По-людски

Екатерина Валерьевна Пушкарева никогда не боялась трудностей. Нет, не так. Екатерина Валерьевна Пушкарева боялась в своей жизни очень многих вещей, но трудностей - никогда. Вот и сейчас Катя сжала руки в кулаки и, резко выдохнув, постучалась в мастерскую к Милко. Конечно же, она не пришла к самому великому гению моды, Пушкарева решила за помощью к той, кто прекрасно тянул на роль феи-крестной - к Ольге Вячеславовне. Уютова вышла на стук практически сразу, и Катя, словно сорока, тут же заглянула в мастерскую, даже не удосужившись сказать элементарное приветствие. Ольга на это только улыбнулась. - Если ты ищешь Милко, то он пошел с Кирой выпить кофе, - замечает она, когда Пушкарева разгибается, пристально глядя на Уютову. - Нет, я на самом деле к вам, - Катя мнется буквально пару секунд, оглядываясь по сторонам, а затем просит, - а можно мы зайдем? - Проходи, - правильно расценивает просьбу и кивок Ольга, - и рассказывай, что же так тебя беспокоило, что даже ко мне привело. Пушкарева усаживается на краешек дивана, ощущая себя если не просителем, то бедным родственником точно. Уютова принимается хлопотать над чашками и заварником, собираясь подавать свой знаменитый чай. Катя понимает, что это просто дополнительное время, чтобы она собралась с мыслями и озвучила свою просьбу без запинки. Ольга всегда отличалась тактом и пониманием. За это Пушкарева испытывает к ней огромную благодарность. - Ольга Вячеславовна, - наконец решается она, - а меня можно назвать красивой? - Катя даже жалеет, когда у нее в руках неосторожно звякают чашки. - Есть разные понятия красоты, Катюш, - Ольга щелкает чайником, и присаживается рядом с девушкой, - к примеру, Милко видит то, что ему конкретно презентовано как красота, или то, что он сам считает таковым, в его окружении, ты будешь невзрачной. Но, если мы берем в гораздо более широком масштабе… - Вот, только не нужно говорить про душу, - на всякий случай отмахивается Катя, она испытывает разочарование от того, в какую сторону сворачивает беседа. - А я и не про душу сейчас, - отвечает Уютова, поднимаясь, реагируя на чайник, который оповещает о том, что вода закипела, - я сейчас о том, что любую, совершенно любую женщину правильно подавая можно либо украсить, либо изуродовать. - Вы хотите сказать, что не существует некрасивых женщин? - Катя едва поднимает в улыбке уголки губ. Все это она слышала много раз, но, отражению в зеркале это совершенно не помогает. Ольга заливает заварку в чайнике, ставя его на стол, перенося туда же подготовленные чашки, сахарницу и небольшую тарелочку со сладостями. Яркие обертки на конфетах привлекают внимание девушки, и она тянется за одной из них, но Уютова останавливает ее. - Вот видишь, ты выбрала ту, что по твоему мнению ярче и богаче, - конфета, к которой и правда тянется Пушкарева, ярко алая с позолотой. Это вызывает ассоциацию, что там внутри должен быть хороший шоколад и вкусная начинка, возможно даже ореховая, - правильно ведь? Ты руководствовалась чисто внешними показателями. С людьми все это работает точно так же. Реальная… некрасивость, бесспорно, существует, - принимается пояснять Ольга, все-таки позволяя девушке взять конфету, - но это те случаи, когда любые способы скорректировать это бессильны. Это такие случаи, когда нужна пластика, или что-то чуть серьезнее хорошего стилиста. - Значит, красота зависит от того, как человека сделать? - предполагает Катерина, и Уютова кивает, наливая чай сперва ей, а потом себе. - Именно так это и работает, - Ольга чуть пожимает плечами, - правильная стрижка способна скорректировать овал лица, правильная одежда приблизить фигуру к недостижимому идеалу песочных часов, если именно этого требует ситуация. О силе макияжа и говорить не стоит, ведь, по сути, мастер своего дела может практически нарисовать тебе другое лицо. Все это в совокупности и создает образ красоты. - Значит, чтобы стать лучше, я должна в себе все изменить? - Катя покручивает в руках конфету, даже не распаковывая ее. Уютова как раз подносит чашку к губам, но не делает глоток, а снова возвращает ее на столик. - Нет, - качает она головой, - это в корне неверный подход. Тебе не нужно меняться, тебе просто нужно обратиться за помощью к человеку, кто может дать тебе пару дельных советов о том, как подчеркнуть твои природные данные. Которые у тебя, Катенька, бесспорно, есть, - Ольга, наконец, делает глоток, а потом спрашивает, - ты же ко мне не только вопросы задавать пришла. Тебе нужна конкретная помощь в чем-то? - Я, - Катя прикусывает нижнюю губу, еще раз взвешивая все за и против, прекрасно осознавая, что больше ей за таким советом пойти и не к кому. Точнее, есть, но только с Уютовой она могла быть предельно откровенна. Буквально максимально, - да. Александр Юрьевич пригласил меня на выставку. Завтра. И я… я понимаю, что там будут люди такого рода как Милко, как Андрей Палыч и Кира Юрьевна. Такие, как сам Александр Юрьевич, а я… я очень сильно не вписываюсь в это все, и… - Тебе хочется соответствовать? - Ольга снова делает глоток чая, пододвигая Катину чашку к ней, намекая, что неплохо было бы всерьез отдать дань угощению. - Я хочу… на самом деле, я не знаю, хочу ли я кому-то соответствовать, но… Конечно, мне всегда хотелось быть привлекательной. Думаю, каждой девушке хочется именно этого, - Катя пожимает плечами, глядя на жидкость в своей чашке, что чуть плещется из стороны в сторону при покачивании в руках, - я просто никогда не знала как, да и думала… не хотела, но думала, что я… что во мне чего-то… да всего! Что во мне всего не хватает. И это постоянные шутки. Они преследовали меня в школе, институте, даже на работе, шепотки за спиной, хихиканье. А тут, - имеет она в виду ЗимаЛетто, - я стала просто посмешищем и подавно. Я давно перестала думать, чтобы стать лучше - просто есть и есть, все ведь живут, и не все идеальные. Но… потом в моей жизни появился Александр Юрьевич и я… Это очень странно, он смотрит и видит меня, не это все, - она поправляет на коленях юбку, чуть раздраженным, даже нервным жестом. Руки невыносимо зудят, и ей хочется привычно почесать тыльную сторону ладони. Вместо этого она только сильнее впивается пальцами в чашку, старательно балансируя с желанием, что одолевает ее практически немилосердно. - Ты хочешь хорошо выглядеть для Александра Юрьевича? - Уютова снова наполняет чашку Пушкаревой свежим чаем. Катя поднимает на нее глаза, улавливая понимающую улыбку на губах Ольги Вячеславовны. Девушка даже краснеет от того, что все слишком понятно. Хотя, с чего она должна стыдиться собственных желаний? - Я хочу видеть в себе то, что во мне видит он, - отвечает Катерина предельно честно, - по крайней мере, попробовать увидеть. Знаете, он… он старается быть для меня лучшей версией себя. Я вижу, как иногда он сдерживает свой характер, как старается не быть излишне резким, как идет мне на уступки. Я ведь тоже могу сделать что-то для него, разве нет? Но… у меня точно не получится это сделать самой, ведь я понятия не имею с чего начать и как двигаться, чтобы точно не стало хуже. - И ты думаешь, что я могу быть в этом хорошим советчиком? - Ольга отставляет чашку в сторону, укладывая руки на колени, чуть склоняя голову в бок. - Конечно, если вас это не затруднит, - кивает в ответ Катя, тоже отодвигая чашку, сжимая пальцы в замок, - я бы не хотела отнимать у вас время, просто… - Можешь не пояснять, я все прекрасно понимаю, - Уютова накрывает своей ладонью сжатые руки Пушкаревой, - но у меня есть лучшее предложение, которое поможет тебе не только немного изменить внешний вид, но и узнать, что сможет действительно поразить господина Воропаева. Ты уже произвела на него невероятное впечатление, так позволь себе поразить его окончательно. - И что же это за предложение? - осторожно интересуется Катя, позволяя Ольге успокаивающе поглаживать свои пальцы. - Кто может знать брата лучше, чем сестра? - улыбается Уютова, заставляя Катерину внутренне напрячься от одной мысли о сестрах Александра. - Вы думаете, что Кира Юрьевна будет готова мне помочь с таким вопросом? - немного скептично интересуется она, качая головой, - я что-то сомневаюсь. - Нет, я говорю сейчас о его старшей сестре, Кристине, - Ольга замечает, как Катя напрягается второй раз, готовясь отбиваться от такого щедрого и безумного предложения, - не спеши говорить нет, - она сжимает ее руки чуть сильнее, - я научу тебя как с ней можно общаться, чтобы добиться того, что нужно тебе, но с тем напором и багажом знаний как у нее. Она точно справится за день, я тебе гарантирую. Ну как? И Катерине не остается ничего, кроме как согласиться.

* * *

Платье, как и предполагала Катя, было излишне вычурным, слишком много рюшей по подолу и спина, открытая до неприличия глубоко тоже совершенно не расслабляла. - Я уже по твоему лицу вижу, что нет, - вздыхает Кристина, проводя рукой по яркой ткани малинового цвета, - снимай. Но учти, я не планирую для тебя ничего из того, что ты привыкла обычно носить. Все эти твои платья, отдающие едва ли не девятнадцатым веком, совершенно не подходят, - она помогает Пушкаревой освободиться из плена ткани, и Катя чувствует себя гораздо лучше, несмотря на то, что остается в одних трусах, прикрывая грудь рукой. И это она раньше думала, что у нее вкуса нет? Кто вот такое носит? Ей было совершенно непонятно. Кристина приложила к себе недоразумение, по ошибке именуемое платьем и вздохнула. - Оно и мне не свистит. Ладно. Как там Уютова говорила? Классика, строгость, умеренность… она уходит из раздевалки, принимаясь отдавать команду консультанту, очень милой, ненавязчивой барышне, что еще ни разу не разочаровала Воропаеву, правда, и Катю не порадовала ни разу, но это были мелочи. Пушкарева верила, что с Кристиной можно было найти то, что устроит их обоих. Но, когда Катерина предложила в качестве альтернативы брюки, которые она никогда толком и не носила, с какой-то легкой блузой, то Воропаева почему-то уперлась буквально рогом - нет, на ней должно быть платье и точка. В принципе, Катя была не против, но с чего она так отчаянно жаждала, чтобы на ней было что-то яркое? Шторка снова вздрогнула, заставляя Катерину отпрянуть в сторону, чтобы не попасть на всеобщее обозрение в таком виде. - Вот, смотри, это точно должно тебе понравиться! - в руках у Кристины оказалось платье футляр, темно синего цвета на тонких бретельках. Катя протянула руку, щупая ткань, приятная, мягкая. Она наверняка должна прилегать к телу просто максимально. - А может, стоит выбрать что-то посвободнее? - неуверенно говорит Пушкарева, тут же замолкая, замечая недовольный взгляд Кристины. - Ты будешь носить безразмерные картофельные мешки только через мой труп, - говорит она решительно и даже резко, вручая спорный предмет одежды в Катину ладонь, - но, - тон ее меняется и становится даже игривым, - я над тобой сжалилась, предвидев твою реакцию на платье. Вот, - она помахивает в воздухе вешалкой с жакетом без пуговиц цвета пыльной розы, - это ты набросишь поверх. Многослойность всегда прекрасна, плюс этот цвет освежит тебя и немного разбавит траурность платья. Если платье и вызывало у Катерины вопросы, то жакет понравился ей просто невероятно, и его цвет, и длина, и силуэт. Она когда-то засматривалась на что-то похожее в витрине магазина, не решаясь приобрести. Платье скользит по телу приятно и щекотно, выделяя ее изгибы, но не выглядят при этом излишне вызывающе. Вырез на груди оказывается клиновидным, и грудь ее становится не просто красиво очерченной, но приковывает взгляд. Катя пробует потянуть ткань вверх, чтобы прикрыть зону декольте, тут же получая шлепок по руке от Воропаевой. Кристина хмурится, поправляя на ней платье так, чтобы вырез снова стал вырезом, а потом критично осматривает длину, которая едва касается колена. - Не смей тянуть, - строго говорит она, - все там у тебя прекрасно, вырез не до пупка, а от небольшого участка кожи никто не умирал, и ты не умрешь. Давай, - Кристина подает Кате жакет, - в нем тебе станет комфортнее, и мы сможем решить, это то, что нам нужно или нет. Да не нежничай ты с ним, вещь добротная, не порвешь! Когда Катя окончательно поворачивается к зеркалу, она немного теряется - наряд сочетается просто восхитительно. Жакет и правда работает как ее привычные кардиганы, создавая дополнительный слой между ней и остальным миром, но при этом он не скрывает элегантность платья, его красоту и то, как оно обнимает тело Катерины. Девушка прикусывает губу, испытывать толику удовольствия от созерцания своего отражения в зеркале. Когда радость от увиденного немного снижается, ее посещает мысль - а понравится ли это Саше. Воропаева за ее спиной вздыхает. - Сашка умрет прям на месте, - она скалится, пальцем показывая, что хочет, чтобы Катя повернулась вокруг своей оси, - ты мне скажи, ты на каблуках ходить умеешь? - На высоком, нет, - сразу же признается Катерина, - но, такие, сантиметра три-четыре я могу осилить вполне спокойно, - признается она, кивая на свою привычную обувь. Все-таки она никогда не носила совершенно плоскую подошву. - Ну, это уже хорошо, - кивает Кристина, - я думаю, что мы сможем подобрать тебе туфли, например на танкетке, что-то красивое, с острым носком, возможно ремешок, - Кате кажется, что сейчас Воропаева только обращается к ней, на самом деле разговаривая сама с собой. Она старательно кивает, не мешая потоку мыслей - соглашаться можно на все, учитывая то, как она подобрала ей это платье с жакетом. Значит, и с обувью она не прогадает, но, присмотреть не мешает уж точно. Кристина снова уносится прочь из раздевалки, не сказав ни слова, и Катя выглядывает следом. Куда это она? Ведь Пушкарева была точно уверена, что в этом магазине, куда привезла ее Воропаева, точно не было обувного отдела. Но Кристина добегает до стойки, где ее ожидает консультант. Пара минут активных жестикуляций, и Воропаева возвращается назад, помахивая в руках упаковкой бежевых чулок. - Под это платье капроновые колготки не пойдут, шов будет видно, - поясняет она, замечая удивленный Катин взгляд, - так что придется вносить в твою жизнь разнообразие, - она смеется, а потом заявляет, - они, между прочим, весьма классические, без излишне пошлых рюшей и прочее, сама такие ношу. - Я просто никогда не пробовала ничего подобного, - Катя ощущает, как принимается краснеть, а все потому, что в голову принимается лезть совершенно непозволительные мысли, касаемо того, как на эти самые чулки смог бы отреагировать Александр, получи он шанс увидеть их на ней? Пушкарева, хватит, тебе должно быть совершенно точно стыдно! Она потрясает головой, стараясь прогнать наваждение. - Все бывает в первый раз, - похлопывает Катю по руке Кристина, забирая упаковку с чулками, - давай, переодевайся, нам еще нужно заехать к одной барышне, которая поможет тебе выбраться из образа учительницы младших классов. Воропаева снова стремительно покидает раздевалку, а Катя тратит чуть больше времени, чем положено, любуясь на свое отражение в зеркале. Сейчас она с готовностью могла сказать, что видела себя, нет, не красавицей, но, совершенно точно, привлекательной, такой, на которую можно обратить внимание. Достойной. Да, она ощущала себя достойной. И внимания Александра, и его стремления быть с ней ближе и его желания сочетаться с ней браком, сейчас это было так. Катя еще раз провела рукой по ткани жакета, а затем принялась переодеваться в свой старый наряд. У нее складывалось ощущение, словно она пробует впихнуть крылышки бабочки, которые успела разглядеть обратно в кокон, аргументируя это тем, что еще не время, еще не пора. На удивление привычная и удобная одежда вдруг показалась ей чужой, инородной, неправильной. Но рефлексировать по этому поводу Катерине не дала Воропаева. Кипучая энергия этой женщины не давала ей сидеть на месте. - Ты уж все? - она совершенно бесцеремонно сунула голову в раздевалку, - о! Я смотрю, уже почти, молодец! Давай вещи, и выходи, жду тебя на кассе. Катя повинуется напору Кристины, передавая аккуратно сложенное платье и жакет, что вернулся на свою вешалку. Воропаева тут же исчезает, а когда Катя подходит на кассу, то застает Кристину праздно болтающей с девушкой-консультантом. - Можно уже оплачивать? - Катя кивает на пакет со сложенными вещами на стойке, и все разом поворачиваются к ней в легком недоумении. - Я уже все оплатила, - отмахивается Кристина, цепляя Катю под руку, принимаясь тащить ее к выходу, - девочки, спасибо, мы еще вернемся! - гарантирует она, салютуя продавцу и консультанту пакетом, - а нас еще ждут великие дела! Когда они оказываются у машины, Катерина решается вставить слово. - Я бы хотела вернуть деньги за одежду, - она произносит это решительно, безапелляционно, сжимая в руках ручку портфеля до кожаного хруста. Воропаева заворачивается к ней, но не выглядит ни удивленной, ни разочарованной. - Да, я предполагала, что ты захочешь сама оплатить себе все это, - она поднимает вверх пакет с обновками, - но я тебе поясню, почему это будет моим подарком, который не должен тебя смущать или расстраивать. - Я и не расстроилась, - качает головой Пушкарёва, немного кривя душой, - это просто… - она старается подобрать правильное выражение, но Кристина приходит к ней на помощь в своей обычной, достаточно резкой манере. - Это у тебя дело принципа, я понимаю, - она кивает Кате на машину, намекая на то, что нужно грузиться, - но и ты должна понять, что выйти в таком платье один раз, а потом вернуться к своим привычным нарядам девушки из пансионата благородных девиц ты уже не сможешь. Обновление гардероба - дело финансово затратное. Конечно, тебе не нужно сразу набирать кучу вещей, но базу обновить придется в корне. Сашке оплатить это ты не позволишь совершенно точно, поэтому, позволь мне сейчас сэкономить тебе деньги для того, что нас ожидает потом. Договорились? Катя задумывается, глядя на мелькающие машины. Кристина решила заняться ею вплотную, не просто помочь стать красивой как Золушка, на один вечер, а превратиться на постоянной основе. И почему-то это предложение пугало и будоражило ее одновременно. А понравится ли эта другая Катя Александру Воропаеву? Кристина была уверена, что понравится, почему же она сама сомневалась в этом? Пушкарёва повернулась к Воропаевой, что уверенно вела машину к предпоследнему пункту их назначения. - Да, договорились, - кивает Катя, - мы едем сейчас куда? К твоей знакомой? - Нет, она не моя знакомая, - Кристина идет на обгон очередного автомобиля, недовольно сигналя, - она знакомая Талы, на самом деле, она просто прекрасный специалист, тебе понравится с ней работать, гарантирую. - А вы… вы же не будете меня стричь? - осторожно спрашивает Катерина, трогая узел на затылке, - я себя с короткими волосами не представляю. Совсем. - Тебе и представлять не нужно, все увидишь, - скалится Воропаева, но потом добавляет, - не переживай, ничего радикального пока мы предпринимать не будем. Просто поработает с тем, что есть, а у тебя этого самого “есть” просто не меряно. Так что не переживай, ты когда домой вернешься, мама тебя узнает. - Что-то я сильно сомневаюсь, - Катя принимается поглаживать пакет с новыми вещами, - мама меня точно сходу не признает, даже если меня не перекрасить, этого наряда будет достаточно, - она вздыхает, - но это все равно не сделает меня другой. - А зачем тебе быть другой? - Кристина удивленно выгибает брови, - у нас не стоит задача сделать из тебя другого человека, мы должны просто показать миру то, что ты так упорно прячешь. Ты и так невероятно хороша, Катенька, не нужно придумывать причин для перемен. Мы просто сейчас поставим на один уровень твой внутренний мир с внешним, чтобы люди сразу же относились к тебе так, как нужно. - А как нужно? - Катя даже разворачивается к Воропаевой, и та принимается охотно объяснять, обильно жестикулируя одной рукой, оставляя вторую на руле. - С уважением, внимательностью, обожанием, - Кристина даже умудряется подмигнуть ей, чуть отвернувшись от дороги, - и, очень возможно, что поклонением, если ты научишься правильно пользоваться своей улыбкой. Пушкарева тут же прижимает ладонь ко рту, скрывая брекеты, которые, не раз становились причиной насмешек. - Зачем ты так? - произносит она глухо из-за прикрытого рта. Воропаеву удивленно разворачивается к ней, даже притормаживает слегка. - Как так? - она выглядит искренне удивленной, и Катя даже немного теряется. - А разве ты не пошутила про мои зубы? - на этот вопрос Кристина только бровью ведет, снова ускоряясь, затем хмыкает. - С твоими зубами все хорошо, через пару месяцев ты снимешь эту систему навсегда и будешь радовать всех и саму себя ровными красивыми зубами. В чем проблема? - Да так, - пробует отмахнуться Катерина, но это у нее получается не очень хорошо. - Ничего не так, - Воропаева становится серьезной, - помимо твоего стиля, нам нужно еще поработать над твоей самооценкой. А то это просто мрак какой-то, - она даже головой качает удрученно, - а это не исправить ни новыми туфлями, ни хорошими шмотками, ни профессиональным макияжем. Надеюсь, что ты с этим согласна? - Я… - Катя активно изображает рыбу, то открывая, то закрывая рот, - я работаю над своей самооценкой, правда. - Ну, вот теперь твоей самооценкой буду заниматься еще и я, так что можешь не переживать, - Воропаева паркуется возле достаточно пафосного салона, - пошли, сдам тебя в руки нашей богине кисточек и теней, а сама поеду тебе за туфлями и подарком для брата, - Кате кажется это совершенно милым, что сестра так заботится об Александре ровно до того момента, когда она видит привезенной Кристиной “подарок”. Роскошное, безумно дорогое, кружевное белье в глубоком цвете индиго.