По-людски

Просыпался Воропаев с тяжелой головой и буквально болезненным стояком. А во всем была виновата Катерина. Нет, на самом деле, вина была на расстаравшейся Кристине, и на новом образе Екатерины Пушкаревой, который они вместе ваяли уже который день. Ебучий случай просто! Александр силой стянул себя с постели, чтобы отправиться в душ. Под горячими струями о Кате думалось с особенным удовольствием, перед глазами плясали картины их последней встречи, и ее молочного цвета блузка, и кожа цвета сливок под этой самой блузой, и юбка, длиной за острые манящие коленки, и прихваченный пряжками разрез, и ее губы, такие дерзкие, сладкие, и ее стон… он уперся головой в стену, позволяя воде мерно стекать вдоль тела, тяжело дыша. Господи, помоги дожить до свадьбы! Еще немного и сил никаких на это не останется. Хорошо, что на завтра у него была запланирована встреча с Катиным отцом. Ну, не отцом, конечно, родителями, но все равно, она была запланирована и готова. У него были распечатаны готовые, окончательные варианты брачного контракта, его выписки по доходам, расходам и выплате налогов. Он был готов к любому вопросу, даже самому каверзному и нелепому. Воропаев решил - лгать он не будет совершенно, он не должен быть хорошим человеком, он должен стать хорошим мужем, а это не всегда одно и то же. Выбравшись из душа, он принялся наносить пену на щеки и шею - распаренная кожа очень хорошо поддается бритью, а у него все должно быть идеально. Все и всегда. Бритва оставляла идеальную бороздку чистой, свежей кожи, легкий запах сандала и хвои. Ему нравилось замечать, как Катя прикрывает глаза, принюхиваясь к нему, словно он лучшее, что она ощущала за все время. Еще одна бороздка, интересно, в чем она будет покорять ЗимаЛетто сегодня? Решится ли Пушкарева на какой-то яркий цвет, или Кристина не сможет уломать ее на что-то яркое? Он невольно улыбается, а затем проводит очередную линию бритвой - чем быстрее Катерина станет принадлежать ему, тем лучше. Улыбка сходит с его губ, а рука невольно вздрагивает от мысли о Малиновском, который, в последнее время, стал слишком много внимания уделять общению с Пушкаревой. Крохотный порез заставляет его шипеть сквозь стиснутые зубы, но не от боли, а от досады. Конечно, сейчас у Романа открылись глаза и он начал наворачивать круги, приглядываясь к Кате все больше, становясь к ней все ближе. Успокаивало одно - Катерина и сама прекрасно видела, что происходит и дистанцировалась от неприятного ей субъекта по максимуму. Александр умылся, принимаясь наносить на лицо гель после бритья. Возможно, с Малиновским следовало потолковать по душам? Он нанес вдоль пореза немного спиртового раствора, вздергивая верхней губой в оскале. И правда, следовало, в особенности, если он и дальше будет пугать Катерину своими выходками, это было ей уж точно ни к чему. Воропаев провел рукой по волосам, сперва растрепав их, а затем снова пригладив, чуть поправляя у висков. Идеально. Он ухмыльнулся собственному отражению, старательно не замечая порез на щеке. С кем не бывает? С ним не бывает. Но, иногда можно и потерпеть. Александр все-таки коснулся пореза, что раздражал своим видом, но не причинял боли. Он был практически уверен, что Катя отреагирует на это как всегда бурно, испугом и лаской одновременно. Господи, он чуть прикрыл глаза, отталкиваясь от умывальника, какой же невероятно ласковой она бывала. Конечно, если он подпускал ее достаточно близко для этого. С этой женщиной и беда казалась чем-то пустым и решаемым, лишь бы она улыбалась ему своей легкой, несмелой и такой притягательной улыбкой. Ради нее было можно и с ума сойти, и мир перевернуть, и пойти против любимой, но такой погрязшей в собственной особенности и уникальности младшей сестренки. Кира устроила ему форменный скандал после выставки. Ей казалось, что Катя отняла у нее все - внимание фотографов, Кира и правда появилась всего на паре снимков, внимание шокированного Жданова, и даже Юлиану, что пол вечера потратила на то, чтобы водить ее по самым темным, пусть и в слабоосвещенной комнате, углам, расспрашивая о Пушкаревой. Что закономерно, гнев ее пролился на него с силой раскаленной лавы, но Александру было плевать. Вечер был сумасшедшим, но, прекрасным. Даже слишком прекрасным! Воропаев сдернул с бедер полотенце и бросил его на стиральную машину. Нужно заняться стиркой по возвращению домой. Он уже собирался набросить на плечи халат, но звонок мобильного телефона заставил его сменить траекторию движения. Александр как был, голышом, так и отправился в спальню. - Слушаю тебя, Коля, - Воропаев старался не выказать своего удивления относительно столь раннего звонка Зорькина. Неужели что-то не так по его работе? Ведь они только вчера сводили все в самом лучшем виде. - Доброе утро, Александр Юрьевич, - бодрым голосом поздоровался Николай, судя по тону, довольно явно скалясь, - я к вам тут, с секретной информацией. - Да что ты говоришь? - Воропаев только хмыкнул, чуть взбодренный наглостью парня. Ну, ничего, этому засранцу полезно совсем немного поверить в себя. - Ага, - подтверждает Зорькин, и Александр практически уверен, что Николай при этом кивает, словно китайский болванчик. Дурацкая привычка, нужно ему от нее избавляться. Не солидно совершенно. - Мне тут птичка на хвосте принесла, что у вас завтра будет встреча с Катиными родителями. Хотел немного поделиться с вами информацией, чтобы вы, так сказать, лицом в грязь не ударили. - Ну ладно, - Александр подходит к шкафу, принимаясь выбирать костюм для сегодняшнего дня, - давай, делись, раз птичка дала добро, - он выбирает мятную рубашку и черную классику в костюме. Для завтрашней встречи нужно будет выбрать что-то более нейтральное и неформальное, что не будет довлеть над собеседником дороговизной покроя и резкостью линий. - Катиной маме, - тут же с готовностью принимается выдавать нужную информацию Зорькин, - очень нравятся… - пионы, заканчивает мысленно предложение за Николая Воропаев, особенно розовые, - розовые пионы, можно, конечно, и другие, но розовые ее милая слабость. Правда, - в голосе его сквозит легкая неуверенность, - где их сейчас достать, я просто ума не приложу. - Не переживай, с цветами разобраться не так сложно, - успокаивает его Александр. Действительно, к завтрашнему дню для Елены Александровны должен был быть собран букет из ранункулюсов, в простонародье лютиков. Не пионы, которых и правда нынче было днем с огнем, но тоже весьма достойно и даже тонко. В том, что букет понравится, Воропаев не имел ни малейшего сомнения. - А Валерий Сергеевич просто в восторге от хорошего… - коньяк, думает Воропаев, касаясь заживших порезов на животе. Интересно, останутся шрамы или нет? Пушкареву очень нравится хороший коньяк, хотя, он способен выпить и куда менее изысканное, так сказать, самобытное пойло, - коньяка. Так что, если вы хотите его хоть немного расположить в свою сторону, вы можете прибегнуть к такого рода подкупу! - Спасибо, Коля, - Александр прекрасно понимает, что не похвалить юношу он не может. А еще, ему очень хочется похвалить Катю, которая так старается помочь ему понравиться своим родителям, - ты мне очень помог, - в первую очередь скрыть то, что он сам уже разведал все слабости семейства Пушкаревых еще несколько месяцев назад. - Я обязательно воспользуюсь твоими советами. По работе все отлично? - Воропаев поднимает черный галстук с медной широкой полосой по центру. Отличный выбор, хорошо сыграет и с мятной рубашкой, и с классикой костюма. - Да, все замечательно, Александр Юрьевич! - Зорькин звучит даже немного возбужденно, и Воропаеву очень нравится такой его подход к работе. Возможно, это в силу возраста, возможно, в силу такого легкого характера Николая, но, если он и дальше будет получать такое удовольствие от работы, то это будет выгодно им всем, - я тут занялся подсчетами для Кати, - принимается он делиться своими планами, - она, правда, до меня пока ещё не добралась, чтобы как следует со мной поработать, но, я могу вам это презентовать хоть сейчас, и… - Прости, Коля, - пыл юноши приходится осадить, - мне сейчас нужно на работу, но, к вечеру, я приеду, и мы все обсудим. Или, если захочешь, можем поужинать где-нибудь, - Александр запоздало вспоминает неловкость Николая, когда он впервые попал к нему домой, организовывая доставку техники. Воропаеву хватило такта не ляпнуть что-то схожее с "бедность не порок", и вежливо, даже галантно поздороваться с Kолиной мамой, просто милейшей женщиной. Что смотрела на Александра настороженно и благодарно одновременно. - А куда мне нужно будет подъехать? - тут же хватается за возможность Зорькин. - Я пришлю за тобой Владислава Марковича, - заверяет Николая Воропаев, - мне еще самому нужно будет решить, где нам будет удобнее поужинать. - Да, хорошо, тогда до вечера, Александр Юрьевич, - Коля отключается, а Александр внимательно смотрит на настенные часы. Есть ли у него сегодня время, чтобы можно было заехать… поздороваться с Катериной? Времени, конечно, было недостаточно, но Воропаев не может отказать себе в удовольствии, чтобы не увидеться с Катериной. Отыскать ее по коридорах ЗимаЛетто, конечно, та еще задачка, но разве это того не стоит? Даже сама мысль о скорой встрече заставляет сердце предательски сильно забиться в груди. Господи, Воропаев, какой же ты идиот! На этот раз неизвестные ему доселе боги явно становятся на его сторону, и он обнаруживает Катю возле ксерокса, как раз по пути к кабинету Киры, к которой ему все равно нужно будет заглянуть, раз уж он здесь. Александр останавливается, любуясь Пушкаревой со стороны. Ей чрезвычайно идут бутылочного цвета брюки, а с укороченным черным жакетом… Ему открывается вид на округлые бедра, руки приходится спрятать в карманы брюк. Саша, тебе не семнадцать лет, в конце концов, гормоны могут и потерпеть. Он смотрит слишком пристально, и Катя ощущает его буквально кожей. Она поворачивается, и ее напряженное лицо тут же расплывается в довольной улыбке. - Саша, - ему безумно нравится, как она произносит его имя, у нее это получается очень нежно, буквально с придыханием. Он скалится в ответ, неодобрительно косясь на слишком глубокий вырез белой, в тонкую зеленую полоску, блузы, - ты по делу или просто так? - она старательно собирает документы, чтобы тоже занять руки. Воропаев наслаждается ее легкой нервозностью, даже дрожью. - Тебя хотел увидеть, - честно признается он, приподнимая уголки губ вверх, замечая, как Катя принимается предательски краснеть, - увидел, теперь день можно считать удачным, - Александр чуть склоняет голову в сторону, замечая, что сегодня Катя нанесла легчайший макияж. Влияние Кристины в действии. - А я теперь буду целый день в растерянности, - смеется Катя, откладывая документы в сторону, на стол у ксерокса, делая, наконец, шаг к Воропаеву. - И кто же способствует такому не рабочему состоянию? - буквально мурлычет он, стараясь держать руки в карманах, - неужели я тому виной? - Ужели, - смеётся Катерина, но осекается, распахивая глаза шире, - Саша, - на этот раз она выдыхает его имя взволновано, а рука ее тянется к его щеке, - что это у тебя? - Ничего страшного, - улыбается он, едва ли не прикрывая глаза от удовольствия, когда она касается кончиками пальцев его пореза. Катя ласкает его так любовно, так осторожно, - не обращай внимания, - говорит он уверенно, прикусывая язык, чтобы не попросить ее погладить его еще раз, продолжить свою ласку, - просто, немного неловко обошелся с бритвой, бывает. - Уже не больно? - пальцы ее так и порхают по его коже, поглаживая едва-едва, а в глазах столько волнения, словно это не глупый порез, а какое-то серьезное ранение не иначе. Воропаев улыбается ей довольно и ласково, наконец, и себе позволяя коснуться ее щеки. Она льнет к его руке с таким желанием, прикрывая глаза от удовольствия, что у него не хватает силы, чтобы отказать себе в поцелуе. Он ворует его, практически на глазах у всего ЗимаЛетто и удовлетворенно выдыхает, когда отпускает ее. Катя снова краснеет, чуть воровато озираясь по сторонам. Александр только посмеивается над таким ее поведением, но не подшучивает над ней, ему это кажется попросту милым. - Теперь мне точно не больно, - он направляет ей за ушко прядь волос, - как ты? Тебя Малиновский так и донимает? - Воропаев замечает упрямство в ее взгляде, перед тем, как она принимается ему неплохо, но, точно уж неумело врать. - Ты знаешь, нет, - она качает головой, тут же разворачиваясь к нему спиной, чтобы спрятать свой взгляд, - мы с Романом Дмитриевичем все еще пересекаемся чаще, чем мне бы хотелось, но, - она принимается шуршать документами, - все хорошо. - Ага, - кивает Александр, сдержанно улыбаясь в спину Катерине, - но, ты же мне скажешь, если что-то пойдет не так? - Конечно, - она разворачивается к нему, даже улыбка кажется ему достаточно честной. Лисица. Нет, была лягушка, теперь лисица, хорошее повышение. - Я сделаю вид что верю, - он ловит ее за локоть, притягивая ее к себе резко и решительно, - ты очень красива сегодня, - второй рукой он поправляет вырез блузы, чуть его прикрывая, - я тебя… Он отдает себе отчет в том, что собирается сказать, что хочет сообщить, показать, наслаждаясь ее реакцией, но, не успевает. Под дружный хохот появляются представительницы ЖенСовета, они замирают, разглядывая его и Катерину, словно застигнув их на месте преступления. Воропаев с трудом подавляет злость. Он оскаливается в сторону пришедших барышень, а потом впивается поцелуем в губы Кати быстрым, буквально отчаянным поцелуем. - Сегодня вечером поужинаем с Николаем, - говорит он ей, словно больше не замечая вошедших, - я заеду за тобой сам, - он еще раз касается ее щеки ласково, медленно, а затем возвращает свое внимание к замершим девушкам, - барышни, хорошего дня. Катя не успевает ему ничего ответить, во-первых, он удаляется прочь слишком стремительно, а во-вторых, ее тут же обступают товарки, требуя пояснений. Александр даже не отрицает, как сильно его раздражают эти клуши, но он не имеет никакого права запрещать Пушкаревой общаться с тем, с кем она хочет. По крайней мере, пока. Встреча с Кирой проходит вполне себе нейтрально, она старательно контролирует свою злость, хотя и высказывается в его адрес достаточно резко. К этому он привык, его практически не задевает ее тон, не раздражают поджатые в недовольстве губы, не оскорбляет ее пренебрежение. Рабочий день, после встречи с Катериной, так и вообще наполняет его буквально искристым потоком, получая море удовольствия от одной мысли о ее губах, нежных, манящих, немного пряных от использованного блеска. Интересно, а насколько хорошо бы на ней смотрелась алая помада? У всех есть свои чувственные слабости, Воропаев изнывал от мысли о красной помаде на своей женщине. Ведь этот цвет имел сотни оттенков - важно найти правильный и упросить ее его носить… Ведь, она же будет его носить? Правда ведь? Встреча с Зорькиным прошла чуть хуже. Во всем была виновата Катя, которая постоянно отвлекала его своим внешним видом, своим смехом… Все стало гораздо хуже, после выставки, практически невозможно. Она откровенно веселилась с Николаем, заметно расслабляясь рядом с другом, и, во время очередной шутки ее рука оказалась на колене Александра. Это был мягкий, ни к чему не обязывающий жест, продиктованный моментом, но, он замер от этого прикосновения, словно громом пораженный. Не от самого прикосновения, нет, а от того, что Пушкарева позволила его себе в людном месте, при друге, словно признавала свои права на него, становилась к нему ближе. Катя заметила, его напряжение, и пристально на него посмотрела, не убирая, тем не менее, руку с его колена. Пришлось улыбнуться ей как можно беззаботнее, она тут же улыбнулась ему в ответ, проведя вверх вниз по его ноге раскрытой ладонью прежде, чем вернуть обе руки на стол. С этого момента мозг отказал Воропаеву окончательно, поэтому, на следующий день ему пришлось выяснять все, абсолютно все вопросы, в телефонном режиме. Зорькин мило согласился ему помочь, совершенно не переспрашивая причину забывчивости Александра. Воропаев еще раз дополнительно убеждается в том, что Николай не просто приятный парень, но и совершенно гениальный. Решение, которое он выбрал для Катерины, было не просто оптимальным, но и весьма выгодным. Нужно было еще дополнительно обсудить это с Пушкаревой, и составить план как это все правильно донести до Жданова. Андрей, конечно, твердолобостью не отличался, но все же, если Малиновский, который решил явно достать Катерину, начнет ставить палки в колеса… Катя должна знать, как выкручиваться из такой ситуации, и он научит ее этому в самом лучшем виде. Внутри него злобно скрипели шестеренки зависти, когда ему приходилось способствовать Жданову выбираться из, просто таки, идеальной задницы. Если бы не необходимость прикрывать Пушкареву… О! Он бы принес старшему Жданову весть об идиотизме сына на блюдечке с голубой каемочкой. Но, сейчас, ему пришлось выбирать между спокойствием и счастьем будущей жены, и возможностью хорошенько отыграться на Андрее. Выбор падал в сторону Катерины, но изнутри его все равно разъедало желание уязвить Жданова и побольнее. Детский подход? Да, но это же не значит, что он на это не имеет права! Воропаев довольно оскалился, когда крохотная и миниатюрная девушка вынесла ему заказанный для Елены Александровны букет. Нежно розовые ранункулюсы перехваченные пыльно-лиловой лентой смотрелись нежно и благородно. Не пионы, но весьма и весьма вдохновляюще. В багажнике машины покоилось несколько пакетов с угощениями, а на заднем сидении лежали папки с документами, которые предлагалось изучить Валерию Сергеевичу перед тем, как сказать ему четкое и безоговорочное “да”. В этом он как раз и не сомневался, но впечатление на отца Катерины собирался произвести… просто его произвести. Он знал, как сама Катюша волновалась перед этой встречей, как тряслась, в страхе, что Александр может им не понравиться, что они могут не понравиться ему, что… Воропаев успокаивал ее максимально, железно уверенный в том, что у него все получится. Когда у него что-то не получалось? Загрузившись пакетами с продуктами, букетом и документами Александр направился в дом будущей супруги. Нужная дверь. Нужный звонок. Его не заставили ждать слишком долго. Катя буквально выпрыгнула к нему в коридор. Пришлось опускать пакеты на пол и подхватывать ее, чтобы не стояла в подъезде босая. И это она его называет сумасшедшим. Мило. Она прижимается к нему, радостная, удивленная, глаза ее, широко распахнутые, испуганные. - Ты чего? - на всякий случай интересуется Александр, - что-то случилось? - Нет, - она быстро качает головой, и крупные волны волос, поднятые в высокий хвост, рассыпаются шелковым водопадом, - просто хотела поздороваться первой. - Катенька, - Воропаев реагирует на голос, поднимая глаза на Елену Александровну, - не нужно висеть на госте, это неприлично. Здравствуйте. - Мама, - Катя моментально краснеет, но Александра отпускает, она делает шаг в сторону, позволяя мужчине протянуть хозяйке дома заготовленный букет. - Добрый вечер, Елена Александровна, - улыбается он ей самой обворожительной улыбкой, - теперь я понимаю, в кого ваша дочь такая красивая, - он с трудом чуть не давится смехом, замечая, как Катя закатывает глаза. - Ой, что вы! - старшая Пушкарева мило краснеет, пропуская гостя вглубь квартиры, где он, наконец, получает возможность пожать руку хозяину дома. Для этого ему приходится вторично опускать пакеты на пол. Валерий Сергеевич взирает на них неодобрительно, но руку Александру пожимает. - Приятно познакомиться с вами, - произносит Воропаев стандартную форму приветствия. Пушкарев переводит взгляд с него на пакеты. - Вы думаете, что в нашем доме еды нет совершенно? - он поджимает губы обиженно и недовольно. Александр только пожимает плечами. - Я не привык посещать гостей с пустыми руками, никогда не задумывался о том, окажется ли там еда или нет, - его ответ заставляет Валерия нахмуриться еще сильнее. Он сжимает руку Воропаева так, чтобы причинить боль или дискомфорт, и, что греха таить, преуспевает, но он далеко не первый, кто старается произвести на него впечатление рукопожатием. Александр в ответ сжимает своей его руку с не меньшей силой, заставляя Пушкарева приподнять брови в легком одобрении. - Что же мы застыли у входа, - всплескивает руками Елена, - проходите, проходите! Катенька, помоги Александру с пакетами. - Конечно, - быстро кивает девушка, хватаясь за ручку ближайшего пакета, но тут же его отпускает, настигнутая Воропаевским: - Даже не смей, - она даже делает шаг назад от увесистого пакета, чтобы не провоцировать его недовольство, улыбаясь неловко и довольно одновременно. Он сам подхватывает пакеты, чтобы продвинуться в сторону кухни за Еленой, но его останавливает вопрос Валерия: - И часто вы на моей дочери применяете командный тон? - Александр поворачивается к нему, чуть улыбаясь. - Вашей дочери приказать практически невозможно, но она готова слушаться только тогда, когда это целесообразно, ведь она просто невероятно умна. - И сейчас вы скажете, что этим она похожа на меня? - с издевкой спрашивает Пушкарев, но Воропаев отрицательно качает головой. - Нет, от вас у нее все худшее, но мы с этим боремся, не переживайте. Катя хрюкает от смеха в кулак, а Елена прикрывает рот рукой. Валерий смотрит на него тяжелым взглядом, а потом указывает рукой в направление кухни. - Прошу, - цедит он сквозь зубы, - пообщаемся в более удобной обстановке. Вечер обещает быть нескучным, но продуктивным, Александр чуть вздергивает губы в улыбке, подмигивая Катерине. Все будет просто замечательно.