необычными и творческими на всю голову людьми, а уж они-то точно умеют видеть прекрасное. Тебе будет полезно. - Я с одним таким человеком уже знакома, - уверенно заявляет Катерина, - и ничего хорошего он во мне не разглядел. - Я тебе говорю о реально творческих личностях, у которых на глазах не нацеплены шоры модельного бизнеса, - поясняет Воропаев, прекрасно понимая, на кого намекает Пушкарева, - Милко, бесспорно, гениальнейший человек, но он слепец, каких еще нужно поискать. А у тебя будет шанс познакомиться… но, ладно, не буду пока открывать тебе слишком много, сама все увидишь. Согласна? - Согласна, - он слышит легкую улыбку в ее голосе. Александр уже собирается попрощаться с девушкой, чтобы вернуться к работе, пока еще есть время, но Катя неожиданно спрашивает его, - ты сказал, что Милко слепец, а как насчет тебя? Ты всегда видишь все дальше, лучше и глубже остальных? - Конечно, - довольно ухмыляется Воропаев, - в этом и заключается мой успех. Я вижу куда больше, чем могут видеть остальные, потому, что я пытаюсь это сделать. - А что же ты тогда… с самого начала… со мной тогда, так, - она старательно подбирает слова, чтобы как можно приличнее сказать, что он вел себя с ней как редкий мудак. Александр усмехается, но отвечает, не смотря на то, что вопрос так и не был задан. Ему не хотелось мучить ее дополнительно. - Все потому, Катенька, что ты восхитительный, умный и талантливый игрок, а тогда ты еще и играла не за ту команду, так что, вел я себя соответственно. - Я и сейчас играю не за ту команду, - немного упрямо отвечает ему Катя, что заставляет его снова улыбнуться. Да, честность и благородство во плоти, он снова ставит себе заметку о том, что он сделал правильный выбор. - Играешь, играешь, - соглашается он, - и хотя мне совершенно не нравится то, что ты так слепо готова тащить Жданова из этой передряги, я не планирую говорить тебе ни слова, потому, что ты находишься в своем праве. - Но, что тогда изменилось для тебя? - искренне не понимает Катя, - ты тоже сменил команду? - Воропаев слышит, как она улыбается и неприкрыто наслаждается ее поддразниванием. Ему вдруг совершенно невозможно хочется ее поцеловать, не теми обрывистыми ласками, которыми он едва ли может удовлетворить свои желания в последнее время, а так, чтобы потом нельзя было найти половину вещей по комнате. Прежде чем ответить, он делает несколько глотков воды. Спокойствие, Саша, только спокойствие, терпение, как говорят, это гребанная добродетель. - Сменил, - не отрицает Александр, - я сменил команду в тот день, когда решил, что ты будешь моей. Но, я хочу, чтобы ты понимала, я никогда не буду играть за Жданова, даже если Ад замерзнет, но я всегда буду играть за тебя. - Я… - Катя теряется, и он все-таки решает, что лучше будет с ней попрощаться. Не нужно сейчас ожидать от нее какого-либо ответа. Пусть думает, пусть просчитывает и делает выводы, это у нее получается очень хорошо. - Так что, мы договорились? Я звоню тебе, чтобы узнать, откуда тебя забрать, а потом приезжаю, так пойдет? - спрашивает он, и получает утвердительный ответ. Воропаев остается вполне себе довольным разговором, правда, его планы рушит очередной звонок, на этот раз его горячо любимой сестры. Кристина звучит даже слишком довольной, и это немного напрягает и будоражит его одновременно. - Слушай, дядька, тут такое дело, - Александр отчетливо слышит, что она пережевывает что-то, похожее на жвачку, - не нужно тебе сегодня вечером за Катюхой заезжать, я к тебе ее самолично доставлю. - Ты знаешь, меня это пугает, - подначивает ее Воропаев, - может, лучше я ее заберу, а то мало ли, в каком состоянии ты собираешься ее ко мне доставить. - Не поняла, - возмущенно восклицает Кристина, даже прекращая пережевывать то, что мусолила до этого, - ты что, мне не доверяешь? - Вообще-то ни капельки, - честно признается Александр, приблизительно представляя ее реакцию, - мне Катя нужна в целости, сохранности и полноценном психическом и эмоциональном здоровье. А с тобой что-то обязательно должно выпасть из этого списка, - он слышит, как фыркает Кристина, ожидая ее ответ. - Ты, Сашка, редкий козел, - заявляет она совершенно безапелляционно, - и ты совершенно не заслуживаешь такую девочку, как Катюша. Даже не знаю, с чего она себе вбила в голову, что ты замечательный… - А она вбила? - оживляется Воропаев, даже приподнимаясь в кресле. - Ты, из всего, что я сказала, оставил именно это? - скепсиса в голосе сестры хоть отбавляй, но это все равно не мешает Александру повторить свой вопрос. - Так что там с тем, что Катя себе что-то вбила в голову? - он улыбается, прикрывая глаза. Нет, конечно, со стороны Пушкаревой это еще не любовь, но, усиленный интерес это тоже очень и очень хорошо, просто замечательно! - Наша девочка нарешала себе, что ты очень хороший, - дразнит его Кристина, - что ей очень хочется видеть почаще, как ты улыбаешься, а не эти твои обычные оскалы. Боже, она еще такая наивная, я просто не могу! Когда ты там уже в ЗАГС ее потащишь? А то уведут ее, как пить дать уведут! Ну, я бы, например, увела. - Скоро, не напирай, - гасит задор сестры Воропаев, - все будет, но постепенно. Сперва, мне нужно с ее родителями познакомиться. - Не тяни, - советует ему Кристина, а потом добавляет, прежде чем отключиться, - ты сегодня вечером поймешь почему. И не забудь мой пригласительный, Сашка, а то Катю я тебе отдам исключительно в обмен. Александр только улыбается и принимается ждать вечера. Он даже успевает заскочить домой, чтобы перед выставкой переодеться в другой костюм, сменив привычную белую рубашку на насыщенно синюю, с искусной черной вышивкой, чтобы позволить себе не мучиться с галстуком - подбери, повяжи, не снимай… Воропаев подъезжает к месту проведения выставки практически вовремя, чтобы не пропустить появление Кристины, а то с нее станется потом, и правда, не отдать ему Катерину. Виноградова на раннее его появление реагирует просто моментально. - Господи, что-то в лесу сдохло, что Александр Воропаев прибыл одним из первых! Кто у нас двигатель прогресса? - она подставляет щеку под поцелуй, и он с удовольствием чмокает едкую барышню. Нет, они могут пикировать с ней просто до ужаса резко, но он уважал Виноградову за ее подход к делу, профессионализм и ядовитый язык. - Не поверишь, - смеется он, - я караулю Кристину и свой плюс один, которым завладела моя безумная сестра. - Даже так? - Юлиана принимается постукивать зонтиком о ступеньку, - как интересно. Пожалуй, подожду-ка я ее с тобой. А то интриги, интриги, интриги. Мне Кира позвонила, - она поигрывает бровями, - жаловалась, что твой плюс один это просто редкий и невозможный ужас. Так что я вся в предвкушении. - Ужаса? - хмыкает Воропаев. - Нет, я просто в предвкушении, - качает головой Юлиана, - в твоем вкусе мне сомневаться не приходится совершенно. - Даже так, - скалится Александр, - тогда ладно, - кивает он, обращая внимание на дорогу, - интересно, когда она решит заявиться? Они болтают так еще минут десять, прежде чем Юлиана замечает, как паркуется автомобиль Кристины, она даже подается немного вперед, упираясь в зонтик для удобства. Она смешно вытягивает шею, и Воропаев даже готовится ловить ее, чтобы Виноградова не шлепнулась прямо на ступеньки. - Вот и твоя сестрица, - комментирует она, - и, как я понимаю, твоя визави. Нет, все-таки у тебя со вкусом все замечательно. А Кирюха та еще ханжа, и что ей не так в этой девушке? Ты не подскажешь? Александр улыбается, все еще не глядя в сторону сестры. - Ты понимаешь, Кире как всегда не нравится семья и то, как она оде… - он поворачивается, чтобы взглянуть на Кристину и Катерину и осекается. Первая мысль, которая посещает его, это то, что он просто линчует собственную сестру, а вторая, как он сможет теперь спокойно дожить до конца этого вечера. На эти немые вопросы Катя только смущенно улыбается, признавая за собой право на произведенный восторг.